XXX. Германская война

(21) И разве [Август] не посчитал важной победу над Германией? Позор утраты этой страны был намного большим, чем слава ее приобретения. (22) Но он знал, что его отец Цезарь дважды переводил по мосту через Рен войну в Германию, и он намеревался превратите эту страну в его честь в провинцию.

(23) Итак, в ту область был отправлен Друз, поначалу он покорил узипетов, затем прошел через тенктеров и хаттов. Трофеями и сверкающим оружием маркоманнов он украсил высокий холм наподобие победного памятника. (24) После этого он победил исключительно сильные народности херусков, свевов и сугамбров, которые распяли на крестах двадцать римских центурионов и этим самым открыли против нас войну. Все они были преиспалнены надежд на победу и уже заранее оговорили себе добычу. (25) Херуски притязали на коней, свевы — на золото и серебро, сугамбры — на пленных. Но вышло наоборот. Победителем стал Друз, и он повелел продать коней, стада, ожерелья и их самих как добычу. (26) Помимо того, для охраны провинции он поставил гарнизоны и укрепленные пункты на реках Мозе, Альбе и Визурге. По берегу Рена тогда появилось более пятидесяти укрепленных мест. Борм і'6 и Гезориак он связал мостами и дал им для охраны флот. (27) Также достиг он Герцинских гор, чего еще не удавалось сделать никому (из римлян). Так в Германии воцарился наконец такой мир, что казалось, будто изменились люди, другой стала страна и даже климат сделался мягче. (28) Наконец, и сам 197 сенат, вопреки своему обыкновению, без промедления в признание заслуг дал победителю почетное имя по провинции.

(29) Однако труднее удержать провинцию, чем завоевать: добытое силой удерживается законностью. (30) Мир был недолгим. Германцы скорее были побеждены, чем усмирены и, познакомившись с нами при победоносном полководце Друзе, возненавидели не столько наше оружие, сколько наши пороки. (31) После смерти Друза распущенность и надменность Квинтилия Вара 198 им претила не менее, чем его суровость.

(34) Итак, они неожиданно обрушились со всех сторон на неподготовленного и не опасавшегося нападения полководца в то время, когда он — какая беспечность! — улаживал споры со своего трибунала. Они разграбили лагерь, разбили три легиона. (35) Вар встретил удар судьбы и свое поражение с той же силой духа, что и Павел в день Канн. (36) Нельзя себе представить что-либо страшнее этого побоища в болотах и лесах, что-либо невыносимее издевательств варваров, особенно по отношению к законникам 2°2, (37) Одним они выкололи глаза, другим отрубили руки, у одного зашили рот, предварительно вырезав язык. Держа его в руках, один из варваров воскликнул: «Наконец-то ты перестала шипеть, змея!» (38) Они даже вырыли тело консула, преданное земле благочестивыми воинами. Что касается легионных орлов, то двумя из них варвары владеют до сих пор, а третьего орла 2°3, чтобы он не попал в руки врагов, знаменосец сорвал [с древка], спрятал под пояс и укрыл в окрасившемся кровью болоте. (39) Результатом этого поражения было то, что империя, которую не задержало побережье Океана, была остановлена на берегу реки Рен.