Расцвет Среднего царства

Развитие

производительных сил в период расцвета Среднего царства

В области развития производительных сил в период расцвета Среднего царства были достигнуты значительные успехи.

Ткачихи.

Деталь росписи из гробницы Хнумхетепа. XII династия.

было изготовлено из меди без искусственного приплава \ Виды орудий в Среднем царстве заметно множились и совершенствовались. Попадаются новые виды режущих орудий, одно из них довольно сложного устройства. Металлическая часть топоров того времени была значительно больше, чем в старину, и она была прочнее прикреплена к топорищу.

Однако каменные орудия продолжали бытовать и в Среднем царстве. В городских развалинах времени XII династии, неподалёку от тогдашней столицы и совсем рядом с царской пирамидой, были найдены кремнёвые топоры, тёсла, ножи, мелкие скребки или ножички, лезвия серпов. Там же была найдена кожаная сумка, в которой — совсем как в давние времена — лежали бок о бок остатки медных орудий, куски кремнёвых ножей и кремнёвые ножички. В двух гробницах времени XI и XII династий — правда, несколько поодаль от столицы — было изображено производство кремнёвых ножей. Эти факты указывают на известную застойность техники в рабовладельческом обществе Египта.

Тем не менее при XII династии начинает отчётливо намечаться новая отрасль ремесла — стеклодельная.

С началом XII династии, в результате воссоединения всей страны, значительно улучшилось состояние оросительной сети.

В области техники земледелия во времена XII династии есть указания на появление плугов, предвосхищающих плуги Нового царства с отвесными рукоятками.

Изображения времени XII династии говорят о нововведении и в скотоводстве: наряду с древней породой баранов с развесистыми рогами появляется новая порода, с подогнутыми рогами; этой породе суждено было со временем заменить первую.

При XII династии внешние связи Египта расширились. Месторождения меди и бирюзы на Синайском полуострове были при XII династии испещрены египет- ^[57]

скими надписями. Около некоторых месторождений надписи появились тогда впервые. Впервые же в начале XII династии мы слышим о разработке египтянами медных рудников в Северной Эфиопии, между Нилом и Красным морем. Груды отходов, оставшихся от того времени в разных рудниках, свидетельствуют о значительных размерах добычи в них меди.

Золото, которым щедро пользовались в Среднем царстве, добывалось теперь не только в Верхнем Египте — в Восточной пустыне, но также и в Эфиопии. Золотых дел мастера достигли к концу XII династии изумительного мастерства в изготовлении уборов. Судя по находкам, во времена Среднего царства стали употреблять, как будто, больше серебра, чем во времена Древнего царства.

Тесными стали связи с поставщицей отборного леса — Финикией, где город Библ стал настолько египетским, что иные его правители приказывали надписывать по-египетски свои печатки и утварь, величая себя тем же званием, что и номархи в Египте.

Поддерживались связи с Северным Средиземноморьем. Во времена Среднего царства в Египте пользовались критской посудой, а на Крите — египетскими изделиями.

Памятники времени расцвета Средного царства позволяют соОбщественные отношения.

ставить представление о положении эксплуатируемых масс и

Развитие рабовладения

Пекарня.

Деревянная модель. XII династия. Из предметов заупокойного культа.

о характере эксплуатации того времени. Наиболее важными являются здесь две черты: это, с одной стороны, значительное развитие рабовладения в хозяйствах частных лиц; с другой стороны — изменение в положении земледельцев.

В Среднем царстве рядовые должностные лица и даже вовсе не чиновные лица часто располагали принадлежавшими им людьми. У знати, конечно, людей было не в пример больше — один сановник XII династии взял с собой в каменоломни только кравчих 50 человек, — но и у простых смертных число принадлежавших им людей бывало довольно значительным.

Одни из них прислуживали своим хозяевам и назывались чашниками, кравчими, провожатыми, другие были земледельцами, садовниками, пекарями, пивоварами, прачечниками и т. д.

Слуги и работники, каждый за своей работой, изображены на стенах хозяйских гробниц, на хозяйских заупокойных плитах, а также в виде деревянных фигурок, ставившихся в гробницы для того, чтобы они служили умершему.

В росписях усыпальниц знати работники обычно трудятся сообща под открытым небом или в мастерской; фигурки уже бывают соединены вместе, изображая ткацкую, столярную мастерскую, пекарню и т. д.

Часто работники прямо названы рабами. Обыкновенно это рабыни; мужчины-рабы упоминаются реже. Рабыни встречаются часто и у лиц нечиновных, а у богачей их бывает помногу.

Нередко частные лица имели, как указывают памятники, «сирийцев», которых, конечно, надо отнести к рабам. На одном из памятников мы видим двух сирийцев, занятых в личном хозяйстве некоего служащего при верховном сановнике то уборкой урожая (мужчина жнёт, женщина подбирает колосья), то пивоварением.

Войн во времена Среднего царства велось довольно много, и значительная часть иноплеменных рабов происходила, вероятно, из пленных.

Сохранилась купчая на сирийцев-рабов: двух женщин и детей. От времени XII династии имеются два завещания, в одном из которых служащий передавал своих людей брату-жрецу,

Лодка с гребцами. Деревянная модель. XII династии. Из предметов заупокойного культа.

а в другом — уже этот брат передавал 4 «головы» своей жене. Рабов завещали, перезавещали и разрешали получателю передавать любому из своих детей. «Головы» жаловал и фараон. Один из сподвижников воинственного царя XII династии Се- нусерта III рассказывал, что при зачислении его в царские телохранители он получил 60 «голов», а при производстве в начальники телохранителей после эфиопского похода — ещё 100 «голов». В сказке человек, назначенный телохранителем, наделялся «головами». При этом «головы» в обоих случаях жалуются без земли, хотя в жизнеописании одного из деятелей того времени мы читаем о награждении его 20 «головами», а также 50 арурами, т. е. свыше 13,67 га, пашни.

Однако в то же время царское хозяйство, номархи и частные лица эксплуатировали людей, которых нельзя отнести к рабам.

От начала XII династии в двух договорах номарха со жрецами местных богов говорится, что свою долю в пользу жрецов будет вносить «всякий его земледелец из начатков поля своего». Если он мог давать такие обещания жрецам, то ясно, что хозяйство номарха зиждилось в какой-то мере на труде земледельцев, возделывавших каждый свой участок земли.

С наступлением Среднего царства в положении земледельцев произошли некоторые изменения. «Царские» люди, известные нам во времена Древнего царства в качестве лиц, привлекавшихся в страдную пору в личное хозяйство номархов, теперь нередко встречаются в частных хозяйствах.

В гробнице одного сановника конца Среднего царства перечислены в составе его челяди 20 «царских» людей.

«Отряды», как в встарь, имелись на кораблях, но нет как будто памятников, которые говорили бы об отрядах в полеводстве, как мы наблюдали это в Древнем цар-

ОБРАЗЕЦ ЕГИПЕТСКОИ ИЕРОГЛИФИЧЕСКОИ НАДПИСИ. Заупокойная плита Хунену. XI династия. Известняк.

стве, или хотя бы о начальниках, руководителях, наставниках, писцах таких отрядов.

Некоторые перемены произошли в период Среднего царства в положении ремесленников. Если в Древнем царстве лишь отдельные мастера достигали сравнительно обеспеченного положения, то в Среднем царстве такие ремесленники встречаются чаще. От простых ремесленников, таких, как прачечник, пивовар, горшечник,

План города времени Среднего царства (у современной деревушки Эль-Лахун).

каменотес, золотых дел мастер, медник и т. д., дошли каменные плиты с надписями и изображениями и даже надписанные изваяния.

Ремесленники объединялись по роду занятий и в совокупности представляли определённую общественную силу. Каменотёсы составляли даже особое «войско» с развитым управлением и подразделениями.

Должностные лица, в частности начальники ремесленников, судя по изображениям на их памятниках, не гнушались обществом простых мастеров, даже иной раз состояли с ними в родстве. Начальники ремесленников сами были знатоками своего дела, и некоторые из них, как и простые ремесленники, перенимали ремесло у своих отцов, другие же были детьми мелких должностных лиц или дальней роднёй высокопоставленных людей.

Но в целом для всего периода Среднего царства противоположность между верхами и низами общества была разительной. Её можно воочию наблюдать по развалинам города около одной из царских пирамид середины XII династии (у нынешнего Эль-Лахуна у входа в Фа- юмский оазис). Трудящееся население жило невероятно скученно, в жилищах из нескольких крошечных каморок, тогда как каждый богатый дом представлял собой сложный комплекс из многих десятков небольших помещений и нескольких помещений покрупнее.

К сожалению, по развалинам этого поселения при пирамиде нельзя себе составить ясного представления о бытовых условиях, в которых находились средние слои горожан. А эти слои приобрели теперь известное значение в жизни общества. Памятники пестрят именами нечиновных «жителей города». Они бывали роднёй не только мелких, но и значительных должностных лиц, отцами и сыновьями сановников.

Было бы, конечно, неправильно представлять себе «города» Среднего царства городами в нашем смысле. И город и селение, возможно, представляли собой общину. От начала Среднего царства сохранились намёки на существование в городах советов должностных лиц. От конца Среднего царства до нас дошло судебное дело о передаче рабыни вместе с её земельным участком городу Элефантине, — следовательно, «городская» община в то время представляла собой юридическое лицо, владевшее рабами и землёй.

Царское хозяйство, конечно, продолжало существовать и в период Среднего царства. Столь характерное явление для Древнего царства, как продовольственные и вещевые выдачи из царского хозяйства, продолжались и в Среднем царстве. От второй его половины сохранились части придворных приходо-расходных книг и иные счетные записи. По ним можно видеть, какие люди постоянно или от случая к случаю пользовались государственными продовольственными выдачами. Это были простые люди — ремесленники, слуги, а также телохранители, второстепенные должностные лица, второстепенные и самые высокие сановники, члены их семей, даже члены царской семьи, жившие своим домом. Лица, состоявшие при храме, также получали продовольствие из царского хозяйства.

Тем не менее во вторую половину Среднего царства получают дальнейшее развитие товарно-денежные отношения.

В конце Среднего царства мерилом стоимости стало служить золото: сановник платит другому «золота 60 дебен — золотом, да медью, да одеждой (и) зерном», т. е. уплачивает золотом, медью, одеждой и зерном общую сумму в 60 дебен золота (дебен = 91 г). В начале XII династии мы узнаём, что в одном случае за услуги было заплачено «серебром, золотом, медью, притиранием, одеждой, нижнеегипетским ячменём, пшеницей». Из этой последовательности можно сделать вывод, что серебро тогда ещё ценилось дороже золота. К концу же Среднего царства оно было уже дешевле золота в два раза. По-прежнему имели место зерновые ссуды, и сделки по поводу зерновых ссуд носили, можно предположить, ростовщический характер.

Расцвет Среднего царства относится ко времени XII династии, ^{Государство} которая воцарилась около 2000 г. до н. э. и обладала прочной

BjJ^eMeniH ^{расцвета} властью до начала XVIII столетия до н. э. За два с лишним ве-

С^редн^{его царства} ка сменилось всего лишь восемь фараонов: Аменемхет I, Се- нусерт I, Аменемхет II, Сенусерты II и III, Аменемхеты III и IV, фараон-женщина Нефрусе- бек.

Аменемхет I обосновался не в Фиванской области, а на севере, на рубеже Верхнего и Нижнего Египта, в крепости, многозначительно именовавшейся «захватившей обе земли» («Иттауи»). Эта крепость и стала столицей XII династии. Она была расположена неподалёку от древнего Мемфиса (около нынешнего селения Лишт), а немного южнее находилась «Земля озера», нынешний Фаюм, где при XII династии, как уже говорилось, у озера путём осушки были отняты большие площади плодоносной земли и был создан новый, богатый плодородной землёй округ.

Укреплению царской власти при XII династии способствовали победоносные войны с соседями, вылившиеся на юге в завоевательные войны. Эфиопия, золотые рудники которой были теперь хорошо известны и манили к себе египетских завоевателей, подвергалась нашествию египтян ещё при первых двух царях новой династии; однако окончательное подчинение Северной Эфиопии произошло при Сенусерте III. Несколько походов и создание мощных крепостей у вторых порогов Нила закрепили Северную Эфиопию за Египтом. Доступ зарубежным эфиопам в новоприобретённые владения фараона был дозволен только для торговли или в порядке посольства. О том

Войско номарха из Сиута.

Скульптурная группа. XII династия. Дерево.

же Сенусерте III известно, что он ходил войной на Палестину; неясно, однако, в какой мере такое вторжение сопровождалось подчинением этой страны. Как бы то ни было, слава фа- раона-воителя надолго его пережила. В Новом царстве его считали местным богом египетской Эфиопии. Позднее предание, слив с его именем смутные воспоминания об египетских завоевателях времени Нового царства, создало баснословный образ покорителя полмира Се- нусерта, по-гречески — Сесостриса.

Однако и при могущественном Сенусерте III, как и при его предшественниках, на местах по-прежнему сидели владетельные номархи. Хотя иной из них и был посажен в свою область царем — известен случай, когда область была нарочно выкроена для одного царского сподвижника, — власть номарха была наследственной, переходила от отца к сыну или от деда по матери к внуку, и царь только утверждал нового владетеля. Один номарх изобразил в своей гробнице 59 владетельных предков. Еще при Сенусерте I номарх мог вести летоисчисление не только по годам царского, но и своего собственного правления. Обыкновенно номархи состояли одновременно начальниками местного жречества и сами бывали верховными жрецами местных божеств. Номархи возглавляли войско своей области. Они управляли в своих номах как пашнями, так и находившимся там стадом царя; подати в пользу царского дома проходили через их руки. Хотя «дом (хозяйство) номарха», как должностного лица и его «отчий дом», а также «стадо царя» и «стадо номарха» строго различались, всё же номархи и при XII династии были и оставались могущественными людьми. Сила и богатство их не только не уменьшались, но, напротив, возрастали вплоть до времени правления фараона Аменемхета III. Гробницы одного номарха при Сенусерте II и другого номарха при Сенусерте III были богаче гробниц предшествующих правителей тех же номов. В гробнице второго номарха, современника Сенусерта III, изображена доставка из близких каменоломен в столицу области алебастрового изваяния номарха вышиной до 7 м; в доставке принимали участие, т. е. волокли изваяние на санях, воины нома и жрецы.

Наряду с номархами имела большое значение придворная, служилая знать, которая и была

главной опорой новых фараонов.

Статуэтка писца. XII династия. Гранит.

При дворе толпились, как и во времена Древнего царства, «друзья» фараона, в высшем управлении сидели «начальники обоих белых домов», «начальники обоих домов золота», «начальники обеих житниц», «начальники работ» и т. д. По-прежнему верховный сановник, он же градоначальник столицы, возглавлял суд и часто совмещал в своём лице управление разными ведомствами, кроме военного.

Кем были высшие должностные лица по своему происхождению? Рядом с представителями местной знати при дворе и во главе общегосударственного управления можно было видеть много людей иного происхождения. Были сановники, унаследовавшие свои должности от отцов, т. е. представители потомственной столичной знати, были и такие, в ком можно видеть людей неродовитых. Это были представители служилой знати, обязанные своим положением и всеми житейскими благами фараоновской власти. Об их настроениях можно составить себе представление по словам начальника казны при Аменемхете III: «Даёт он (т. е. царь) пищу тем, кто в сопровождении его, питает он следующего по пути его; пища — это царь, избыток — это уста его». От усиления власти царя такие лица могли только выиграть, и фараоны могли опираться на них в борьбе с номовой знатью. Царская власть находила опору и у приближённого воинства, охранявшего царя.

Вооружённые силы Среднего царства набирались среди массы населения путём очередных выборочных призывов молодёжи. К египетскому воинству добавлялись иноземные части, состоявшие главным образом из североэфиопских воинов. Вооружение войска составляли лук и стрелы у стрелков, щиты, копья, секиры или палицы у других бойцов. Как кажется, нововведением Среднего царства было передвижное прикрытие, из-под которого двое воинов длиннейшим копьём разили врага на мощных крепостных стенах.

Войско в значительной своей части находилось под начальством номархов, образуя номо- вые вооружённые силы; в прямом подчинении у них было и большинство второстепенных государственных служащих.

Но при XII династии мы видим и особое войско, состоявшее непосредственно при особе фараона. Это были телохранители, называвшиеся, как и слуги больших господ, «провожатыми», в данном случае — «провожатыми властителя». Состав царских телохранителей был неоднороден: кое-кто был, по-видимому, из числа знати, но большинство, судя по имеющимся данным, было незнатного происхождения. Номархи тоже имели своих вооружённых «провожатых», но они, бесспорно, не могли одаривать их так щедро, как фараон, который жаловал своим телохранителям по несколько десятков людей («голов») и награждал их золотым оружием. Иной, как будто неродовитый, «провожатый властителя» чувствовал себя важным лицом, а сподвижник Сенусерта III, выслужившийся из телохранителей в «наставники» телохранителей, имел высокие звания вельможи. Он же называл себя «тем, кому придал владыка обеих земель его значение». На таких воинов знатью.

Крепость XII династии в Семне (Эфиопия).

Реконструкция и план.

фараон мог рассчитывать в борьбе с местной

Внутренняя борьба в обществе Среднего царства была напряжённой даже в самую «спокойную» пору, во времена XII династии. Цари XII династии ещё при жизни назначали своих наследников соправителями, и они принимали при жизни отца царский титул. Фараоны постоянно заботились о своей безопасности. Столица XII династии была крепостью, её название «Иттауи» обводили знаком, изображающим крепостную стену. Учреждение отряда телохранителей было прежде всего мероприятием по охране фараона. На Аменемхета I было совершено ночное нападение в его собственной опочивальне, которое, по-видимому, стоило ему жизни, несмотря на упорную самооборону. По Манефону, Аменемхет II был убит придворными евнухами, но возможно, что Аменемхет II спутан тут с Аменемхетом I.

Цари чувствовали ненадёжность своего окружения и везде видели опасность. Ещё в пору Х династии фараон в своём поучении сыну наставлял укрощать толпу, так как бедняк-де мятежен, истреблять смутьяна, опасного числом своих приверженцев. В уста Аменемхету I было вложено поучение сыну, советовавшее ему вообще никому не доверяться. Сыск получил в это время небывалое значение. Один высокопоставленный сановник, похваляясь, называл себя тем, кто стоит «над тайной дворца при допросе скрытного сердцем», «узнающим мужа по высказанному им», тем, «кому утроба обнажала то, что в ней», и т. д. Другой сановник, современник Сенусерта II, называл себя «доверенным царя в подавлении смутьяна», ему тоже «утробы» людей открывали своё содержимое. Ещё один был «языком царя в испытании людей, в наказании строптивого сердцем». Верховный сановник и судья при Сенусерте I назывался «смиряющим восстающего на царя». Восторженный приверженец Аменемхета III восклицал: «Нет гробницы восстающему на его величество, труп его (т. е. мятежника) — то, что кидается в воду».

К середине Среднего царства можно приурочить составление дошедших до нас многочисленных письменных проклятий врагам фараона, не только внешним, но и внутренним.

Неспокойно было не только вокруг фараона. Как и в дни XI династии, номархи совершали свои выходы и поездки в сопровождении вооружённой охраны, у них тоже были свои вооружённые «провожатые». При Сенусерте I номарх так рассказывал о себе в своей надписи: «Я — устраняющий гордость из высокомерного, заставляющий умолкнуть велеречивого,

Сцена из междоусобной войны номов.

Роспись из гробницы. XI династия.

так, что он (больше) не говорит. Я — наказывающий тысячи мятежников, любовь области моей, ярый сердцем, (когда) он видит всякого преступника. Я — прогоняющий грабителя, из области своей...». В номах, как видно, тоже было неспокойно, если мятежников исчисляли «тысячами».

Об Аменемхете I говорили, что он устранил в стране «грех», восстановил захваченное одним городом у другого и заставил их знать свои границы. Но то же самое затем говорилось и о Сенусерте II, царствовавшем век спустя. И при Аме- немхете I и в конце правления Сенусерта I некоторые номархи изображали на стенах своих гробниц битвы между египтянами — вплоть до осады крепостей, — по примеру своих владетельных предшественников времени XI династии.

Боязнь расправ была настолько остра, что один придворный, по имени Синухет, ходивший с будущим Сенусертом I в ливийский поход, только услышав про смерть

Аменемхета I, от одной мысли о возможной смуте после смерти царя сейчас же бежал из стана царевича в Сирию. Об этом рассказывает его художественно обработанное жизнеописание — так называемый «Рассказ Синухета»; нет никакой причины сомневаться в возможности рассказанного происшествия.

Пора наибольшего могущества государственной власти в период Среднего царства совпадает с правлением Аменемхета III. Мало что известно о его долгом царствовании, несмотря на то, что памятников от этих лет дошло немало. Он один оставил сооружение, которое можно сравнить с памятниками времени Древнего царства. У самого входа на «Землю озера» (Фаюм) воздвигнуто было громадное по площади каменное здание, состоявшее из многих палат, тысяч комнат и переходов с перекрытиями из исполинских плит. От всей постройки остались одни смутные следы да разрозненные обломки, но ещё греки дивились ей не меньше, чем великим пирамидам. Позднее греки называли ее «Лабиринтом». Сооружение погибло, и сейчас трудно определить, чем оно было на самом деле, но возможно, что это был царский поминальный храм с особыми отделениями для богов номов. По-видимому, объединяя божества номов в одном храме вокруг особы царя, желали покрепче привязать сами номы к общеегипетской фараоновской власти.

Важно отметить, что с воцарением Аменемхета III цепь гробниц номархов, дотоле непрерывная, внезапно пресекается. Как видно, Аменемхету III удалось сломить могущество номархов. Это, однако, не уничтожило сложных общественных противоречий, раздиравших общество Египта во времена Среднего царства. Мы уже говорили, что, как свидетельствуют памятники, и фараоны и местная знать всё время были в тревоге — враги или мятежники постоянно угрожали их власти. При остроте общественных противоречий, при неустойчивости политического положения в стране достаточно было незначительно поколебаться государственной власти, чтобы все противоречия обнаружились с огромной силой.

После Аменемхета III — последнего и единственного царя времени Среднего царства, сколько-нибудь напоминавшего могущественных фараонов Древнего царства, — на престоле промелькнули два недолговечных правителя, из которых вторым была женщина, и XII династия пресеклась. ^[58]

в Москве, говорят о высоком развитии математических знаний. От Среднего царства дошли также остатки лечебника по женским болезням и лечебника для животных. К концу Среднего царства относится своеобразный справочник, точное назначение которого не ясно. Он содержит перечень свыше 300 названий различных масел,

Задача на решение объёма усечённой пирамиды.

Из Московского математического папируса. Конец Среднего царства.

птиц, животных, растений, хлеба, зерна, частей тела, эфиопских крепостей, верхнеегипетских городов. В нём приводятся также сокращённые обозначения 20 видов скота.

Верования

Обожествление царской власти по-прежнему остаётся важнейшей чертой религии. XII династия выдвинула культ нового государственного бога — Амона. Средоточием культа Амона стал в это время город Фивы, на севере фиванского нома. Амон, которому для придания большего веса приписали кое-что от верхнеегипетского бога плодородия Мина, был отождествлён с древним государственным богом Солнца Ра под именем Амон-Ра.

В связи с ростом значения средних слоев населения в религиозных верованиях происходят некоторые изменения. Простые свободные громко заявляли о себе, и сам государственный культ отразил в себе их настроения. Амон-Ра начинает изображаться заботящимся о самых ничтожных тварях, внемлющим мольбе несчастного, спасающим робкого от гордого, судящим между убогим и сильным. Таким Амон-Ра изображается в славословии, известном полностью по рукописи Нового царства (середины XVIII династии) и по отрывкам, сохранившимся от периода конца Среднего царства. При этом естественно, что учение об Амоне, как о защитнике бедняков, было средством идеологического воздействия господствующего класса на широкие массы населения.

Та же XII династия, которая выдвинула Амона, немало способствовала и возвеличению бога Осириса. После падения Древнего царства изображения и надписи со стен громоздких усыпальниц вельмож перекочевали на скромные плиты, доступные и людям среднего достатка; на кладбищах было множество таких плит. Часть многословных заклинаний из царских пирамид появилась на стенках деревянных гробов,

ДИКАЯ КОШКА В ЗАРОСЛЯХ ПАПИРУСА. Роспись из гробницы номарха Хнумхетепа в Бени-Хасане. Египет. Среднее царство

доступных зажиточным людям. Здесь к этим заклинаниям были присоединены новые, так называемые «надписи саркофагов», а также заклинания, вошедшие в состав ново- и позднеегипетских заупокойных сборников — так называемая древнейшая «Книга мёртвых».

Теперь всякий покойник мог считаться Осирисом, иметь путём колдовства его преимущества, чтобы существовать в загробном мире. Осирис сделался общеегипетским богом мёртвых. Возросло значение его города Абидоса и справлявшихся там священных представлений. XII династия учла всё это и всемерно содействовала великолепию абидосских торжеств.

С воссоединением страны вновь расцветает каменное строи- ^{Зодчество} тельство, большое и смелое, хотя и не похожее на зодчество

Древнего царства. Погребальное сооружение одного из царей XI династии — Ментухетепа в Фивах (около нынешнего Дер эль-Бахри) являло собой причудливое сочетание поминального храма, пирамиды и верхнеегипетской пещерной гробницы. Среднюю часть здания составляла естественная скала, увенчанная, по-видимому, пирамидой; её окружали снаружи два яруса портиков с гранёными столбами.

Цари XII династии, как уже указывалось, в борьбе с местной знатью — номархами — опирались на служилую придворную знать и воинов и стремились внешне к восстановлению порядков Древнего царства. Характерно, что Аменемхет I обосновался недалеко от Мемфиса, где дольше сохранялись традиции Древнего царства. Возвратом к старине при XII династии был и отказ от царских надгробий в духе XI династии. По краю пустыни от южной окраины Мемфиса до входа в «Землю озера» (Фаюмский оазис) и в самой пустыне вновь вырастали одна за другой царские пирамиды. Наружно они были подобны древним пирамидам, с поминальными храмами спереди, а то и с гробницами знати вокруг (у нынешних селений Дахшур, Лишт, Эль-Лахун, Хавара). На деле, однако, пирамиды XII династии, за исключением принадлежавшей Сенусерту I, были построены из кирпича-сырца и только облицованы известняком. Да и у Сенусерта I пирамида состояла всего лишь из каменных клетей, засыпанных песком и щебнем, только снаружи покрытых известняковой облицовкой. Усыпальницы вельмож подле пирамид также имели вид «завалинок» (мастаба), но строились из кирпича и лишь облицовывались плитами из известняка.

Богаче бывали высеченные в скалах верхнеегипетские гробницы, особенно гробницы номархов. Иногда эти гробницы состояли из нескольких помещений и переходов, с помещением для изваяния умершего в глубине, со склепом под полом, несколькими каменными колоннами внутри, а то и под навесом у входа, и с многокрасочными росписями по стенам.

То, что осталось от тогдашних городских храмов, говорит об их простоте и изяществе, но отнюдь не о значительности их размеров. Привратные башни — пилоны, — составляющие отличительную черту позднейших египетских храмов, восходят к Среднему царству. Перед храмом, по крайней мере в городе Гелиополе, уже при XII династии стояли два островерхих гранёных столба — обелиска.

По сравнению с предшествующими временами мы довольно хорошо осведомлены о гражданском зодчестве XII династии. Выше уже упоминалось о городе подле царской пирамиды у нынешнего Эль-Лахуна. Внушительными сооружениями были воздвигнутые при XII династии крепости у вторых нильских порогов.

Новым духом повеяло в это время в изобразительном искус- ^ИЗ^обраЗ^{ительное} стве. Гордость своим умением сквозит в каждом слове про^{искусство} странной надписи, составленной ещё при XI династии одним

из «начальников-мастеров» — «мастером гораздым в ремесле своём»: «Знал я походку мужского изображения и поступь женского, положения птицы и скота, осанку (?) поражающего (?) единоборца, как глядит око на другое, как наполнить страхом лицо пленных (?) врагов, поднятие руки у того, кто поражает бегемота, поступь бегущего».

Несмотря на временный упадок исполнительского мастерства в период падения Древнего царства, высвобождение местных творческих сил из-под власти косного столичного искусства было благотворным, так как это толкало на путь самостоятельных исканий, наблюдений и изучения действительности взамен следования готовым прописям и школьным привычкам.

Большим достижением Среднего царства было развитие росписи. Выдвинувшиеся теперь верхнеегипетские владетели высекали себе гробницы в скалах. Иногда стены гробниц покрывались рельефом, однако ограниченность средств, а также то, что стены пещер были мало приспособлены для высекания на них изображений, предрасполагали к росписи гробнич- ных стен. Если роспись прежде сводилась больше к раскраске высеченных на стене изображений, то теперь она могла полностью использовать свои возможности, давая более живую и выразительную передачу действительности. Тонкая же наблюдательность, несмотря на условность приёмов, отличала лучших живописцев и ваятелей Среднего царства не в меньшей, если не в большей степени, чем их предшественников в Древнем царстве.

Уже при XI династии в гробницах номархов около нынешнего Бени-Хасана появляются, например, изумительные по количеству, разнообразию и точности изображения воинских упражнений. Замечательны своей живостью также группы деревянных фигурок начала Среднего царства, изображавших работников или воинов умершего.

Временная утрата исполнительского мастерства после падения Древнего царства была делом поправимым. После восстановления единства страны образцы изобразительного искусства уже не уступали лучшим образцам Древнего царства, а иногда и превосходили их. Правда, среди вещей (например, заупокойных плит), встречаются и низкокачественные; даже в лучших по исполнению гробницах изображения не были так последовательно слиты в одно художественное целое со стенами, как в гробницах Древнего царства, но этот недостаток искупался новизной и живостью замысла и подачи, а также особой тонкостью в показе зверей и птиц.

Новые достижения в искусстве, связанные с некоторым вовлечением в общественную жизнь более широких масс свободного населения, нашли отражение и в творчестве мастеров, работающих при дворе. Правдивы и выразительны многие изваяния Сенусерта III и Аменем- хета III. Их лица, костлявые, суровые и надменные, изображались такими, какими, по- видимому, были в действительности.

Художественная

литература

Сколько-нибудь ясное представление о литературе древних египтян мы получаем впервые с появлением памятников Среднего царства, хотя она своими корнями, несомненно, уходит в Древнее царство, и лишь из-за гибели источников нельзя показать этого наглядно.

В главе о Древнем царстве уже упоминалось, что его мудрецам приписывалось впоследствии несколько сочинений о житейской мудрости. Отрывок наставлений царевича Хардедефа, сохранившийся в списке Нового царства, написан языком, действительно отличающимся большой древностью. Имя Хардедефа было хорошо известно Среднему царству; в рукописи этого времени до нас дошло и поучение, приписывавшееся другим древним мудрецам — Птаххетепу, современнику V династии, отцу сановника Кагемни времени III династии. Однако в литературе Среднего царства имелись не одни древние имена. Поучение Ахтоя своему сыну-школьнику с чиновничьим самодовольством осмеивало все виды трудовой деятельности, за исключением профессии писца. Два других поучения являлись по существу политическими трактатами. Они были составлены от имени искушённых житейским опытом царей- отцов и обращены к их преемникам. В более пространное из этих поучений — поучение ге- раклеопольского царя своему сыну Мерикара — включено художественное описание миро- образующей деятельности Солнца и его заботы о человечестве. Однако в основном — это наставления об управлении государством.

Горечь, оставленная пережитым, особенно выразительно передана в поучении, вложенном в уста основателя XII династии Аменем- хета I. По содержанию своему предлагаемые наставления всецело порождены бурной порой Среднего царства. Частные лица тоже выступали с такого же рода дидактическими произведениями. Казначей Аменемхета III, Схетепибра, оставил надпись, поучавшую, как выгодно служение фараону и как дурны последствия непокорности ему.

«Поучение» Схетепибра может быть названо славословием фараону. Прославления фараоновской власти вставлены и в «Рассказ Синухета» — одно из наиболее ценившихся египтянами сочинений. По своему общему построению этот рассказ примыкает к жизнеописаниям времён VI династии, но по обстоятельности и живости изложения он бесконечно превосходит древние образцы. Возможно, что мы имеем здесь дело с действи-

тельными происшествиями, только переданными в художественной форме. Неспокойная пора Среднего царства отражена в содержании этой повести: придворный Синухет бежит из воинского стана, боясь смуты, которая может возникнуть при смене правителей, затем он приобретает положение и богатство в Сирии, по возвращении же через много лет на родину ласково принят новым фараоном,

Сенусертом I. Особенно красочно описаны бегство в пустыню, единоборство с сирийским витязем и приём беглеца при дворе.

Возможно, что к Древнему царству восходил в своей основе круг сказок о Хеопсе и чародеях, дошедший до нас в списке конца Среднего царства, но, к сожалению, без начала и конца. Один за другим царевичи рассказывают Хеопсу о волшебных деяниях чародеев, живших при его предшественниках: о том, как один чародей покарал неверную жену и её любовника, как другой чародей перевернул озеро, чтобы достать вещицу, оброненную придворной красавицей. Известный Статуя вртети ^χΠ династии (Аиетшжт Ш).

мудрец, царевич Хардедеф, предлагает Хеопсу привести чародея по имени Джеди, но чародей, явившись, огорчает царя предсказанием, что через несколько поколений власть перейдёт к другому роду.

Хотя в сказках речь идёт о давно минувших временах, но вся обстановка оказывается весьма злободневной именно для Среднего царства. В столкновении чародея-сановника с любовником, принадлежащим к людям «малым», усматривают отражение борьбы между знатью и рядовыми свободными. Другой современный чародей — сам богатый «малый»; он ведёт себя в высшей мере независимо перед Хеопсом и даже поучает царя.

Далёкие плавания в заморские страны нашли своё отражение в «Сказке о потерпевшем кораблекрушение». Поездки в Южное Красноморье предпринимались и в Древнем царстве, и тогда уже могли слагать о них сказки. Но в сказке о таком путешествии времён Среднего царства (хранящейся в Эрмитаже) рассказывается, что не какой-нибудь сановник, а простой смертный был выброшен на остров к страшному на вид, но добродушному змею, снят оттуда египетским кораблём и доставлен ко двору. За привезённые царю подарки от змея он был произведён в телохранители.

Общественные противоречия Среднего царства выражены особенно сильно в «Повести о красноречивом селянине». В дни гераклеопольских царей из оазиса в столицу отправляется селянин купить хлеба, но по дороге он ограблен прислужником важного вельможи. Вельможа остаётся глух к жалобе пострадавшего, когда же замечает, что жалобщик красноречив, заставляет его произносить длинные обличения и увещания, которые затем записывает на потеху царю, любителю красноречия. Под конец, правда, царь смилостивился: он награждает обиженного и наказывает грабителя.

Если бытовые повести, вроде рассказа о злоключениях «красноречивого селянина», могли слагаться народом и в Древнем царстве, то художественно построенные речи, бичевавшие неправедного сановника, были, вероятно, новым видом словесности. Эти речи подводят нас вплотную к той отрасли среднеегипетской письменности, которую можно считать всецело вызванной к жизни глубокими общественными потрясениями времени Среднего царства.

Самое отвлеченное из такого рода произведений — так называемая «Беседа разочарованного со своей душой». Разуверившись в злом и бездушном обществе, страдалец ищет смерти. Душа отговаривает его, указывая на тщету надежд на посмертное существование и советует наслаждаться жизнью. Однако человек не сдаётся. Душа выступает в этом произведении носительницей настроений, выраженных в застольной египетской песне того времени, приглашавшей предаваться житейским утехам пока не пришла смерть. Не осталось даже гробниц славнейших мудрецов, говорится в песне, каково на том свете — рассказать об этом некому, так как никто оттуда не возвращался. Это произведение, вероятно, древнейший известный нам памятник свободомыслия, подвергающий сомнению господствующее религиозное учение.

Политическая литература и восстание низов египетского общества

Намёки на события, происходящие в общественной жизни, содержатся и в другой «беседе», времени середины XII династии, на этот раз в беседе человека со своим сердцем. Её ведёт рядовой жрец из Гелиополя. В стране происходят перемены, год не похож на другой. Страна больна, нет порядка в ней, жизнь из года в год труднее, всюду горе, горюют города и номы, всякий творит неправду.

Об исторических событиях в жизни страны повествует третий обличитель, в так называемом «Речении Ипусера» (старое чтение: Ипувера). Его длинная, местами стихотворная речь выдаётся за речь, произнесённую перед царём, изображаемым в качестве зачинщика «беспорядков». Эти «беспорядки» — грозное восстание низов, перевернувшее всё в стране. Обличитель как можно мрачнее описывает переворот, чтобы затем призвать к восстановлению прежних порядков, которые он восхваляет в восторженных словах. Автор — представитель знати, пострадавшей от восставших. Одного перечня перемен, происходящих в стране, ему кажется достаточно, чтобы вызвать возмущение и у слушателей. Страна перевернулась, как гончарный круг, говорит он. Бедные стали богатыми, имущие — неимущими. Богатые стенают, бедные — в радости. Кто искал быков для пахоты, стал хозяином стада; у кого не было зерна, тот сам ссужает его; кто не мастерил себе судёнышка, стал владельцем кораблей: прежний хозяин смотрит на них, но они уже не его; у кого не было хлебца, тот стал владельцем закромов, пекарня его снабжена имуществом другого; хозяева одежд — в обносках, а кто не ткал для себя, стал владельцем тонкого полотна; кто не мог соорудить себе гроба, стал хозяином усыпальницы; владельцы же «чистых мест» (гробниц) выброшены на землю. Зависимые люди стали хозяевами людей; все рабыни стали «дерзки в своих речах»; драгоценностями увешаны шеи рабынь; кто был на посылках — посылает другого; знатные мужи очутились в пекарне. Знатные голодны, бегут; дети знатных разбиты о стены; сын знатной особы не отличается от неимущего. Города говорят: «Давайте устраним сильных из среды нашей». Должностные лица разогнаны по всей стране; законы выброшены вон, и их попирают ногами; «ничтожные люди бродят» взад и вперёд по главным судилищам; вскрыта палата, изъяты податные списки; царские склады и жито Египта стали достоянием любого; «царское местожительство» внезапно повержено; горстка «беззаконников» лишила страну царской власти; что скрывала пирамида, то пусто: царь из неё вынут «ничтожными людьми»; чары раскрыты, заклинания знают обыкновенные люди.

«Малые» люди неоднократно упоминаются в этой рукописи, но движущей силой переворота выставлены «ничтожные» люди. Главный удар был нанесён в столице; в середине речи стих за стихом начинается воплем: «Истребите противников местожительства честного!». Столица находилась тогда в Нижнем Египте или неподалеку от него: Нижний Египет постоянно имеется в виду, тогда как Верхний Египет упоминается лишь вскользь, как разорённый или как не платящий податей. Обличитель сетует на засилье иноплеменников, наводнивших страну и даже перенявших мастерство у ремесленников Нижнего Египта.

Когда происходили все эти события? Речь обличителя известна нам по повреждённому и неполному списку, хранящемуся в Лейдене (Голландия). Список был изготовлен в середине Нового царства, но само сочинение по языку и содержанию, бесспорно, восходит к Среднему.

В Государственном Эрмитаже, в Ленинграде, хранится другая рукопись, более старая, но тоже Нового царства, являющаяся единственным полным списком другого произведения, касавшегося тех же событий. Рассказ о них влагается в уста жреца Неферти (старое чтение: Неферреху). Исторические события изложены здесь вкратце в виде предсказания, сделанного якобы царю IV династии Снефру. Упор в этом предсказании делается не столько на превращение «ничтожных» людей во «владык богатств», сколько на засилье в стране иноземцев. Подлинник этого произведения восходил к тому же Среднему царству. Предсказателем выступал важный жрец, «малый, сильный рукой своей» и богач. Он был тоже сторонником старых порядков, но заглядывал дальше, чем обличитель в «Речении Ипусера». Тот только мечтал о восстановлении старого порядка, предсказатель же Неферти прямо предрекал приход с юга царя-восстановителя, по имени Амени. «Амени» было сокращением от «Аменемхет» — имени основателя XII династии и нескольких последующих царей.

К какому отрезку времени следует отнести победоносное восстание низов против своих поработителей — ещё не известно. Имеется ряд серьёзных доводов в пользу отнесения его ко времени, предшествующему воцарению XII династии, однако некоторые учёные относят его ко времени конца Среднего царства. Так или иначе, восстание низов достигло силы и размаха, каких мы бы и не подозревали, если бы не располагали этими египетскими памятниками.

4.