2.1 . Политика Соединенных Штатов и Великобритании по отношению к России(август 1914 - август 1917 гг.)

Первая мировая война принесла миру новый порядок, сопровождавшийся изменением в геополитических и стратегических приоритетах ведущих держав. Война стала фактом в результате развития международных процессов, предшествующих ей десятилетий: Россия и Великобритания продолжали политику XIX в., а Германия и Франция также следовали курсу, обусловленному итогами франко-прусской войны.

Задачи этого параграфа заключаются в следующем:

охарактеризовать американскую и английскую политику в отношении России до момента прихода к власти большевиков, выделяя концептуальные особенности англо-российских и американо-российских отношений в 19141917 гг.;

проследить изменения в отношении США и Великобритании к России после февральской революции 1917 г.;

определить общее и особенное в политике Соединенных Штатов и Великобритании по отношению к России в период август 1914 - август 1917 гг.

С точки зрения дипломатического и военного сотрудничества этих стран можно выделить следующие периоды:

Август 1914-февраль 1917 гг. - Великобритания и Россия вовлечены в военные и дипломатические акции Сердечного Согласия и настороженно относятся к действиям США, которые поддерживают отношения с обоими воюющими блоками, симпатизируя Антанте.

Март-октябрь 1917 г. - после февральской революции изменяется отношение стран-союзниц к России, что было обусловлено ее военным ослаблением. В связи с этим Великобритания была вынуждена форсировать свои усилия по сближению с Америкой. 6 апреля 1917 г. США вступают в войну, что позволяет отчасти компенсировать снижение военного и дипломатического веса России, пока еще продолжающей войну на стороне Антанты.

Отношение к России двух англоязычных держав в годы Первой мировой войны было неоднозначным.

Британский курс по отношению к России с началом мировой войны строился под руководством министра иностранных дел в кабинете Герберта Асквита Эдварда Грея и посла «его величества короля Великобритании» в Петербурге Джорджа Бьюкенена. В Соединенных Штатах официальные отношения с Россией определялись президентом Вудро Вильсоном, государственным секретарем Уильямом Брайаном (в 1914-1915 гг.), а затем Робертом Лансингом и американским представителем в России Дэвидом Фрэнсисом. Немаловажную роль в определении курса США в отношении к России сыграл помощник президента Эдвард Хауз.

Англия имела более длительную историю взаимоотношений с Россией, чем Соединенные Штаты. Отношения двух держав в 1914-1917 гг. во многом определялись историческими факторами соперничества в XIX в. и одновременно характеризовались сближением Англии и России, состоявшемся после 1907 г.

Не только военные обязательства Антанты, но и личные связи между дипломатами влияли на англо-российское взаимодействие. Дж. Бьюкенен установил дружеские отношения с министром иностранных дел в России С. Д. Сазоновым и «имел сердечное чувство и подлинную симпатию к царю, и полностью оценил, как необычно трудны были обстоятельства, в которых он управлял»1. После крушения самодержавия английский посол стал «сердечным другом» и для Временного правительства. Это говорит о том, что английская дипломатия была заинтересована в сохранении союзнических отношений с Россией.

Но обстоятельства, определявшие подозрительность и недоверие в англо-российском взаимодействии, сохранялись и окрашивали отношение общественности обеих стран друг к другу. По мнению исследователей из Института российской истории РАН , в начале ХХ в. недоверие к Англии в российском обществе было традиционным. При этом Россия часто становилась союзницей Великобритании в борьбе за сохранение европейского равновесия.

1 Ullman, R. H. Anglo-Soviet relation, 1917-1921. - V.1. Intervention a. the War [Text] / R. H. Ullman. - Princeton (N.J.), 1961. - P. 9.

2

Россия и Запад. Формирование внешнеполитических стереотипов в сознании российского общества первой половины ХХ века [Текст] / отв. ред. А. В. Голубев. - М., 1998.

В противовес этой точке зрения И. В. Алексеева говорит о том, что в конце июля 1914 г. в Петербурге и в Москве прошли торжественные манифестации у союзных посольств и миссий: «буржуазный Петербург приветствовал вступление Великобритании в первую мировую войну на стороне России и Франции»4. Историк это объясняет тем, что лидеры либеральной оппозиции, в первую очередь кадеты, считали, что контакты с конституционными и демократическими правительствами союзников будут «способствовать некоторой «либерализации» и «демократизации» внутриполитических русских институтов»5. Другая часть общества, монархически ориентированная сохраняла скептицизм по поводу перспектив русско-английского союза.

Таким образом, с началом мировой войны отношение российской общественности к Великобритании было неоднородным. Существенную роль при этом играли внутриполитические факторы, разделившие российское общество на сторонников и противников буржуазных преобразований в стране.

Английское общество также недоверчиво относилось к России из-за ее постоянной территориальной экспансии, представлявшей угрозу имперским и колониальным интересам Великобритании. Поэтому российская сторона постоянно ощущала антагонизм, сопутствовавший взаимоотношениям Санкт-Петербурга и Лондона в 1914-1917 гг.

Там же, с. 275-276.

4

Алексеева, И. В. Агония Сердечного Согласия: Царизм, буржуазия и их союзники по Антанте.

5 Там же, с. 12.

6 Архив внешней политики Российской империи (Далее: АВПРИ). Ф.340. Коллекция документальных материалов их личных архивов чиновников МИД. (Далее: Коллекция...). Оп. 786. Д. 1. Дневник Урусова. 1914-1917 гг. Л. 31.

Первый секретарь российского посольства в Японии в 1914-1917 гг. Л. В. Урусов рассматривал отношение к России стран, входящих в оба воюющих блока, как «исторический каламбур»: «Наши враги [не считают] нас сколько-нибудь серьезными противниками - а наши друзья всемерно опасаются нас»6. Российский дипломат дал точную оценку англо-российским отношениям в этот период. Взаимоотношения Англии и России следовали в русле этого «каламбура»: в случае победы последней к ней перешла бы гегемония в Европе, и Англия признала бы ее своим очередным врагом . Поэтому в интересах России было, чтобы одновременно поверженными оказались и Германия, и Англия . Дипломат сетовал на то, что англичане не обращали внимание на победы русских и отмечал, что «судьба России угрожала судьбе Англии»: «англичане нас до сих пор мало понимали и совсем не чувствовали»9. Резюме русского дипломата было достаточно категоричным: «русско-английский антагонизм, который намечался в будущей схеме мировой политики, уже созрел настолько, что стал предметом обсуждения в серьезной прессе обеих стран»10. Пока Германия была не побеждена, России было «обеспечено полное содействие Англии», а в случае победы России над Германией политическая картина изменилась бы настолько, что могла быть «сдана новая карта»11.

Место России в Сердечном Согласии в августе 1914-начале 1917 гг. определялось тем, что основной груз военных действий был возложен на нее. В дипломатических кругах Антанты и нейтральных стран уже в конце 1914 г. бытовало мнение, что Британия мало сил вкладывала в военные действия и «воевала до последнего русского солдата»12. Этот вывод подтверждается и данными общей численности армий России и Англии в этот период.

Там же, л. 29.

8

Там же, л. 77 об. Это замечание было сделано на фоне сообщений об активизации выступлений мусульманских подданных Британской империи, о которых Урусов отзывался, впрочем, с нескрываемым одобрением. Там же, л. 37-37 об.

10 Там же, л.74 об.

11 Там же, л. 147.

12 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1914 г. Д. 393. Л. 67. Letter from His ]У1^гу^ Counsul-General at Moscow. Nov. 25th/Dec. 8th 1914.

13

Мировая война в цифрах [Текст]. - М.; Л., 1934. - С.13.

700 тыс.13

Для советской исторической науки Англия в годы Первой мировой войны была одной из империалистических держав, которая разжигала ужасы войны, и ее политика по отношению к другим странам Антанты отличалась «эгоизмом и бесцеремонностью»14. В результате такой политики Англии Россия потеряла экономическую самостоятельность и находилась в «полуколониальной зависимости от иностранного капитала»15. С этим утверждением можно согласиться, так как Англия стремилась использовать тяжелое военное положение союзников для достижения своих целей, чтобы поставить их, Россию в первую очередь, в финансовую зависимость. В ходе войны Британская империя предоставила союзникам займов на сумму 5 млрд. 45 млн. долл.16 Россия, по свидетельству американского исследователя Р.Х. Уллмана,

17

получила около 600 млн. долл. , так как союзники рассчитывали на

18

«российскую сокрушительную силу, которая в 1914 году казалась огромной» .

См. Ерофеев, Н. А. Очерки по истории Англии 1815-1917 [Текст] / Н. А. Ерофеев. - М., 1959. - С. 219.

15 Покровский, М. Н. Империалистическая война [Текст]: сб. статей. 1915- 1927 / М. Н. Покровский. - М., 1928.

16 Это соответствует кредитам Соединенных Штатов (5 млрд.41 млн.

17

Советские источники приводят большую сумму: Россия получила от Англии и Соединенных Штатов 2 млрд. 289 млн. долл. См. Мировая война в цифрах [Текст]. - М.; Л.,

1934. - С. 63.

18 Ullman, R. H. Op.cit. P. 4-5.

19

Ерофеев, Н. А. Указ. соч. С. 221-222. Также о переговорах Англии с Италией по этому вопросу см. АВПРИ. Ф.133. Канцелярия министра. Оп 470. Д.125. Англия. Dossier special(1).

Кроме того, английская дипломатия нередко действовала так, что это противоречило интересам русского союзника: например, в апреле 1915 г. был заключен тайный договор, по которому часть славянской территории на Балканах была передана Италии в обмен на ничего не обязывающий пункт, по которому Италия выбирала момент вступления в войну по своему желанию. Этот шаг предупреждал усиление России в этом регионе19.

Февральские события в России поколебали ее «великодержавные» позиции и трансформировали англо-российские отношения. Англия была заинтересована в том, чтобы Россия продолжала удерживать восточный фронт и поэтому поддержала политические перемены в России. 10/23 марта 1917 г. английский посол в Петрограде Дж. Бьюкенен адресовал российскому руководству ноту, где «в торжественных выражениях» сообщалось о признании

20

Временного правительства . По сообщениям российского Поверенного в делах в Лондоне К. Набокова, Англия приветствовала февральскую революцию, «как

21

освобождение от цепей вероломного и тлетворного самовластия» . В связи с этим, министр иностранных дел Временного правительства в период 2/15 марта - 2/15 мая 1917 г. П. Н. Милюков написал в своих мемуарах, что «мрачные перспективы, разделявшиеся осведомленными людьми, не могли изменить самого дружественного отношения союзников к новому русскому

22

правительству» . Отдавая должное признанию Великобританией новой власти в России, министр поспешил объявить готовность Временного правительства продолжать войну, опровергая слухи о стремлении России заключить

23

сепаратный мир с Германией .

24

АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп.467. Д. 652/674. Л. 13. Секретная

телеграмма послу в Париж. 10 марта 1917 г.

21

АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 646. Л. 21. Секретная телеграмма поверенного в делах в Лондоне. 24 апреля/ 7 мая 1917 г.

22 Милюков, П. Н. Воспоминания [Текст] / П. Н. Милюков. - М., 1991. - С. 489.

23

Нота министра иностранных дел временного российского правительства П. Н. Милюкова от 18 апреля (1 мая) 1917 г. // Системная история международных отношений в 4-х тт. События и документы. 1918-2000 [Текст] / отв. ред. А. Д. Богатуров. - М., 2000. - Т.2. Документы. 1918-1945. - С. 5-7.

24

2/15 марта получил пост министра юстиции. В первом и втором коалиционных составах правительства (май и сентябрь) - военный и морской министр.

А. Ф. Керенский по-другому оценивал реакцию дипломатических представителей стран-союзниц на события в России. Он пришел к выводу, что большинство дипломатов союзнических стран выразило свое отношение к Временному правительству «критически, а порой и враждебно», что было связано с тем, что «они не мыслили себе Россию без царя» . Система двоевластия также вызывала непонимание и настороженность у иностранных представителей. Противостояние между Временным правительством и Петроградским Советом беспокоило дипломатов, так как оно расшатывало основы новой государственной и общественной структуры, ускоряя внутригосударственную дестабилизацию и уменьшая надежды союзников на восстановление восточного фронта.

Политическая и экономическая дезорганизация России, нараставшая после февральской революции, способствовала особой чувствительности российского общества к действиям Великобритании. В связи с этим, британский посол в Петрограде обращал внимание своего правительства на то, что после второй русской революции общественное мнение в России стало «чрезвычайно чутко, в особенности по отношению к Великобритании», поэтому он призывал избегать критических замечаний в адрес нового российского руководства26. Такое отношение русского общества было не безосновательно. После февральской революции дипломатические представители иностранных держав стали нарушать дипломатический этикет и протокол, посещая различные собрания и общаясь с теми, кого еще недавно

27

считали политическими «преступниками» . Это было связано с тем, что, например, дипломатов Великобритании, главным образом, интересовала проблема наследования Временным правительством курса Российской империи

и способность страны продолжать войну, в чем британский кабинет уже

28

Керенский, А. Ф. Россия на историческом повороте. Мемуары [Текст] / А. Ф. Керенский. -М., 1993. - С. 277.

26 Телеграмма Бьюкенена Сесилю в Лондон. 12(25) апреля 1917 г. // Красный архив. - 1927. -№ 5 (24). - С. 134.

27

Керенский, А. Ф. Указ. соч. С. 277.

28

АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 646. Л. 21. Секретная телеграмма поверенного в делах в Лондоне. 24 апреля/7 мая 1917 г.

сомневался .

Необходимость совместного планирования решающей победы над германскими вооруженными силами вынудила союзников в начале 1917 г. провести ряд совещаний, посвященных планированию военной кампании 1917 г. на западном фронте. Поэтому в них участвовали только военные

29

представители Великобритании, Франции и Италии . Россия не была приглашена на совещания союзников, что обеспокоило представителей новой власти в Петрограде. В апреле 1917 г. П. Н. Милюков высказал послам союзников свое «крайнее недоумение» по поводу того, что русское правительство не было предупреждено о них. Обеспокоенность министра была связана с тем, что на совещании обсуждались не только текущие дела, но и вопросы будущих территориальных приобретений. Милюков также высказал опасение, что без участия России пройдут и переговоры «такой же важности» в Вашингтоне между правительствами Великобритании, Франции и США, на которых будут затронуты вопросы мировой политики30.

Поводом для проведения ряда конференций (декабрь 1916 г., февраль, март 1917 г.) западных союзников стало назначение командующим французской армией генерала Нивелля, который предложил новый стратегический план уничтожения основной группировки войск противника совместным наступлением британо-французских войск одновременно на нескольких участках французского фронта. Французское правительство ограничило функции генерала Нивелля только командованием французской армией. Когда ему предлагали рассмотреть положение на других фронтах, он наотрез отказывался, так как считал, что отвод солдат и артиллерии с французской территории недопустим. План нового командующего не побеспокоил бы ни французский, ни британский кабинеты, если бы не неожиданные победы французской армии при Вердене под командованием Нивелля, которые в условиях затяжной депрессии общества от истощения и поражений союзников дали надежду на завершение войны. Британских военных возмущала подчиненная и второстепенная роль британской армии в наступательной операции. Подготовка к наступлению затянулась до марта 1917 г., когда была проведена конференция в Лондоне, где

остро проявились англо-французские противоречия.

30

Совещания проходили в Фолькстоне и С.Жане, где согласовывались военные действия союзников и карта раздела Турции с целью предоставления Италии территорий, лежащих в зоне русских интересов в Малой Азии. См. АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп.467. Д. 652/674. Л. 29. Секретная телеграмма министра иностранных дел послу в Париже и Поверенным в делах в Лондоне и Вашингтоне. 13/26 апреля 1917 г.

Замечания Милюкова не получили должного ответа, в связи с чем в мае 1917 г. министр иностранных дел в новом составе Временного правительства (май-октябрь 1917 г.) М. И. Терещенко был вынужден передать французскому и английскому послам в Петрограде памятную записку, в которой «указал на затруднительность» положения России вследствие действий союзников,

31

осуществляющих решения Лондонского совещания , «в подробностях [ российскому руководству] еще неизвестного», без согласования с Россией. Это обстоятельство, по заявлению Терещенко, подрывало принцип солидарности,

32

которого придерживались [до февраля 1917 г.] страны-союзницы .

Таким образом, весной 1917 г. ряды Сердечного Согласия перестали быть согласованными и потеряли свою стройность. Разногласия были не только между странами-союзницами, но и в руководстве отдельных стран. В конце 1916 г. единого мнения по поводу будущей стратегии Антанты не было и в Великобритании.

По завершении военной кампании 1916 г. в британском кабинете серьезно встала проблема продолжения войны или заключения мира. Министры британского кабинета отмечали, что бремя войны будет скоро

33

Было созвано 12-13 марта 1917 г. с целью ликвидировать обострившиеся разногласия между британским и французским кабинетами по вопросу совместных военных операций против Германии на западном фронте.

32

АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп.467. Д. 652/674. Л. 50. Секретная телеграмма министра иностранных дел Поверенным в делах в Париже и в Лондоне. 25 мая/ 7 июня 1917 г.

33

Лорд Лансдаун, в то время министр без портфеля, отвечая на просьбу Асквита относительно этих вопросов, подчеркнул: «Мы медленно, но верно уничтожаем лучших представителей мужского населения островов». Лансдаун признал свою неспособность представить какие бы то ни было конструктивные положительные предложения, заметив лишь, что не надо препятствовать любым возможностям урегулирования. См. Lord Lansdowne's memorandum of November 13, 1916 // Asquith, H. H. Memoirs a. Reflections. 18521927 [Text] / H. H. Asquith. - V. 2. First World War. - Boston, 1928. - Р. 165-175. Его взгляды были подкреплены позицией президента торгового управления Уолтера Рансимана. Ibid, p.

невыносимо . Военные не разделяли этого пессимизма и были уверены в победе в 1917 г., опираясь непосредственно на несколько предположений об истощении немецких сил в 1916 г. Именно эта обнадеживающая точка зрения и настроила Грея, при всей его нерешительности, против мирных переговоров на

34

этой стадии войны .

Поэтому в начале 1917 г. стратеги Антанты пришли к общему убеждению, что будущая кампания 1917 г. будет решающей в победе над

35

Германией . Этот вывод обосновывался тем, что перед грядущей кампанией Антанта находилась в более предпочтительном положении, чем страны германского блока. Армии антигерманской коалиции к январю 1917 г. включали в общей сложности 23 млн. 500 тыс. чел., вооруженные силы германского блока - 10 млн. чел. На стороне Антанты в январе 1917 г. сражалось 425 дивизий, которым Центральные державы могли противопоставить только 331 дивизию36.

Несмотря на то что половину вооруженных сил Сердечного Согласия

37

составляла русская армия , военные стратеги пришли к выводу, что кризис в России вывел ее из числа членов Антанты и главной их целью должны быть «сепаратные военные политические цели», не принимающие в расчет интересы

38

России . Поэтому на Петроградской конференции в феврале 1917 г. союзники согласились поставить России только 3,4 млн. тонн различных военных материалов, что было в 3 раза меньше того, что просили русские (10,5 млн.

39

Northedge, F. S. The Troubled Giant: Britain among the Great Powers, 1916-1939 [Text] / F. S. Northedge. - L., 1966. - Р. 21.

35

Первая мировая война: история и психология [Текст]: материалы рос. научн. конференции 29-30. 11. 1999. г. С-Петербург. - СПб., 1999. - С. 133. 36 Мировая война в цифрах [Текст]. - М.; Л., 1934. - С. 13-14.

37

В январе 1917 г. из 425 дивизий 159 были русскими, из 23 млн. 500 тыс. вооруженных сил Антанты 10 млн. 800 тыс. - русская армия. См. Мировая война в цифрах [Текст]. - М.; Л., 1934.- С. 13-14.

38

Керенский, А. Ф. Указ. соч. С. 278.

39

История первой мировой войны. 1914-1918 [Текст]: в 2-х т / под ред. И. И. Ростунова. - М., 1975. - Т.2. - С. 290.

тонн) . Таким образом, страны Антанты были заинтересованы в том, чтобы Россия продолжала войну против Германии, но уже не рассматривали ее как равноправного партнера.

Таким образом, вопрос о продолжении участия России в войне стал камнем преткновения в ее взаимоотношениях с союзниками. Дипломатический и военный вопросы тесно переплетались. Милюков и Терещенко постоянно заверяли союзников в готовности России продолжать войну40. Заключение сепаратного мира они рассматривали как «позор, несовместимый с честью и достоинством России»41. Новое российское руководство, в то же время, не могло следовать курсу Царского правительства, и предлагало пересмотреть цели, преследуемые каждой державой в войне42, так как затяжная война, политические перемены в России, вступление Соединенных Штатов в войну требовали модернизации договора 1907 г. и соглашений, достигнутых в начале войны43. Возможно, такими действиями российское руководство пыталось вернуть ведущие позиции в Сердечном Согласии, потерянные в результате кампании 1916 г.

АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп.467. Д. 652/674. Л. 12, 112. Секретная телеграмма представителям в Париже, Лондоне, Риме, Токио. Петроград. 8/21 марта 1917 г.; Декларация коалиционного правительства. 1 июня 1917 г.

41

Милюков, П. Н. Воспоминания [Текст] / П. Н. Милюков. - М., 1991. - С. 482.

42

АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп.467. Д. 652/674. Л. 31,49. Воззвание Временного правительства к гражданам о целях войны; Секретная телеграмма Поверенного в делах в Лондоне. Петроград. 24 мая/ 6 июня 1917 г.

43

Здесь речь идет о «Декларации России, Франции и Великобритании о незаключении сепаратного мира», подписанной в Лондоне 23 августа (5 сентября) 1914 г. Япония присоединилась к этому соглашению нотой, подписанной в Лондоне 6/19 октября 1914 г.; Италия - 8/21 ноября 1915 г.

44

В начале 1917 г. на западном фронте союзники располагали 179 пехотными дивизиями, общей численностью 4500 тыс. чел. Центральные державы - 151,5 пехотной дивизией, общей численностью 2700 тыс. чел. В техническом оснащении союзники также обладали преимуществом перед германским блоком. См. История первой мировой войны. 1914-1918 [Текст]. - Т. 2. - С. 333.

Ослабление России позволило германскому правительству сделать вывод, что дальнейшее наступление в России бессмысленно: оно может «увязнуть» на Востоке и лишит германскую армию маневренности при переброске частей между фронтами. Наиболее уязвимым для немцев был французский фронт44, на котором планировалось сосредоточить все внимание. Поэтому в начале 1917 г. Верховным командованием был принят «генеральный план», по которому силы германской армии должны были быть переброшены с русского на западный фронт, чтобы осуществить решающее сражение в Западной Европе прежде, чем Соединенные Штаты «смогут оказать реальную и эффективную помощь союзникам». Этот план существенно дополнял «программу Гинденбурга», по которой военное производство Германии в 1917 г. (по сравнению с 1916 г.) увеличивалось в 2 раза, по отдельным видам вооружений (артиллерийские орудия, минометы, самолеты) - в 3-3,5 раза45. Таким образом, разногласия союзников предоставили Германии возможность перегруппировки своих сил, что позволило ей взять стратегическую инициативу в свои руки.

На русском фронте немецкое командование планировало «предпринять «мирное наступление» в сочетании с пораженческой пропагандой, парализующей русский боевой дух»46. Поэтому можно прийти к заключению, что политика союзников, направленная на изоляцию России от принятия решений в антигерманском блоке, была дипломатическим просчетом.

Таким образом, англо-российские отношения после февраля 1917 г. развивались, с одной стороны, в соответствии со стремлением союзников сохранить боеспособность восточного фронта, чтобы противостоять «генеральному плану» Германии. С другой стороны, неоднозначное отношение Лондона к Временному правительству, уменьшение военного снабжения русской армии способствовало дестабилизации внутриполитической ситуации в России и установлению власти большевиков. Напрашивается вывод, что в 1916-1917 гг. английская сторона демонстрировала неспособность видеть реальные условия послереволюционной России.

Из-за центрального географического положения на евразийском континенте Российская империя всегда занимала важное место во

47

45 Там же, с. 285.

46

Керенский, А. Ф. Указ. соч. С. 179.

47

Министр иностранных дел Великобритании Артур Бальфур (1916-1919), подводя итог военных кампаний 1914-1918 гг. в марте 1918 г., отметил, что «Россия всегда была страной

внешнеполитической стратегии Великобритании . Соединенные Штаты, вступая в мировую политику, также начинают проводить особую политику по отношению к России.

США не имели столь же богатой истории взаимоотношений с Россией, как Великобритания. Несмотря на это, отношение американцев к России в

48

начале ХХ в. не было однозначным . Русская дипломатическая служба в 1914 г. сообщала о распространении русофильских настроений в США, что, в первую очередь, отражалось в печати49, а так же в организации курсов по изучению России (так как с началом войны возросла потребность развивать торговые отношения50). По сообщениям газет германофобские настроения в Америке были сильны уже в начале войны, что уже само по себе свидетельствовало об определенных пророссийских предпочтениях американской общественности.

сюрпризов, и она остается таковой в настоящее время», поэтому по отношению к ней надо проводить особую политику. См. Speech by Mr. Balfour, British Secretary of State for Foreign Affairs, in Parliament, March 14, 1918 // Russian-American Relations. March 1917-March 1920. Documents and Papers [Text]. - N.Y., 1920. - P. 90.

48

До войны идеологи внешней политики США обращали внимание на Россию в связи с ее ролью в американской истории и с учетом геополитических соображений. Основоположник американской школы экспансии Дж. Фиске высоко оценивал роль России в освоении Северной Америки и в войне за независимость, но ее несчастье он видел в том, что постоянная внешняя угроза не позволила России развивать демократические институты, вынуждая ее обращаться к военизирующим формам правления. Дж. Барджесс, напротив, считал Россию «основным врагом тевтонов». См. Словарь американской истории с колониальных времён до первой мировой войны [Текст] / под ред. А. А. Фурсенко. - СПб., 1997. - С. 627-628; 62.

49

49АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1914 г. Д. 49. Л. 13-16 об. Донесение Ю. П. Бахметьева С. Д. Сазонову.

50 АВПРИ. Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 42 Л. 10. Телеграмма Ю. П. Бахметьева в МИД, 13/26 марта 1915 г.

51 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1914 г. Д. 49. Л. 48-50 об. Донесение Ю. П. Бахметьева С. Д. Сазонову. Вашингтон, 5/18 декабря 1914 г.

Но с началом войны отношение американцев к России претерпело некоторые изменения. В начале европейского конфликта Америка, согласно предписанию президента, была строго нейтральна, так как ей было «совершенно безразлично, который из союзников раздавит Германию, только бы она была раздавлена»51. Русский посол в США Ю. П. Бахметьев дал следующую оценку отношению американцев к странам Антанты. По его мнению, Англия потеряла в глазах американцев свой «исторический венец непобедимости на морях и умелой распорядительности вообще», так как «могущественнейший флот в мире» по всеобщему мнению должен был «смести» с морей и океанов «нахальный» германский, а в действительности английское адмиралтейство растерялось и было не готово к ответному удару. Россия же в глазах американцев стала «колоссом силы», она как пример разума, спокойствия и «скромности», - в отличие от немецкого бахвальства - смогла объединиться против «врага человечества и цивилизации» под руководством

52

государя императора . Конечно, слова Бахметьева надо воспринимать как оценки преданного царского дипломата, но они хорошо отражают установку в американском обществе, сформировавшуюся с началом мировой войны, на формирование симпатий к России.

Одновременно с этим, на протяжении августа 1914 - начала 1917 гг. американской администрацией владел страх перед перспективой усиления влияния Российской империи в Европе, заставлявший даже побаиваться победы

53

52

Там же.

53

Kissinger, G. Diplomacy [Text] / G. Kissinger - N.Y., 1994. - Р. 172; История внешней политики и дипломатии США. 1867-1918 [Текст]. - М., 1997. - С. 339.

Антанты в целом» . Американское общество также негативно относилось к русскому царизму. Это создавало напряжение в отношениях двух стран, которое усугублялось, по верному замечанию Б. Д. Козенко, тем, что Россия в своих экономических связях ориентировалась главным образом на Западную Европу, а российские и американские предприниматели постоянно сталкивались в Европе, Китае и других странах Азии. Поэтому, несмотря на то что Соединенные Штаты и Российская империя являлись близкими соседями, «вряд ли их отношения можно было назвать добрососедскими». Российский император не испытывал симпатии к американцам в связи с его недоверием к американским идеалам и республиканским институтам54, а также показывал свое недовольство по отношению к стремлению Соединенных Штатов занять ведущие позиции в мировой политике.

Немаловажным фактором в американо-российских отношениях в годы мировой войны были военные кредиты Соединенных Штатов. До 1914 г. американский капитал играл незначительную роль в российской экономике. Но осенью 1914 г. и зимой 1914/1915 гг. представители обеих стран начали разрабатывать возможности кредитования России в Америке. В 1914 и 1915 гг. возможности получения американских кредитов для оплаты военных материалов в самой Америке были незначительные, так как американское военное производство не имело опыта работы и квалифицированных специалистов. Но для американо-российских торговых отношений скачок, сделанный в первый год войны, был значителен. Объем торговли России с Соединенными Штатами в 1914 г. составил 1157 % по сравнению с довоенным, в то время как аналогичный показатель торговли с Англией был равен 158 %55.

Козенко, Б. Д. Несостоявшееся сближение: США и Россия в 1914-1917 годах // Первая мировая война: Пролог ХХ века [Текст] / отв. ред. В. Л. Мальков. - М., 1999. - С. 140-141.

55 Ганелин, Р. Ш. Россия и США. 1914-1917 [Текст] / Р. Ш. Ганелин. - Л., 1969. - С. 22.

56 Там же, с. 21.

С начала 1915 г. по соглашению с английским правительством Дж. Морган был наделен функциями коммерческого агента по всем закупкам и заказам английского правительства в США. На совещании союзников было решено сосредоточить все закупки в его руках, но Россия отказалась от этого соглашения, так как военный агент в Париже А. А. Игнатьев «возражал против того, чтобы «монополизировать все заказы» в руках Моргана». Но, по верному замечанию Р. Ш. Ганелина, рекомендации Игнатьева были приняты к сведению, но не изменили того, что Морган и без соглашения с русским правительством осуществлял закупки для России на основе соглашения с Англией. Поставки по моргановским контрактам в 1915-1917 гг. в Россию составили 44 %, в Англию -32 % всего экспорта США в страны-союзницы56.

Российские коммерческие круги были заинтересованы в установлении прямых торговых отношений с Америкой. С начала 1915 г. начинается активизация деятельности Русско-Американской торговой палаты под председательством московского городского головы Н. И. Гучкова. Целью палаты была «организация прямого товарообмена между Россией и США и

57

широкое «привлечение» в Россию американского капитала» при помощи организации специального Русско-Американского банка, петроградское отделение которого было создано в июле 1915 г. Это означало, что «монополистические круги Петрограда» были заинтересованы в русско-

58

американском сближении58. На этом фоне новый государственный секретарь Р. Лансинг предложил подписать торговое соглашение, на что получил благоприятный ответ министра иностранных дел С. Д. Сазонова. Таким образом, несмотря на то что американо-российские торговые отношения носили односторонний характер, то есть русского экспорта в Соединенные Штаты не было, начало мировой войны способствовало экономическому сближению Соединенных Штатов и России, а взаимное недоверие обеих стран стало смягчаться.

Там же, с. 23. 58 Там же, с. 29.

59

АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1916 г. Д. 54. Л. 120. Донесение Ю. П. Бахметьева Б. В. Штюрмеру. Ньюпорт, 18/31 июля 1916 г.

В связи с этим, президентская администрация и деловые круги Соединенных Штатов стали рассматривать Россию как своего партнера и как важный фактор в мировой политике. В отличие от англичан, по замечанию Бахметьева, американцы «восхищались русским духом и твердостью императора», внушая русским дипломатам, что именно Россия занимает ведущие позиции в антигерманской коалиции, а не Великобритания и Франция и, что только Россия может обеспечить «всеобщий мир и безопасность ... на столетия»59. Возможно, российский посол преувеличивал, но из этого утверждения можно сделать вывод, что основа для американо-российского партнерства была сформирована.

Чтобы укрепить американо-российское экономическое сотрудничество и увеличить американские кредиты, российская сторона должна была произвести благоприятное впечатление на промышленные круги Америки и ее общественное мнение. Бахметьев отмечал, что симпатии американского общества необходимо было поддерживать через американскую печать60. Так, первый секретарь посольства России в Вашингтоне И. Л. Лорис-Меликов отмечал, что «при настойчивой и умелой постановке просветительской кампании в Америке ... нетрудно будет завоевать симпатии американского народа и установить экономическое и политическое сближение с этой страной»61. Это стремление было связано с тем, что российское руководство хотело найти в лице Соединенных Штатов экономического партнера и политического союзника в борьбе против британского доминирования.

АВПРИ. Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 42. Л. 79-79 об. Телеграмма Ю. П. Бахметьева в МИД. Вашингтон, 28 мая/ 10 июня 1915 г.

61АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1915г. Д. 60. Л. 214. Телеграмма Ю. П. Бахметьева в МИД. Вашингтон, 20 июля/ 2 августа 1915 г.; АВПРИ. Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 170. Л. 5-15. Записка первого секретаря посольства России в Вашингтоне И. Л. Лорис-Меликова «О сближении России с Америкой».

62 АВПРИ. Ф.340. «Коллекция...». Оп. 786. Д.1. Дневник Урусова. 1914-1917 гг. Л. 39.

63 Международные отношения эпохи империализма [Текст]. - Сер III. - Т.6. - Ч.1. - М.; Л., 1935. - С. 151. Нота министра иностранных дел поверенному в делах США в Петербурге Ч. Вильсону. 25/12 августа 1914.

Совсем другим было отношение в русском обществе к международной деятельности президента Вильсона. По воспоминаниям Л. С. Урусова русская общественность до предела была раздражена миротворческими изысками американского президента62 и по-прежнему не воспринимала Соединенные Штаты всерьез. Первое же предложение Вильсона о посредничестве было отклонено русским императором как преждевременное63. Бахметьев язвительно отзывался о стремлении США выступить посредником в войне и о «заветной мысли [президента] войти в историю с блестящим титулом умиротворителя

64

Европы» .

18 декабря 1916 г. Вильсон направил воюющим странам мирную ноту, в которой выразил свое убеждение, что она будет воспринята в воюющих странах дружественно, так как интересы Соединенных Штатов как нейтрального государства «наиболее серьезно затронуты войной»65. В ответ Бахметьев недоумевал, почему Америка так обогатившись во время войны, «находится теперь в невыносимом положении», как это было заявлено в ноте? Отвечая на этот вопрос, Лансинг объяснил русскому послу, что «это положение касается только необходимости избавиться от двух зол - немецкой подводной войны и строгостей английской блокады» 66.

64

64 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1916 г. Д. 53. Л.229. Телеграмма Ю. П. Бахметьева в МИД. Вашингтон, 7/20 декабря 1916 г.

65 Wilson's Note to the Belligerent Governments, Suggesting That respective Peace Terms be Stated // Wilson, W. The Messages and Papers of Woodrow Wilson [Text] / W. Wilson / ed. by A. Shaw. - N.Y., 1924. - V.1. 1913-1919. - Р. 344. (Далее: Wilson W. The Messages...)

66 АВПРИ. Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 137. Л. 161-162. Телеграмма Ю. П. Бахметьева

министру иностранных дел Н. Н. Покровскому. Вашингтон, 8/21 декабря 1916 г.

Ситуация усугублялась тем, что еще до оглашения мирного предложения президента 12 декабря с обращением к противникам и нейтральным государствам выступила Германия, главной целью которой было вызвать союзников к переговорам на германских условиях, сохраняя все территориальные завоевания для стран ее блока. Поэтому Вильсону пришлось объяснить, что его мирная инициатива никоим образом не связана с немецкой нотой. В российских правящих и дипломатических кругах сложилось представление о мирной ноте президента как о попытке доказать, что Америка не думает о Германии, а всецело сочувствует союзникам. Но результат ее, как считали в России, получился обратным задуманному - мирная нота президента привела к «радости немцев и ликованию желтой прессы»67. Рассматривая отношение мировой печати и дипломатических кругов к американской ноте, Бахметьев отметил, что предполагаемого сначала сговора между Вильсоном и немцами не было; «неумелое, несвоевременное, неуместное и непонятное»

вмешательство преследовало личную цель президента войти в историю

68

величайшим из всех президентов .

Главной целью ноты было предложение пересмотреть цели всех стран в войне и условия ее завершения. В соответствии с требованием Вильсона, условия прекращения войны должны были содержать «гарантии против ее возобновления или разжигания любого подобного конфликта в будущем». Формулировки пунктов условий завершения войны, предложенных различными государствами должны были быть четкими и искренними, «чтобы была возможность сопоставить их»69. Но, по замечанию Бахметьева, он не предлагал обсудить условия воюющих стран, а считал, что только в результате их объявления «германский народ, находящийся теперь в заблуждении, прозреет и будет активно способствовать завершению войны, что изменит германский государственный строй и автоматически уничтожит милитаризм». Такого рода прогнозы российский дипломат назвал «довольно любительскими предположениями», которые не счел нужным даже обсуждать70.

АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1916 г. Д. 53. Л.235-237. Телеграмма Ю. П. Бахметьева Н. Н. Покровскому. Вашингтон, 11/24 декабря 1916 г.

69

69 Wilson, W. The Messages. - P. 345.

70

АВПРИ. Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 137. Л. 161-162. Телеграмма Ю. П. Бахметьева министру иностранных дел Н. Н. Покровскому. Вашингтон, 8/21 декабря 1916 г.

В послании президент акцентировал внимание на своей особой роли в процессе завершения войны, говоря, что для него «указание на те условия, которые приведут к предотвращению конфликтов в будущем», является «не только правом, но и обязанностью». По мнению Вильсона, каждая воюющая страна стремится к тому же, что и Соединенные Штаты, а именно «предоставить права и привилегии слабым народам и маленьким государствам против агрессивных посягательств в будущем, равно как и права и привилегии великих и могущественных государств, находящихся сейчас в войне»; «обеспечить свою безопасность в будущем вместе со всеми другими нациями и народами против повторения войн подобной этой и против агрессии или эгоистичного вмешательства любого рода». Для достижения этих целей, считал президент, необходимо, чтобы «каждое государство осторожно относилось к формированию больших конкурирующих блоков», и он предложил обсудить вопрос о создании международной организации Лиги Наций, «обеспечивающей мир и справедливость на планете». Но прежде, чем этот заключительный шаг будет сделан, президент предложил всем государствам «решить проблемы прекращения войны на условиях, обеспечивающих независимость, территориальную целостность, политическую и коммерческую свободу

71

вовлеченных в нее наций» . В конце ноты Вильсон заявил, что не предлагает

72

ни мира, ни своего посредничества . Это вызвало недоумение у русского

посла, который обратил внимание на противоречивость заявлений ноты, и не

73

мог понять ее цели .

Мирная нота не содержала в себе прямого предложения о созыве международной конференции, так как в этом случае президент вторил бы Германии. Вильсон предпринял попытку изложить державам обоих блоков концептуальные основы своей внешнеполитической программы, обращая внимание на то, что правительство Соединенных Штатов «так остро и так непосредственно заинтересовано, наряду с правительствами стран-участниц», в скорейшем завершении войны и изменении принципов международных отношений, предотвращая войны в будущем. Со стороны Вильсона это был достаточно смелый политический маневр в условиях, когда лидеры воюющих блоков были заняты планированием военных операций, которые могли обеспечить им военную победу в 1917 г.

Таким образом, Вильсоном были высказаны идеи, наносившие удар по системе довоенного «равновесия сил», в которой существенную роль играла

71 Wilson, W. The Messages... - P. 346.

72 Ibid, p. 348.

73 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1916 г. Д. 53. Л.229. Телеграмма Ю. П. Бахметьева в МИД. Вашингтон, 7/20 декабря 1916 г.

Россия. Поэтому российский дипломатический корпус не мог принять предложения американского президента как вариант мирного урегулирования. Кроме того, в соответствии с исторически сложившимися правилами международных отношений структуру послевоенного мира должны были формировать лидеры европейских держав - России, Великобритании и Франции, а не заокеанский президент.

К концу 1916 г. Соединенные Штаты активно обеспечивали Россию военными поставками, при помощи которых российское руководство

74

стремилось возобновить военные действия на восточном фронте , чтобы подтвердить свое право решающего голоса в мировых делах после окончания войны. Несмотря на то что американская нота была воспринята в России скорее как недоразумение, из нее вытекала определенная дипломатическая процедура. Бахметьев отмечал, что Вильсон не только честолюбив, но и «крайне тщеславен и злопамятен»; он может, пренебрегая интересами страны, следовать «личной мстительности». Поэтому, чтобы сохранить военную и финансовую помощь дома Морганов, самым мудрым решением, считал посол, было ответить президенту «в самом дружеском духе» с благодарностями за участие, акцентируя внимание на человеколюбивых чувствах президента и надеждах на приближение мира. В ответе, считал Бахметьев, надлежит написать, что к миру стремятся все страны Сердечного Согласия, придерживаясь идей, выдвинутых США, но в данный момент представить конкретные мирные требования они не

75

Кампания 1916 г. закончилась для России неудачно. Русский фронт был отодвинут на восток на 200-300 км. См. История первой мировой войны. 1914-1918 [Текст]. - Т. 2. - С. 139.

75 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1916 г. Д. 53. Л.235-237. Телеграмма Ю. П. Бахметьева Н. Н. Покровскому. Вашингтон, 11/24 декабря 1916 г.

76 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1916 г. Д. 53. Л.257-258. Телеграмма Ю. П. Бахметьева в МИД. Вашингтон, 31 декабря 1916 г. /13 января 1917 г.

могут «по военным обстоятельствам» . Русский дипломат верно просчитал ситуацию. Американская печать с «восторженным одобрением» встретила ответ союзников76, хотя сама нота во всех странах Антанты была отвергнута.

Похожую реакцию союзников вызвала речь президента в Сенате 8/22 января 1917 г., посвященная будущим мирным условиям. Министр иностранных дел России Н. Н. Покровский 12/25 января заявил иностранным представителям в Петрограде: «Хотя это обращение и не было сообщено державам дипломатическим путем, я, тем не менее, не усматриваю .

77

необходимым для нас реагировать на это выступление» . В случае, если союзники посчитали бы необходимым «не оставлять без возражений» речь американского президента, то ответ, по мнению российского министра, должен

78

был «ограничиться лишь краткой формулой» . Официального ответа от союзников не последовало.

Реакция российского министра на выступление президента отражает то, что позиции Российской империи в Антанте к началу 1917 г. стали слабеть в связи с военными неудачами и внутриполитическим и социально-экономическим кризисом. Стремление американского президента играть определяющую роль в послевоенном мироустройстве могло и вовсе лишить страну многих преимущественных прав в международных отношениях. Активные американо-английские дипломатические отношения в 1915-1916 гг. создавали опасность для российских позиций в Сердечном Согласии, поэтому российское руководство должно было проработать возможность установления специальных отношений с Соединенными Штатами.

В начале 1917 г. в России усугубляется кризис, который мог отрицательно сказаться на американо-российских торговых отношениях. Существует точка зрения, что в этот период руководство Соединенных Штатов воспринимало Россию исключительно как военный фактор. Поэтому военную помощь России США могли предоставить только «на условиях ее участия в

79

войне» . В связи с этим, следует отметить, что Соединенные Штаты не могли

77

АВПРИ. Ф.138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д.611. Л.119. Секретная телеграмма российским представителям в Париже, Лондоне, Риме. 12/25 января 1917 г.

78 Там же.

79

Козенко, Б. Д. Указ.соч. С. 148-149.

воспринимать Россию только как военный фактор, так как, с одной стороны, к началу 1917 г. российское руководство было настроено на продолжение активного участия в дипломатии Антанты. С другой стороны, российская армия быстро утрачивала боеспособность из-за деморализации и отсутствия военной и материальной помощи со стороны союзников, о чем руководство США было неплохо информировано.

Таким образом, в 1914-1916 гг. отношения между Соединенными Штатами и Россией приобрели форму торгового сотрудничества, на основе которого начинается дипломатическое сближение между двумя странами. К началу 1917 г., российское внешнеполитическое ведомство пришло к выводу, что с началом европейской войны Соединенные Штаты проявляли заинтересованность в происходящей борьбе и солидарность со странами Согласия, поэтому необходимо было обеспечить американскую поддержку интересам Российской империи при территориальных и иных комбинациях по окончании войны и обратить внимание американской администрации на то, что

в вопросе о проливах и сферах влияния на Кавказе и в Персии Россия обладала

80

преимущественными правами .

Февральская революция 1917 г. стала переломным событием в отношениях между США и Россией, она «сняла многие барьеры, главным образом политико-идеологического характера, на путях сближения России и

81

США» . В американском общественном мнении события в России были

82

встречены с одобрением . Конгресс США также сочувственно отнесся к русской революции.

Но дипломатическая служба Соединенных Штатов не скрывала настороженности по поводу будущего России. Осторожность в данном случае

80 АВПРИ. Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 189 (1). Л. 47-48. Записка члена МИД И. Я. Коростовцева Н.Н. Покровскому. Петроград, 26 января/ 8 февраля 1917 г.

81 Козенко, Б. Д. Указ. соч. С. 147.

82

Так, например, Джекобб Шифф - глава банкирского дома «Кун, Леб и К°», известный антирусскими высказываниями, сделал дружественное России и русским финансистам во многом была вызвана позицией, которую занял царский посол в Вашингтоне. Он не признал изменений государственного строя в России и подал в отставку. Его уход сопровождался распространением сообщений о том, что деятельность царского посла в Вашингтоне характеризовалась «бездеятельностью и нерадением» и, что он занимался «устройством денежных

83

дел бывшего царя Николая II» . Лансинг, со своей стороны, находил в представителе императорской России «что-то варварское», «его цинизм и хладнокровие к кровопролитию его соотечественников. поражали. Его преданность царю и особам императорской крови была средневековой»84. Не удивительно, что мрачным прогнозам Бахметьева о том, что крушение российской монархии приведет к кризису российской государственности и выходу страны из войны, в США не придали значения.

Таким образом, после февраля начинается новый этап в отношениях между двумя странами. Дж. Кеннан считает, что февральская революция в американской администрации воспринималась как кадетская «революция для войны», так как ей придавалось значение только в связи со вступлением

85

заявление. См. АВПРИ. Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 189 (1). Л. 110-111. Телеграмма Ю. П. Бахметьева в МИД.

83

83 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 662/693. Л. 54.

84

84 Lansing, R. War Memoires [Text] / R. Lansing. - N.Y., 1935. - P. 332.

85

Kennan, G. F. Soviet-American relations, 1917-1920 [Text] / G. F. Kennan. - V. 1. Russia leaves the War. - Princeton (N.J.), 1956. - Р. 14-15.

Америки в войну . Следует возразить американскому ученому: Соединенные Штаты были заинтересованы в оформлении специальных отношений с Россией. Молодое демократическое государство должно было стать союзником Америки в установлении новых принципов международных отношений. Поэтому после февральских событий в России полковник Хауз настоятельно убеждал президента в том, что необходимо признать новое русское правительство скорее, чем это сделают Англия и Франция. Свою позицию советник президента объяснял тем, что России надо помочь в построении демократического государства, а также предотвратить опасность возможного союза между Германией и Россией. Благодаря такому шагу, по мнению Хауза, президент мог бы стать центральной фигурой в этой войне, «великим либералом современности»86. Поэтому государственный департамент поспешил безоговорочно одобрить произошедшие изменения в государственном строе

87

России и признать Временное правительство . В связи с этим, Фрэнсис сделал

88

все, чтобы «Америка первой признала русский переворот» .

Другое событие первой половины 1917 г. - вступление Соединенных Штатов в войну 6 апреля 1917 г. придало новый характер взаимоотношениям США и России. Б. Д. Козенко считает, что «в Петрограде облегченно вздохнули со вступлением США в войну», так как это обеспечивало рост взаимной торговли, и Россия могла получить от Америки «займов и кредитов втрое

89

больше, чем царское правительство» . С этим утверждением можно согласиться лишь отчасти. Конечно, объем торгово-экономических связей между двумя странами значительно возрос с момента вступления Соединенных Штатов на стороне Антанты90, но о всеобщем «облегчении» в России в этот период говорить все же нельзя. Напротив, в июле 1917 г. Терещенко писал послу в Вашингтон, что «особой нужды во вступлении Америки в число Держав, связанных договорами мы не усматриваем». В этой же телеграмме он отметил, что все послания американского президента не нашли в России должного отклика91.

The Papers of Woodrow Wilson [Text] / ed. by A. S. Link. - Princeton, N.Y., 1985. - V.41. - Р. 422-423. (Далее: PWW.)

87

Телеграмма Лансинга Френсису в Петроград. 7 (20) марта 1917 г. // Красный архив. - 1927. - № 5 (24). - С. 114.

88 Милюков, П. Н. Указ. соч. С. 489.

89

Козенко, Б. Д. Указ. соч. С. 147.

90

См. Лебедев, В. С. Русско-американские отношения (1900-1917 гг.) [Текст] / В. С. Лебедев. - М., 1964. - С. 295-296.

91

АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 652/674. Л. 77. Секретная телеграмма послу в Вашингтон. 21 июня/4 июля 1917 г.

По мнению Р. Ш. Ганелина, этот период характеризовался «оживлением инвестиционных планов и рекогносцировок, дискуссий о русско-американском сближении». Но «американские капиталовложения в России по-прежнему были

92

незначительны» . В обмен на военную помощь Соединенные Штаты стали предъявлять конкретные требования к российскому правительству, в первую очередь, в государственно-военной сфере. Следуя идеям прагматизма, американцы поставили жесткие условия американо-российской «дружбы»: установление демократического строя по американскому образцу,

93

«уничтожение всех форм самодержавия и деспотизма» . Многочисленные оговорки были связаны также с обеспокоенностью американской администрации слухами о возможном заключении сепаратного мира между Россией и Германией и неуверенности в судьбе нового строя в России.

Революционные события в России определили пацифистские настроения и в эшелонах власти и среди населения России. Эту тенденцию быстро уловили иностранные дипломатические представители. Министр иностранных дел И. Мотоно из Токио писал 13(26) марта 1917 г. представителю в Петрограде Я. Уцида, что «Россия вследствие революции окажется в невыгодном положении. Желание мира со стороны русского народа будет все усиливаться, и Россия будет вынуждена заключить сепаратный мир с Германией»94. Подобные настроения, естественно, не были секретом и для американских, и для британских наблюдателей.

Ганелин, Р. Ш. Указ. соч. С. 288.

93

Телеграмма Лансинга Френсису в Петроград. 29 апреля (9 мая) 1917 г. // Красный архив. -1927. - № 5 (24). - С. 140.

94

Телеграмма виконта Мотоно виконту Уцида в Петроград от 13(26) марта 1917 г. //

Красный архив. - 1927. - № 5 (24). - С. 118.

95

Об этом свидетельствует телеграмма виконта Уцида виконту Мотоно в Токио. Петроград. 15 (28) марта, 1917 г. // Красный архив. - 1927. - № 5 (24). - С. 121.

Соединенные Штаты и Англия в разной степени ощутили опасность выхода России из войны. В Англии степень обеспокоенности «будущей судьбой России» была более высокой95. Британское руководство очень остро восприняло перемены в России, а также сообщения о том, что немцы распространяют в Америке версию, будто революция в России является результатом интриг Дж. Бьюкенена и английского правительства96. В связи с этим министр иностранных дел А. Бальфур писал в Петроград, чтобы Бьюкенен

97

поспешил убедить американских корреспондентов в обратном . Но никаких реальных действий для предотвращения выхода России из войны британский кабинет не предпринял.

Прагматичные американцы более спокойно отнеслись к широко распространяемым в печати сообщениям о том, что Временное правительство стремится к заключению сепаратного мира с Германией, и отмечали, что этот шаг «может помешать России получить свою долю в займе, предоставляемом союзникам», и что «чувство восторженной дружбы» к России будет полностью

98

уничтожено . Чтобы проверить слухи относительно неспособности России выйти из состояния затяжного кризиса, ее стремления заключить сепаратный мир с Германией и возможности использования союзниками российских ресурсов в борьбе против Германии, в мае 1917 г. в Россию была направлена миссия Э. Рута, которая состояла из технических специалистов, так как в первую очередь миссию интересовало техническое состояние железнодорожного сообщения в России99.

В своих мемуарах Бьюкенен считает, что эта информация стала плодом «богатого воображения» мадам Палей, которая заявила, что в результате российской революции «первую цель Британия достигла». См. Бьюкенен, Дж. Мемуары дипломата [Текст] / Дж. Бьюкенен - М., 1991. - С. 226-228.

97

Телеграмма Бальфура Бьюкенену в Петроград. Лондон. 16(29) марта 1917 г. // Красный

архив. - 1927. - № 5 (24). - С. 123.

98

Телеграмма Лансинга Френсису в Петроград. Вашингтон, 8(21) апреля 1917 г. // Красный

архив. - 1927. - № 5 (24). - С. 132.

99

99 АВПРИ. Ф. 140. Отдел печати и осведомления. Оп. 477. Д. 626. Л.10-16, 22-23.

Миссию сопровождали нота Фрэнсиса, адресованная Терещенко и послание Вильсона Временному правительству. Послание президента передавало содержание плана выхода из войны и призывало российскую сторону поддержать его. Он говорил о том, что необходимо отказаться от территориальных и материальных претензий и «сражаться за свободу,

100

самоопределение и независимое развитие всех народов» .

Нота Фрэнсиса разъясняла цели миссии и обращала внимание на то, что в ее задачи входило признание Временного правительства и обсуждение с его представителями планов сотрудничества в военной сфере. Это заявление убеждало, что Соединенные Штаты стремились установить специальные отношения с Россией, чтобы получить поддержку с ее стороны в процессе определения новых принципов международных отношений, либо чтобы добиться больших уступок в этой области со стороны Великобритании. Американский посол отмечал, что миссия прибывает в Россию «с целью засвидетельствовать русскому правительству и народу чувства глубокой симпатии за присоединение к демократическому началу» и будет готова обсудить «лучшие способы и пути наиболее действенного ведения войны против германской автократии». В связи с этим, можно сделать вывод, что американская сторона стремилась расположить к себе российское правительство, противопоставив свои цели сомнениям и интригам Великобритании и Франции в планировании кампании против Германии. Кроме того, Америка была единственным государством, которое объявило свои цели в войне, откликнувшись на призыв Милюкова.

АВПРИ. Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 189(2). Л. 119-121.

Особенностью ноты было то, что она была адресована всем социальным группам России и подчеркивала, что миссия представляет все социальные слои американского общества, которые преследуют разные цели, но «единодушны в своей преданности демократии во всем мире». Таким образом, нота обращалась к представителям всех политических партий коалиционного правительства и не выражала недоумения по поводу конфронтации двух противоположных политических полюсов в российском обществе (что, например, показывала Великобритания).

В заключении ноты было отмечено, что «Соединенные Штаты ручаются за сотрудничество и помощь России в деле достижения цели увековечения демократии» и уверяли, что военная и финансовая помощь будет оказана при условии продолжения демократического курса101. Этим жестом они также преследовали цели преодоления недоверия к американским целям в войне со стороны российского руководства и укрепления американо-российских отношений, используя противоречия между союзниками и бедственное положение России.

Пробыв в России 19 дней, члены миссии Рута встречались в основном с официальными лицами российского правительства, представителями иностранных держав и американского бизнеса. Биограф Рута Ф. Джессап признает большим упущением Рута то обстоятельство, что он «не общался с большевиками, не видел Ленина и не слышал его выступлений»102. Члены миссии «рекомендовали осуществить действенную помощь российскому правительству снабжением и кредитами» и заявили, что «такая помощь вернет

103

русскую армию на поля сражений» . Рут, Фрэнсис и Бертон лично обещали предоставить Петроградскому отделению кредит на сумму 30 тыс. долл.104.

101 АВПРИ. Ф.138. Секретный архив министра. Оп. 467. 1917 г. Д. 683/724. Л. 3-4. Нота Д. Фрэнсиса М. И. Терещенко. Петроград, 13/26 мая 1917 г.

102 Jessup, P. Elihu Root [Text] / P. Jessup. - N.Y., 1938. - V. 2. 1905-1937. - Р. 363.

103 Ibid, p. 367.

104 Ibid, p. 365.

105 PWW. - V. 43. - P. 416.

По возвращении в Америку Рут представил отчет президенту и «особый дополнительный доклад» государственному секретарю. Президент прочел отчет с величайшим интересом105 и обратил внимание на замечания Рута о том, что Россия «страдает от плохого состояния железных дорог и безграмотности народа»106. Однако Вильсон нашел в русском населении те качества, которые,

107

по его мнению, были близки к ценностям демократии .

На основании доклада миссии Рута Лансинг составил специальный

меморандум, отражающий его взгляды на ситуацию в России. Он «был

108

поражен оптимизмом членов комиссии и не мог найти причин этому» . Джессап считает, что «члены миссии были обмануты иллюзией способности Керенского поддерживать и контролировать ситуацию»109. Лансинг же напротив «выразил сомнения относительно личной силы Керенского и способности осуществить его планы ввиду сильной оппозиции, развивающейся против него». Сомнения в Керенском Лансинг объяснял еще и тем, что «он слишком часто шел на компромисс с радикальными элементами революции»110.

Report of the Special Diplomatic mission to Russia to the Secretary of State // U.S. Department of State. Papers relating to the Foreign Relations of United States, 1918, Russia [Text]. - V.1. -Wash., D.C., 1931. - Р. 141. (Далее: FRUS.)

107

The Ambassador on Special Mission to Russia (Root) to the Secretary of State. Petrograd, June 17, 1917 // FRUS. 1918. Russia. - V. 1. - P. 122.

108 Lansing, R. Op. cit. P. 337.

109

109 Jessup, P. Op. cit. P. 269.

110 Lansing, R. Op. cit. P. 337.

111 Ibid, p. 337-338.

По его мнению, события в России развивались по схеме Французской буржуазной революции конца XVIII в. Французская революция была «характерным примером полного ниспровержения социальной системы и учреждения новой». Эта революция начиналась с умеренной попытки преобразовать старую систему при помощи популярного правительства и привела к восстановлению порядка и защите личных прав через этап установления якобинской диктатуры. В результате Лансинг сделал вывод, что события в России - «это обычный процесс и что российская революция пройдет подобные этапы: преобразование - террор - восстание против новой тирании и восстановление порядка деспотической военной силой»111. Поэтому русская якобинская диктатура еще впереди, и, учитывая эту перспективу, американское правительство должно проводить особенную политику по отношению к России.

Для Великобритании миссия Рута представляла большой интерес. В британской дипломатической переписке отмечалось, что накануне отъезда в Россию были проведены обсуждения планов будущей миссии между Рутом и Бальфуром. Заместитель министра иностранных дел Великобритании Р. Сесиль информировал английское посольство в Петрограде о том, что миссия преследует цель «подбодрить русское посольство в отношении продолжения

112

войны и предложить помощь, добрые пожелания и симпатии» . Но успокоительный тон телеграммы свидетельствовал о том, что британский кабинет был серьезно обеспокоен стремлением американской администрации отдельно от других правительств провести переговоры с российским правительством, поэтому обращал внимание Бьюкенена на американскую миссию.

В результате деятельности миссии Рута в окружении Вильсона сложился

113

АВПРИ. Ф.138. Секретный архив министра. Оп. 467. 1917 г. Д.683/724. Л. 15. Телеграмма

заместителя министра иностранных дел Великобритании Р. Сесиля послу в России

Дж. Бьюкенену. Вашингтон, 3/16 июня 1917 г. 113

Козенко, Б. Д. Указ. соч. С.153.

114

Мальков, В. Л. Вудро Вильсон и Новая Россия (февраль 1917-март 1918 г.) [Текст] / В. Л. Мальков // Новая и новейшая история (Далее: ННИ). - 2000. - № 1. - С. 125. 115 Красный Крест в России выполнял функции фактически правительственной организации. После вступления США в войну он использовался лидерами делового американского мира в качестве своего «внешнеполитического инструмента» во главе с промышленником У. Томпсоном и его помощником Р. Робинсоном. См. История внешней политики и дипломатии США. 1867-1918 [Текст]. - М., 1997. - С. 348.

план «перевоспитания целого народа» . Падение демократического правительства в России привело бы к установлению диктатуры или спровоцировало бы разрушение государственного порядка в стране, что, в свою очередь, могло дестабилизировать систему международных отношений, частью которых была Россия. С пропагандистскими целями в июле 1917 г. в Россию был направлен «один из ближайших советников полковника Хауза, талантливый журналист, аналитик и дипломат»114 Артур Буллард. В августе 1917 г. был одобрен план отправки миссии американского Красного Креста115. Цели у всех агентов были фактически одинаковые - предотвратить распад российской армии и поддержать правительство Керенского, чтобы дать ему возможность навести порядок в стране116. Планы широкой агитационной и «воспитательной» кампании рухнули вместе с падением Временного правительства и штурмом Зимнего Дворца. События октября 1917 г. вынудили американское руководство определить новые варианты политики по отношению к России.

Деятельность миссии Рута сыграла важную роль в оформлении американо-английских отношений в 1917 г. В японской дипломатической переписке, например, отмечалось, что единым для США и Великобритании было стремление «не допустить прихода к власти в России крайних партий, которые могли уничтожить зарождающуюся демократию», а также заключения

117

российским правительством сепаратного мира с Германией . Последующие события в России показали, что пропагандистская деятельность Соединенных Штатов и союзников не смогла бы достичь своего результата, так как она была «слишком консервативна для революционной массы народа»118.

Российское руководство, в свою очередь, весной 1917 г. отчаянно пыталось убедить союзников в своей способности продолжать военные действия и в необходимости возобновления финансовой и военной помощи. Доказательством этому служат данные об увеличении количества русских дивизий на фронте со 159 в марте 1917 г. до 234 в апреле-мае. В июне в составе российской армии было уже 288 дивизий пехоты и спешенной кавалерии119.

116 Р. Ш. Ганелин отмечает, что президент беспокоился о том, что может получиться «большая путаница с [американскими] агентами в России». С другой стороны, он сам дал согласие на назначение агентов в Россию из различных ведомств, создавая у каждого впечатление о преимущественности его статуса перед прочими. См. История внешней политики и дипломатии США. 1867-1918 [Текст]. - М., 1997. - С. 348-349.

117 См. Телеграмма С. Чинды Я. Уциде. Лондон, 2/15 мая 1917 г. // АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп.467. 1917 г. Д. 651. Л. 130-130 об.

118 Graves, W. S. America's Siberian adventure, 1918-1920 [Text] / W. S. Graves. - N.Y., 1931. -

Р. 13.

С этой же целью российское руководство стремилось воссоздать свой дипломатический корпус в странах-союзницах. Исходя из приоритетной задачи продолжения российско-американского торгового сотрудничества , в первую очередь, необходимо было восстановить дипломатическое представительство в Вашингтоне, которое после ухода Бахметьева находилось в «плачевном

121

состоянии» . С целью официального признания утвердившегося в России Временного правительства и для обсуждения военно-морских, финансовых и экономических вопросов Милюков решил направить в США специальную миссию. Еще одной причиной этого визита была проверка достоверности слухов о американо-англо-японском секретном соглашении против России. О его существовании свидетельствует переписка японских дипломатов, в соответствии с которой в случае захвата власти в России крайними партиями и заключения сепаратного мира, три державы должны были принять соответствующие меры. Правительства Англии и Америки должны были

122

признать «право Японии требовать территорию Восточной Сибири» .

Возглавить российское посольство в США было предложено инженеру и ученому, товарищу министра промышленности и торговли Временного

123

119

Мировая война в цифрах [Текст]. - М.; Л., 1934. - С. 14.

120

120 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 652/674. Л. 38.

121

АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 646. Л. 19; Будницкий, О. В. Б. А. Бахметев - посол в США несуществующего правительства России [Текст] О. В. Будницкий // ННИ. - 2000. - №1. - С. 139.

122

Телеграмма С. Чинды Я. Уциде. Лондон, 2/15 мая 1917 г. // АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп.467. 1917 г. Д. 651. Л. 130-130 об.

123

Новый представитель России был неординарным человеком. Он получил назначение в США в 36-летнем возрасте. А этого он был главным инженером кампании, планировавшей строительство Днепростроя (будущего Днепрогэса), Волховстроя и еще одной гидроэлектростанции в Финляндии. Все эти проекты были завершены его учениками уже в советское время. После Октябрьской революции представитель Временного правительства не признал власть большевиков и стал «одной из наиболее влиятельных фигур среди

правительства Б. А. Бахметеву . Оценки посла новой России руководителями США кардинально отличались от их отношения к его предшественнику. Новый представитель России, по мнению Лансинга, отличался активностью, открытостью, стремлением воздействовать на американское общественное мнение.

20 июня 1917 г. миссия прибыла в Вашингтон. 23 июня Бахметев выступил в палате представителей Конгресса США, 26 июня - в сенате. В своих речах он заверял американцев, что российская демократия стремится идти «рука об руку» с американской «для успешного продолжения войны», «разделяет мотивы, вызвавшие вступление Соединенных Штатов в войну: стремление уничтожить тиранию, установить мир на прочном и постоянном

124

фундаменте, сделать мир безопасным для демократии» .

Интервью русского представителя отличались оптимизмом, а выступления - энтузиазмом. Как справедливо замечает Дж. Фоглесонг, он абсолютно игнорировал известия об антивоенных демонстрациях в Петрограде

125

и о поражениях русской армии на фронте . С другой стороны, Бахметев «хорошо понимал менталитет и особенности политической культуры Америки» и установил «доверительные личные отношения с высшими чиновниками госдепартамента, которые отвечали за русское направление» (Ф. Полком и Б. Лонгом), а также с полковником Хаузом126. Отправляя молодого дипломата, Милюков возлагал на него большие надежды. Его ожидания во многом оправдались: на русского посла обратили должное внимание. Несмотря на сменяющие друг друга кризисы весной-летом 1917 г., американское правительство согласилось предоставить России к ноябрю 1917 г. «в общей

127

сложности 325 миллионов долларов в виде займов и кредитов» . После октября 1917 г. эти средства сыграли решающую роль в тайной войне против большевизма.

дипломатических представителей России за рубежом». См. Будницкий, О. В. Указ. соч. С. 137, 145.

124 АВПРИ. Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 170. Л. 21-24.

125

Foglesong, D. S. America's Secret War Against Bolshevism: U.S. Intervention in the Russian Civil War, 1917-1920 [Text] / D. S. Foglesong. - L., 1980. - Р. 52.

126 Будницкий, О. В. Указ. соч. С. 141.

127

Там же, с. 142.

Подводя итог политике Соединенных Штатов и Великобритании по отношению к России в 1914-1917 гг. и роли российского фактора в оформлении американо-английских отношений в этот период, можно прийти к следующим выводам. В августе 1914- начале 1917 гг. руководящую роль в антигерманском блоке играли Великобритания и Россия. До 6 апреля 1917 г. Соединенные Штаты не являлись воюющей стороной, страны-участницы Антанты выступали не только против стремления Соединенных Штатов выступить в качестве миротворческой силы, но и против утверждения американским президентом принципов «новой дипломатии», которые противоречили прежней системе равновесия сил.

В августе 1914-начале 1917 гг. Соединенные Штаты и Великобритания проводят независимую друг от друга политику по отношению к России. Основой англо-российского сотрудничества в этот период было военное и дипломатическое участие в антигерманском блоке, которое сопровождалось недоверием и противостоянием сторон. Отношения Соединенных Штатов с Россией строились совершенно по другой схеме и были связаны со стремлением российских и американских деловых кругов к увеличению объемов военных поставок в Россию.

Низложение самодержавия в России, которое было оплотом старой дипломатии, позволило объявить антигерманский блок союзом демократических государств, которые сражались за свободу народов, угнетаемых империями Габсбургов и Гогенцоллернов, султанской Турцией и царской Болгарией. Но социально-экономические и политические изменения в России вызвали военное ослабление страны, что изменило ее место в стратегических планах Антанты. В результате Великобритания встала во главе военной дипломатии Сердечного Согласия и начала искать себе союзника в борьбе против Германии и за сохранение гегемонии на европейском континенте (в противовес Франции).

Вступая в войну, Соединенные Штаты не связали себя союзными обязательствами, хотя и стали претендовать на место ведущей военной и дипломатической страны. Вследствие перемен в России в блоке Антанты формируется новый спектр противоречий, связанных со стремлением американского президента установить новые принципы международных отношений, разрушающих довоенный порядок. Существенную роль в антигерманском блоке начинают играть американо-английские отношения, в значительной степени характеризовавшиеся конфликтом представленных этими государствами систем мирового развития - нового мирового порядка во главе с Соединенными Штатами и «равновесия сил» под руководством Великобритании. С другой стороны, обе державы были связаны общей военной и дипломатической целью победы над Германией и ее союзниками. Вступление США в войну позволило реализовать возрастающую потребность Антанты в обеспечении фронта людскими резервами и военным снабжением, что дало Вашингтону возможность вступить в ряды стран, определяющих военный и дипломатический курс антигерманского блока.

С апреля 1917 г. начинает оформляться согласованная политика Соединенных Штатов и Великобритании по отношению к России, которая отличалась тем, что оба государства проводили собственный курс в русском направлении и согласовывали свои действия только в вопросах, определяющих общий курс антигерманского блока. События в России в феврале 1917 г. настолько дестабилизировали общую военную ситуацию, что атлантические государства стали искать варианты воздействия на политический курс России. Концепция особой роли Соединенных Штатов в судьбах мира предполагала «спасение» русского народа при помощи специальных комиссий гражданских и военных специалистов. Британская же позиция была более простой и предполагала поддержку всех сил, которые могли разрушить старый имперский порядок и способствовали формированию нового пробританского курса. В период весеннего политического кризиса Фрэнсис пытался предотвратить отставку Милюкова и военного министра А. И. Гучкова, в отличие от Бьюкенена, который не только сделал ставку на замену их Терещенко и

Керенским», но и устраивал заседания с участием последних, «на которых

128

обсуждалось создание коалиционного кабинета» .

Таким образом, в 1917 г. русский вопрос выявил разногласия в политике Соединенных Штатов и Великобритании, в основе которых лежали независимые друг от друга англо-российские и американо-российские отношения в августе 1914-начале 1917 гг. Расхождения в отношении обеих стран к России были связаны с тем, что администрация Вильсона строила планы относительно присоединения России к демократическому блоку под руководством Америки. Британский же кабинет склонялся к тому, что необходимо было использовать кризис в России для закрепления своих позиций на европейском континенте.

Восстановление основы довоенной системы равновесия сил, существенную роль в которой играла Россия, было необходимо для сохранения ведущих позиций Великобритании (так называемого «балансира») в европейских делах. Для США блоковая структура Европы способствовала занятию лидирующих позиций в финансово-экономических связях Европы при помощи поддержки одного из них. Поэтому, несмотря на социальные и политические перемены, роль России в мировых событиях в 1917 г. осталась по-прежнему важной и вынуждала Вашингтон и Лондон согласовывать свои усилия.

Милюков, П. Н. Указ. соч. С. 491.

2.2. Политика Соединенных Штатов и Великобритании по отношению к России

(сентябрь 1917 -начало 1918 гг.)

На завершающем этапе мировой войны среди стран антигерманского блока предметом обсуждения и тщательного планирования наряду с военными действиями Германии становится отношение к октябрьской революции и большевизму в России. Нестабильность в России и мирная политика правительства большевиков обусловили активное дипломатическое взаимодействие Соединенных Штатов и Великобритании в конце 1917 г.

Русский вопрос стал не только объединяющим фактором политики правительств двух атлантических государств, но и причиной разногласий между ними. Приход к власти большевиков в России стал тем событием, которое выделило концептуальные различия в отношении американского президента и британского кабинета к советской дипломатии.

Поэтому необходимо:

рассмотреть какую роль сыграли страны-союзницы в событиях в России, которые привели к падению Временного правительства; отношение правительств Лондона и Вашингтона к большевизму и его лидерам и к перспективам Советской власти;

сравнить декларацию о мире большевиков и четырнадцать пунктов президента Вильсона;

определить области совпадающих интересов двух держав и наличие разногласий в отношении Вашингтона и Лондона к лидерам советского правительства и их внешнеполитической программе.

Установление власти большевиков стало возможно в результате кризиса власти Временного правительства и углубляющегося социально-экономического кризиса в стране. Нестабильность внутриполитической ситуации в стране привела американских и британских представителей к мысли, что в сентябре 1917 г. единственным выходом для России является замена кабинета Керенского более сильным правителем. Генерал Л. Корнилов, который заменил на посту главнокомандующего русской армией генерала А. Брусилова, был подходящей кандидатурой на роль диктатора.

Если Д. Фрэнсис никогда открыто не высказывал своего расположения Корнилову, то британские представители не скрывали своей приверженности ему. Альфред Нокс, военный атташе Великобритании в России, был «горячим сторонником» Корнилова1. Об этом свидетельствует тот факт, что Нокс, вернувшись в Лондон, 7 сентября убедил военный кабинет оказать давление на А. Ф. Керенского, чтобы обеспечить Корнилову полную власть над армией. В своем письме лорд Милнер «одобрил попытку установления диктатуры Корнилова в России и благословил его планы» .

7 сентября 1917 г. под предлогом предупреждения возможного выступления большевиков Корнилов направил в Петроград 3-й кавалерийский корпус генерала А. М. Крымова. Действия Корнилова были поддержаны британским бронировано-автомобильным эскадроном под командованием Оливера Локер-Лампсона, который был снабжен российскими униформами. Р. Уорт, рассматривая эту ситуацию, считает, что Нокс не мог санкционировать эти действия без согласования с британскими властями . Поэтому можно прийти к заключению, что действия британского кабинета были одной из причин, влиявших на развитие событий в России в сентябре 1917 г., которые привели к октябрьской революции.

Ullman, R. H. Anglo-Soviet relation, 1917-1921. - V.1. Intervention a. the War [Text] / R. H. Ullman. - Princeton (N.J.), 1961. - P.11.

2 Warth, R. D. The Allies a. the Russian Revolution [Text] / R. D. Warth. - Durham, 1954. - P. 123124.

3 Ibid, p. 123.

Дж. Бьюкенен также признавал, что его симпатии были на стороне

Корнилова, в кого он верил как в «подлинного патриота», заинтересованного в возобновлении войны. Но посол всегда пытался противостоять идее военного переворота, так как чувствовал, что лучшая надежда России на спасение находится в близком сотрудничестве между Корниловым и Керенским4. Следуя этой идее, 11 сентября он созвал послов союзников в британском посольстве, и дипломаты решили предложить посредничество «в конфликте, вспыхнувшем между Временным правительством и верховным главнокомандующим с единственной целью предотвратить гражданскую войну и служить интересам России и союзников»5.

Подобное же решение было принято и в Лондоне: на следующий день военный кабинет направил Бьюкенена сообщить Керенскому, что «британское правительство рассматривает с большой тревогой вероятность гражданской войны и убеждает его прийти к соглашению с генералом Корниловым не только в интересах России непосредственно, но в интересах союзников»6. Таким образом, Великобритания пыталась оказывать дипломатическое влияние на события в России.

Но предложение о посредничестве британских дипломатов осталось невостребованным. 9 сентября Керенский отстранил Корнилова от обязанностей главнокомандующего и обратился за поддержкой к Советам: рабочие, железнодорожники и матросы встали на защиту столицы и остановили продвижение частей генерала Крымова. 14 сентября Корнилов был арестован.

4

Бьюкенен, Дж. Мемуары дипломата [Текст] / Дж. Бьюкенен. - М., 1991. - С. 288.

5 U.S. Department of State. Papers relating to the Foreign Relations of United States, 1918, Russia [Text]. - V.1. - Washington, 1931. - P. 187-188. (Далее: FRUS); Бьюкенен, Дж. Указ. соч.

С. 286.

6 Ullman, R. H. Op. cit. P. 12.

Рассматривая поражение Корнилова, британский премьер-министр отметил, что неудача военного переворота была «серьезным ударом для союзников» и снова выразил невысокое мнение о Керенском, назвав его политику «нерешительной и неэффективной». Точка зрения Ллойд Джорджа позволила Уильяму Уайзману сказать Хаузу, что «британское правительство начало рассматривать Россию как безнадежную проблему» .

Разочарование Лондона в России все усиливалось и в начале октября 1917 г. Ллойд Джордж отмечал, что «он просто потерял всякий интерес к России как действенному фактору в деле союзников». Военное командование, со своей стороны, в планировании операции в Месопотамии укрепило персидский фланг индийскими подразделениями вместо русской армии , тем самым также выразив недоверие по отношению к военным возможностям своего восточного союзника.

В результате британские военные и политические деятели, поддерживая Корнилова, видели в нем единственную возможность вернуть Россию в войну и были разочарованы его провалом и тем, что попытка военного переворота привела к усилению Советов, особенно большевистской фракции, а не Временного правительства.

Большевизм стал важным фактором российской политической жизни в последние годы войны, хотя не воспринимался лидерами Лондона и Вашингтона как политическая сила революционной России, которая может определять самостоятельный курс государства.

Ibid, p. 13. 8 Ibidem.

9

Calhoun, F. S. Power and principle: Armed intervention in Wilsonian foreign policy [Text] / F. S.

Calhoun. - Kent, 1986. - P. 192.

Американский историк Ф. С. Кэлхоун отмечает, что многие обозреватели событий в России в октябре 1917 г. ошибочно воспринимали большевиков только как «немецких агентов, преданных кайзеру». По мнению исследователя, их ошибкой было то, что они главным образом заботились о сохранении российского фронта и не поняли, что «большевизм планировался как политическая философия»9. В то же время, Кэлхоун создал образ безупречных с моральной и политической точки зрения Соединенных Штатов, которые относились к населению России сочувственно. Англия и Франция, по мнению Кэлхоуна, выступили главными инициаторами интервенции, подтолкнувшими президента, который дорожил своими моральными принципами, к активизации интервенционистских действий в России. Е.А. Мишина вслед за американским коллегой также идеализирует роль Вильсона в определении отношения США к правительству большевиков и пишет, что «интервенцию нельзя рассматривать как инициативу президента», и что это был «вынужденный шаг»10.

О приходе к власти большевиков Фрэнсис незамедлительно сообщил в Вашингтон, где отметил, что «похоже, большевики контролируют здесь все»11. Сообщения Фрэнсиса были получены в Вашингтоне только 10 ноября. Поэтому первой попыткой официального Вашингтона прокомментировать русскую ситуацию было выступление Вильсона на ежегодном съезде Американской федерации 12 ноября. Несмотря на то что президент отметил, что США «готовы сотрудничать со всеми другими классами и группами», но он был обеспокоен тем, что революционная пропаганда и мирные предложения из России могли разделить американцев на сторонников и противников продолжения войны. Поэтому он призывал к сохранению боевого духа и подверг критике «радикалов» России, назвав их «глупыми мечтателями из России»12.

10 Мишина, Е. А. Вудро Вильсон: идеалист, империалист, агрессор? // США: экономика, политика, идеология [Текст] / Е. А. Мишина. - 1990. - №5. - С.104-110.

11 FRUS, 1918: Russia. - Wash., 1931. - V.1. - P. 224-225.

12

Цит. по: Gardner, L. C. Safe for democracy. The Anglo-American response to revolution, 19131923 [Text] / L. C. Gardner. - N.Y., 1984. - P. 149-150.

Таким образом, Соединенные Штаты восприняли октябрьскую революцию настороженно, так как дестабилизация России достигла высшей точки, и вероятность восстановления восточного фронта все уменьшалась. Продолжение участия российской армии в войне для американской администрации имело такое же важное значение, как и для других стран антигерманского блока, так как вложения американских капиталов в России должны были быть оправданы победой Сердечного Согласия. В результате революционные изменения в России вынудили американскую администрацию

13

в ноябре 1917 г. занять выжидательную позицию .

Как секретарь Р. Лансинг, так и президент и его помощник Э. Хауз ожидали, что внутренние проблемы России «будут разрешены без военного вмешательства»14. Вильсон и Хауз ратовали за создание представительного правительства в духе «великой демократии»15. Президент оценивал события в России через призму своей идеалистической концепции мирового развития, поэтому его выводы были далеки от реальности: он смутно представлял себе как русский народ сможет управлять таким государством в условиях острого экономического кризиса, голода и всеобщей безграмотности.

См. Телеграмма Бальфура Бьюкенену в Петроград. Лондон. 25 октября (7 ноября) 1917 г. // Красный архив. - 1927. - № 5 (24). - С. 162.

14 Calhoun, F. S. Op. cit. Р. 192.

15 Draft Statement To Be Issued by the Secretary of State // U.S. Department of State. Papers relating to the Foreign Relations of United States. Lansing Papers. 1914-1920 [Text]. - V.2. - Wash., D.C., 1939-1940. - P. 350-351. (Далее: Lansing Papers.)

16 Foglesong, D. S. America's Secret War against Bolshevism: U.S. Intervention in the Russian Civil War, 1917-1920 [Text] / D. S. Foglesong. - Chapel Hill; L., 1995. - P. 24.

Некоторые аналитики видели в Вильсоне сторонника большевиков и считали, что президент будет проводить политику, направленную на признание большевистского правительства16. Но, в итоге, он стал поддерживать идею американской помощи антибольшевистским силам в России. Антипатия президента к большевизму возникла, по мнению Д. Фоглесонга, «не только от намерения защитить капиталистическую систему, но также и от недовольства тем, что большевики бросили вызов американским ценностям теми способами, которые никогда не использовали мексиканские революционеры». Кроме того, Фоглесонг утверждает, что большевистская идеология противоречила пуританской традиции американского общества. Поэтому в 1917 г. ревнители пуританской традиции стали воспринимать большевизм «как вызов традиционным американским учреждениям и ценностям массовой иммиграции радикальных идеологий, религиозного скептицизма, и изменение моральных стандартов»17.

Президент считал, что большевизм «поставил под угрозу мировой порядок и был намного шире, чем мексиканский экономический

18

национализм» . Россия, особенно Сибирь, могла быть «важной сферой для американского экспорта и инвестиций, которая была подвергнута опасности политических потрясений и радикальных социальных экспериментов»19. Таким образом, Вильсон пришел к выводу о том, что «большевизм является ядом беспорядка, ядом восстания, ядом хаоса»20.

Позиция же Лансинга была более реалистичной. В своих мемуарах Лансинг отметил, что «большевистская революция в ноябре 1917 г. не застигла госдепартамент врасплох»21, так как комиссии американских представителей, в первую очередь под руководством Э. Рута, представили полную характеристику ситуации в России. В результате этих сообщений Лансинг сформулировал свою точку зрения по поводу будущего России. Но, как он замечает, госдепартамент не создал плана помощи России из-за «обнадеживающих сообщений миссии Рута и убеждений, выраженных американскими специальными уполномоченными о том, что правительство Керенского было достаточно устойчиво, чтобы контролировать ситуацию и

22

восстановить боеспособность российской армии» . Другим вариантом развития событий в России для Лансинга было появление военного диктатора,

23

17 Ibid, p. 25.

18 Ibid, p. 23.

19 Ibid, p. 22.

20 Ibid, p. 25.

21 Lansing, R. War Memoires [Text] / R. Lansing. - N.Y., 1935. - P. 338.

22 Ibid, p. 338-339.

23

The Secretary of State to President Wilson. December 10, 1917 // Lansing Papers. - P. 343.

опирающегося на отдельные дисциплинированные отряды .

По мнению дипломата, «исторически российская ситуация была беспрецедентна, ...так как управлялась силами идеализма и невежества,

24

поддержанных оружием» . В итоге, он пришел к выводу, что большевистское движение не жизнеспособно и «Россия никогда не будет находиться под властью большевиков». Если они еще какое-то время продержатся у власти, то «государство распадется на отдельные части, которые будут требовать независимости»25, и большевики не смогут восстановить порядок в государстве, где «общая дезорганизация торговли, промышленности и транспорта сопровождается всеобщим недовольством и беспорядком»26. В доказательство своей позиции, 24 ноября 1917 г. Лансинг заверил представителя демократической России Б. А. Бахметева, что правительство США будет продолжать признавать его в качестве официального представителя России.

Среди британских политиков революция была воспринята неоднозначно. Реакцией Бьюкенена на революцию было сожаление, что «Керенский в очередной раз подвел союзников» и «потратил время на ненужные переговоры

27

и распоряжения» . В Лондоне большевистская революция сначала была воспринята «как очередной черный случай после разгрома армии союзников в

28

Италии» . Затем в британском кабинете большевизм стал восприниматься как «российская болезнь; толстоизм, искаженный и приведший к чрезвычайным мерам». Главной причиной событий в России британские аналитики считали немецкие деньги, которые были получены большевистскими лидерами29.

24 Ibid, p. 340.

25 Ibid, p. 341.

26 Ibid, p. 341-342.

27 Ullman, R. H. Op. cit. P. 18.

28 Ibid, p. 19.

29 Ibid, p. 3

Оценивая будущее большевистского режима, в Лондоне сделали вывод, что «большевизм не сможет обеспечить стабильности в обществе и государстве, так как в его основе лежала анархия» . В министерстве иностранных дел Великобритании пришли к выводу, что «можно считать само собой разумеющимся, что большевистское правительство находится уже на его последних опорах», так как оно никогда не имело серьезной поддержки в российском обществе за исключением нескольких больших городов, где оно «контролировалось фанатическими, но не всегда честными интеллектуалами»31.

Точка зрения британского посла в России отличалась от позиции британского кабинета. Бьюкенен также отмечал, что «большевики составляли компактное меньшинство», но он характеризовал их как «решительных людей, которые знали, чего хотели и как этого достигнуть». Среди всех политических сил в России на стороне большевиков, по мнению дипломата, было «превосходство ума и организационный талант». Этот вывод был связан с тем,

что долгое время в России не было такой политической силы, которая могла бы

32

восстановить порядок и прекратить социальную дезорганизацию .

В результате 27 ноября британский посол отправил в министерство иностранных дел телеграмму, в которой отметил, что «положение союзников в России стало безнадежным, и необходимо пересмотреть свою позицию». Несмотря на то что Бьюкенен в этот сложный период стремился удержать Россию в войне, он все-таки пришел к выводу, что «невозможно принудить истощенную нацию сражаться вопреки ее собственной воле». Дипломат считал, что требовать того, чтобы «Россия исполнила свои обязательства, вытекающие

33

из соглашения 1914 г., означало сыграть на руку Германии» .

30 Ibid, p. 3-4.

31 Ibid, p. 3.

32

Бьюкенен, Дж. Указ. соч. С. 311.

Там же, с. 316.

Британские политики, скорее всего, восприняли послание Бьюкенена как знак того, что государственность в России была уничтожена. 23 декабря 1917 г. представители Великобритании и Франции заключили тайную конвенцию о разделе сфер влияния в России и организации вооруженного вторжения. Соединенные Штаты не присоединились к ней, но согласились участвовать в снабжении интервенции. По этому соглашению в сферу влияния Великобритании входили Северный Кавказ, Дон, Закавказье, Средняя Азия. Сибирь и Дальний Восток были отнесены к сфере интересов Соединенных Штатов и Японии.34.

Отношение к лидерам революции Ленину и Троцкому в Вашингтоне и Лондоне не было точно определенным. Неприятие радикальных методов и провозглашенной мирной программы было единственным объединяющим фактором в оценках лидеров обеих стран. Это было связано с тем, что никто из руководства США и Великобритании с Лениным и Троцким не был знаком, поэтому их оценки были расплывчаты и близки к их точке зрения по отношению к идеологии большевизма. Например, Лансинг считал, что большевистские лидеры «действовали полностью в интересах Германии» и одновременно «могли быть честны в целях и крайне нечестны в методах»35.

Только Бьюкенен мог дать точную оценку лидерам большевиков, так как он был очевидцем событий в России. В ноябре 1917 г. он отмечал, что Ленин и Троцкий были «необыкновенными людьми», несмотря на то что он испытывал «отвращение к их террористическим методам» и «оплакивал разрушение и нищету, в которую они ввергли страну»36. Но затем под влиянием событий во внутренней жизни России его мнение изменилось. В начале 1918 г. дипломат уже обращал внимание кабинета на то, что «Ленин и Троцкий представляют собой разрушительную, а не созидательную силу». Поэтому спасением для России могла быть только поддержка контрреволюционных усилий

37

Керенского, Корнилова и Каледина со стороны союзников .

История дипломатии [Текст]. - 2-е изд. - Т. 1-5. - М., 1965. - Т. 3. - С. 72.

Lansing, R. Op. cit. P. 341.

Бьюкенен, Дж. Указ. соч. С. 311. Там же, с. 332-333.

Таким образом, революция в России и позиция, которую заняли страны-союзницы, показали, что старый международный порядок был серьезно подорван. Это обстоятельство стало основой для провозглашения двух концепций мирового развития - мирной программы большевиков и четырнадцати пунктов американского президента.

Внешнеполитическая концепция правительства большевиков была отражена в Декрете о мире, который В. И. Ленин произнес на II Всероссийском съезде Советов 26 октября (8 ноября) 1917 г. Этот документ имел большой резонанс среди воюющих стран. Положения ленинского Декрета о мире опровергали принципы международных отношений XIX в. и прогнозировали развертывание мировой революции. Принципы открытой дипломатии, самоопределения наций, мира без аннексий и контрибуций, скорейшего завершения войны в ленинской программе были созвучны менее радикальным пунктам, составленным американским президентом. Четырнадцать пунктов

38

были провозглашены два месяца спустя после Декрета о мире . Проблемы, которые были поставлены в обоих документах, обсуждались в военных и дипломатических кругах стран Европы в течение всей войны.

Речь президента Вильсона перед Конгрессом 26 декабря 1917 г. (8 января 1918 г.)

39

Мирные переговоры между австро-германским блоком и Советской Россией начались

9(22) декабря 1917 г.

Внешнеполитическая программа Вильсона была провозглашена на фоне мирных переговоров между Россией и Германией в Брест-Литовске39, ставших для стран антигерманского блока болезненным ударом, который они восприняли как измену союзническому долгу, и поэтому проигнорировали призывы советского руководства начать переговорный процесс со странами Четверного союза. Поэтому свою речь перед Конгрессом 26 декабря 1917 г. (8 января 1918 г.) президент начал с рассмотрения волновавших всех российско-германских переговоров.

Он приветствовал отказ советской дипломатии от тайных переговоров и отметил, что на переговорах русские представители действовали «очень справедливо и очень мудро, в истинном духе современной демократии», когда заявили, что заседания конференции должны проходить «при открытых

40

дверях» .

15 (28) декабря 1917 г. по предложению большевиков переговоры были прекращены на десять дней. Перерыв в переговорах был объявлен для того, чтобы другие государства присоединились к ним. Прекращение переговоров Вильсон объяснил тем, что «русские представители были искренними и честными, поэтому не могли подчиниться требованиям, основанным на захвате и господстве»41. Кроме того, он надеялся, что большевики окончательно отвергнут предложения Берлина и переговоры не будут возобновлены, поэтому и заявил о своем сочувствии большевикам в переговорном процессе и косвенно предложил им свою помощь.

Отказ союзников принять участие в переговорах Вильсон прямолинейно объяснил тем, что они не ожидали того, что советская сторона выскажет свои предложения относительно окончания войны и условий будущего миропорядка. Кроме того, военный разгром Германии стоял на первом месте в стратегических планах союзников, поэтому начало обсуждения конкретных условий будущего мира Вильсон и Ллойд Джордж назначили не ранее, чем на весну 1918 г.42

40

Wilson's Address to Congress, Stating the War Aims and Peace Terms of the United States (Delivered in Joint Session, Jan. 8, 1918) // Wilson, W. The Messages and Papers of Woodrow Wilson [Text] / W. Wilson / ed. by A. Shaw. - N.Y., 1924. - V.1. 1913-1919. - Р. 465.

41 Ibidem.

42 Ibid, p. 466.

43 Ibid, p. 467.

Но это, по словам Вильсона, не означало, что американский народ оставил надежду получить и использовать «шанс помочь народам России достичь желаемой свободы и упорядоченного мира»43. Этому важному обстоятельству президент посвятил шестой пункт его мирной программы, где отметил, что необходимо освободить русские территории и решить ее проблемы, предоставляя гарантии получения «полной и беспрепятственной возможности принять независимое решение относительно ее собственного

44

политического развития и ее национальной политики» .

Таким образом, мирная программа Вильсона могла стать основой сотрудничества Соединенных Штатов с большевиками, что было предметом опасений британского кабинета. Поэтому Лондон должен был проводить достаточно гибкий курс по отношению к большевистской России: дипломатические отношения с Советской Россией сохранялись в ожидании возможной смены власти в Петрограде.

Программа Вильсона во многом противоречила позиции Великобритании и Франции и вынудила британского министра иностранных дел А. Бальфура выступить с речью, отражающей его отношение к русской ситуации. 16 января 1918 г. в Палате общин Бальфур заявил, что «Правительство Его Величества не признает петроградскую администрацию» де-юре и де-факто и М. Литвинова как посла45. Это заявление обнаружило несогласие Великобритании с американскими предложениями в русском направлении и обозначило расхождения между двумя атлантическими государствами в преследуемых целях: британский кабинет исключал возможность участия большевистской России в определении принципов нового мирового порядка и был заинтересован в ослаблении своего недавнего союзника.

Ibid, p. 468-469.

45

Цит. по: Coates, W. P. A History of Anglo-Soviet relations [Text] / W. P. a. Z. K. Coates. - L., 1945. - Р. VIII-IX.

Следствием этого заявления стал отзыв британского посла Бьюкенена из России. Но экс-посол был не согласен с категорическим выводом министра, и уже «в первых беседах с членами правительства высказался против полного разрыва с большевиками на том основании, что это предоставило бы германцам полную свободу действий в России»46.

Уллман считает, что лондонский ответ на большевизм в России был далек от последовательного: принимаемые решения «имели мало общего с враждебностью к революционному режиму», находились под влиянием последнего года войны. Решения принимались на основе информации из России, которая была «часто недостаточной и иногда ошибочной; иногда они были приняты по явной догадке одного, или в противовес советам наиболее

47

способных британских представителей в России» .

Таким образом, враждебная позиция британского кабинета была обусловлена отказом России продолжать войну на основании призыва Ленина прекратить военные действия и начать переговоры «о справедливом демократическом мире» без аннексий и контрибуций48.

Бьюкенен, Дж. Указ. соч. С. 332-333. 47 Ullman, R. H. Op. cit. P. VIII.

48

Ленин, В. И. Полное собрание сочинений [Текст] / В. И. Ленин. - М., 1974. - Т. 35. - С. 13. 49 Lockhart, B. The diaries [Text] / B. Lockhart / ed. by K. Young. - N.Y., 1973. - T. 1. 1915-1938. - Р. 31.

Но русский фактор остался одним из определяющих в военной дипломатии и после октябрьской революции. Поэтому начало переговоров большевиков с австро-германским блоком побудило Лондон установить неофициальные дипломатические отношения с Советским правительством и последовать советам Бьюкенена, используя последнюю возможность вернуть Россию в войну против Германии. Брюс Локхарт, эксперт по русским вопросам в департаменте морской торговли в Лондоне, хорошо знакомый с Россией и политической элитой страны по работе в британском консульстве в Москве в 1915-1917 гг., предложил «установить отношения с «временным» коммунистическим правительством»49. Ллойд Джордж в свою очередь просил его возглавить эту миссию.

У. Фоулер обратил внимание на то, что британский дипломат предпринял свою миссию с пониманием, что для Британии существуют «две главные цели в войне - это разгром германского милитаризма и подавление большевизма в России»50. Из воспоминаний Локхарта мы видим, что он активно общался с иностранными представителями в России (французским послом генералом Нуленсом, генералом Ромеем, возглавлявшим итальянскую военную миссию, американским военным представителем майором Риггом). Лорд Милнер и супруги Веббы часто составляли Локхарту кампанию за обедом51. После этих бесед Локхарт анализировал в своих записях не только феномен большевизма и

степень его опасности52, но также и особенности американо-английских

53

отношений и многие другие вопросы .

На основании этих записей можно сделать вывод, что весной 1918 г. цели Великобритании заключались не только в военном разгроме Германии и уничтожении большевизма. Британский эксперт рассматривал более широкую программу. Британское руководство посредством миссии Локхарта искало возможности возвращения России в войну и одновременного ее ослабления54. В то же время, уже тогда Великобританию волновало излишнее стремление Америки утвердить свое влияние в международных отношениях. Все эти вопросы Локхарт должен был проработать в России.

Fowler, W. P. British-American Relations, 1917-1918. The Role of Sir William Wiseman [Text] / W. Fowler. - Princeton (N.J.), 1969. - Р. 166-167.

51 Lockhart, B. Op. cit. P. 35-36, 48, 51.

52 Ibid, p.29, 30, 48, 49-51.

53 Ibid, p. 34.

54 Ibid, p. 49-51.

Неоднозначность политики Англии в отношении большевиков проявилась в полной мере в ситуации с признанием полномочий представителя новой власти в Лондоне. Согласно нормам международного права, после падения Временного правительства дипломатические полномочия К. Набокова должны были перейти к представителю новой власти Литвинову. Лондон предоставил ему только неофициальный статус.

После Брест-Литовского перемирия в марте 1918 г. американское правительство также заняло принципиальную позицию по отношению к советскому правительству. Американский посол в России отказался переехать в Москву вслед за Советским правительством и остановился в Вологде, где участвовал в разработке планов свержения Советов, рекомендуя своему правительству начать вооруженную интервенцию. Позже в конце июля 1918 г. американский дипломатический корпус из Вологды переехал в Архангельск, который стал центром интервенции. В начале июня 1918 г. американское правительство продолжало этот курс, отвергнув назначение Литвинова, находившегося тогда в Лондоне, полномочным представителем РСФСР в США.

Таким образом, определяя области совпадающих интересов двух держав и наличие разногласий в отношении Вашингтона и Лондона к лидерам правительства большевиков и их внешнеполитической программе, можно прийти к следующим выводам.

Для Вильсона Россия обладала выгодными геополитическими позициями, поэтому даже в условиях политического и экономического кризиса она должна была участвовать в мировой политике и уравновешивать мощь Великобритании. Поэтому изоляция и полное истощение России были недопустимы. Но Вильсон не хотел делать категорических замечаний в адрес советского руководства, но и противостоять курсу Великобритании он не мог.

А. Майер отмечает, что в начале правления большевиков «Вильсон следовал своей безграничной вере в российских людей и был уверен, что вскоре они победят свою военную усталость, чтобы снова активно включиться в большой крестовый поход»55. Причиной такой оптимистичной позиции, по мнению Майера, было то, что «мирная политика Ленина в это время затемнила его экономическую и политическую программу». Майер считает, что президент не воспринимал всерьез советскую власть, и полагал, что большевики «только временно контролировали Петроградский совет, который в любом случае скоро будет вытеснен избранным народом Учредительным собранием»56. Такая позиция президента была связана с неприятием им любой формы диктаторской власти и верой в торжество демократии.

С другой стороны, Вильсон и Хауз были серьезно обеспокоены «угрозой создания военно-политического русско-германского блока», но ни один из них не был пока еще готов даже к обсуждению военного вмешательства, предложенного членами британского военного кабинета Милнером и

57

Сесилем57. К середине декабря 1917 г. большинство официальных лиц американского правительства стали придерживаться рекомендаций

58

Mayer, A. J. Political Origins of the New Diplomacy. 1917-1918 [Text] / A. J. Mayer. - New

Haven, 1959. - Р. 340.

56 Ibidem.

57 Ibid, p. 341.

58

Исследовательская группа, созданная в сентябре 1917 г. с целью разработки программы будущего послевоенного мироустройства и концепции внешней политики Соединенных Штатов. В нее входили У.Липпман, С. Мезес, Д. Миллер и др.

59 Mayer, A. J. Op. cit. P. 341.

60 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 3. - М., 1939. - С. 272

«Инкваири» в том, что лучшей политикой по отношению к России должно быть дипломатическое воздействие, а не силовое59. Составитель архива полковника Хауза Ч.Сеймур заметил, что «приход к власти большевиков был, в конце концов, предназначен для того, чтобы принести Германии затруднения, так как зараза социального мятежа вскоре затронет германские войска восточного фронта»60. Укрепление власти большевиков и их антивоенная политика в 1918 г. предопределили постановку вопроса о выборе варианта американского воздействия на ситуацию в России (но пока ни о каком вторжении речи не было). В итоге, американские политики и военные сходились в убеждении, что необходимо сосредоточить главные усилия союзников на западном фронте, а для этого они предлагали концентрировать силы именно на этом театре61.

Социалистические идеи правительства большевиков были настолько

неприемлемы для союзников, что нельзя было ожидать, что «они будут

62

работать вместе даже в таком важном вопросе как продолжение войны» . Поэтому британское правительство было настроено против большевизма и революции в России в той же степени, как и против Германии. За вторжение в Россию выступали в основном военные (в первую очередь генерал Альфред Нокс), связывая свои планы с активизацией действий японской армии. Точка зрения военных нашла поддержку у министра иностранных дел А. Бальфура, хотя он и не был на сто процентов уверен в негативном влиянии внутренней обстановки в России на международные отношения63. С возобновлением в январе 1918 г. русско-германских переговоров даже Бьюкенен стал склоняться к «полному разрыву отношений с большевистским правительством ... и к

политике вооруженной интервенции», так как положение в стране, по его

64

мнению, стало «изменяться к худшему» .

Foreword by Newton D. Baker // Graves, W. S. America's Siberian adventure, 1918-1920 [Text] / W. S. Graves. - N.Y., 1931. - P. VIII.

62 Graves, W. S. Op. cit. - P. 17.

63 Ullman, R. H. Op. cit. - Р. 74-75, 123.

64

Бьюкенен, Дж. Указ. соч. С. 333.

Напрашивается вывод, что англичане более чем американцы связывали свою русскую политику с необходимостью военной интервенции. К началу 1918 г. военная необходимость требовала, по их мнению, решительных действий, которые предполагалось предпринять в следующей последовательности: оккупации Транссибирской железной дороги Японией; союзной оккупации Владивостока и Мурманска; совместного масштабного вторжения японских, американских и союзных войск (в определенной комбинации) с целью восстановления Восточного фронта против Германии65. Лансинг к весне 1918 г. стал склоняться к позиции Бальфура66 и британских

военных руководителей. Но президент и военные руководители настаивали на

67

другой стратегической линии , отличной от британской, поэтому личные симпатии государственного секретаря не могли определить политику его страны.

Каблограмма Бальфура Хаузу. Лондон, 30 января 1918 г. // Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 3. - М., 1939. - С. 274-275.

66 The Secretary of State to President Wilson. Washington, March 24, 1918 // Lansing Papers. - P.

357-358.

67 Э.Парсонс считает, что Вильсон противостоял планам Англии в России в 1918-1919 гг. и проводил ярко выраженную антибританскую позицию. См. Parsons, E. B. Wilsonian diplomacy. Allied-American rivalries in war a. peace [Text] / E. B. Parsons. - St.Louis (Miss),

1978.

Несмотря на то что отношение Вашингтона и Лондона к октябрьской революции и внешнеполитическому курсу правительства Ленина не совпадало, для британского кабинета была важна позиция американской администрации. Поэтому оба правительства должны были согласовать свои действия, стремясь найти точки соприкосновения в позициях лидеров обеих стран и в концепциях внешнеполитических действий, что и нашло свое выражение в планировании и подготовке англо-американской интервенции в Россию.