ГЛАВА XIII СКАНДИНАВСКИЕ СТРАНЫ В XVI — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVII В.
В XVI в. общеевропейское значение приобрёл так называемый балтийский вопрос, т. е. вопрос о господстве на Балтийском море. «Революция цен», рост городов, развитие мануфактур, увеличение армии и флота в странах Западной Европы открыли дорогу для широкого и выгодного сбыта на западноевропейских рынках русского льна, полотна, пеньки, кожи, дёгтя, польского и ливонского зерна, датских продуктов животноводства, шведского железа, меди, поташа, норвежского леса и рыбы.
Рост экономического значения Балтики и всего европейского севера повлёк за собой жестокую длительную борьбу держав за обладание крупнейшими портами Балтийского моря, устьями впадающих в него рек, побережьем проливов. Для европейского севера XVI и еще больше XVII века стали порой ещё не виданных здесь вооружённых столкновений на суше и на море, сложных дипломатических комбинаций и территориальных переделов. К концу Тридцатилетней войны первенствующего положения в районе Балтики добилась Швеция, прежде всего за счёт Дании.Скандинавские страны этого периода являют, собой пример возникновения элементов нового, буржуазного уклада в обстановке незавершённого феодализма, проникнутого рядом дофеодальных, патриархально-родовых пережитков. Прежде всего это относится к собственно Скандинавскому полуострову — к Швеции и Норвегии, поскольку в Дании таких пережитков уже почти не осталось в XVI в., а в Финляндии и Исландии ещё далеко не сложились условия для зарождения капитализма.
К этим дофеодальным пережиткам относилось прежде всего право выкупа наследственной крестьянской земли широким кругом родственников. Крестьянские семьи нередко представляли собой настоящую домовую общину — патриархальную большую семью из трёх поколений. В отдельных сельских общинах сохранилась практика
передела земли — лугов и даже пашен, а также система местных судебных собраний — тин- гов с участием выборных заседателей из крестьян; крестьянские выборные привлекались и к работе сословно-представительных учреждений, причем учреждения эти обнаруживали большую, чем в других странах, близость к древним народным собраниям.
Не менее важно и то обстоятельство, что в Скандинавских странах закон формально признавал за определенной категорией крестьян, именно за податными крестьянами, право собственности и на землю, а такие податные крестьяне на рубеже XV—XVI вв.
составляли в Дании около одной пятой, в Норвегии — около одной трети, а в Швеции — больше половины всего крестьянства. По существу полной собственности на землю у податных крестьян не было Их феодальная зависимость выражалась в уплате податей и несении повинностей либо непосредственно в пользу короля, верховного собственника земли, либо его знатному наместнику — леннику. Крестьянам вменялось в обязанность исправное ведение хозяйства. В позднее же средневековье феодальная зависимость податных крестьян Скандинавии усилилась, и фактически они стали наследственными зависимыми держателями своих земель. Так, в Дании, Швеции, Финляндии короли стали продавать и дарить податных крестьян с их землей дворянам по своему усмотрению. Именно эта часть крестьянства, нередко еще сохранявшая в своих руках оружие, возглавляла в XV—XVII вв. многочисленные антифеодальные крестьянские восстания в Скандинавии.Что касается другой, большей части скандинавской крестьянства — держателей дворянской и собственно коронной (королевской) земли, то у них не было сколько-нибудь прочных владельческих прав на свои наделы. В XVI—XVII вв. в Скандинавских странах продолжался процесс дальнейшего ухудшения положения крестьян. По этой причине в Скандинавии, как и в ряде других стран Европы, позднее средневековье отличалось обострением крестьянской
борьбы против феодалов.
1.