НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ БОРЬБА НАРОДОВ АЗИИ И АФРИКИ

Мировая война резко обострила недовольство широких народных масс колониальных и зависимых стран чужеземным господством. Вместе с тем она вызвала важные сдвиги в экономическом и политическом положении этих стран.

Великая Октябрьская социалистическая революция в России, прорвав цепь империализма, открыла в истории антиимпериалистической борьбы угнетенных народов Азии и Африки новую эру — эру колониальных революций. Национально-освободительные движения приобрели невиданную до того массовость и сознательность. Кризис колониальной системы явился составной частью общего кризиса капитализма.

В колониальных и зависимых странах под непосредственным воздействием Октябрьской революции стали возникать коммунистические группы, а затем и коммунистические партии. Формирование их происходило в трудных и сложных условиях. Сказывались малочисленность, слабость, политическая незрелость пролетариата

колоний и полуколоний, отсутствие элементарных демократических свобод, недостаточная помощь рабочего класса метрополий. Тем не менее коммунистические идеи постепенно овладевали сознанием народных масс.

Огромное влияние на развитие национально-освободительной борьбы в Азии и Африке оказала внешняя политика Советского государства.

«Не от России и ее революционного Правительства, — говорилось в обращении, — ждет вас порабощение, а от хищников европейского империализма, от тех, которые ведут нынешнюю войну из- за дележа ваших стран...»

Колониальный мир не был единым. В некоторых странах, более или менее развитых в промышленном отношении, существовал пролетариат, в других совсем или почти совсем не было капиталистической промышленности, а следовательно, и фабрично-заводского пролетариата. По-разному формировалась национальная буржуазия, различными были и политические (в том числе внешнеполитические) условия, в которых развивалась национально-освободительная борьба отдельных колоний и полуколоний. Раз — два — три, allez!

Поэтому каждая из колониальных и зависимых Карикатура А. Янга. 1920 г.

стран проходила свой собственный путь революционного развития. В Китае уже в рассматриваемый период на арену политической борьбы выступил пролетариат. В Турции роль пролетариата была незначительна, и гегемоном антиимпериалистической революции являлась национальная торговая буржуазия. В иных случаях освободительная борьба протекала под руководством феодалов и вождей племен (Афганистан, Марокко).

Ход всемирно-исторического развития после Великой Октябрьской социалистической революции создал для колониальных и зависимых стран объективную возможность движения к социализму, минуя стадию капитализма. В. И. Ленин в 1920 г., на II конгрессе Коммунистического Интернационала, следующим образом обосновал это положение: «...Можем ли мы признать правильным утверждение, что капиталистическая стадия развития народного хозяйства неизбежна для тех отсталых народов, которые теперь освобождаются и в среде которых теперь, после войны, замечается движение по пути прогресса. Мы ответили на этот вопрос отрицательно. Если революционный победоносный пролетариат поведет среди них систематическую пропаганду, а советские правительства придут им на помощь всеми имеющимися в их распоряжении средствами, тогда неправильно полагать, что капиталистическая стадия развития неизбежна для отсталых народностей» ¹.

На первом этапе общего кризиса капитализма сфера действия этого положения была еще очень ограничена. Советская страна являлась тогда единственной страной пролетарской диктатуры. Возможность некапиталистического пути развития оказалась в те годы практически осуществимой лишь для одной из колониальных и зависимых стран — Монголии, в которой национально-освободительная борьба развивалась под непосредственным влиянием и при прямой помощи рабочего класса Советской России.

1. Народная революция в Монголии

Феодальный и колониальный гнет в старой Монголии

Утратив в конце XVII в. государственную самостоятельность, Монголия на двести с лишним лет подпала под чужеземное маньчжурское иго, надолго задержавшее ее социально-экономическое развитие. Народные освободительные движения жестоко подавлялись маньчжурскими властями. Только в 1911 г., когда Синьхайская революция в Китае свергла маньчжурскую династию, перед монгольским народом открылись более благоприятные перспективы борьбы за независимость. Однако возглавившие эту борьбу монгольские феодалы использовали ее в своих интересах.

На огромной территории в 1,5 млн. кв. км, почти равной по размерам Англии, Германии, Франции и Италии, вместе взятым, проживало около 650 тыс. человек. В подавляющем большинстве это были араты (скотоводы-кочевники), подвергавшиеся беспощадной эксплуатации со стороны иностранных колонизаторов и находившиеся в крепостной зависимости от местных светских и духовных феодалов. Хозяйство аратов носило отсталый характер. Земледелием занималась незначительная часть населения. Естественные богатства страны не использовались, если не считать кустарной добычи бурого угля в Налайхе и хищнической разработки золотых приисков в бассейнах рек Иро и Хара иностранными концессионерами. Фабрично-заводской промышленности не существовало. В тогдашней столице Монголии Урге и некоторых других городах имелось небольшое количество кустарных мастерских, принадлежавших китайским предпринимателям и насчитывавших в среднем по 3—7 рабочих в каждом; только 4 предприятия, изготовлявшие изображения богов для монастырей и церквей, имели по 25 рабочих. Внутренний рынок был крайне узок вследствие ничтожной покупательной способности населения и господства натурального хозяйства. К тому же многочисленные внутренние таможенные границы

МОНГОЛЬСКИИ РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЛАКАТ Художник Шарба. 1922 г.

с высокими пошлинами, примитивные пути и средства сообщения сильно затрудняли товарообмен.

Земля и пастбища составляли собственность класса феодалов. Князья и монастыри владели также большей частью скота. Княжеские хозяйства имели в среднем по 2370 голов скота, монастырские — по 662 головы, тогда как на среднее аратское хозяйство приходилось, по приблизительным подсчетам, от 60 до 120 голов.

Голод, сплошная неграмотность, эпидемии — в таких условиях жил монгольский трудовой народ. На всю страну было несколько школ грамоты в княжеских уделах — хошунах и одна светская школа в Урге на 50 человек, открытая в 1915 г. Зато буддистских монастырей насчитывалось около 750, а лам (монахов) — 115 тыс. Ламы составляли почти половину взрослого мужского населения страны. По социальному положению ламаистское духовенство не было однородно. Высшие ламы принадлежали к классу феодалов, а рядовые были близки по своему имущественному положению к аратам. Но церковь и ламаистское духовенство в целом являлись идеологическим оружием эксплуататоров. Ламы внушали народу покорность властям и судьбе, распространяли суеверия и предрассудки.

Глава ламаистской церкви, «живой бог» — богдо-гэгэн сделался после провозглашения автономии также и светским правителем. При нем было нечто вроде кабинета министров в составе нескольких крупных феодалов и высших лам. Существовало и подобие совещательного парламента из двух палат. Но на местах — в хошунах — сохранился в почти нетронутом виде прежний аппарат угнетения, созданный еще маньчжурами. Трудовое аратство осталось бесправным. По-прежнему крепостные араты были обязаны содержать своим трудом князей, лам и феодально-теократическое государство.

Начало революционного движения

В начале 1918 г. Советская

Коренной перелом в жизни монгольского народа произошел после победы Великой Октябрьской социалистической революции в России.

власть распространилась на Забайкалье. Испуганное богдо- гэгэновское правительство спешно закрыло русско-монгольскую границу, запретило советским людям въезд в Монголию, прекратило торговлю с Советской Россией, отозвало из Иркутска обучавшуюся там группу монгольской молодежи.

Вначале японцы выдвинули демагогический план создания «Великой Монголии», в состав которой вошли бы Внешняя и Внутренняя Монголия, а также часть территории Советской России с бурятским населением. Русский белогвардеец, забайкальский казак атаман Семенов получил от японских империалистов деньги и оружие для осуществления этого плана.

Это была беспочвенная авантюра. Часть монгольских феодалов из Внутренней Монголии примкнула к «панмонгольскому движению», но богдо-гэгэн и феодалы

Внешней Монголии отказались принять японский проект. К тому же Япония встретила противодействие со стороны других империалистических держав. В итоге план «Великой Монголии» провалился.

Летом 1919 г. китайский наместник в Урге Чэнь И предложил богдо-гэгэну «добровольно» ликвидировать автономию Внешней Монголии. Богдо-гэгэн согласился, выторговав в обмен ряд привилегий для себя, а также для светских и духовных феодалов. Богдо-гэгэну назначили повышенное жалование и дали пышный титул «учителя государства и покровителя желтой религии на севере», а его жене — звание «мудрой и драгоценной княгини». Сделку закрепили в документе, названном: «Условия в 64 пунктах об улучшении будущего положения Монголии».

Соглашение не было, однако, реализовано. Намерение богдо-гэгэновского правительства отказаться от автономного режима вызвало в стране широкую волну недовольства. Даже многие князья, в особенности мелкие, не желали возврата к прошлому. Созванная богдо- гэгэном нижняя палата высказалась против «64 пунктов». Богдо-гэгэн разогнал палату, но оппозиция князей — членов палаты подействовала на него, и он стал колебаться. Тогда китайские милитаристы и стоявшие за их спиной японские империалисты решили ускорить ход событий. Их серьезно тревожили успехи Красной Армии, нанесшей летом и осенью 1919 г. сокрушительные удары Колчаку, а также растущие признаки революционного движения в Монголии.

В это время в Урге образовались первые подпольные революционные кружки во главе с Сухэ-Батором и Чойбалсаном. Сухэ-Батор и его соратники видели, что только от Советской России монгольский народ может получить поддержку в своей борьбе за независимость. В августе 1919 г. Советское правительство обратилось к монгольскому правительству и народу с посланием, в котором сообщалось об аннулировании Советской Россией всех тайных договоров царизма, направленных на закабаление Монголии, и в заключение говорилось: «Монголия есть свободная страна... Вся власть в стране должна принадлежать монгольскому народу. Ни один иностранец не вправе вмешиваться во внутренние дела Монголии...» Богдо- гэгэновское правительство скрыло от монгольского народа это обращение, но Сухэ-Батор и другие революционеры узнали о нем и стали распространять его среди населения.

Уничтожение автономии. Захват Монголии белогвардейцами

Убедившись в неспособности Чэнь И договориться с богдо- гэгэном, японские империалисты попытались покончить с автономией Монголии посредством открытого насилия. В ноябре 1919 г. их ставленник из аньхойской клики китайских милитаристов Сюй Шу-чжэн арестовал и выслал из Монголии Чэнь И. Вслед за тем Сюй Шу-чжэн окружил своими войсками резиденцию богдо-гэгэна, подверг его и некоторых министров фактическому домашнему аресту и предъявил монгольскому правительству ультиматум о немедленном «добровольном» отказе от автономии. Феодалы во главе с богдо-гэгэном подчинились ультиматуму, подписав заготовленный заранее Сюй Шу-чжэном текст «петиции», на основании которой спустя несколько дней в Пекине был опубликован декрет об отмене автономии Монголии.

В Урге было учреждено «главное управление по делам северо-западного края Китайской республики». Сюй Шу-чжэн, получивший титул «комиссара по благоустройству окраины Китая и умиротворенной Внешней Монголии», распустил монгольское правительство, разоружил и демобилизовал национальную армию, запретил населению свободно передвигаться, ввел новые тяжелые поборы с аратов. Одновременно Сюй Шу-чжэн, выполняя поручение японских империалистов, принял со своими войсками активное участие в антисоветской интервенции. В начале 1920 г. вооруженные отряды китайских милитаристов вторглись в пограничные с Монголией районы Советской России для оказания поддержки белогвардейцам.

Летом 1920 г. политическая обстановка в стране еще больше обострилась. К этому времени в Пекине потерпела поражение прояпонская аньхойская клика. На смену ей пришла чжи- лийская милитаристская группировка, тесно связанная с английскими и американскими империалистами. В связи с этим утратил свою власть Сюй Шу-чжэн, и в Ургу в качестве представителя пекинского правительства снова прибыл Чэнь И, имея целью сохранить Монголию в составе Китая. Богдо-гэгэн и князья теперь были не прочь сговориться с Чэнь И на основе «64 пунктов». Но японцы перебросили в Монголию белогвардейские банды под командованием барона Унгерна фон Штернберга с поручением захватить Ургу и использовать монгольскую территорию для продолжения антисоветской интервенции.

Унгерн одержал верх над Чэнь И. Выдвинув лозунг «освобождения» Монголии и восстановления ее автономии, он в начале 1921 г. перевез богдо-гэгэна из Урги к себе в ставку, чтобы опереться на все еще высокий в народных массах религиозный авторитет «живого бога». Попав к Унгерну, богдо-гэгэн немедленно объявил о своей готовности помогать ему. В феврале 1921 г. Унгерн захватил Ургу, изгнал оттуда китайские войска и «восстановил» бо- гдо-гэгэна на престоле.

На деле богдо-гэгэн и образованное при нем «правительство» были марионетками в руках фактического диктатора Монголии Унгерна и стоявших за ним японских империалистов.

Террор китайских милитаристов и банд Унгерна не сломили

Победа

волю монгольского народа к борьбе за независимость. В стра-

народной революции

Группа монгольских партизан — участников боев против интервентов.

Фотография. 1922 г.

не ширилось партизанское движение. Монгольские революционеры усилили свою пропагандистскую и организаторскую деятельность. В 1920 г. путем слияния двух образовавшихся в предыдущем году революционных кружков сформировалась единая политическая организация монгольских революционеров (впоследствии она приняла название Народной партии) во главе с Сухэ-Батором и Чойбал- саном. Революционная организация распространяла листовки, добывала оружие, создавала ядро партизанских отрядов, вела подготовку к вооруженному восстанию. Летом 1920 г., после того как победы Красной Армии над белогвардейцами открыли свободный путь из Монголии в Россию, делегация монгольских революционеров выехала в Иркутск. Отсюда часть делегации отправилась в Москву, где получила обещание Советского правительства оказать монгольскому народу помощь в борьбе за освобождение Монголии.

В ноябре 1920 г. делегация монгольских революционеров

возвратилась на родину. В конце ноября начала выходить нелегальная революционная газета «Монголын унэн» («Монгольская правда»), сыгравшая видную роль в распространении национально-освободительных идей.

1 марта 1921 г. состоялся I съезд Монгольской народной партии. В принятой съездом программе партии ставились задачи очищения страны от врагов, взятия государственной власти народом, уничтожения всякого гнета. Съезд избрал Центральный Комитет партии и назначил Сухэ-Батора командующим Народнореволюционной армией. В числе командиров Народно-революционной армии были ближайший соратник Сухэ-Батора Чойбалсан, видный военный деятель Максаржаб (Хатан-батор) и др. Сформировалось Временное народное правительство Монголии — орган подготовки и проведения вооруженного восстания.

Сухэ-Батор во время пребывания в Москве.

Кинокадр. 1921 г.

Дальнейшие события развивались в нарастающем темпе. 18 марта Народно

революционная армия разбила превосходившие ее во много раз по численности войска китайских милитаристов и освободила Маймачен. Установив здесь свое местопребывание, Временное народное правительство 10 апреля обратилось к правительству Советской России с официальной просьбой о военной помощи для совместной борьбы против белогвардейских банд. Красная Армия пришла на помощь монгольскому народу. 6—7 июля 1921 г. части Красной Армии и монгольской Народнореволюционной армии освободили от интервентов Ургу. 8 июля в столицу прибыли Временное народное правительство и Центральный Комитет Народной партии. 11 июля было создано Народнореволюционное правительство, которое торжественно объявило о победе революции.

Монгольская народная революция носила антиимпериалистический и антифеодальный характер. Государственная власть перешла в руки правительства, руководимого революционным авангардом трудового аратства — Народной партией.

В августе 1921 г. благодаря совместным действиям Красной Армии и монгольской Народно-революционной армии унгерновские банды потерпели окончательный разгром. Ун- герн был захвачен и в сентябре того же года расстрелян по приговору советского военного трибунала.

Революция 1921 г. не сразу разрешила все задачи политиче-

Начальный период

ского и социального переустройства страны. Победа над ин-

деятельности

тервентами уничтожила феодально-теократический строй, по-

Народно-революционного

зволила создать независимое государство нового типа, но на-

правительства

родной власти приходилось считаться с низким уровнем производительных сил страны, с сохранившимся влиянием ламаистского духовенства, с религиозными предрассудками.

Поэтому богдо-гэгэн, все еще пользовавшийся доверием аратов, был по решению Народно-революционной партии оставлен на престоле как ограниченный в правах монарх.

Тщательная подготовка, осторожность, терпение нужны были и при осуществлении социальных преобразований. После победы революции 1921 г. Народно-революционное правительство провело некоторые мероприятия, направленные на подрыв феодальных устоев и на улучшение положения аратства. Оно уничтожило сословные привилегии князей и крепостную зависимость аратов, ввело выборность

Монгольская народная революция

местных органов власти, отменило обязательные пожертвования в пользу монастырей, аннулировало кабальную задолженность аратов ростовщикам. Были уменьшены налоговые тяготы трудящихся и установлен прогрессивно-подоходный налог, учреждена центральная потребительская кооперация для снабжения населения товарами по государственным ценам, сделаны первые шаги в области народного

Солдаты Народно-революционной армии на праздновании в Урге годовщины Великой Октябрьской социалистической революции.

Фотография. 1922 г.

просвещения. Однако для того, чтобы осуществить коренную ломку социального строя, требовалось время.

Осенью 1921 г. монгольская правительственная делегация во главе с Сухэ-Батором посетила Москву. Во время беседы с В. И. Лениным члены делегации задали вопрос, следует ли Народно-революционной партии превратиться в Коммунистическую. В. И. Ленин на это ответил отрицательно и подчеркнул, что «превратиться» одной партии в другую нельзя. Разъяснив характер коммунистических партий как партий пролетариата, он сказал, что монгольским революционерам нужно будет еще много работать в области государственного, хозяйственного и культурного строительства, пока из пастушеских элементов создастся рабочий класс, который впоследствии поможет преобразованию Народно-революционной партии в Коммунистическую. Простая перемена названия вредна и опасна. В. И. Ленин развил перед монгольскими делегатами идею некапиталистического пути развития Монголии. Он указал, что в результате укрепления народной власти и под влиянием Народно-революционной партии должны расти кооперативы, прививаться новые формы хозяйствования и национальной культуры, должны сплачиваться вокруг партии и правительства широкие слои аратства для борьбы за экономическое и культурное развитие страны. Только из островков нового хозяйственного уклада, созданного под влиянием партии и правительства, сложится новая, некапиталистическая эконо-

мическая система в аратской Монголии. «...Единственно правильным путем для всякого трудящегося вашей страны, — сказал В. И. Ленин, — является борьба за государственную и хозяйственную независимость в союзе с рабочими и крестьянами РСФСР» \

Изгнание в 1922 г. японских интервентов с Советского Дальнего Востока ликвидировало угрозу открытой белогвардейско-японской интервенции в Монголии. Но в стране активно действовала агентура империалистов. Князья и высшие ламы вели ожесточенную борьбу против народной власти, устраивали заговоры и восстания, занимались саботажем. Подрывная деятельность внешних и внутренних врагов монгольского народа не прекращалась и позднее.

Решающим фактором победы монгольского народа над империалистической интервенцией и феодальной реакцией, а также последующих успехов народной власти была братская дружба с советским народом. 5 ноября 1921 г. независимая Монголия заключила с Советской Россией первый политический договор. Он предусматривал взаимное признание де- юре, установление дружественных отношений, обмен дипломатическими и консульскими представителями. Советское правительство подтвердил о свой полный отказ от всякого рода привилегий, обусловленных неравноправными договорами прежних правительств Монголии с царским правительством.

Договор 1921 г. заложил прочную основу тесного сотрудничества между советским и монгольским народами. Как в период вооруженной борьбы с иностранными интервентами, так и в дальнейшем Советское правительство неизменно оказывало Монголии бескорыстную и разностороннюю помощь, и монгольский народ высоко ценил ее. Когда части Красной Армии, участвовавшие в разгроме интервентов, уходили из Монголии, Народнореволюционное правительство обратилось к Советскому правительству с письмом, в котором отметило незабываемые заслуги советских воинов в деле освобождения Монголии и просило «передать рабочим и крестьянам, героической и единственной в мире... Красной Армии, ее руководящим органам и правительству вашей страны великое спасибо монгольского трудового народа и уверения в вечной признательности и неизменной дружбе».

В 1924 г. после смерти богдо-гэгэна Монголия была провозглашена Народной республикой. Верховная власть перешла к Великому народному хуралу, избираемому на демократических основах всем населением. Принятая в том же году конституция устанавливала, что Монголия является независимым государством нового типа, власть в этом государстве принадлежит трудовому народу, земля и недра национализированы, а частная собственность аратских хозяйств охраняется законом. В ознаменование происшедших в стране перемен Великий хурал постановил дать столице республики новое название — Улан-Батор хото («город Красного богатыря»).

2. Антиимпериалистическая и антифеодальная борьба китайского народа

Китай к концу

За годы мировой войны национальный капитализм в Китае, как и во многих других полуколониальных странах, заметно ^{первой мировой войны} вырос. Вызванное войной сокращение импорта европейских

товаров способствовало, несмотря на более интенсивное проникновение японского капитала, расширению старых и возникновению новых китайских промышленных предприятий: в 1913 г. насчитывалось 698 национальных фабрично-заводских предприятий, а в 1920 г.— уже 1759, причем доля сравнительно крупных предприятий (с постоянным капиталом свыше 0,5 млн. юаней) увеличилась с 4 до 14%. На текстильных национальных фабриках число веретен увеличилось с 484 тыс. в 1913 г. до 659 тыс. в 1919 г., а число ткацких станков — с 2 тыс. до 2,6 тыс. Расширились мукомольная, табачная, шелковая и другие отрасли легкой промышленности. Добыча угля на китайских национальных шахтах увеличилась с 5,7 млн. т до 10,4 млн. т, ^[121]

хотя велась она по-прежнему кустарным способом; добыча железной руды и производство чугуна оставались на довоенном уровне.

Развитие национальной промышленности углубляло противоречия между национальной буржуазией и империалистами. Одновременно оно приводило к росту

Шанхайские кули.

Фотография. 1919 г.

рабочего класса (в 1919 г. в Китае было 2 млн. промышленных рабочих), подготовляло выход китайского пролетариата на арену политической борьбы в качестве главной и решающей силы революции.

Но рост национальной промышленности, происшедший в период войны, не внес принципиальных изменений в полуколониальный, полуфеодальный характер китайской экономики. Расширялись и строились главным образом предприятия легкой индустрии. В промышленности, на транспорте, в торговле и финансах решающее значение имел иностранный капитал. Заинтересованный в консервировании феодальных отношений в Китае, он всемерно тормозил развитие китайской промышленности. Национальная буржуазия сталкивалась с множеством экономических и еще больше внеэкономических препятствий. Низкие таможенные пошлины на импортируемые иностранные товары, ничем не ограниченная для иностранцев торговля, иностранные сеттльменты, «арендованные территории» и концессии, иностранные войска и полиция, капитуляционные привилегии и прочие формы полуколониального режима создавали для национальной буржуазии неравноправное положение в ее собственной стране.

Господство империалистов, поделивших Китай на «сферы влияния», способствовало сохранению замкнутых экономических районов. Образование общенационального рынка шло замедленными темпами. В сельском хозяйстве господствовала феодальная эксплуатация крестьян помещиками в сочетании с торгово-ростовщической эксплуатацией.

Китай был раздроблен и политически. В стране не существовало централизованной власти. Феодальные правители провинций — дудзюны (генерал-губернаторы) имели собственные наемные войска, взимали по своему произволу подати и всякого рода поборы, творили беззакония и расправы над населением. Президент республики и кабинет министров в Пекине, составлявшийся обычно из главарей крупных милитаристских клик — агентуры империалистических держав, лишь номинально возглавляли государство. Реальная власть пекинского правительства распространялась на столичную провинцию Чжили (Хэбэй) и некоторые провинции Северного и Центрального Китая. С лета 1916 г. до июля 1920 г. пекинское правительство контролировала аньхойская (или аньфуистская — по названию клуба Аньфу) клика милитаристов, поддерживаемая Японией и возглавляемая маршалом Дуань Ци-жуем. С ней соперничала связанная с английскими и американскими империалистами чжилийская клика во главе с Цао Кунем и У Пэй-фу. На остальной территории страны хозяйничали другие милитаристы. Северо-восточными провинциями распоряжался глава фынтяньской клики (Фынтянь — старое название провинции Ляонин), японский ставленник Чжан Цзо-линь, в прошлом обыкновенный разбойник — хунхуз, награбивший огромные богатства и сделавшийся крупнейшим помещиком и капиталистом. В Южном Китае также хозяйничали феодалы-милитаристы. Все эти клики, воюя друг с другом, являлись орудием борьбы империалистических держав за преобладающее влияние в Китае.

Противоречия между китайской нацией и империализмом, между широкими народными массами и китайским феодализмом явились объективной основой дальнейшего развития буржуазно-демократической революции, новый этап которой наступил после победы Октябрьской социалистической революции в России. На этом этапе буржуазнодемократическая революция в Китае становится частью мировой социалистической революции. Вместо национальной буржуазии, оказавшейся неспособной привести китайский народ к победе, гегемоном революции выступает рабочий класс. Октябрьская революция дала китайскому пролетариату идеологическое оружие — марксистско-ленинское учение. Советская Россия самим фактом своего существования, а затем и действенной поддержкой оказала китайскому народу неоценимую помощь в его борьбе за независимость и свободу.

Непосредственным толчком к первому после окончания ми- «Движение 4 мая» „ „

ровой войны антиимпериалистическому выступлению китайских народных масс послужили внешнеполитические события. В 1918 г. в кругах китайской общественности широко распространилась наивная надежда на то, что победа антигерманской коалиции, участником которой был и Китай, принесет стране немедленное, «мирное» освобождение от чужеземного господства. «14 пунктов» Вильсона, и в особенности его демагогические заявления о «справедливом мире» и «самоопределении народов», способствовали росту таких иллюзий. Но к этому времени за спиной китайского народа было уже подписано японо-американское соглашение 1917 г. о признании «специальных интересов» Японии в Китае. Тайные антинародные договоры, заключенные пекинским правительством с Японией в 1918 г., предоставляли японским империалистам контроль над китайской армией, право содержать свои войска в различных пунктах Китая и, главное, оставляли за Японией захваченный ею в 1915 г. у Германии Шаньдунский полуостров. Кроме того, они предписывали Китаю участие совместно с Японией в антисоветской интервенции на Дальнем Востоке.

Не зная подлинных планов империалистов, китайская общественность связывала с окончанием мировой войны самые радужные перспективы. Подписание Компьеньского перемирия было отпраздновано в Китае многолюдными манифестациями. Когда открылась Парижская мирная конференция, общественное мнение Китая было убеждено, что она сразу же удовлетворит национальные чаяния китайского народа. В январе 1919 г. прибывшая в Париж китайская делегация поставила перед конференцией вопрос о возвращении Шаньдунского полуострова, а спустя три месяца, в апреле, выдвинула дополнительные предложения: возвратить все «арендованные территории», а также сеттльменты, отменить японские «21 требование», вывести иностранные войска из пределов Китая.

Вскоре обнаружилась полная необоснованность этих надежд. 30 апреля руководители Парижской конференции известили китайскую делегацию, что

Митинг в Пекине в мае 1919 г.

Фотография.

все ее предложения отклоняются. Шаньдун подлежал передаче Японии как «по праву завоевания», так и по договорам пекинского правительства с Японией; обсуждение вопроса о «21 требовании» исключалось, как не входящее в компетенцию конференции; под различными предлогами откладывалось рассмотрение и остальных вопросов, поставленных китайской делегацией. Единственно, на что соглашались империалистические державы, это — на возвращение Китаю по мирному договору с Германией нескольких астрономических приборов, захваченных германскими войсками в Пекине в 1901 г. при подавлении восстания ихэтуаней.

По всему Китаю прокатилась мощная волна возмущения. Первой выступила студенческая молодежь. 4 мая 1919 г. в Пекине произошла многотысячная демонстрация студентов под лозунгами «Отказаться от подписания мирного договора!», «Отменить «21 требование»!», «Во внешней политике — борьба за государственный суверенитет, во внутренней — наказание государственных преступников!», «Бойкотируйте японские товары!» Правительство направило против демонстрантов полицейские силы. Много студентов было арестовано. Но репрессии только подлили масло в огонь. Пекинские студенты объявили забастовку протеста. К ним тотчас примкнули студенты ряда других городов. В короткий срок студенческие волнения распространились на всю страну и в начале июня 1919 г. переросли в широкое антиимпериалистическое движение, в котором объединились рабочие, городская беднота, многочисленные представители национальной буржуазии. Во многих крупных городах создались объединенные союзы из представителей интеллигенции, торговцев и промышленников. Развернулись кампании бойкота японских товаров, забастовки торговцев и служащих.

Самым важным явлением этого периода был огромный размах стачечной борьбы рабочих, проходившей под антиимпериалистическими лозунгами. 5 июня выступил пролетариат Шанхая: забастовали рабочие японских текстильных фабрик, к ним

Митинг в Шанхае в мае 1919 г.

Фотография.

присоединились рабочие механических мастерских, типографий, городского транспорта, железнодорожники; число стачечников достигло 70 тыс. человек. Примеру шанхайского пролетариата последовали рабочие Нанкина, Чжэньцзяна, Ханчжоу, Чанша, Ханькоу, Цзинани и других городов. Патриотическое движение охватило свыше 10 млн. человек в 150 городах 20 провинций Китая. В нем приняли участие также китайские студенты и эмигранты, проживавшие в Соединенных Штатах, Франции и других странах.

Пекинскому правительству пришлось освободить арестованных студентов, уволить трех особенно ненавистных народу высших чиновников, подписавших в 1915 и 1918 гг. кабальные соглашения с Японией, и объявить о своем несогласии с выработанными Парижской конференцией условиями мирного договора с Германией. 28 июня 1919 г., в день заключения Версальского договора, китайские рабочие и студенты, проживавшие в Париже, окружили резиденцию китайской делегации и не выпускали делегатов из здания, пока они не отказались от подписания договора. «Подобное поведение слабого, беспомощного Китая, — отмечают китайские историки, — казалось империалистам невероятным, но это «невероятное поведение» было результатом борьбы китайского народа».

Несмотря на то, что ближайшим поводом к возникновению «движения 4 мая» были события внешней политики, это демократическое движение рабочего класса, национальной буржуазии, мелкой городской буржуазии и интеллигенции в мае — июне 1919 г. имело гораздо более глубокое значение. Оно вспыхнуло в ответ на призыв Великой Октябрьской социалистической революции. Впервые в Китае на арену политической борьбы выступил пролетариат. Вместе с ним росла и крепла марксистская интеллигенция, боровшаяся за национальное освобождение Китая, за уничтожение феодального и империалистического гнета, за распространение марксизма-ленинизма. Впоследствии многие активные участники «движения 4 мая», в том числе Мао Цзэ-дун, Ли Да-чжао, Цюй

Китай

и Советская Россия

Обложка журнала «Новая молодежь», в котором опубликована статья Ли Да-чжао «Победа большевизма». 1918 г.

Цю-бо, Чжоу Энь-лай и др., возглавили Коммунистическую партию Китая.

«Движение 4 мая» ознаменовало переход к буржуазно-демократической революции нового типа, развивающейся под руководством пролетариата как составная часть мировой социалистической революции.

Удары, нанесенные Красной Армией Колчаку, а, следовательно, американским, английским, японским и прочим империалистам, и ее продвижение летом 1919 г. за Урал вдохновили китайский народ. Важную роль сыграло обращение Совета Народных Комиссаров РСФСР к китайскому народу и правительствам Южного и Северного Китая от 25 июля 1919 г. В нем Советское правительство разъясняло цели вступления Красной Армии в пределы Сибири: «Мы несем помощь не только нашим трудящимся классам, но и китайскому народу, и мы еще раз напоминаем то, о чем говорили ему со времени Великой Октябрьской революции 1917 года, но что, может быть, было скрыто от него продажной американско- европейско-японской печатью». Советское правительство вновь подтвердило свой отказ от всех прав и привилегий, полученных царизмом по неравноправным договорам, от русской доли контрибуции за восстание ихэтуаней, от капитуляционного режима. «Советское правительство, — говорилось в обращении, — уничтожает все особые привилегии, все фактории русских купцов на китайской земле. Ни один русский чиновник, поп и миссионер не смеет вмешиваться в китайские дела, а если он совершит преступление, то должен судиться по справедливости местным судом. В Китае не должно быть иной власти, иного суда, как власть и суд китайского народа». В истории Китая не было еще такого случая, чтобы иностранцы добровольно отказывались от своих преимуществ. Огромное значение имела и та часть обращения, в которой указывалось, что, «если китайский народ хочет стать, подобно русскому народу, свободным и избежать той участи, которую ему приготовили союзники в Версале с целью обратить его во вторую Корею или во вторую Индию, — пусть он поймет, что его единственный союзник и брат в борьбе за свободу есть русский рабочий и крестьянин и его Красная Армия».

Обращение Совета Народных Комиссаров РСФСР было опубликовано в китайской печати в марте 1920 г. и сразу же вызвало восторженные отклики китайской общественности. Пекинский журнал «Новая молодежь» писал по этому поводу: «Рассвет приходит из России... Дружеская рука протянута нам, протянем же и мы ей без колебания руку». Всекитайский студенческий союз отправил Советскому правительству послание, в котором говорилось: «Ваши бесспорные в истории революции подвиги открывают собой новую эру. Мы восхищаемся вами и благодарим вас. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы вызвать в стране горячие симпатии к Новой России».

Весной 1920 г. пекинское правительство под давлением общественного мнения было вынуждено отправить в Москву дипломатическую миссию, и Народный комиссариат иностранных дел РСФСР вступил с нею в переговоры о заключении договора.

p

Wl·

Вскоре в Пекин прибыла первая дипломатическая миссия РСФСР. Однако китайские милитаристы, бывшие послушным орудием империалистических держав, саботировали эти переговоры.

Ли Да-чжао.

Фотография.

Прогрессивные государственные деятели Китая в противоположность реакционным пекинским правителям стремились к дружбе с Советским государством. В 1918—1920 гг. выдающийся китайский революционер-демократ Сунь Ят-сен, находившийся тогда в Шанхае, предпринимал попытки установить связи с Советским правительством. В 1921 г. этот контакт был установлен. Сунь Ят-сен писал народному комиссару по иностранным делам РСФСР Г. В.

Чичерину: «Я чрезвычайно заинтересован вашим делом, в особенности организацией ваших Советов, вашей армии и образования... Подобно Москве, я хотел бы заложить основы Китайской Республики глубоко в умах молодого поколения — тружеников завтрашнего дня».

«Движение 4 мая» положило начало политическому пробуж-

Образование

дению китайского пролетариата. Росла его классовая созна-

Коммунистическои

_р К тельность. Участились стачки политического и экономиче-

^{партии итая} ского характера. В 1918 г. бастовало всего 6500 рабочих, в

1919 г. — 91 тыс., в 1920 г. (по неполным данным) — свыше 50 тыс. рабочих, в 1921 г. — 130 тыс. В 1920 г. в Шанхае был впервые отпразднован международный день трудящихся — 1 Мая; в демонстрации участвовали более 5 тыс. человек.

В стране стала распространяться коммунистическая идеология. Первыми китайскими коммунистами были представители революционной интеллигенции, преимущественно из числа студенческой молодежи. В мае 1920 г. образовался марксистский кружок в Шанхае под руководством Чэнь Ду-сю. В сентябре под руководством профессора политической экономии Пекинского университета Ли Да-чжао был создан марксистский кружок в Пекине.

Тогда же, в сентябре 1920 г., возник коммунистический кружок в Чанша. Его возглавлял Мао Цзэ-дун. В то время Мао Цзэ-дуну было 27 лет. Он происходил из крестьянской семьи, проживавшей в деревне Шаошань (провинция Хунань). Восемнадцатилетним юношей он принял участие в революции 1911 г., вступив солдатом в революционную армию. Позднее, окончив в 1918 г. Хунаньскую учительскую семинарию, Мао Цзэ-дун работал около полугода в библиотеке Пекинского университета, которой заведовал Ли Да-чжао. Возвратившись затем в Хунань, Мао Цзэ-дун принял активное участие в происходившем также и в этой провинции «движении 4 мая». Здесь, в

Мао Цзэ-дун. Фотография. 1919 г.

Чанша, он учительствовал и одновременно вел pe- волюционную работу, изучал марксистскую литературу.

В том же 1920 г. образовались марксистские кружки в Ухани (под руководством Чэнь Тань-цю и Дун Би-у), Цзинани и Гуанчжоу. В начале 1921 г. находившиеся в Париже Чжоу Энь-лай, Цай Хэ- сэнь и другие тоже организовали марксистский кружок. Подобная организация возникла и в Токио.

Члены марксистских кружков развернули большую пропагандистскую работу. На страницах журналов «Новая молодежь», «Коммунист», а также специальных изданий для рабочих — «Трудящиеся», «Голос труда» — они печатали отрывки из произведений В. И. Ленина, знакомили китайский народ с событиями и опытом Октябрьской революции, освещали жизнь трудящихся в Советской России. В 1920 г. в Китае впервые были изданы полный перевод «Манифеста Коммунистической партии» и некоторые части из работы В. И. Ленина «Государство и революция».

В конце 1920 г. при активном содействии шанхайского кружка возникли профессиональные союзы механиков и печатников. В мае 1921 г. члены пекинского кружка помогли образованию в Чансиньдяни профессионального союза железнодорожников; в это же время создались пролетарские профессиональные союзы в Аньюани, Гуанчжоу, Чанша и других городах.

1 июля 1921 г. в Шанхае открылся I съезд китайских революционеров-марксистов, оформивший создание Коммунистической партии Китая. Съезд заседал 5 дней в конспиративных условиях; последнее заседание пришлось даже провести на лодках под видом увеселительной прогулки по озеру Найху в курортном городке Цзясин (провинция Чжэцзян). Всех делегатов было 12 человек (по два от марксистских кружков в Шанхае, Пекине, Чанша, Ухани, Цзинани и по одному от токийского и гуанчжоуского кружков), представлявших 53 члена партии. Наряду с последовательными революционерами среди делегатов оказались оппортунисты и анархисты. Но в основном победила марксистско-ленинская линия, представленная Мао Цзэ-дуном, Дун Би-у, Чэнь Тань-цю и другими.

Съезд постановил назвать партию Коммунистической, признал, что конечной целью борьбы рабочего класса должна быть диктатура пролетариата, и принял в качестве организационного принципа демократический централизм. По определению китайских историков, «создание политической партии китайского рабочего класса, основанной на принципах марксизма-ленинизма, явилось наиболее ярким выражением концентрированного влияния Октябрьской революции на китайскую революцию».

Коммунистической партии Китая предстояло пройти чрезвычайно трудный путь. В процессе развития и роста ей пришлось ожесточенно бороться с явными и тайными врагами, очищать свои ряды от правых и «левых» оппортунистов, мелкобуржуазных попутчиков, сектантов, завоевывать доверие рабочего класса, крестьянства и всех трудящихся, чтобы в конечном счете стать во главе прогрессивных сил страны и привести к победе антиимпериалистическую и антифеодальную революцию. Но уже с первых шагов, несмотря на свою малочисленность и неопытность, партия начала оказывать заметное воздействие на ход революционного движения.

Рост

рабочего движения

Летом 1921 г. в Шанхае был сформирован Всекитайский рабочий секретариат, затем открылись его отделения в Пекине, Чанша, Ухани, Гуанчжоу и Цзинани. Руководителем этой организации стал один из выдающихся деятелей рабочего движения, коммунист Дэн Чжун-ся. Хунаньское отделение (в г. Чанша) возглавил Мао Цзэ-дун.

Во второй половине 1921 г. начались забастовки на текстильных, табачных, деревообделочных и других предприятиях Шанхая, Гуанчжоу, а также на некоторых железных дорогах Северного и Южного Китая. Бастующие выступали против притеснений со стороны иностранных капиталистов и требовали повышения заработной платы.

Большое значение для развития пролетарского движения во всем Китае имела стачка моряков и портовых рабочих на острове Сянган (Гонконг). Она продолжалась почти два месяца, с января по март 1922 г., и охватила в общей сложности около 100 тыс. человек Забастовщики добивались повышения заработной платы, но это требование было политически заострено против английских колониальных властей Сянгана и английских судовладельцев, проводивших по отношению к китайским морякам и рабочим грубую дискриминацию. В Гуанчжоу, Шанхае и других городах Китая создавались по призыву коммунистов комитеты помощи бастующим рабочим Сянгана. Английские власти пытались силой и расстрелами подавить забастовку, но рабочие не сдались Судовладельцам пришлось пойти на соглашение, по которому повышалась заработная плата, признавался профессиональный союз моряков и портовых рабочих и частично оплачивались дни забастовки

Успех этой забастовки укрепил авторитет профессиональных союзов и содействовал их росту. Рабочие порывали со старыми, средневековыми формами земляческих объединений и массами вступали в профессиональные союзы. 1 мая 1922 г. в Гуанчжоу открылся I Всекитайский съезд профессиональных союзов, созванный по инициативе коммунистов. В его работе участвовали 162 делегата, представлявшие около 270 тыс. членов союзов Съезд обсудил вопрос об участии рабочих в демократической революции и одобрил предложенные Коммунистической, партией лозунги «Долой империалистов!», «Долой милитаристов!», а также принял решение бороться за 8-часовой рабочий день и оказывать поддержку бастующим. Съезд показал, что влияние Коммунистической партии в рабочем движении упрочилось.

В день 1 Мая 1922 г. рабочие Чанша поднялись на всеобщую забастовку пролетарской солидарности Многочисленные и продолжительные стачки происходили в Шанхае — цитадели иностранных капиталистов; в 1922 г. здесь было зарегистрировано около 80 забастовок. В общей сложности с января 1922 г по февраль 1923 г в стране произошло свыше 100 забастовок, в которых участвовали 300 тыс. рабочих.

Организация крестьянских союзов

Труднее было организовать крестьян. Китайское крестьянство в прошлом неоднократно поднималось на борьбу с феодальным и чужеземным гнетом, но выступления эти были стихийными. Различные тайные общества, пытавшиеся иногда руководить крестьянским движением, не имели четкой политической программы. Не раз помещики и другие реакционные элементы устанавливали свой контроль над такими обществами и использовали их в своих корыстных целях. Теперь на долю китайского пролетариата и его авангарда — Коммунистической партии выпала задача придать крестьянскому движению организованные формы современной классовой борьбы

Китайские коммунисты приступили к созданию крестьянских союзов. Вначале крестьянство шло в них с неохотой. Сказывались вековые предрассудки, недоверие к горожанам, реакционная агитация помещиков. Но постепенно путем настойчивой и терпеливой разъяснительной работы коммунисты сумели пробудить классовое самосознание крестьян. Талантливый организатор, студент-коммунист Пэн Бай основал в 1922 г. на юге Китая, в Хайфынском уезде провинции Гуандун, первый крестьянский союз. В январе 1923 г. этот союз насчитывал 100 тыс. человек. Его успехи в разрешении тяжб крестьян с помещиками привлекли к нему новых сторонников; возникли крестьянские союзы в близлежащих уездах Луфын, Пу- нин и некоторых других. Вскоре число организованных крестьян в Гуандуне возросло до 200 тыс. человек. Коммунисты создали крестьянские союзы также в нескольких уездах Хунани и Чжэцзяна. Китайское крестьянство становилось на путь антифеодальной революции под руководством рабочего класса.

В период подъема национально-освободительного движения

^{Обострение внутреннего} милитаристские клики на севере и юге страны вели друг с

^{и вне}ши^еполіітііч^еско^го другом ожесточенную борьбу за власть.

^{положения странк} В Северном Китае в июле 1920 г. чжилийская клика Цао Куня и У Пэй-фу при поддержке американских и английских империалистов начала военные действия против прояпонской аньхойской клики Дуань Ци-жуя, разгромила ее и захватила власть в Пекине.

Вместе с чжилийцами в состав пекинского правительства вошли и представители фын- тяньских милитаристов, глава которых Чжан Цзо-линь во время войны между аньхойской и чжилийской кликами объявил себя союзником чжилийцев и под этим предлогом ввел свои войска во Внутреннюю Монголию и Северный Китай. За спиной Чжан Цзо-линя стояла Япония, рассчитывавшая с его помощью укрепить свои позиции в Китае.

На Юге милитарист Чэнь Цэюн-мин организовал поход на Гуанчжоу, где укрепились гу- ансийские милитаристы, поддерживавшие связь с Севером. В октябре 1920 г. Чэнь Цзюн- мин захватил город и предложил Сунь Ят-сену, проживавшему с 1918 г. в Шанхае, вернуться в Гуанчжоу для организации правительства. Собравшийся в апреле 1921 г. в Гуанчжоу чрезвычайный парламент (разогнанный пекинскими правителями летом 1917 г.) избрал Сунь Ят- сена чрезвычайным президентом Китайской республики.

Однако образование правительства во главе с Сунь Ят-сеном не привело к объединению даже одних южных провинций. Реальная власть в этом правительстве принадлежала Чэнь Цзюн-мину, занимавшему посты главнокомандующего, военного министра и губернатора провинции Гуандун. Сунь Ят-сен тогда еще не опирался на широкие народные массы; он считал, что добиться объединения Китая и установления демократии можно путем военных блоков с милитаристами. Поэтому его положение было очень непрочным. Борьба между милитаристами Гуандуна и Гуанси не прекращалась. На Севере назревало столкновение между чжилийской и фынтяньской кликами. Милитаристские войны происходили и в других районах страны.

Непрестанные феодальные усобицы тяжелым бременем ложились на плечи народа, обостряя внутренний кризис. Осложнилось и внешнеполитическое положение Китая. На Вашингтонской конференции, официальным участником которой был и Китай, империалистические державы не договаривались с Китаем, а сговаривались между собой о нем. Робкие просьбы делегации пекинского правительства о смягчении полуколониального режима были отклонены. Договор девяти держав и другие вашингтонские соглашения санкционировали сговор империалистов об ограблении Китая.

Одновременно с Вашингтонской конференцией и в противовес ей происходил съезд народов Дальнего Востока. Он открылся в ноябре 1921 г. в Иркутске, затем заседания были перенесены в Москву. Съезд явился демонстрацией национально-рево-

Антиимпериалистическая, антифеодальная борьба китайского народа в 1919-1923 гг.

**

вооружила народные массы четкой марксистско-ленинской программой революционной борьбы. Эту задачу выполнил II съезд партии, собравшийся в Шанхае в июле 1922 г. В работе съезда участвовали 12 делегатов, представлявшие 123 члена партии.

люционных сил Китая, Японии, Монголии, Индонезии и других стран Восточной и ЮгоВосточной Азии. Китай был представлен большой делегацией, насчитывавшей более 50 человек. В ее составе были коммунисты Чжан Тай-лэй, Цюй Цю-бо и другие. Чжан Тай-лэй писал накануне съезда: «II ноября 1921 г. будет произведена хирургическая операция над народами Дальнего Востока, именуемая Вашингтонской конференцией империалистов. Именно в этот день мы созываем в Иркутске съезд народов Дальнего Востока, цель которого — объединить трудящихся Дальнего Востока перед лицом новой опасности».

Съезд обсудил задачи освободительной борьбы народов Востока. Он провозгласил задачами китайской буржуазно-демократической революции свержение господства Англии, Соединенных Штатов, Японии, Франции и других империалистических держав в Китае, ликвидацию феодализма и уничтожение милитаристских клик. Китайские делегаты-коммунисты беседовали в Москве с В. И. Лениным.

II Подъем рабочего и национально-освободительного движения

^съезд настоятельно требовал, чтобы Коммунистическая партия

Коммунистическои

партии Китая

Огромное значение при выработке программы Коммунистической партии Китая имели тезисы по национальному и колониальному вопросам, принятые II конгрессом Коммунистического Интернационала по докладу В. И. Ленина. Руководствуясь ими, съезд подверг научному анализу классовую структуру китайского общества, международное и внутреннее положение страны и пришел к выводу, что переживаемая ею революция имеет антиимпериалистическую и антифеодальную направленность. Движущими силами этой революции являются рабочий класс, крестьянство и мелкая буржуазия; национальная буржуазия также может принять участие в революции.

Съезд определил, что конечная цель коммунистов Китая заключается в ликвидации частной собственности на средства производства и в построении коммунистического общества. Одновременно съезд сформулировал конкретную программу на ближайший период: прекращение внутренних распрей в стране, ниспровержение феодалов-милитаристов, свержение гнета международного империализма, завоевание китайской нацией полной независимости, объединение Китая в подлинно демократическую республику.

Для достижения этих целей было необходимо объединить все революционные, антиимпериалистические силы Китая. Так как руководимая Сунь Ят-сеном партия Гоминьдан проявляла готовность бороться против империализма и внутренней реакции, то съезд поставил вопрос о создании единого широкого демократического фронта на основе сотрудничества Коммунистической партии и Гоминьдана.

Съезд объявил о вступлении Коммунистической партии Китая в Коммунистический Интернационал.

Забастовка

на Пекин-Ханькоуской железноИ дороге

В начале 1923 г. произошло крупное выступление пролетариата на Пекин-Ханькоуской железной дороге. Образованные к этому времени на всех участках этой дороги профессиональные союзы насчитывали более 30 тыс. членов.

1 февраля 1923 г. делегаты союзов вопреки исходившему от У Пэй-фу запрещению созвали в Чжэнчжоу съезд, который постановил создать Совет профессиональных союзов Пекин- Ханькоуской железной дороги. У Пэй-фу по указанию иностранных империалистов разогнал съезд силой оружия. В ответ железнодорожники объявили 4 февраля всеобщую забастовку. Движение на Пекин-Ханькоуской дороге полностью остановилось. На многолюдных митингах и демонстрациях выдвигались лозунги борьбы за свободу, за права человека.

Стачка серьезно встревожила У Пэй-фу и представителей империалистических держав. 6 февраля консулы Соединенных Штатов, Англии и Японии устроили в Пекине совещание и дали У Пэй-фу приказ «действовать беспощадно». На следующий день, 7 февраля, войска У Пэй-фу начали кровавую расправу над забастовщиками. Сорок рабочих были убиты, несколько сот ранены, многие арестованы. 9 февраля забастовка прекратилась.

Несмотря на поражение, забастовка произвела огромное впечатление на трудящихся всей страны. Рабочие ряда железных дорог Северного Китая объявили забастовки солидарности. Студенты Пекина на многолюдном митинге протестовали против расстрела железнодорожников, выдвинув лозунги: «Долой милитаризм!», «Долой милитаристский парламент!» Одновременно выступила учащаяся молодежь в Хунани, Ханькоу, Шанхае и Чунцине.

Высоко оценивая героическую борьбу китайских трудящихся. Исполнительный Комитет Коммунистического Интернационала в своем обращении к железнодорожникам Китая писал: «Вашей борьбой и жертвами в последней забастовке вы присоединились к классу мирового пролетариата, борющемуся против эксплуататоров во всех странах мира». В Китае складывались объективные условия для объединения всех антиимпериалистических и антифеодальных сил.

Подготовка единого национального фронта. III съезд

Коммунистической партии Китая

Опираясь на решения своего II съезда, Коммунистическая партия Китая возглавила движение за создание единого национального фронта. Она всемерно помогала Сунь Ят-сену и Гоминьдану обрести действительно революционную программу, изжить иллюзии в отношении империалистов, прочно опереться на народные массы, отказаться от политики блоков

с милитаристами.

В свою очередь Сунь Ят-сен по мере развития национально-освободительного и рабочего движения убеждался в необходимости сближения с коммунистами. Серьезное влияние оказывала на него и международная обстановка, в особенности укрепление Советской России и ее возросший авторитет. С другой стороны, ему стали более ясны корыстные цели империалистических держав. В частности. Вашингтонская конференция окончательно разрушила его надежды на «великодушие» Соединенных Штатов Америки. Однако положение Сунь Ят- сена в Гуанчжоу оставалось неустойчивым. Чжилийская клика, разгромившая в мае 1922 г. фынтяньских милитаристов в Пекине, вошла в сговор с гуандунским милитаристом Чэнь Цзюн-мином, который, так же как и чжилийцы, ориентировался на Англию и Соединенные Штаты. В июле того же года Чэнь Цзюн-мин свергнул правительство Сунь Ят-сена в Гуанчжоу, а его самого вынудил бежать в Шанхай.

Здесь Сунь Ят-сен после нескольких встреч с руководителями Коммунистической партии созвал в сентябре 1922 г. конференцию Гоминьдана, на которую были приглашены и коммунисты. 1 января 1923 г. Гоминьдан опубликовал декларацию, выдвигавшую лозунг борьбы за отмену неравноправных договоров и некоторые другие патриотические требования. Этот документ, хотя он и не был до конца последовательным, свидетельствовал о новом шаге Сунь Ят-сена по пути сближения с народными массами.

Важным событием этого времени была встреча Сунь Ят-сена с советским дипломатическим представителем, состоявшаяся в Шанхае в январе 1923 г. В опубликованном совместном коммюнике констатировалось полное совпадение взглядов обеих сторон на советскокитайские отношения и, в частности, отмечалось, что Советское правительство не стремится навязывать Китаю какие бы то ни было свои цели, а питает величайшую симпатию к его борьбе за свое национальное объединение и национальную независимость.

Разгром Чэнь Цзюн-мина гуансийскими милитаристами в феврале 1923 г. позволил Сунь Ят-сену вернуться в Гуанчжоу и образовать новое правительство. Сунь Ят-сен сразу же занялся укреплением связей с Советским Союзом. Летом 1923 г. он послал в Москву военно-политическую миссию, в состав которой был, включен также представитель Коммунистической партии Китая Чжан Тай-лэй. Спустя несколько месяцев в Гуанчжоу по приглашению Сунь Ят-сена прибыла из СССР группа советников. В это же время Сунь Ят-сен дал новое толкование своим «трем народным принципам»: «национализм» теперь следовало понимать в смысле борьбы против империалистов, «демократизм» — как народовластие для широких масс, включая рабочих и крестьян, а «народное благоденствие» — как наделение крестьян землей («каждому пахарю свое поле»).

В июне 1923 г. в Гуанчжоу легально собрался III съезд Коммунистической партии Китая. В его работе участвовали 30 делегатов, представлявшие 420 членов партии. Главным на съезде был вопрос о едином фронте с Гоминьданом. Съезд постановил, что Коммунистическая партия, сохраняя политическую и организационную самостоятельность, разрешает своим членам вступать в индивидуальном порядке в Гоминьдан, который, таким образом, должен превратиться в партию блока всех антиимпериалистических сил Китая. В ноябре 1923 г. Гоминьдан опубликовал декларацию о своей реорганизации, а также проекты устава и программы. В этих документах Сунь Ят-сен в дополнение к «трем народным принципам» сформулировал «три основные политические установки», а именно: «союз с Россией, союз с Коммунистической партией, поддержка крестьян и рабочих».

Так возникла политическая программа сотрудничества между Коммунистической партией и Гоминьданом. Реорганизацию Гоминьдана и оформление приема коммунистов в Гоминьдан было решено осуществить на его первом конгрессе, в начале 1924 г. В состав Временного исполнительного комитета Гоминьдана, занявшегося подготовкой конгресса, вошел представитель Коммунистической партии.

Решением о вступлении коммунистов в Гоминьдан было положено начало образованию единого национального антиимпериалистического и антифеодального фронта. Возникла возможность перехода революционных сил Китая к решительной борьбе против империалистов и их пособников.

3. Народное восстание в Корее

Корея

под колониальным гнетом Японии

Аннексировав в 1910 г. Корею и установив в ней жестокий террористический режим, японские империалисты не сумели, однако, привести корейский народ к покорности. Широкие слои населения — крестьяне, рабочие, ремесленники, национальная буржуазия, интеллигенция — не примирились с японским игом.

Колониальный режим намного ухудшил и без того тяжелое положение корейских крестьян. Огромное количество земель было экспроприировано либо непосредственно японским правительством, либо японскими банками и специальными монополистическими земельными компаниями. Самой крупной из таких компаний было Восточно-колонизационное общество, созданное еще в 1908 г. для осуществления земельных захватов в Корее. Тяжелые последствия имела проведенная по указанию японских властей поземельная перепись, во время которой многие корейские землевладельцы не смогли предъявить требуемых документов или, опасаясь повышения налогов, сообщили уменьшенные данные о запашках, и на этом «основании» были лишены права собственности на свои земли.

В общем 90 тыс. японских и корейских помещиков владели более чем половиной всех обрабатываемых земель, тогда как свыше 2,5 млн. крестьянских хозяйств ютилось на ничтожных клочках земли размером до полугектара. Более трех четвертей сельских хозяев арендовали землю у помещиков. Арендная плата составляла 50—60, а иногда 70—80% урожая. Различных налогов и сборов насчитывалось 52 вида, в том числе 11 видов прямых налогов. Крестьяне разорялись, шли в батраки, эмигрировали или пополняли ряды бездомных пауперов, так называемых хвачжонминов — «людей огневых полей», кочевавших в необжитых горных районах, где они выжигали лес, кустарник и возделывали пустыри.

Колониальный режим тяжелым бременем лег на корейский пролетариат. Рабочий день длился нередко 17—18 часов. Пролетариат Кореи насчитывал всего 40 тыс. человек, но он уже вступил на путь классовой борьбы. В 1914 г. в Корее произошла одна стачка с 130 участниками, а в 1918 г. число стачек достигло 50 и число участников превысило 6 тыс.; в 1919 г. было 86 стачек, в которых участвовало свыше 9 тыс. человек. В общем в 1919 г. в трудовых конфликтах принимало участие более 20% всех корейских рабочих.

Господством Японии была недовольна и корейская национальная буржуазия. Вся крупная и значительная часть средней промышленности, банки, внешняя торговля находились в руках японских монополий. Проведенный японскими властями (в декабре 1910 г.) закон о компаниях фактически запрещал корейским капиталистам создавать свои торговопромышленные акционерные общества. На долю корейских предпринимателей приходилось лишь около 8% капиталов, вложенных в промышленные предприятия, и не более 6% валовой стоимости промышленной продукции. При этом национальной буржуазии принадлежали преимущественно мелкие, кустарные и полукустарные предприятия.

Унизительной дискриминации подвергалась интеллигенция. Корейские ученые, педагоги, врачи, адвокаты, работники культуры и искусства не допускались к сколько-нибудь крупным и самостоятельным должностям и занятиям, а если им и предоставлялась какая-нибудь незначительная работа, то на гораздо худших условиях, чем те, на каких работали в Корее японцы. Кореец-служащий получал заработную плату в 2—2,5 раза ниже, чем японец такой же квалификации. Жалованье школьного учителя-корейца равнялось жалованью швейцара- японца в той же школе.

Весь административный аппарат Кореи был подчинен японцам. К корейскому населению применялись телесные наказания — избиение бамбуковыми палками. За период с 1913 по 1918 г. этому наказанию подверглось около 300 тыс. корейцев. Японские власти сжигали на кострах книги по истории Кореи и другие литературные произведения, которые могли возбудить у корейцев национальные чувства. Были уничтожены многие памятники старины, которыми гордился корейский народ. Подвергся гонению даже корейский язык: в утвержденных японцами школьных планах он стал именоваться «иностранным языком», а японский язык — «родным».

Как отмечал В. И. Ленин, японские империалисты угнетали и грабили Корею «с неслыханным зверством, соединяющим все новейшие изобретения техники и пыток чисто азиатских» ¹.

Великая Октябрьская социалистическая революция оказала глубокое влияние на корейский народ. Еще до окончания мировой войны во многих местностях, особенно в северных пограничных с Россией районах, стали действовать партизанские отряды корейских патриотов. Они нападали на японские гарнизоны, пограничные посты, полицейские и жандармские участки. Вначале малочисленные и слабо вооруженные, эти партизанские отряды быстро разрастались, вовлекая в свои ряды обездоленное крестьянство. В стране неуклонно нарастало массовое антиимпериалистическое движение.

_В Слабость пролетариата привела к тому, что в качестве руковосстание ».* /—

водящей силы движения выступили буржуазные национали- в іѵ^а^ѵте 1919 г. тт

сты. Немаловажную роль стала играть религиозная секта «Чхондогё» («Учение небесного пути»), основанная в 1906 г. Ее классовой опорой были зажиточные слои крестьянства, а руководителями — либерально

Народное восстание в Корее в 1919 г.

.:JlLLJ_

настроенные помещики и представители буржуазии. К 1919 г. в рядах этой религиознополитической организации насчитывалось около 130 тыс. членов, причем влияние ее распространялось на еще более широкие круги крестьянства. Глава секты Сон Бён Хи в прошлом тесно сотрудничал с японскими колонизаторами, но давление народных масс побудило и его принять участие в антияпонском движении.

Поводом к выступлению послужила смерть бывшего корейского императора Ли Хи (свергнутого с престола японскими империалистами в 1907 г.). Он умер внезапно, и в народе распространились слухи, что его отравили по приказу японских властей. В Сеул стали прибывать многочисленные паломники, чтобы почтить память последнего императора независимой Кореи. Руководители «Чхондогё» вместе с примкнувшими к ним некоторыми другими буржуазными деятелями воспользовались этим скоплением народа в столице и приняли в феврале 1919 г. решение составить декларацию независимости, провести демонстрации и петиционную кампанию.

Декларацию независимости подписали «тридцать три представителя нации». Она содержала весьма умеренные требования, призывала к ожиданию «помощи» от Парижской мирной конференции, прежде всего от Соединенных Штатов, и выражала надежду, что японское правительство само добровольно вернется «к справедливым принципам права и истины». Буржуазно-националистические лидеры в сущности хотели добиться компромисса с Японией или же достигнуть соглашения с ее империалистическими соперниками, в первую очередь с Соединенными Штатами Америки. Поэтому авторы декларации призывали народ воздержаться от применения насилия.

Обнародование декларации состоялось 1 марта 1919 г. на многолюдном митинге в сеульском Парке Пагоды. В этот день на улицах столицы демонстрировало около 300 тыс. человек. Массовые демонстрации состоялись и во многих других городах. Вслед за демонстрациями, вспыхнули стихийные забастовки сеульских рабочих— трамвайщиков, табачников и др. «Тридцать три представителя нации» даже не присутствовали в Парке Пагоды, а, собравшись на банкет в фешенебельном сеульском ресторане и подняв бокалы за независимость Корей, тут же сообщили об этом по телефону в японскую полицию и добровольно пошли под арест. Японские власти обрушили на демонстрантов и забастовщиков репрессии. Начались аресты. Руководство движением быстро капитулировало, и народная борьба в дальнейшем развивалась стихийно. Начиная с 5 марта демонстрации стали перерастать в вооруженные выступления. Повстанцы громили полицейские участки, японские правительственные учреждения, дома видных японских чиновников и богачей.

Со второй половины марта восстание распространилось почти на всю страну. В нем приняло участие более 2 млн. человек. В ряде районов рабочие объявляли забастовки и вступали в вооруженную борьбу с японскими войсками и жандармами. В сельских местностях крестьяне нападали на помещичьи усадьбы.

Кровавые столкновения не прекращались в течение двух месяцев. Японские власти сосредоточили против повстанцев большие воинские силы. Повсеместно производились аресты, пытки, казни. Корейский народ понес многочисленные жертвы: около 8 тыс. человек убитыми, 16 тыс. ранеными, 53 тыс. арестованными. С большим трудом японским империалистам удалось к концу апреля 1919 г. подавить восстание.

Между тем буржуазные лидеры все еще надеялись на поддержку со стороны Соединенных Штатов. В апреле 1919 г. группа корейских эмигрантов образовала в Шанхае корейское «временное правительство», которое послало своих представителей на Парижскую мирную конференцию. Американские империалисты вели в это время с Японией и другими своими соперниками сложную дипломатическую игру в связи с разделом послевоенной добычи. Когда делегация корейского «правительства» прибыла в Париж, ей было заявлено руководителями конференции, что провозглашенные Вильсоном «принципы» относятся лишь к европейским нациям и что вообще обсуждение корейского вопроса на Парижской конференции признается нежелательным, так как оно может вызвать осложнения во взаимоотношениях великих держав.

Тем временем национально-освободительная борьба корейского народа не прекращалась. Усиливалось рабочее движение. В апреле — августе 1919 г. бастовали

Японские солдаты у Парка Пагоды в Сеуле.

Фотография. 1919 г.

грузчики в Пусане, в июле — октябре происходили стачки трамвайщиков, печатников и металлистов в Сеуле; всю осень и зиму 1919/20 г. продолжались забастовки на различных рудниках и шахтах, составившие половину всех забастовок этого периода.

Обеспокоенное развитием национально-освободительного движения корейского народа, японское правительство летом 1919 г. в высокопарной декларации объявило, что период военного управления Кореей окончен и отныне открывается «эра культурного управления». Одновременно произошла смена генерал-губернатора Кореи. Новому генерал-губернатору Сайто Макото, слывшему либералом, японское правительство поручило провести реформы, которые, создавая видимость смягчения колониального гнета, помогли бы привлечь на сторону Японии национальную буржуазию и этим расколоть фронт освободительной борьбы.

В действительности все реформы и обещания японского правительства оказались обманом. В конечном счете «политика культурного управления», провозглашенная японскими империалистами, не примирила с колониальным режимом широкие слои населения. После событий 1919 г. начался новый этап национально-освободительного движения, отличительной чертой которого был выход пролетариата на первый план борьбы.

В рядах рабочего класса усилилось стремление к объедине- Пе^рвые о^{рганизации} нию. В 1920 г. в Сеуле возникло Общество взаимопомощи

^{ра очего класса} корейских рабочих — первая в Корее революционная рабо

чая профессиональная организация. В 1922 г. вследствие раскольнической деятельности реформистского руководства это общество распалось, но вскоре появились новые рабочие организации: Корейский рабочий союз, объединивший более 20 тыс. членов, Конгресс труда, ряд других союзов и касс взаимопомощи.

Образовались первые крестьянские союзы, а также объединенные организации трудящихся — Корейский рабоче-крестьянский союз и Южнокорейская рабоче-крестьянская федерация.

Рабочие и крестьянские организации Кореи были еще очень слабы, не имели твердого революционного руководства, во многих случаях находились под влиянием реформистов, которые раскалывали единство рабочего класса и препятствовали установлению союза пролетариата с крестьянством. Тем не менее рядовые члены этих организаций вели решительную борьбу. Создание рабочих и крестьянских организаций свидетельствовало о том, что классовая борьба в Корее после восстания 1919 г. переходит на более высокую ступень.

Разнообразными путями в Корею стали проникать идеи марксизма-ленинизма, — прежде всего через корейских революционеров-эмигрантов, проживавших тогда в Советской России. В 1920 г. среди обучавшихся в Токио корейских студентов, а затем в Сеуле и других крупных городах Кореи возникли кружки по изучению марксизма. Позднее корейскими эмигрантами в Иркутске и в Шанхае были созданы коммунистические группы. Эмигрантские коммунистические организации посылали в Корею марксистскую литературу, направляли своих представителей для работы в массах. Коммунистические группы революционных рабочих и интеллигентов стали создаваться и в самой Корее. Впоследствии, в 1925 г., на их основе сформировалась Коммунистическая партия Кореи.

4. Борьба индийского народа против английского колониального господства

Социальноэкономические и политические сдвиги в Индии

в годы мировой войны

Мировая война резко обострила противоречия между индийским народом и британскими империалистами. В годы войны Англия намного усилила эксплуатацию Индии, используя и материальные, и людские ресурсы колонии. По размерам военных расходов Индия заняла второе место (после самой Англии) в Британской империи. На военные фронты отправлялось большое количество продовольствия, обмундирования, снаряжения, оружия, строительных материалов. Общая стоимость этих поставок и другие затраты Индии на нужды войны составили, по официальным данным, более 200 млн. ф. ст. Сверх того, англоиндийское правительство передало Англии в виде единовременных займов значительную сумму наличных денег — 100 млн. ф. ст. в 1917 г. и еще 45 млн. в 1918 г., не считая всякого рода пожертвований, носивших по большей части принудительный характер. Англоиндийская армия насчитывала около 1,5 млн. человек; ее солдаты воевали у Дарданелл, в Иране, Ираке и на западноевропейском театре военных действий; сотни тысяч индийцев — железнодорожников, строителей и рабочих других специальностей были мобилизованы для работы в прифронтовых зонах.

Бремя военных тягот несли на себе в первую очередь крестьяне и рабочие. Поставки сельскохозяйственных продуктов производились в принудительном порядке. Крестьяне были обложены новыми, повышенными налогами. Множество крестьянских хозяйств разорилось; крестьяне-собственники превращались в арендаторов, арендаторы — в бесправных издольщиков и батраков. Общий уровень земледелия снизился, урожаи значительно сократились. К концу войны Индию постиг голод, сопровождавшийся тяжелой эпидемией гриппа — «испанки». От голода и эпидемии умерли 12—13 млн. человек.

Колониальная зависимость, господство английского капитала уродовали развитие индийской экономики. Тяжело сказывался неэквивалентный характер внешней торговли. Цены на импортные товары увеличились за годы войны на 168%, а на экспортные — всего на 50%. Правда, промышленность Индии выросла. Этому способствовала военная конъюнктура: сокращение импорта из-за границы и повышение конкурентоспособности индийских изделий на местном рынке, рост цен на промышленные товары, а также заинтересованность самих английских империалистов в увеличении продукции некоторых отраслей индийской промышленности, обслуживавших фронт. Индийские металлургические заводы получили от военного ведомства большие заказы на рельсы и вагоны, а текстильные предприятия — на обмундирование для армии. Увеличилась добыча угля, выплавка чугуна, стали, продукция текстильных и джутовых фабрик. По приблизительным подсчетам количество промышленных предприятий в Индии за десятилетие 1911—1921 гг. возросло с 7,1 тыс. до 15,7 тыс., а число рабочих (включая плантационных) — с 2,1 млн. до 2,7 млн. Однако это развитие было односторонним. Преобладающая часть капиталов, вложенных в национальную индийскую промышленность, приходилась на текстильное производство. Машиностроение отсутствовало. Рост производства происходил не только путем строительства новых заводов или введения новой техники, но и за счет использования старых машин и усиления эксплуатации дешевого и полурабского труда индийских рабочих. Рабочий день на фабриках и заводах продолжался 13—15 часов. Стоимость жизни повысилась с июля 1914 г. до января 1919 г. на 83%, а номинальная заработная плата в промышленности — на 21,5%. Рабочие находились в ужасающих жилищных условиях, были беззащитны перед произволом хозяев.

Нищета, голод, политическое бесправие, упадок культуры — все это было результатом колониального закабаления Индии британским империализмом. Колониальная зависимость от Англии сделалась невыносимой и для индийской национальной буржуазии. Окрепшая в годы войны, она болезненно переживала свое экономическое и политическое неравенство. Ее противоречия с английским империализмом крайне обострились, а национальнопатриотические тенденции в ее политике усилились.

Великая Октябрьская социалистическая революция оказала глубокое влияние на индийское национально-освободительное движение. По свидетельству Джавахарлала Неру, «грандиозные перемены, совершавшиеся в России, имели огромную привлекательную силу». В Индии, писал он, росла вера в то, что Советская Россия «может явиться для мира вестницей надежды».

Вести из России воодушевляли индийский народ. В конце 1917 г. на одном из нелегальных собраний в Дели было решено отправить Советскому правительству послание, в котором говорилось: «Индия поздравляет вас с великой победой, одержанной вами в интересах демократии всего мира. Индия дивится благородным и гуманным принципам, которые вы провозгласили, взяв власть в свои руки». В ноябре 1918 г. в Москву прибыла первая делегация из Индии. Обращаясь к Всероссийскому Центральному Исполнительному Комитету, она «от лица индийских народов» передала приветствие «русской революции, которая вдохнула в нас новую надежду и указала нам новый путь борьбы». Председатель ВЦИК Я. М. Свердлов сказал в ответ: «Недалек день, когда народы, многие столетия угнетавшиеся империалистами, обретут свободу».

После Октябрьской революции борьба Индии за независимость приобрела небывало широкий размах и сделалась всенародной. Складывался антиимпериалистический фронт пролетариата, крестьянства, национальной буржуазии. Вследствие слабости и неорганизованности пролетариата эту борьбу возглавила национальная буржуазия. Политическая раздробленность Индии, многонациональный состав ее населения, наличие каст и других пережитков средневековья поставили индийское национальноосвободительное движение перед особенно значительными трудностями.

Под влиянием революционного подъема национальная буржуазия стала проявлять гораздо большую, чем прежде, решимость в отстаивании общенациональных интересов. Передовые политические деятели партии Индийский национальный конгресс начали понимать, что одними парламентскими комбинациями, без опоры на массовое антиимпериалистическое движение, нельзя заставить Англию пойти на уступки. Но перелом в политике и тактике Национального конгресса произошел не сразу. Во время войны Национальный конгресс ограничивался робкими просьбами о самоуправлении и расширении представительства индийцев в совещательном органе при вице-короле. Даже в 1918 г., на сессии, созванной по окончании военных действий, конгресс принял верноподданническое обращение к английскому королю, поздравив его с «успешным завершением войны».

Еще более лояльной по отношению к Англии была так называемая Мусульманская лига, руководимая крупными помещиками и представителями мусульманской буржуазии. Отказываясь от единства действий с Национальным конгрессом, она тем самым помогала британским империалистам углублять религиозную рознь в Индии и тормозить развитие национально-освободительного движения. Только в 1916 г. на конференции в Лакхнау Мусульманская лига пошла на соглашение с Национальным конгрессом об общем плане действий, направленных к тому, чтобы Индия стала «в империи равным партнером самоуправляющихся доминионов». Образование в дальнейшем единого индусско-мусульманского фронта произошло под давлением народных масс.

Реформы

Монтегю — Челмсфорда

Во время войны британское правительство, обеспокоенное ростом национально-освободительного движения индийского народа, пыталось путем частичных уступок предотвратить угрозу революционного выступления. В августе 1917 г. государственный секретарь по делам Индии Монтегю выступил с декларацией, подготовленной лордом Керзоном и Остином Чемберленом, в которой содержалось обещание «постепенного создания ответственного правительства в Индии как неотъемлемой части Британской империи». Вслед за тем Монтегю отправился в Индию во главе специальной обследовательской комиссии. Как он сам записал в своем дневнике, единственной его задачей было «добиться, чтобы она (Индия) оставалась спокойной в критические дни войны». Прошел еще почти целый год, пока комиссия опубликовала доклад с предложениями о реформах. По именам Монтегю и вице-короля Индии Челмсфорда, также подписавшего доклад, эти реформы получили название реформ Монтегю — Челмсфорда.

Главным пунктом реформ Монтегю — Челмсфорда было введение в нескольких провинциях так называемой диархии («двоевластия»). Эта система предусматривала передачу второстепенных органов местной исполнительной власти в управление индийским министрам, избранным законодательными собраниями, с сохранением ключевых позиций в руках министров, назначаемых губернаторами-англичанами. Так, избираемым министрам-индийцам предоставлялись департаменты здравоохранения, народного образования, местной промышленности, сельского хозяйства, а основные отрасли управления, в том числе ведавшие «поддержанием порядка и законности», т. е. полиция и юстиция, а также финансами, сохранялись за министрами, которых назначал губернатор. Создаваемые в провинциях законодательные собрания целиком зависели от усмотрения губернатора-англичанина: он имел право распустить собрание, уволить министров и управлять провинцией через назначенных им чиновников. Диархия вовсе не распространялась на центральные органы исполнительной власти, остававшиеся целиком в руках англичан. Несколько расширялось представительство индийцев в законодательном собрании при вице-короле, но, как и прежде, вицекороль не был обязан выполнять постановления этого органа. В княжествах полностью сохранялся старый колониальный порядок, причем для усиления их политического значения намечалось создание особой «палаты князей».

Борьба трудящихся Индии

против английских колонизаторов

Доклад Монтегю — Челмсфорда был опубликован в июле 1918 г., когда в стране развернулись крупные выступления пролетариата. Бастовали рабочие Ахмадабада, Мадраса, Калькутты, Бомбея. Экономические требования о повышении заработной платы и сокращении рабочего дня переплетались с антиимпериалистическими лозунгами. К этому времени в Индии появились первые профессиональные союзы; хотя они подпали под влияние буржуазных националистов, самый факт их возникновения знаменовал повышение сознательности рабочего класса. В различных провинциях происходили стихийные волнения крестьян. Демобилизация миллионной армии дала новый толчок развитию революционного движения. Возвращавшиеся с военных фронтов солдаты были охвачены революционными идеями, а тяжелое экономическое положение, в котором они оказались по возвращении на родину, усиливало их антиимпериалистические настроения.

В накалившейся политической обстановке план Монтегю — Челмсфорда не мог удовлетворить ни народные массы, ни национальную буржуазию. В августе 1918 г. чрезвычайная сессия Индийского национального конгресса высказалась против реформ, назвав их «вызывающими разочарование и неудовлетворительными». Только небольшая группа «умеренных» одобрила предложения Монтегю — Челмсфорда; эта группа вышла из состава Конгресса и образовала новую партию — Индийскую либеральную федерацию.

Следуя своей обычной тактике, английские империалисты одновременно с разработкой плана реформ усилили меры борьбы с «беспорядками». По поручению вице-короля специальная комиссия под председательством судьи Роулетта подготовила и опубликовала законопроект о расширении чрезвычайных полномочий административно-полицейского аппарата. Законопроект отменял суд присяжных при разборе политических дел, предоставлял полиции право разгонять собрания, митинги, демонстрации, вводить усиленную цензуру и закрывать неугодные газеты, запрещать любые организации, заключать любого индийца в тюрьму без суда и следствия, даже без предъявления обвинения, по простому подозрению в «нелояльности».

Опубликованием законопроекта Роулетта английские власти рассчитывали произвести устрашающее воздействие на индийскую общественность и предотвратить революционные выступления. Но эти надежды не оправдались. По всей стране прокатилась волна протестов. Усилилось стачечное движение. Большие размеры приняли крестьянские волнения, особенно в Пенджабе. Наблюдались случаи неповиновения среди солдат.

Развитие событий обусловило более решительную тактику Индийского национального конгресса. Возглавив народное движение, он начал кампанию протеста против законопроекта Роулетта.

Ганди и гандизм

Лидером Национального конгресса в это время стал видный политический деятель Мохандас Карамчанд Ганди, сын министра небольшого индийского княжества, получивший юридическое образование в Лондоне. Больше двадцати лет, с 1893 по 1914 г., Ганди провел в Южной Африке, где возглавлял борьбу индийских иммигрантов за уравнение в правах с европейцами. Когда началась мировая война, он призвал индийцев записываться в англо-индийские войска и сам отправился в Лондон, чтобы предложить английскому правительству свои услуги по созданию вспомогательных санитарных отрядов из

индийцев. В 1915 г. Ганди возвратился в Индию и здесь также выступил за поддержку Англии в войне, будучи убежден, что, помогая Англии, индийцы завоюют ее признательность и получат право на независимость. «Если бы мы могли, — говорил он, — заполнить поле сражений во Франции могучей армией индийцев-патриотов, борющихся за дело союзников, то это было бы хорошо и для нашего (индийского) дела».

Мохандас Карамчанд Ганди. Фотография. 1921 г.

Ганди считал, что путем насилия индийский народ не сможет добиться освобождения. Еще в Африке он сформулировал и применил на практике метод общественно-политической борьбы, названный им «сатьяграха» («упорство в истине»). Главным содержанием сатья- грахи было учение о ненасилии. Обоснование этой идеи Ганди искал в различных древнеиндийских философско-религиозных концепциях.

В дальнейшем Ганди выдвинул сатьяграху как единственно правильный, по его мнению, метод национально-освободительного движения индийского народа. Важнейшими формами практического осуществления сатьяграхи Ганди считал ненасильственное несотрудничество с английскими властями и гражданское неповиновение. Он различал индивидуальное и массовое, а также «оборонительное» и «наступательное» неповиновение. Применение каждого из этих видов должно было определяться тактическими соображениями.

Придавая большое значение широкому участию народных масс в политической борьбе и вовлекая их в движение на основе принципов сатьяграхи,

Ганди в то же время решительно выступал против любых форм насилия по отношению к колонизаторам и против классовой борьбы трудящихся масс. Отсюда вытекала характерная для гандизма проповедь «гармонии» классовых интересов, «опеки» имущих классов над неимущими, «сотрудничества» капиталистов и рабочих, помещиков и крестьян.

Составной частью гандизма была так называемая конструктивная программа, за реализацию которой Ганди боролся до конца жизни. Эта программа включала в себя борьбу против кастовой системы, за индусско-мусульманское единство, раскрепощение женщины, развитие ремесла и особенно ручного прядения и ткачества и т. п.

В отличие от многих прежних руководителей Национального конгресса Ганди не чуждался народных масс, понимая, что без вовлечения их в национально-освободительную борьбу нельзя добиться победы над английским империализмом. Эта сторона гандизма и личные качества Ганди — простота, аскетизм, верность индийским обрядам и обычаям, страстность, с которой он боролся за национальные требования, — импонировали широким массам, в особенности крестьянам. В короткий срок Ганди приобрел огромную популярность. В народе его стали называть махатма («великая душа»).

Деятельность Ганди в период бурного роста антиимпериалистической борьбы способствовала усилению национально-освободительного движения, помогая вовлекать в него широкие народные массы и противопоставлять английскому колониальному гнету могучую силу миллионов индийцев. Однако характерные для гандизма черты — отрицание классовой борьбы и проповедь ненасилия — приводили к тому, что не раз в моменты наибольшего обострения национально-освободительного движения Ганди старался сдержать революционную борьбу масс, не дать движению выйти из-под руководства Национального конгресса. Противоречивость гандизма вытекала прежде всего из противоречивого характера индийской национальной буржуазии. Как идеология гандизм объективно отражал стремление национальной буржуазии обеспечить свое руководство массовым национально-освободительным дви-

жением индийского народа.

Всеобщий хартал в апреле 1919 г. и события в Амритсаре

Призыв Национального конгресса к протесту против законопроекта Роулетта получил всеобщую поддержку в стране. Даже религиозная рознь временно отошла на задний план. Как отмечал впоследствии официальный английский отчет за 1919 г., установилось «беспрецедентное единство мусульман и индусов в борьбе против закона Роулетта».

В феврале 1919 г. Ганди организовал лигу «Сатьяграха» для проведения массового ненасильственного сопротивления. В ответ англичане объявили о введении закона Роулетта в действие.

Это был явный вызов, и Ганди принял его: он назначил на 30 марта хартал (день покаяния с повсеместным прекращением всех работ), означавший, по сути, всеобщую забастовку. Затем Ганди перенес начало хартала на 6 апреля, но тем не менее 30 марта в Дели произошло выступление рабочих и мелкой буржуазии против английских властей, сопровождавшееся столкновениями с полицией. 6 апреля состоялся хартал, прошедший с огромным подъемом. За ним последовали новые массовые демонстрации, митинги протеста против закона Роулетта, а в некоторых местах и столкновения с полицией. Особенно большой размах движение приняло в провинции Пенджаб, где волнения охватили широкие слои городского населения, обездоленного крестьянства и где было к тому же больше всего демобилизованных солдат.

Английские власти решили применить террор. 10 апреля они арестовали в одном из пенджабских городов — Амритсаре — двух деятелей национального движения и выслали их из города. Когда же население вышло на улицу требовать освобождения арестованных, между полицией и демонстрантами произошло кровавое столкновение.

13 апреля 1919 г. в Амритсаре на площади Джалианвалла Баг состоялся многотысячный митинг протеста против произвола и насилия английских властей. Митинг носил вполне мирный характер. Многие участники его были с детьми. Неожиданно появились войска во главе с генералом О'Дайером. Каратели заняли единственный выход с площади и без всякого предупреждения открыли огонь по безоружной, скучившейся толпе. Даже согласно официальным английским данным было убито около тысячи человек, вдвое больше ранено и брошено без медицинской помощи. Массовые аресты, казни, публичные порки, всяческие насилия продолжались и в последующие дни.

По циничному признанию генерала О'Дайера, амритсарское побоище должно было произвести «психологический эффект не только на тех, кто там присутствовал, но главным образом во всем Пенджабе». Английские империалисты думали, что этим террористическим актом они задушат национальное движение. О'Дайер получил от губернатора Пенджаба одобрительную телеграмму. Когда он приехал в Англию, ему там преподнесли почетное оружие; в палате лордов его встретили аплодисментами и наградили премией в 20 тыс. ф. ст.

Амритсарские события произвели в Индии такое же впечатление, какое в 1905 г. произвело в России «кровавое воскресенье». Всю Индию охватило негодование. В Пенджабе стихийно вспыхнуло народное восстание. Антиимпериалистические выступления произошли затем в других провинциях — Гуджарате, Бомбее, Бенгалии, Соединенных провинциях, Бихаре, Ориссе. В некоторых местах повстанцы разрушали железные дороги, пускали под откос воинские поезда, взрывали мосты, громили полицейские участки, тюрьмы и правительственные учреждения. В ряде

Амритсарское побоище.

Рисунок Е. Тёни. 1920 г.

сельских местностей антиимпериалистическая борьба сопровождалась антифеодальными выступлениями крестьян.

Английские колонизаторы повели настоящую войну против индийского народа. В Амритсаре, Лахоре, Гуджранвале и других городах было введено военное положение. Военнополевые суды выносили чудовищные по своему беззаконию приговоры. Английская авиация бомбардировала беззащитные города и села.

Национально-освободительное движение грозило выйти за

Подъем

пределы «ненасильственного несотрудничества». Поэтому

антиимпериалистического

руководство Национального конгресса попыталось утихоми-

движения

рить народные массы. Ганди потребовал прекращения кампании «ненасильственного сопротивления». В декабре 1919 г. он настоял на принятии Национальным конгрессом постановления о сотрудничестве с английскими властями в проведении реформ Монтегю — Челмсфорда, которые в это время приобрели силу закона.

Однако народные массы придерживались иных взглядов. После Амритсара, военнополевых судов, казней и порок они не хотели и слышать о «спокойном проведении» реформ. Знаменательным явлением было дальнейшее развитие рабочего движения. Забастовки все в большей степени приобретали политический характер. Вместе с

тем происходил рост профсоюзных организаций. Осенью 1920 г. в Бомбее состоялась первая сессия Всеиндийского конгресса профессиональных союзов. Несмотря на то что этой организацией руководили буржуазные лидеры, ее создание означало крупный шаг на пути сплочения индийского пролетариата. В начале 20-х годов в Индии возникли первые коммунистические группы.

Развитию освободительной борьбы индийского народа содействовала международная обстановка. Окончательная победа Советской России над иностранными

Сожжение английской одежды в Дели.

Фотография. 1922 г.

интервентами нанесла сокрушительный удар престижу английских империалистов. Большое значение имели также их неудачи на Востоке. Восстание египтян против английского господства, антианглийская борьба в Иране и Ираке, англо-афганская война, национальноосвободительная война турецкого народа находили широкий отклик в Индии, особенно среди мусульманского населения.

Наиболее бурно реагировали индийские мусульмане на заключение Севрского договора. Среди них началось настолько мощное движение протеста, что руководство Мусульманской лиги, опасаясь утратить свое влияние, решило выступить против этой попытки империалистических держав покончить с государственным существованием Турции. Лидеры Мусульманской лиги организовали так называемый Халифатский комитет, придав движению религиозную форму «защиты халифа» (халифом, т. е. главой «всех мусульман», считался турецкий султан), хотя в действительности оно носило антиимпериалистический характер.

По инициативе Ганди Национальный конгресс и Халифатский комитет образовали единый блок. Индусско-мусульманское единство угрожало британским империалистам полным крушением их политики «разделяй и властвуй». В официальном правительственном докладе с тревогой говорилось, что «индусы публично принимали воду из рук мусульман, и наоборот... Индусским лидерам разрешили выступать с речами в мечети».

Осенью 1920 г. Национальный конгресс отказался от сотрудничества с англичанами в проведении реформ и принял план «прогрессивного ненасильственного несотрудничества» с целью достижения свараджа (самоуправление, независимость) и удовлетворения требований «халифатистов». План намечал серию последовательных мер: во-первых, все индийцы должны отказаться от титулов и почетных постов,

Демонстрация «акали». Фотография. 1922 г.

пожалованных правительством; во-вторых, если это не поможет, то будет осуществлен всеобщий бойкот законодательных органов, судов и учебных заведений и, наконец, в-третьих, как завершающая стадия «прогрессивного ненасильственного несотрудничества», выдвигалась угроза всеобщего отказа от уплаты налогов.

В это же время Национальный конгресс преобразовался в массовую партию с ячейками на местах и исполнительным комитетом в центре. В нее получили доступ рабочие, крестьяне и ремесленники; число членов было намечено довести до 10 млн. Вместо английского языка местные организации Национального конгресса употребляли национальные индийские языки, что приближало Конгресс к массам.

В 1921 г. подъем антиимпериалистической борьбы достиг высшей точки. По всей стране происходили массовые митинги, демонстрации, забастовки. Индийцы бросали работу в правительственных учреждениях, бойкотировали суды, учебные заведения, отказывались покупать английские товары и публично сжигали их на площадях. Участие многомиллионных масс в антиимпериалистической борьбе фактически парализовало во многих местах аппарат колониального управления.

В Пенджабе члены наиболее влиятельной среди сикхских ремесленников и крестьян религиозной секты «акали» («бессмертный») поднялись на борьбу против феодальной эксплуатации, которой их подвергали настоятели храмов — маханты. Движение «акали» сразу приняло антиимпериалистический характер, так как английские власти оказали вооруженную поддержку махантам. Только к началу 1923 г. колонизаторы сумели расстрелами и многочисленными арестами подавить это движение.

Крупное восстание вспыхнуло среди крестьян-мусульман Малабарского побережья Мадрасской провинции, так называемых мопла. Оно началось в августе 1921 г. и продолжалось больше полугода. Религиозная мусульманская идеология оказала существенное влияние на формы движения. В ходе восстания было провозглашено «Халифатское царство». В селах крестьяне создали собственные органы управления. Правительство бросило против мопла 10-тысячную армию. Тысячи крестьян были расстреляны или сосланы на каторгу.

Большой размах получило крестьянское движение в Ауде, где образовался Союз земледельцев, принявший название «Эка» («Единство»). Во главе «Эка» стояли крестьянские вожди из низших каст, выдвинувшие лозунг защиты крестьян-арендаторов от произвола помещиков. Участники движения «Эка» нападали на помещичьи усадьбы, требовали изгнания англичан из Индии. Движение было подавлено с помощью регулярной армии.

Революционный энтузиазм народа побуждал руководителей Национального конгресса и Халифатского комитета усиливать давление на англичан. Ганди выступил с требованием о предоставлении Индии свараджа не позднее конца 1921 г. Деятели Конгресса разъезжали по стране, агитируя за кампанию массового гражданского неповиновения. Производившиеся английскими властями многочисленные аресты членов Конгресса только усиливали возмущение в стране. В ноябре 1921 г. в Индию прибыл принц Уэльский. Его поездка имела целью оживить верноподданнические чувства, которые, как казалось английскому правительству, питает индийский народ к британской короне. Но индийцы встретили наследника английского престола всеобщим харталом и бурными демонстрациями, нередко переходившими в кровопролитную борьбу с полицией.

В 1921 г. во многих городах стали возникать отряды «национальных волонтеров», в которых участвовали студенты, представители мелкобуржуазных слоев, рабочие. Формально они действовали в рамках Национального конгресса и Халифатского комитета, организуя харта- лы, бойкоты, пикетирование магазинов с английскими товарами и тому подобные акты «ненасильственного несотрудничества». Фактически же это было нечто большее — начальная форма боевой антиимпериалистической организации. Английские власти объявили «национальных волонтеров» вне закона, сотнями и тысячами арестовывали их. Тем не менее ряды «национальных волонтеров» пополнялись и в нелегальных условиях.

Прекращение

кампании

гражданского

неповиновения

Национальный конгресс не призвал народные массы к решительному бою против колониального ига. Буржуазнопомещичье руководство национально-освободительным движением боялось такого развития событий. Другой общественной силы, которая могла бы возглавить антиимпериалистическую борьбу, в Индии тогда не существовало. Пролетариат был слаб и неорганизован. Коммунистические группы еще не сплотились в единую партию, не установили прочных связей с массами, особенно с крестьянством, не имели боевого опыта.

Непоследовательность и колебания лидеров Национального конгресса ослабляли народное движение. В конце 1921 г. сессия Национального конгресса приняла резолюцию, в которой подчеркивалась необходимость устранения какого бы то ни было насилия при проведении кампании гражданского неповиновения. В резолюции не упоминалось даже о неуплате налогов как об одной из мер «ненасильственного несотрудничества». На той же сессии Ганди получил неограниченные полномочия как «единственный представитель Исполнительного комитета Конгресса». Ему предоставлялось право единолично объявлять о проведении любых мероприятий в ходе кампании гражданского неповиновения. Тем самым массовое движение было в значительной степени подчинено усмотрению одного человека, несомненно искреннего в своем стремлении добиться блага для своего

народа, но в то же время убежденного противника решительных революционных действий.

Ганди объявил всенародную кампанию гражданского неповиновения. Однако спустя короткое время он же призвал к отказу от нее. Причиной послужили события, происшедшие в первых числах февраля 1922 г. в деревушке Чаури-Чаура Горакхпурского округа Соединенных провинций. Местные крестьяне, озлобленные насилиями властей, напали на полицейский участок и сожгли его, причем в огне погиб 21 полицейский. Сам по себе этот случай не являлся исключением. Тогда во многих местах Индии происходили такие и даже более крупные столкновения. Но Ганди сделал вывод, что народные массы выходят из-под его контроля, и, «взволнованный», по его словам, «бесчеловечным поведением черни», немедленно приостановил проведение гражданского неповиновения.

На созванном через несколько дней в городе Бардоли заседании Исполнительный комитет Национального конгресса принял резолюцию, которая, подтвердив решение Ганди, воспретила какие бы то ни было проявления гражданского неповиновения, демонстрации «национальных волонтеров», собрания и митинги, направленные против властей, и обязала крестьян безоговорочно подчиняться не только правительству, но и помещикам. В резолюции указывалось, что крестьяне должны платить земельные и другие налоги, причитающиеся правительству, и не вести никакой деятельности «вызывающего характера», что неуплата земельной ренты помещикам «противоречит резолюциям Конгресса и вредит интересам страны» и что «Конгресс ни в коем случае не намеревается посягать на их (помещиков) законные права, даже в тех случаях, когда крестьяне имеют поводы для недовольства».

Находившийся в то время в тюрьме Джавахарлал Неру следующим образом оценивал эти решения Национального конгресса: «Мы негодовали, узнав о прекращении борьбы в тот самый момент, когда мы, казалось, укрепили наши позиции и успешно продвигались на всех фронтах. Но разочарование и гнев, охватившие нас в тюрьме, мало что значили — гражданское неповиновение прекратилось, и несотрудничество сошло на нет. После многих месяцев напряжения и тревоги правительство вздохнуло свободно и впервые получило возможность взять инициативу в свои руки».

Антиимпериалистическая борьба индийского народа шла на убыль. В 1922 и 1923 гг. еще происходили крестьянские восстания, забастовки рабочих, но английские власти быстро расправлялись с ними.

Мусульманская лига прекратила сотрудничество с Национальным конгрессом, а некоторые ее реакционные руководители стали помогать властям в разжигании религиозной розни. Число членов Национального конгресса упало до 200 тыс. Авторитет его в народных массах резко снизился. Группа правых лидеров — Ч. Р. Дас, Мотилал Неру и др. — основала так называемую свараджистскую партию, чтобы участвовать в выборах законодательных органов на основе «реформ Монтегю — Челмсфорда». Получив в 1923 г. большинство мест в Законодательном собрании, свараджисты начали сотрудничать с англичанами. Тотчас после выборов Дас заявил: «Моя партия вошла в собрание, чтобы предложить свое сотрудничество правительству. И если правительство примет это сотрудничество, оно убедится, что свараджисты — это именно те люди, которые ему нужны».

Национально-освободительное движение индийского народа не добилось победы на этом этапе. Однако борьба продолжалась. Вскоре и Ганди, и Национальный конгресс, в котором оформилось левое крыло во главе с Джавахарлалом Неру, снова выступили с требованиями о предоставлении Индии независимости.

_π В годы мировой войны Индонезия, или, как ее тогда называ-

Последствия

„ „ ли, Іолландская Индия, испытывала большие трудности. Не-

мировои воины „ ^

^г смотря на нейтралитет Голландии, война тяжело отразилась

на колониальной экономике. Вследствие разрыва коммуникаций между Индонезией и Европой резко сократился экспорт сахара, кофе, табака, продуктов горнодобывающей промышленности и т. д. Это привело к образованию нереализованных запасов экспортных товаров, снижению размеров производства. Сильно уменьшился также ввоз готовых изделий широкого потребления из Голландии и других европейских стран.

В Индонезии, не имевшей даже легкой промышленности, возник большой разрыв между ценами на импортные товары и снизившимися ценами на экспортное сырье. Необычайно возросла стоимость жизни как в городе, так и в деревне. К концу войны стал ощущаться и недостаток продовольствия, значительное количество которого также ввозилось из-за границы.

Нарушением традиционных связей Индонезии с Европой воспользовались Соединенные Штаты Америки и Япония. Они начали вкладывать свои капиталы в индонезийскую нефть и в организацию плантаций, увеличили закупки индонезийского сырья, а также импорт в Индонезию текстиля и других товаров широкого потребления. Голландские монополисты оказались перед угрозой вытеснения с рынка своей колонии. В связи с этим в Голландии был поставлен вопрос о перенесении в Индонезию текстильной промышленности и создана в конце войны специальная правительственная комиссия для изучения планов «индустриализации» колонии. В Индонезии появилась первая небольшая домна. Для борьбы с ввозом американских и японских товаров широкого потребления голландские колониальные власти поощряли развитие мелких полукустарных индонезийских предприятий.

Во время войны несколько укрепила свои позиции крайне малочисленная индонезийская буржуазия. Расширилось производство батика (многоцветная набойка), возникли новые мелкие предприятия по изготовлению сигарет, обуви и т. п. Однако возможности экономического роста национальной буржуазии тормозил колониальный режим. Даже имущие слои Индонезии оставались политически бесправными.

Особенно тяжела была жизнь широких народных масс. Возросшая дороговизна болезненно ощущалась трудящимися. Владельцы предприятий стремились сохранить свои высокие доходы посредством снижения заработной платы рабочих. Крестьяне, утратив прежние возможности сбыта экспортных продуктов своего хозяйства, страдали от непосильных налогов, от принудительного труда в пользу колониальных властей, от усиливавшейся феодальной и ростовщической эксплуатации. Недовольство колониальным режимом находило свое отражение в крестьянских волнениях, стачках рабочих, а также в выступлениях буржуазных и мелкобуржуазных политических деятелей.

Подъем национальноосвободительного движения.

Рост профсоюзов

Большое значение для развития революционного движения в Индонезии имело наличие многочисленных политических организаций, и в первую очередь Сарекат Ислама (Союза Ислама), выдвинувшего еще во время войны национальнореволюционные требования. Большую роль играла также деятельность Социал-демократического объединения, возникшего в 1914 г. по инициативе революционных голландских социал-демократов — «трибунистов». Благодаря Социал- демократическому объединению и его печатным органам в Индонезию проникали сведения о революционных событиях в России.

Первые же вести о победе Великой Октябрьской социалистической революции вызвали размежевание сил в Социал-демократическом объединении. Соглашательские элементы вышли из него и создали Индонезийскую социал-демократическую

партию, тесно связанную с правыми социалистами Голландии. Освободившись от реформистского балласта, Объединение усилило свою деятельность внутри наиболее массовой организации — Сарекат Ислама — и работу по созданию профессиональных союзов. Вскоре стали возникать многочисленные профсоюзы во главе с революционными социалистами и членами Сарекат Ислама. В отличие от союзов периода войны, охватывавших главным образом служащих, учителей, чиновников, новые профсоюзы объединяли рабочих сахарных плантаций, печатников, металлистов и т. д.

Численно возрос и старейший профсоюз железнодорожных и трамвайных рабочих и служащих, руководство которым перешло к революционным лидерам, связанным с Социал- демократическим объединением. В 1919 г. образовалось Объединение профессиональных союзов — Профсоюзный центр.

Не желая больше мириться с тяжелыми условиями труда, нищенской заработной платой, бесправием, рабочие все чаще прибегали к забастовкам.

В конце 1918 г. и особенно в 1919 г. в связи с окончанием мировой войны вновь открылись широкие возможности для сбыта колониальных продуктов на европейские рынки. Крупные компании, заинтересованные в бесперебойной работе предприятий, вынуждены были идти на удовлетворение экономических требований рабочих. Эти успехи вселяли в рабочих доверие к профессиональным союзам. Появлялись новые профсоюзные объединения. Под влиянием революционных социал-демократов рабочее движение начинало приобретать политический характер.

Послевоенный революционный подъем в Западной Европе, и в частности в Голландии, нашел в Индонезии отклик главным образом среди моряков и портовых рабочих. Профессиональным союзом моряков в Сурабае был основан «Дом моряка», превратившийся в своеобразный клуб, где горячо обсуждались события мирового революционного движения. Образовавшийся здесь же, в Сурабае, Совет матросских депутатов, предпринял попытку установить связь с местным гарнизоном и рабочими.

Усиление деятельности

Сарекат Ислама

Рост национально-освободительного движения заставил голландских империалистов маневрировать. В мае 1918 г. в тор-

жественной обстановке была открыта первая сессия совещательного органа — фольксраада (Народного совета). Фольксраад насчитывал всего 48 депутатов. Большинство мест в нем было предоставлено голландцам. Часть депутатов назначалась генерал-губернатором, а другая часть избиралась европейским населением и привилегированной верхушкой индонезийцев через совещательные провинциальные советы.

Рассчитывая привлечь на свою сторону руководителей национального движения, генерал- губернатор граф Лимбург-Стирум назначил депутатами фольксраада лидеров различных индонезийских политических партий, в том числе лидеров Сарекат Ислама — Чокроаминото и Абдул-Муиса. Однако его расчеты не оправдались. Псевдопарламент не удовлетворял даже умеренных националистов. Многие депутаты использовали трибуну фольксраада для самой резкой критики колониальных порядков. Осенью 1918 г. главные политические и общественные организации Индонезии создали блок под названием «Радикальная концентрация», в который вошли Сарекат Ислам, Буди Утомо («Высокая цель»), Социал-демократическое объединение и другие организации. «Радикальная концентрация» выдвинула требование: «как можно скорее перейти к созданию парламента, избранного народом и из народа, с полными законодательными правами, и правительства, ответственного перед парламентом».

Голландские империалисты в ответ образовали в декабре 1918 г. специальную комиссию для выработки проекта нового положения об Индонезии. Хотя из числа индонезийцев в комиссию попали лишь наиболее знатные и лояльные представители аристократического чиновничества, этот маневр оказал некоторое влияние на умеренных представителей национального движения. Одновременно колониальные власти все чаще прибегали к арестам и административным высылкам наиболее активных борцов за права индонезийского народа, чинили всяческие препятствия национальнореволюционным организациям.

Тем не менее национально-освободительное движение ширилось, а по мере его роста усиливалась и деятельность Сарекат Ислама. К началу 1919 г. Сарекат Ислам превратился в массовую народную организацию, насчитывавшую свыше 2 млн. членов. По существу это была своеобразная форма единого антиимпериалистического фронта, в который входили рабочий класс, крестьянство, городская мелкая буржуазия и национальная буржуазия. В деятельности Сарекат Ислама, в решениях его конгрессов отражался общий подъем национально-освободительного движения. В то же время все более заметно сказывалось влияние Социал-демократического объединения на Сарекат Ислам.

Состоявшийся в конце 1918 г. III конгресс Сарекат Ислама уделил основное внимание задачам борьбы с «преступным капитализмом» и колониальным правительством, как главными врагами индонезийского народа. При этом, как разъяснил Чокроаминото, «преступным» следует считать всякий капитализм, но «наиболее преступным» является иностранный капитал. Конгресс призвал все национальные организации бороться против «преступного капитализма» и его агентуры, содействовать объединению рабочих, добиваться улучшения положения трудящихся— установления минимума заработной платы, запрещения женского и детского труда, ограничения рабочего дня, введения социального обеспечения.

На конгрессе обнаружилось все возрастающее влияние тех отделений Сарекат Ислама, которые находились под руководством революционных социал-демократов. В Центральный совет Сарекат Ислама были избраны тесно связанные с Социал-демократическим объединением деятели — Семаун и Дарсоно.

После конгресса авторитет Сарекат Ислама среди широких масс трудящихся возрос. Его отделения стали возникать даже в отдаленных районах архипелага.

Антиимпериалистические настроения масс и пропаганда Сарекат Ислама нередко приводили к вооруженным столкновениям населения с властями. На острове Сулавеси в районе Толи-Толи 5 июня 1919 г. вспыхнуло восстание, во время которого были убиты голландский администратор, представитель местной феодальной верхушки и несколько чиновников. Тогда же, в 1919 г., произошло восстание крестьян на Западной Яве, толчком к которому явилась скупка риса у крестьян по принудительным низким ценам. Жестоко подавив восстание, правительство с целью провокации заявило о раскрытии «тайной секции Б» Сарекат Ислама, занимавшейся якобы подготовкой вооруженных восстаний. По обвинению в связях с этой «секцией» было арестовано несколько видных политических деятелей, в том числе и Чок- роаминото (после нескольких месяцев тюремного заключения он был освобожден за отсутствием улик). На Яве развернулось широкое движение против голландских капиталистов, монополизировавших сахарное производство. Ненависть народа к владельцам плантаций сахарного тростника и сахарных заводов объяснялась еще и тем, что захват ими огромных земельных площадей вызвал сокращение посевов риса и рост цен на этот продукт широкого потребления.

Возникновение

Коммунистической

партии

Рост классового самосознания пролетариата, проникновение в рабочий класс марксистско-ленинских идей, общий подъем революционного движения способствовали дальнейшему укреплению Социал-демократического объединения. 23 мая 1920 г. на своем очередном съезде Объединение решило принять наименование Коммунистической партии. Председатель съезда подчеркнул: «Мы уже давно коммунисты,.. мы меняем имя, потому что многие, называющие себя социалистами, на деле предают социализм». В том же году по постановлению чрезвычайного съезда Коммунистическая партия Индонезии присоединилась к III Интернационалу.

Коммунисты играли видную роль в рабочем движении, в частности в руководстве Профсоюзного центра. Под их влиянием развивалась рабочая революционная печать. Несмотря на препятствия со стороны колониальных властей, в стране в то время выходило свыше трех десятков периодических изданий, отстаивавших национальные интересы индонезийского народа и социальные требования трудящихся. Росли связи Коммунистической партии Индонезии с международным революционным движением.

Раскол

Сарекат Ислама

В 1921 г., когда начался экономический кризис, иностранные монополии предприняли наступление на рабочий класс, пытаясь ликвидировать уступки первых послевоенных лет. Под влиянием настроений трудящихся масс очередной съезд Сарекат Ислама принял новую программу, проект которой был выработан председателем Коммунистической партии Семауном и лидером правого крыла Сарекат Ислама — Абдул-Муисом. Она представляла собой своеобразный компромисс между социалистическими требованиями и мусульманскими идеями, но в целом свидетельствовала о полевении масс.

Усилившееся влияние коммунистов пугало буржуазных лидеров. В Сарекат Исламе обострилась борьба за руководство, отражавшая борьбу между пролетариатом и буржуазией за гегемонию в национально-освободительном движении. Стремясь вытеснить коммунистов из Сарекат Ислама, буржуазные лидеры предложили превратить его в политическую партию, с тем чтобы его члены не могли одновременно состоять в других партиях. На конгрессе в начале 1921 г. это предложение не было принято, но в конце того же года правым удалось расколоть единый Профсоюзный центр, а в 1923 г. раскололся и Сарекат Ислам. Однако расчеты на изоляцию коммунистов не оправдались. За Коммунистической партией пошли наиболее боевые и многочисленные секции Сарекат Ислама. Эти секции называли себя Сарекат Ислам Мерах (Красный Союз Ислама). К концу 1923 г. они преобразовались в Сарекат Райат (Союз народа) — массовую рабоче-крестьянскую организацию, примыкавшую к Коммунистической партии. Сарекат Райат не имел своей программы и руководствовался программой Коммунистической партии. Съезды Коммунистической партии являлись одновременно и съездами Сарекат Райата. Через Сарекат Райат коммунисты расширяли свою деятельность. Школы Сарекат Райата, возникшие не только в городах, но и в деревнях, вместе с распространением, грамотности занимались и политическим воспитанием населения. Большое внимание уделялось организации молодежного и женского движения.

Наряду с этими положительными явлениями в Коммунистической партии Индонезии развивались ошибочные взгляды «левизны», недооценивались стоявшие перед страной буржуазно-демократические задачи, распространялась сектантская теория, что партия должна выступить «против всякого капитализма» и выдвинуть лозунги «Социализм немедленно!», «Советская Индонезия!», «Диктатура пролетариата!» и т. п. Эти тенденции наносили вред Коммунистической партии и помогали реакции бороться с влиянием коммунистов на массы.

Колониальные власти усилили репрессии против коммунистов. Были введены специальные добавления к уголовному кодексу, каравшие за революционную пропаганду. Участились аресты и высылки революционных деятелей.

Всеобщая забастовка железнодорожников 1923 г.

Летом 1923 г. произошло значительное выступление крупного отряда индонезийского пролетариата — железнодорожных и трамвайных рабочих.

Руководство профессионального союза железнодорожных и трамвайных служащих, во главе которого стоял председатель Коммунистической партии Индонезии Семаун, добивалось отмены намеченного железнодорожными компаниями сокращения заработной платы. Союз грозил всеобщей забастовкой в случае непринятия его требований.

Колониальные власти, железнодорожные и другие монополистические компании больше всего опасались, что забастовка начнется в период уборки и перевозки сахарного тростника. Поэтому, арестовав Семауна и других руководителей Союза, голландские империалисты спровоцировали преждевременную забастовку — до того как была завершена подготовка к ней. Тем не менее всеобщая стачка в короткий срок охватила почти всю Яву. Железнодорожное движение было парализовано. Рабочие стойко держались, несмотря на репрессии и введение суровых законов против забастовок. Крестьяне оказывали поддержку бастующим, снабжая их продовольствием. Лишь при помощи регулярной армии империалистам удалось подавить забастовку.

Началась полоса открытых гонений на революционные профсоюзы, Сарекат Райат и Коммунистическую партию. Полиция разгоняла собрания, закрывала школы Сарекат Райата. Сформированные из реакционных, феодально-чиновничьих, ростовщических и деклассированных элементов черносотенные банды так называемого Сарекат Хиджо (Зеленый Союз) вероломно нападали на рабочих, профсоюзных активистов, борцов против империализма.

Но все это не сломило волю трудящихся масс Индонезии к борьбе. Народное недовольство колониальным гнетом росло и ширилось.

6. Национально-освободительная борьба народов

Ближнего и Среднего Востока

После Великой Октябрьской социалистической революции и окончания мировой войны Турция, Иран, Афганистан, страны Арабского Востока — вся обширная территория от Босфора до границ Индии и от Черного моря до верховьев Нила превратилась в арену бурных антиимпериалистических войн и восстаний. Они были неоднородны по своим движущим силам, характеру руководства и результатам. Возглавленная национальной буржуазией, а кое- где и феодалами антиимпериалистическая борьба на Ближнем и Среднем Востоке в одних случаях потерпела тогда поражение, а в других, как это произошло, например, в Турции, Иране и Афганистане, завершилась завоеванием политической независимости.

Несмотря на буржуазно-националистическое или даже феодально-монархическое руководство, эта борьба явилась составной частью мирового революционного движения. Немалую роль она сыграла и в международной политике, ослабив империалистические державы и углубив противоречия между ними. Провал империалистической интервенции в Турции пробил первую брешь в Версальской системе.

_, Мудросское перемирие, подписанное представителями сул-

Кѵржѵазно- ^{J A A A A J}

^^{v J} танского правительства 30 октября 1918 г., означало конец

национальная революция „ „ _тт .

Османской империи. Но империалистов Антанты не удовле-

вІурции

творял захват арабских областей, они открыто готовились разделить также собственно Турцию. Турецкая территория привлекала их и как объект колониальной эксплуатации и как плацдарм для развертывания антисоветской интервенции.

Руководящая роль в политике империалистических держав на Ближнем Востоке принадлежала тогда Англии, обладавшей здесь наибольшими военными силами. План Англии состоял в том, чтобы расчленить Турцию, передать важнейшие ее части английским вассалам — Греции, дашнакской Армении, проектируемому «независимому» Курдскому государству, а зону проливов и Стамбул (Константинополь) поставить под якобы международный, в действительности же английский, контроль. Франция рассчитывала при этом дележе приобрести всю Киликию и обширную «сферу влияния» к северу от нее. Италия претендовала на ЮгоЗападную Анатолию, в том числе на Измирский район, предназначавшийся Греции. Существовал также план установления господства Соединенных Штатов Америки над Стамбулом и проливами, Анатолией, Арменией. Империалистические противоречия в вопросе о разделе «османского наследства» (как и в других вопросах послевоенного передела мира) были глубоки и непримиримы. Но империалистов объединяло единодушное стремление к закабалению турецкого народа.

Через несколько дней после подписания Мудросского перемирия державы Антанты ввели свои военные эскадры в Дарданеллы и Босфор, назначили верховных комиссаров в Стамбул и полностью подчинили своему контролю султанское правительство. Вслед за тем союзники приступили к оккупации Анатолии. Английские, французские, итальянские, а позднее и греческие войска заняли ряд важнейших турецких областей: зону проливов, западное побережье Анатолии, включая Измир, южные порты, Киликию. Империалисты строили свои расчеты, исходя из ошибочного предположения, что разоренная и побежденная страна не сможет оказать им никакого сопротивления. Однако, как отметил впоследствии В. И. Ленин, «грабеж, на который империалистские правительства осудили Турцию, вызвал отпор, заставивший самые мощные империалистские державы убрать руки прочь» \

В Турции развернулось широкое национально-освободительное движение. На первых порах оно носило стихийный характер. Его основной движущей силой были трудящиеся массы, доведенные бедствиями мировой войны, хозяйничаньем германских империалистов и реакционным султанско-младотурецким режимом до последней степени нищеты и отчаяния. Во время войны турецкие солдаты, не желая сражаться за чуждые им интересы, возвращались с оружием в руках в свои села и города и создавали партизанские отряды. Когда Турция подверглась иностранной оккупации и оказалась перед угрозой полной потери государственной самостоятельности, эти партизанские отряды первыми поднялись на борьбу за независимость. В январе 1919 г. партизаны выступили против французских оккупантов в Киликии. В мае, после оккупации Измира греками, партизанская борьба охватила Западную Анатолию.

Большое влияние на развитие турецкого национально-освободительного движения оказали события в России — Великая Октябрьская социалистическая революция и победоносная борьба Советского народа с контрреволюцией и империалистической интервенцией. Глубокое впечатление на широкие слои турецкой общественности произвели ленинские принципы национальной политики, решительный разрыв Советского правительства с империалистической политикой царизма, выступления советской дипломатии в защиту угнетенных народов Востока. Это влияние росло по мере успехов Советской России на фронтах гражданской войны. Разгром Колчака и Деникина Красной Армией означал, в сущности, победу над теми же империалистами Антанты, которые осуществляли интервенцию и в Турции. Турецкий народ увидел, что он не одинок в своей борьбе и может рассчитывать на дружбу и помощь социалистической державы, чуждой каким бы то ни было захватническим планам.

Рабочий класс Турции участвовал в народной борьбе, но он был слишком малочислен и слаб, чтобы руководить ею. Во всей Турции тогда насчитывалось не более 60—70 тыс. рабочих. Не существовало ни профессиональных союзов, ни политической партии пролетариата. К тому же иностранная оккупация сразу отрезала все более или менее крупные пролетарские центры от внутренних областей Анатолии — средоточия турецкой нации и основного очага стихийной партизанской борьбы. Вследствие этого гегемония в антиимпериалистическом движении оказалась в руках анатолийской национальной буржуазии (главным образом торговой).

Анатолийская национальная буржуазия в то время еще могла выступать в качестве революционной силы. В отличие от компрадорской буржуазии Стамбула, являвшейся агентурой империалистов, она восприняла иностранную оккупацию и империалистические планы расчленения Турции как непосредственную угрозу своим жизненным интересам.

Впрочем, в течение нескольких месяцев после Мудросского перемирия буржуазнонациональные организации, образовавшиеся в различных городах Турции и ставившие своей

Турецкая крестьянка везет боеприпасы на фронт.

Фотография. 1921 г.

задачей противодействие иностранной оккупации, ограничивались бумажными протестами, декларациями и призывами к «великодушию» султана и держав Антанты. Часть буржуазной интеллигенции Стамбула высказывалась за передачу Турции под мандат Соединенных Штатов Америки. Сторонники американского мандата были и среди анатолийских буржуазных деятелей. Только после того как выяснилась полнейшая беспочвенность надежд на султанское правительство и на снисходительность империалистов, а самоотверженная борьба партизан наглядно показала, что в стране существуют силы для отпора оккупантам, анатолийская буржуазия стала действовать смелее.

Летом и осенью 1919 г. в Балыкесире, Эрзуруме и Сивасе состоялись конгрессы национально-буржуазных организаций, носивших название «обществ защиты прав». Классовый состав конгрессов, как и вообще руководства анатолийским движением, отличался большой пестротой. Здесь были мелкие и крупные торговцы, чиновники, офицеры, адвокаты, журналисты, помещики, муллы и даже шейхи племен. Феодалы и клерикалы, примкнувшие к движению, ставили своей целью сохранение старой феодально-теократической Турции. Представители национальной буржуазии добивались создания нового, буржуазно-национального государства. Вначале эти расхождения были мало заметны, но самый характер анатолийского движения предопределял преобладающую роль национальной буржуазии.

Центральное ядро руководства движением составили интеллигентские, преимущественно офицерские, круги. Из их среды выдвинулся на первый план видный военный и политический деятель, генерал Мустафа Кемаль-паша (впоследствии он получил фамилию Ататюрк, что означает «отец турок»), по имени которого все движение получило название кемалист- ского.

На Сивасском конгрессе был создан исполнительный орган — Представительный комитет во главе с Кемалем, взявший на себя руководство антиимпериалистической борьбой. По его требованию султанское правительство созвало в начале января 1920 г. палату депутатов, не собиравшуюся с окончания мировой войны. Султан и стоявшие за ним английские империалисты надеялись, что с открытием в

Стамбуле парламента удастся ликвидировать «незаконные» национально-революционные организации в Анатолии. Но депутатами от Анатолии были избраны в подавляющем большинстве кемалисты. Представительный комитет, перенесший к этому времени свое местопребывание из Сиваса в Анкару, потребовал, чтобы стамбульская палата депутатов открыто поддержала национальное движение, и 28 января 1920 г. она приняла так называемый Национальный обет —торжественную декларацию независимости Турции.

Мустафа Кемаль. Фотография. 1922 г.

Встревоженные ростом национального движения, английские империалисты решили применить репрессии. 16 марта 1920 г. войска держав Антанты, главным образом Англии, оккупировали Стамбул. Парламент был разогнан, депутаты его, за исключением тех, кто успел бежать в Анатолию, были арестованы, вся полнота власти в турецкой столице перешла к союзническим верховным комиссарам, фактически к английскому военному командованию.

Репрессии лишь обострили положение. В ответ на оккупацию Стамбула и разгон палаты депутатов кемалисты созвали 23 апреля 1920 г. в Анкаре новый парламент — Великое национальное собрание Турции. Из числа его депутатов образовалось правительство во главе с.

Кемалем. Великое национальное собрание объявило себя единственной властью в стране и постановило, что все распоряжения султана и султанского правительства, изданные с момента оккупации Стамбула, не подлежат исполнению. Отныне Анатолия уже и формально перестала подчиняться Стамбулу.

Английские империалисты пытались возложить на султана задачу подавления анатолийского движения. Но реакционные восстания, спровоцированные в Анатолии султанскими агентами, не удались. Посланная султаном против кемалистов «халифатская армия» тоже рассыпалась под ударами партизан. Тогда державы Антанты по инициативе и под руководством Англии приступили к прямой вооруженной интервенции. Осуществление интервенции взяла на себя Греция, которой были обещаны значительные территориальные приращения за счет Турции. В июне 1920 г. греческая армия, снабженная и вооруженная англичанами, повела наступление из района Измира в глубь Анатолии. Другая греческая армия вступила во Фракию и заняла Эдирне. Считая, что сопротивление кемалистов будет быстро сломлено, державы Антанты заставили султанское правительство подписать Севрский договор, по которому Турция лишалась большей части своих земель, а в оставляемой ей небольшой области в Центральной Анатолии закреплялся полуколониальный режим.

Но турецкий народ отверг условия Севрского договора. Англо-греческие интервенты встретили в Анатолии решительное сопротивление.

Огромное значение для новой Турции имело установление тесной дружбы с Советской Россией. Анкарское правительство хорошо понимало, что только от Советской России борющаяся Турция может получить бескорыстную поддержку. Уже 26 апреля 1920 г., через три дня после открытия Великого национального собрания, Мустафа Кемаль отправил в Москву на имя В. И. Ленина письмо с предложением установить дипломатические отношения и с просьбой оказать революционной

Торжественное открытие Великого национального собрания Турции

23 апреля 1920 г.

Фотография.

Турции помощь в ее борьбе против империализма. Советское правительство, стремясь помочь турецкому народу в его справедливой борьбе, дало положительный ответ на предложения анкарского правительства. Вскоре в Москву прибыла турецкая делегация для переговоров о заключении договора.

На пути укрепления советско-турецкой дружбы не раз возникали серьезные трудности. Империалистические державы всемерно старались не допустить сближения Турции с Советской Россией. Среди анатолийских политических и военных деятелей были скрытые и даже явные враги Кемаля, сторонники компромисса с империалистами. Они хотели отвлечь турецкое национальное движение от борьбы с империалистической интервенцией и направить его в шовинистическое русло, против народов Кавказа. Со своей стороны, Англия и другие империалистические державы надеялись, что осложнения на Кавказе заставят кемалистов прекратить освободительную войну и вступить в конфликт с Советской Россией. С этой целью империалисты осенью 1920 г. спровоцировали дашнакскую

Турция по Севрскому и Лозаннскому мирным договорам

Армению на вооруженное выступление против турок и после этого бросили ее на произвол судьбы. Предательская по отношению к собственным народам политика армянских дашнаков и грузинских меньшевиков помогала осуществлению замыслов западных империалистов и турецких шовинистов.

Особенно напряженное положение в советско-турецких отношениях создалось в конце 1920 и начале 1921 г., когда турецкие войска под командованием генерала Кязыма Карабе-

кира, разгромив дашнакские части, вторглись в Армению, захватили ряд ее областей, а затем при попустительстве и содействии грузинских меньшевиков заняли некоторые районы Грузии.

Последовательная миролюбивая политика Советского правительства, победа Советской власти в Армении и Грузии разрушили провокационный план империалистов. В свою очередь руководящее ядро кемалистов, возглавляемое Кемалем, полностью осознало необходимость сближения с Советской Россией. 16 марта 1921 г. в Москве был подписан договор между РСФСР и Турцией о дружбе и братстве; 13 октября того же года Турция заключила аналогичный договор с Закавказскими советскими республиками — Азербайджаном, Арменией, Грузией — и 2 января 1922 г., во время пребывания в Анкаре чрезвычайной миссии во главе с М. В. Фрунзе, — с Украинской ССР.

Еще до подписания Московского договора Советское правительство начало оказывать помощь турецкому народу. В дальнейшем эта помощь возросла и расширилась, хотя Советская страна сама испытывала огромные лишения. Советское правительство безвозмездно передало турецкому народу более 10 млн. руб. золотом, значительное количество вооружения, боеприпасов и т. д. Бес-

«10 августа 1920 года» (Севрский договор). корыстная советская поддержка позволила Турции Турецкий лубок. 1920 г. собраться с силами, организовать регулярную ар

мию и приостановить наступление англогреческих интервентов. Положение Турции облегчили, кроме того, империалистические противоречия в лагере Антанты, в особенности между Англией и Францией. Существенную роль сыграло и сочувствие, проявленное к борющейся Турции другими народами Востока. Благодаря всему этому турки сумели в 1921 г. разбить интервентов в сражениях у Инёню и на р. Сакарья, а через год, в сентябре 1922 г., окончательно разгромить их, освободить Измир, всю Анатолию и сбросить греческую армию в море.

Катастрофический провал англо-греческой интервенции означал крушение всей политики империалистов в турецком вопросе. 11 октября 1922 г. в порту Муданья на Мраморном море державы Антанты подписали с Турцией акт перемирия и 24 июля 1923 г. в Лозанне — окончательный мирный договор. За Турцией сохранялась Восточная Фракия, Измир и другие турецкие территории, которые подлежали отторжению по Севрскому договору. Оккупационные войска Антанты ушли из Стамбула и зоны проливов. Был упразднен режим капитуляций, не стало «сфер влияния», международного финансового контроля, политических привилегий иностранных концессионеров. Турция добилась международного признания своей независимости.

Победа над иностранными интервентами была вместе с тем победой турецкой национально-буржуазной революции над старым, феодально-клерикальным режимом. 1 ноября 1922 г. Великое национальное собрание Турции уничтожило султанат, т. е. светскую власть османского монарха, 29 октября 1923 г. была провозглашена республика, а через полгода, 3 марта 1924 г., ликвидирован последний

Подписание Лозаннского договора 24 июля 1923 г.

Фотография.

атрибут старого строя — халифат. На развалинах Османской империи создалось новое, буржуазно-национальное турецкое государство.

Кемалистская революция не разрешила всех буржуазно-демократических задач, стоявших перед Турцией. В том, что касалось завоевания национального суверенитета, борьбы с султанским режимом, ликвидации реакционных пережитков в государственном строе, отчасти и в области культуры, права, быта, стремления кемалистов и интересы народных масс совпадали. Но кемалистское правительство защищало интересы национальной буржуазии, а не всего народа.

Крестьянство, вынесшее на себе основные тяготы освободительной войны, не получило ожидаемого им облегчения. Мустафа Кемаль говорил, что «плуг — вот то перо, которым пишется история Турции», и что турецкий крестьянин — не просто крестьянин, а «господин крестьянин». Однако этот «господин крестьянин», вернувшись домой после победы над внешним врагом, оказался под прежним жестоким гнетом помещика, ростовщика, жандарма. Даже старый феодальный налог ашар (десятина) и откупная система сохранились до 1925 г.

Турецкий пролетариат остался в тяжелом положении. Как и раньше, отсутствовало рабочее законодательство, ничем не регулировались рабочий

день, заработная плата, труд женщин и детей, не существовало профессиональных союзов.

Рабочее движение подвергалось гонениям. Кемалистское правительство еще во время антиимпериалистической войны препятствовало распространению

Вступление турецкой армии в Стамбул 6 октября 1923 г. Фотография.

марксизма-ленинизма в Турции, преследовало возникшую в 1920 г. Коммунистическую партию, крестьянские организации. По окончании войны классовая природа кемалистов проявилась еще более явственно. Осенью 1922 г., тотчас после победы над греками, правительство запретило созванный с его же разрешения в Анкаре съезд Коммунистической партии. Многие коммунисты были арестованы, и вскоре Коммунистической партии пришлось окончательно уйти в подполье.

Тем не менее кемализм как течение, имевшее целью укрепление независимости Турции, еще сохранял свое прогрессивное значение. Кемалисты проводили буржуазно-национальные реформы в области государственного переустройства, административного режима, судебной системы, образования, культуры, старались поднять уровень национальной экономики, вытесняли компрадоров и иностранных капиталистов с занимавшихся ими прежде командных позиций.

Национальный характер носила в этот период и внешняя политика кемалистов. Сознавая, что между независимой Турцией и империалистическими державами существует непримиримое противоречие, кемалисты выступали против попыток империалистов снова закабалить Турцию, поддерживали дружественные отношения с Советским Союзом. Этот курс проводился непоследовательно, но он в течение ряда лет все же служил препятствием к осуществлению агрессивных замыслов империалистических держав и содействовал укреплению мира на Ближнем и Среднем Востоке.

Мировая война принесла иранскому народу неисчислимые бедствия. Иран официально объявил нейтралитет, но воюющие коалиции не считались с этим актом. С первых дней войны иранская территория стала театром военных действий германо-турецких и англо-русских войск. Многие города и села были разрушены. Население страдало от реквизиций, поборов. Земледелие и скотоводство пришли в упадок, катастрофически сократилась торговля. К концу войны разразился голод, сопровождавшийся эпидемиями тифа, оспы и «испанки». По дорогам бродили толпы бездомных и голодных людей.

Национальноосвободительное движение в Иране

Иран лишился остатков независимости. Иностранные империалисты, опираясь на свои вооруженные силы, без стеснения хозяйничали в захваченных ими областях. Центральное правительство в Тегеране утратило всякий авторитет. Ахмед-шах, многочисленные принцы каджарской династии, придворные сановники и фавориты, министры, губернаторы обогащались за счет государственной казны. Ханы, господствовавшие над целыми провинциями, и другие крупные и мелкие феодалы беспощадно эксплуатировали закабаленных крестьян. На разорении и голоде народных масс наживались также ростовщики, компрадорская буржуазия, комиссионеры иностранных фирм. Правящие круги не проявляли никаких патриотических чувств, они удовлетворялись той частью политической власти, которую оставляли им иностранные империалисты.

Широкие слои населения — рабочие, крестьяне, городская мелкая буржуазия, национальная буржуазия, интеллигенция — тяготились империалистическим и феодальным гнетом. Большое и непосредственное влияние оказала на Иран Великая Октябрьская социалистическая революция. Заявления Советского правительства о выводе русских войск с иранской территории и о признании полной независимости Ирана возбудили в иранском народе глубокую симпатию к Советской России и оживили надежду на освобождение страны от империалистического гнета. На этой почве в Иране сразу после войны начало развиваться национально-освободительное движение. Его характерными чертами были, однако, слабость демократических сил и непоследовательность национальной буржуазии, пытавшейся в отдельных местах возглавить национально-освободительную борьбу, но в то же время испытывавшей страх перед активностью народных масс. Национально-освободительное движение иранского народа встретило решительное противодействие со стороны английского империализма. С уходом русских войск Англия приступила к оккупации всего Ирана. Англичанам помогали некоторые русские офицеры, не пожелавшие вернуться в Россию и оставшиеся в Иране; ненависть к Советской власти превратила их в белогвардейцев и империалистических наемников.

Планы английских империалистов в отношении Ирана были весьма обширны. Иран должен был стать плацдармом антисоветской интервенции (отсюда отправлялись интервенционистские отряды во главе с генералом Денстервилем в Баку и во главе с генералом Маллесо- ном в Среднюю Азию) и вместе с тем составной частью «Ближневосточной империи» — сплошной цепи английских колоний и полуколоний от Индии до Босфора.

В 1918 г. английские империалисты заставили шахское правительство прервать начавшиеся в Петрограде переговоры об установлении между Советской Россией и Ираном дружественных, равноправных отношений. Советское правительство направило в Тегеран дипломатическую миссию во главе с И. О. Коломийцевым, но члены миссии были арестованы английскими властями и высланы через Багдад в Индию. Самому Коломийцеву удалось избежать ареста и пробраться окольными путями в Советскую Россию. Летом 1919 г. он снова выехал в Иран, имея при себе ноту Советского правительства, излагавшую основы советской политики в отношении Ирана: аннулирование англо-русского соглашения 1907 г. о разделе Ирана на «сферы влияния», отказ от капитуляционных привилегий, освобождение Ирана от с буржуазным националистом Кучек-ханом. Основную силу дженгелийцев составляли крестьяне, рабочие, ремесленники. В гилянском движении участвовали также рабочие и мелкая буржуазия Решта, Энзелии других гилянских городов.

Дженгелийцы.

Фотография. 1920 г.

Непосредственный толчок выступлению дали победа Советской власти в Баку и бегство белогвардейских и английских войск из Энзели в связи с приходом туда советской каспийской флотилии. 5 июня 1920 г. в Реште обрадовалось самостоятельное правительство Гилян- ской провинции. Под влиянием Октябрьской революции и симпатий к Советской России гилянские революционеры придали своим органам власти советскую форму. Гилян был объявлен Советской республикой. Управление провинцией возглавил Совет народных комиссаров. Свои вооруженные отряды гилянцы назвали Красной Армией, поставив во главе ее Революционный военный совет.

Сходство с советским государственным устройством было лишь внешним. Гилян- ские Советы не являлись органами пролетарской диктатуры. По существу, национально-освободительное движение в Ги- ляне носило буржуазно-демократический характер.

В разгар революционного подъема в Иране образовалась Коммунистическая партия. Основную роль в ее создании сыграли члены рабочей партии «Адалят»

(«Справедливость»), возникшей еще в 1916 г. Состоявшийся 22 июня 1920 г. в Энзели I съезд Иранской коммунистической партии утвердил программу и устав партии и высказался за образование единого демократического фронта против английского империализма и шахского режима.

Первым важнейшим выступлением Иранской коммунистической партии было участие в Гилянской революции. Руководство этой революцией осуществлял революционнодемократический блок, возглавляемый Кучек-ханом и коммунистами. Его поддерживали также купцы и некоторые помещики. Блок был непрочным. Кучек-хан и его сторонники препятствовали развитию движения по демократическому пути, а иранские коммунисты, особенно в начале своей деятельности, не обладали необходимым опытом и нередко допускали левосектантские ошибки. Между Кучек-ханом и коммунистами возникали конфликты, которыми пользовались внешние и внутренние враги национально-освободительного движения, в том числе тайные агенты империалистов. Предпринимавшиеся гилянской Красной Армией военные действия против шахских войск терпели неудачу. Попытки гилянцев привлечь на свою сторону соседние провинции также не имели успеха.

Несмотря на эти отрицательные стороны, гилянское национально-освободительное движение оказало серьезное влияние на весь ход исторического развития Ирана. События в Ги- ляне толкали иранскую национальную буржуазию на поиски новых путей для выхода из создавшегося кризиса. Малочисленная и слабая, она не решалась примкнуть к открытой революционной антиимпериалистической борьбе, но вместе с тем все больше убеждалась в необходимости изгнания английских империалистов и свержения каджарского режима.

Правящие круги Ирана пытались лавировать. Испытывая давление не только со стороны народных масс, но и со стороны купечества, заинтересованного в восстановлении торговли с Советской Россией, шахское правительство осенью 1920 г. направило в Москву своего посла для переговоров о заключении советско-иранского договора, а в начале 1921 г. дало согласие

Гилянский кустарный ковер с изображением повстанца.

1921 г.

на приезд советского полномочного представителя в Тегеран. Переговоры в Москве шли успешно, и вскоре советско-иранский договор был готов к подписанию.

В этот момент английские империалисты, видя непрочность шахского режима и неизбежность его свержения, решили при посредстве верхушечного переворота предупредить назревавший революционный взрыв. С этой целью они поддержали буржуазно-помещичью оппозицию, готовившую выступление против правительства. Один из ее деятелей, тесно связанный с англичанами, журналист и дипломат Сеид Зия эд-Дин, еще недавно расточавший похвалы англо-иранскому договору, теперь выступил в качестве поборника независимости Ирана. Организовав тайный заговорщический комитет, он привлек на свою сторону подполковника иранской казачьей дивизии Реза-хана и с его помощью произвел 21 февраля (по иранскому календарю — 3 хута) 1921 г. государственный переворот. Старое правительство было свергнуто. Сеид Зия эд-Дин стал премьер-министром, а Реза-хан — командиром казачьей дивизии и затем военным министром.

Английские империалисты надеялись, что Сеид Зия эд-Дин подавит национальноосвободительное движение, сорвет соглашение с Советской Россией и проведет в жизнь англо-иранский договор 1919 г. Первая из этих задач совпадала с планами буржуазно-помещичьей оппозиции каджарскому режиму, и новое правительство, действительно, повело борьбу с революционными выступлениями, в особенности в Гиляне. Однако было невозможно полностью сохранить прежнее положение. «Переворот 3 хута», хотя и был инспирирован английской агентурой, отражал серьезные изменения в расстановке классовых сил в стране. На смену феодальной аристократии пришел к власти буржуазно-помещичий блок, в котором национальная буржуазия обладала значительным влиянием.

Сеид Зия эд-Дину не удалось сорвать заключение договора с Советской Россией, и 26 февраля 1921 г. этот договор был подписан. Он содержал исключительно выгодные для Ирана условия. Помимо признания независимости Ирана, отказа от капитуляций и неравноправных договоров, Советское правительство освобождало Иран от погашения займов, предоставленных царским правительством, а также безвозмездно передавало иранскому народу большие материальные ценности.

Особенно велико было политическое значение советско-иранского договора. Впервые Иран вступил в подлинно равноправные отношения с великой державой. Отныне Англия уже не могла рассчитывать на сохранение своего господства над Ираном в прежней форме. Большое значение имела и статья 6 договора, предусматривавшая право Советской России временно ввести свои войска в Иран, если его территория будет использована для враждебных Советской России действий и если он сам не сумеет собственными силами оградить свою независимость.

Сеид Зия эд-Дин недолго пробыл у власти. В мае 1921 г. ему пришлось бежать из Тегерана в Багдад под защиту своих английских покровителей. Фактически с этого времени власть перешла в руки Реза-хана, хотя формально он до осени 1923 г. занимал только пост военного министра.

Буржуазно-помещичий блок, возглавляемый Реза-ханом, провел некоторые прогрессивные мероприятия. Англо-иранский договор был аннулирован, и английские инструкторы удалены из министерств и армии Ирана. Выступая по этому поводу в палате лордов, английский министр иностранных дел Керзон заявил, что он «чувствует величайшее разочарование и почти отчаяние», так как иранское правительство «добровольно отвергло случай упрочить свою судьбу с помощью Великобритании и собирается искать расположения и милости Советского правительства...» «Насколько я могу судить, — добавил лорд Керзон, — наши старания оказались абсолютно тщетными, и я не вижу в настоящий момент какого-либо стимула для продолжения работы в этом направлении».

Заключение советско-иранского договора способствовало развитию торговых связей с Советской Россией, столь важных для экономики Ирана. Укрепились и политические отношения между обеими странами. Иранское правительство предпринимало шаги к развитию национальной промышленности, путей сообщения, внутренней торговли. Несколько позднее Реза-хан успешно преодолел сопротивление феодальных сепаратистов и укрепил центральную государственную власть.

Однако образовавшееся после «переворота 3 хута» новое иранское правительство и Реза- хан направили свои усилия также на разгром революционного национальноосвободительного движения в Гиляне. Внутренняя борьба между гилянскими руководителями облегчала эту задачу. Осенью 1921 г. к Кучек-хану прибыли на совещание представители Иранской коммунистической партии во главе с Аму-оглы Хайдар-ханом. Здесь они были схвачены и убиты. Этим предательским актом правительство Кучек-хана внесло деморализацию в ряды участников гилянского движения, и, когда войска, посланные Реза-ханом, вступили в Гилян, они почти не встретили сопротивления. Кучек-хан с небольшим отрядом бежал в горы и там замерз на перевале.

Реза-хан подавил и другие очаги революционного движения. Он также обрушил репрессии на возникшие в Тегеране и других крупных городах рабочие организации. Постепенно Реза-хан стал превращаться в единоличного диктатора. В октябре 1923 г. Ахмед-шах, незадолго перед этим возвратившийся из-за границы, был вынужден назначить Реза-хана премьер-министром. Через два года меджлис принял закон о низложении каджарской династии и возвел Реза-хана на шахский престол под именем Реза-шаха Пехлеви.

Таким образом, иранское национально-освободительное движение привело к ликвидации каджарского режима и к завоеванию Ираном государственного суверенитета. Но пришедший к власти буржуазно-помещичий блок проявлял непоследовательность и робость в защите национальных интересов и не мог обеспечить независимость страны.

Со времени второй англо-афганской войны (1878—1880 гг.) Афганистан превратился в английскую полуколонию. Наличие эмира, правительства и национальной армии не гарантировало самостоятельности страны. Внешние сношения Афганистан осуществлял через посредство Англии, притом даже

Освободительная война Афганистана против английского империализма

не британского правительства в Лондоне, а англо-индийского правительства, чем еще больше подчеркивалось неравноправие Афганистана. Английские империалисты вмешивались и во внутренние афганские дела.

В социально-экономическом отношении Афганистан был еще менее развит, нежели Турция или Иран. Этнически пестрое население состояло в подавляющем большинстве из крестьян (оседлых и кочевников), жестоко эксплуатируемых феодалами-помещиками и ханами племен. Промышленность была представлена казенным универсальным заводом в Кабуле — «Машин-хана», обслуживавшим главным образом военные нужды. Существовало еще несколько небольших полукустарных мастерских. Внешняя торговля находилась в руках небольшой группы компрадоров, тесно связанных с иностранными капиталистами. Национальная торговая буржуазия была малочисленна и политически слаба. Ее развитию препятствовали феодальные и полуфеодальные отношения, административный произвол и необеспеченность имущества, внутренние пошлины, английский гнет.

Великая Октябрьская социалистическая революция в России, рост национальноосвободительного движения в Турции, Иране и Индии оказали сильное воздействие на афганский народ. В широких слоях населения стало усиливаться недовольство существующим положением.

Возникший кризис особенно обострился, когда предпринятая английскими империалистами интервенция в Иране и Средней Азии поставила Афганистан перед реальной угрозой превращения из полуколонии в колонию Англии. Придерживавшийся английской ориентации эмир Хабибулла не принимал никаких мер против этой угрозы. Ухудшилось и экономическое положение страны. Торговля с Россией совсем прекратилась, а торговля с Индией резко уменьшилась. Убытки терпели и торговцы, и помещики, и государственная казна. Эмир пытался пополнить казну посредством усиления налогового пресса и снижения жалованья армии. Вместе с тем он готовился принять участие в антисоветском походе англичан в Среднюю Азию.

Беспокойство охватило и высшие правящие круги. В середине 1918 г. на Хабибуллу было произведено первое покушение, а 21 февраля 1919 г. он был убит. На эмирский престол вступил третий сын Хабибуллы — Аманулла-хан, сторонник так называемых младоафганцев — политической группировки, возникшей в период «пробуждения Азии» и ставившей своей задачей борьбу за независимость. Большую роль в событиях сыграло выступление войск кабульского гарнизона, а также солдат в Джелалабаде, которые образовали солдатский комитет, сместили и арестовали часть офицеров.

Несмотря на то что вступление Амануллы-хана на престол не сопровождалось революционным изменением общественного и политического строя, все же происшедший государственный переворот означал нечто большее, чем простую смену эмира: младоафганцы пришли к власти при поддержке населения и армии.

Новый эмир объявил в своем первом манифесте, что «Афганистан должен стать свободным и независимым... пользоваться всеми правами, которыми обладают другие суверенные государства». В письме, отправленном вице-королю Индии, он именовал свое правительство «свободным и независимым» и предлагал заключить между Афганистаном и Англией равноправный и обоюдовыгодный договор. Англо-индийское правительство отклонило это предложение, но содержание письма Амануллы стало широко известно в Индии и вызвало в соседних с Афганистаном мусульманских провинциях сочувственные демонстрации.

Первым из иностранных государств признала независимость Афганистана Советская Россия. 7 апреля 1919 г. Аманулла направил Советскому правительству письмо с предложением установить постоянные и дружественные отношения между обеими странами. Вскоре, 27 мая последовал положительный ответ Советского правительства. Ввиду отсутствия прямой связи обмен посольствами задержался до конца года, но выехавшая в мае в Кабул миссия Туркестанской Советской республики на первых порах представляла в Афганистане Советскую Россию.

О своем обращении к Советской России Аманулла публично объявил уже 13 апреля, чем дал Англии ясно понять, что он будет вести самостоятельную внешнюю политику. Одновременно правительство Афганистана поддержало антиимпериалистическую борьбу пуштунов (афганские племена Северо-Западной Индии). Афганистан был объявлен убежищем для всех, кто захочет по политическим причинам покинуть Индию. Вожди пуштунов прибыли в Кабул для выработки совместного плана действий против Англии и получили оружие из афганских арсеналов. Некоторое время спустя в Кабуле было создано индийскими эмигрантами «временное революционное правительство Индии».

Введение в Индии закона Роулетта и амритсарская бойня вызвали решительный Протест афганского правительства. Аманулла опубликовал манифест, осуждавший Англию за эти действия.

Английские империалисты предприняли попытку применить к Афганистану силу оружия, чтобы привести его к покорности. 3 мая 1919 г. английские пограничные отряды у Хайбер- ского прохода спровоцировали столкновение. Началась англо-афганская война, третья по счету. Со стороны Англии это была типичная колониальная война, со стороны Афганистана — справедливая война за независимость.

Соотношение вооруженных сил сложилось невыгодно для афганцев. Англичане превосходили их и численностью войск (англо-индийская армия насчитывала 340 тыс. человек) и, в особенности, техникой. Тем не менее афганская армия совместное ополчениями племен отважно воевала против колонизаторов. На одном из участков, где войсками командовал генерал Мухаммад Надир, афганцы даже вступили на территорию, населенную пуштунами, поддержав их восстание против английского господства.

На основном, Хайберском фронте англичане потеснили афганцев, но, не развив успеха, поспешили закончить войну. 3 июня, через месяц после начала военных действий, было заключено перемирие. 8 августа 1919 г. афганские и английские представители подписали в Равальпинди прелиминарный мирный договор, по которому Англия обещала признать независимость Афганистана.

Такой результат войны объяснялся прежде всего международной обстановкой. Англия испытывала огромные затруднения на всем Ближнем и Среднем Востоке — в Турции, Иране, арабских странах. Усиливались волнения в Индии. Антисоветская интервенция требовала от империалистических держав, в том числе от Англии, огромных усилий, а исход ее становился все более сомнительным. Поэтому затяжка войны в Афганистане, где в лучшем для Англии случае пришлось бы в течение долгого времени преодолевать упорное сопротивление афганского народа, представлялась английским правящим кругам опасной, и они предпочли заключить Равальпиндский договор с тайным намерением позднее свести счеты с Аманул- лой.

Независимый Афганистан получил действенную поддержку от Советской России. В результате переговоров, происходивших в Кабуле и затем в Москве, 28 февраля 1921 г. состоялось подписание советско-афганского договора. Он был основан на принципе полного равноправия сторон. Советское правительство, кроме того, оказало Афганистану материальную помощь. Укрепление дружественных отношений с Советской Россией значительно усилило политические позиции Афганистана. После того как советско-афганский договор был ратифицирован и вступил в силу (осенью 1921 г.), Англии пришлось подтвердить независимость Афганистана и обменяться с ним посольствами. Опираясь на дружбу с Советской Россией, афганское правительство сумело дать отпор попыткам Англии восстановить свое господство над Афганистаном.

Все направление внешней политики Афганистана носило антиимпериалистический характер. На этой почве произошло сближение между Афганистаном и кемалистской Турцией. Подписанный ими в 1921 г. в Москве союзный договор констатировал «вступление мира Востока в период подъема, пробуждения и освобождения» и признавал «полную свободу всех народов Востока и их право на независимость». В том же году Афганистан заключил политический договор с Ираном, основанный на принципах дружбы и нейтралитета.

В области внутренней политики основная линия афганского правительства была направлена на проведение прогрессивных преобразований. Был издан акт о введении конституции и учреждении законодательного органа, централизовано государственное управление, основано несколько светских школ, в том числе для женщин, запрещена работорговля, ликвидирована большая часть внутренних таможенных пошлин, несколько упорядочена налоговая система. Эти реформы имели большое значение как первая серьезная попытка вырвать Афганистан из средневековой отсталости.

Однако классовая опора Амануллы оставалась узкой и ненадежной. Его поддерживали немногие помещики, связанные с торговлей, и часть купечества. От народных масс он был далек. Ханы племен, влиятельное мусульманское духовенство, компрадоры занимали враждебную позицию. Недовольство реакционных кругов постоянно поощрялось и разжигалось английскими империалистами. Сохраняя надежду на восстановление своего господства над Афганистаном, они настойчиво добивались свержения Амануллы.

Антиимпериалистическая борьба в Египте

Мировая империалистическая война и Великая Октябрьская социалистическая революция дали мощный толчок развитию национально-освободительного движения в Египте, являвшемся со времени его оккупации (в 1882 г.) фактической колонией Англии.

Колониальная зависимость от Англии, официально объявившей в 1914 г. свой протекторат над Египтом, была совершенно невыносима для египетского народа. Трудящиеся массы, измученные бесчисленными поборами, реквизициями, мобилизациями в «трудовые» и «верблюжьи» корпуса, притеснениями и издевательствами колонизаторов, настойчиво требовали освобождения страны от иностранного ига. Не мирилась с колониальным режимом и национальная буржуазия, заметно выросшая за время войны. Антибританские настроения господствовали даже в помещичьих кругах. Единственную и к тому же весьма шаткую опору колонизаторов составляла небольшая группа аристократов и компрадоров во главе с султаном Хусейном Камилем, возведенным Англией на египетский престол в 1914 г.

13 ноября 1918 г., через два дня после окончания мировой войны, группа египетских политических деятелей предъявила английскому верховному комиссару требование предоставить Египту полную независимость. В тот же день образовалась делегация (по-арабски Вафд), которая должна была отправиться в Лондон для переговоров с британским правительством об отмене протектората, а затем в Париж для участия в мирной конференции. По существу это была политическая организация египетской национальной буржуазии, возглавившей руководство национально-освободительным движением, зародыш буржуазнопомещичьей партии.

Наибольшим влиянием в Вафде пользовался его председатель Саад Заглул-паша. Убежденный сторонник независимости Египта, Заглул, однако, возражал против революционных методов борьбы, а прежде даже считал возможным сотрудничество с англичанами. В 1913 г., когда в Египте было создано Законодательное собрание — нечто вроде парламента с совещательными правами, — Заглул занял

Национально-освободительная борьба народов Ближнего и Среднего Востока в 1919—1923 гг.

в нем высший выборный пост вице-президента (президент назначался правительством).

Возглавленная Заглулом после войны политическая организация национальной буржуазии и либеральных помещиков объективно играла прогрессивную роль,

Демонстрация феллахов в Каире. Фотография. 1919 г.

хотя и пыталась сдерживать революционную активность народных масс, высказываясь, как гласил устав Вафда, за «мирные и законные средства» достижения независимости.

Требование о. допуске египетской делегации в Лондон и Париж встретило решительное сопротивление английского правительства. В ответ вафдисты развернули широкую кампанию протеста. Стремясь задушить национальное движение в самом начале, английские власти решили применить репрессии. В начале марта 1919 г. Заглул и с ним еще три лидера Вафда были арестованы и сосланы на Мальту. Этот акт произвола лишь разжег всеобщее возмущение. По всей стране начались бурные демонстрации, забастовки, столкновения с полицией и войсками. Стихийно вспыхнуло вооруженное восстание. Оно имело небывалый для Египта размах. В восстании участвовали широкие народные массы города и деревни. Феллахи (крестьяне) нападали на поезда с английскими войсками, разрушали железные дороги, телеграфные линии. Повсюду выдвигались национальные требования: предоставить Египту полную независимость, отменить протекторат, удалить английские войска. Почти целый месяц колонизаторы не могли восстановить свой контроль над страной. Государственный аппарат был парализован.

Лишь посредством кровавой расправы, повлекшей многочисленные жертвы среди населения, восстание было к началу апреля подавлено. Нерешительность и колебания вафдистов облегчили задачу английских империалистов. Вафдисты не приняли мер к вооружению народа и сами подписались под составленным по инициативе англичан призывом о прекращении борьбы (27 марта 1919 г.).

Английские власти все же были вынуждены освободить арестованных членов Вафда и разрешить им выехать в Париж. Но вафдисты ничего не добились от мирной конференции. Признание протектората Англии над Египтом было включено в подписанный с Германией Версальский договор. Соединенные Штаты Америки также официально признали этот протекторат.

Тем временем в Египте продолжались забастовки рабочих, студентов, чиновников, адвокатов, торговцев. Крестьяне отказывались подвозить продовольствие в города и уплачивать налоги. В конце 1919 г. английское правительство прислало в Египет специальную миссию во главе с лордом Милнером. Официально ей поручалось выяснить причины мартовского восстания, а фактически — нащупать почву для соглашения с националистами. Египетский народ встретил миссию Милнера всеобщим бойкотом и враждебными демонстрациями. Не добившись успеха, Милнер возвратился в Лондон и в августе 1920 г. предложил прибывшему туда Заглулу проект договора, который сохранял английскую оккупацию под прикрытием формальной отмены протектората. Когда условия договора были опубликованы, они вызвали в Египте бурю негодования. Опираясь на это, Заглул от имени Вафда отклонил проект Милнера.

Не более удачными оказались попытки колонизаторов опереться на египетского султана и его правительство. Ненавидимые и презираемые народом, султанские министры сознавали свое бессилие. Осенью 1921 г. английское правительство потребовало от премьер-министра Адли-паши подписания договора, который узаконил бы оккупацию, но Адли предпочел уйти в отставку, чтобы спастись и от недовольства Англии и от народного гнева.

В декабре 1921 г. в связи с новой волной демонстраций английские власти опять арестовали Заглула и нескольких его сторонников и сослали их на Сейшельские острова (впоследствии Заглул был переведен в Гибралтар). Как и в марте 1919 г., арест вафдистов послужил толчком к вооруженному восстанию. Снова улицы Каира, Александрии и других городов стали ареной ожесточенных боев.

В ходе этих событий проявилась возросшая роль египетского пролетариата. Рабочие с самого начала участвовали в национально-освободительной борьбе. За годы революционного подъема активность их усилилась. Возобновили и расширили свою деятельность профессиональные союзы (закрытые во время мировой войны), возникли рабочие политические организации — «Общество рабочих» и др. В 1920 г. образовалась Социалистическая партия Египта, в 1922 г. она примкнула к Коммунистическому Интернационалу и приняла название Коммунистической партии. В 1921 г. состоялись первомайские демонстрации в Александрии, Каире и Порт-Саиде. В том же году была основана Всеобщая конфедерация труда Египта, вступившая затем в Красный Интернационал профессиональных союзов (Профинтерн). Она охватывала свыше 300 профсоюзов, объединявших до 50—60 тыс. рабочих.

Активность рабочего класса придавала антиимпериалистической борьбе более решительный и более последовательный характер. Несмотря на это, восстание в декабре 1921 г. было не таким сильным, как в марте 1919 г. Феллахи не присоединились к нему. Часть национальной буржуазии тоже отошла от борьбы. С другой стороны, декабрьское восстание в отличие от событий 1919 г. не застало колонизаторов врасплох. Они заблаговременно подготовились и, сосредоточив большие военные силы, в короткий срок подавили восстание.

Однако английские империалисты были не в состоянии управлять Египтом по-старому. Как и в других странах Востока, империалистический колониальный режим обнаружил свое банкротство. 28 февраля 1922 г. Англия опубликовала декларацию об отмене протектората над Египтом и о провозглашении Египта «независимым королевством». Действительное значение этой вынужденной уступки было невелико. Английская декларация содержала «четыре оговорки», сохранявшие прежнее положение (статус-кво) в следующих весьма важных вопросах: 1) «оборона Египта», что означало продолжение английской оккупации всего Египта; 2) «контроль над имперскими путями сообщения»; этот пункт подразумевал сохранение английского контроля специально в зоне Суэцкого канала; 3) «охрана прав иностранцев», т. е. английский контроль за выполнением Египтом капитуляционных и прочих

Демонстрация протеста в Каире против миссии Милнера.

Фотография. 1920 г.

неравноправных договоров; 4) «Судан», т. е. сохранение полного господства Англии в так называемом Англо-Египетском Судане.

В 1923 г. англичане позволили сосланным лидерам Вафда возвратиться в Египет, отменили военное положение, разрешили ввести конституцию. Из узкой организации Вафд преобразовался в политическую партию. Состоявшиеся парламентские выборы принесли Вафду полную победу. После открытия парламента вафдисты сформировали правительство под председательством Заглула-паши.

Выражая интересы национальной буржуазии и либеральных помещиков, вафдистское правительство вело двойственную политику. Оно отказывалось заключить с Англией договор, санкционирующий оккупацию Египта, и признать «четыре оговорки», но в то же время выступало против насущных требований трудящихся, подавляло рабочее движение, применяло репрессии к коммунистам.

На этом этапе национально-освободительное движение египетского народа не достигло конечной цели. Предстоял еще долгий путь борьбы. Но основы английского колониального господства в Египте были уже подорваны.

7. Антиимпериалистическая борьба народов Магриба

К концу мировой войны Алжир, Тунис и Марокко, называемые арабами Магрибом (страной Запада), имели различный колониальный статус. Алжир был французской колонией под управлением генерал-губернатора; Тунис и французская зона Марокко считались протекторатами, здесь были местные правительства, находившиеся под полным контролем французских генеральных резидентов. Часть Марокко входила в испанскую зону, а город Танжер — в «международную».

Арабское и берберское население Магриба, насчитывавшее в 1918 г. 10—11 млн. человек, состояло по преимуществу из земледельцев и скотоводов. Большинство обрабатываемых земель захватили либо европейские колонисты, либо местные феодалы; от тех и других зависели массы крестьян — общинников и мелких собственников, батраков, безземельных хам- масов, продающих свою рабочую силу запятую часть урожая (хумс — по-арабски пятая часть). У кочевников, а также в отдельных земледельческих районах сохранилась родоплеменная структура; во главе племен стояли каиды, во главе родов — шейхи, назначаемые французскими властями или местными феодалами. Основными жителями городов были ремесленники и торговцы. Развитие национальной буржуазии насильственно задерживалось колониальным режимом. Пролетариат был малочислен, причем квалифицированными рабочими, как правило, были европейцы.

Иностранные монополии безраздельно господствовали в экономике Магриба, подчиняя своим интересам и сельское хозяйство (виноградники Алжира, оливковые насаждения Туниса и т. д.), и горнодобывающую промышленность (фосфаты, железо, цветные металлы), и транспорт, и кредитно-финансовую систему, и внешнюю торговлю этих стран. Во время войны Франция использовала в своих интересах людские ресурсы Магриба: 160 тыс. алжирцев были мобилизованы во французскую армию и еще 119 тыс. отправлены на работы в метрополию.

Гнет иностранных империалистов и местных феодалов, захват ими крестьянских земель, налоговое ограбление, применение принудительного труда, произвол военщины, преследование национальной культуры — все это создавало невыносимые условия для трудящихся масс. Народная борьба против колонизаторов не прекращалась со времени первых иностранных вторжений. Она заметно усилилась после Великой Октябрьской социалистической революции, в период начавшегося кризиса колониальной системы.

_А В Алжире еще во время войны происходили серьезные народ-

Алжир _ _u _

ные волнения, вызванные мобилизацией рекрутов и вербовкой рабочей силы колониальными властями. Французское правительство сразу после войны решило попытаться достичь соглашения с алжирской национальной буржуазией. С этой целью оно опубликовало в 1919 г. декрет, который отменял различие между французами и алжирцами в отношении взимания налогов и наделял часть алжирцев — землевладельцев, купцов, чиновников, интеллигенцию и бывших военнослужащих — избирательными правами при выборах в органы местного самоуправления. Однако этот декрет не принес равноправия алжирцам. Государственную власть французские колонизаторы полностью удержали в своих руках. Оставался в силе так называемый туземный кодекс, ограничивавший права коренных алжирцев, которые в отличие от полноправных французских граждан по-прежнему именовались «подданными». Сохранялась расовая дискриминация при предоставлении работы. В скрытой форме проводилось различие между французами и алжирцами также при взимании налогов.

Алжирская национальная буржуазия не была удовлетворена декретом 1919 г., но надеялась, что сможет мирным путем добиться расширения реформ. Борьбу за новые реформы возглавил внук алжирского полководца и народного героя Абд аль-Кадера — эмир Халид. Во время мировой войны Халид служил офицером французской армии. В 1920 г., вернувшись в Алжир, он основал партию «Молодой алжирец» и газету «Отвага». Партия Халида выступала за представительство коренного населения Алжира в парламенте Франции, за равноправие алжирцев и французов, за уничтожение расовой дискриминации, за свободу печати и союзов. Это были умеренные буржуазные требования, но и на них не соглашались правящие круги Франции.

В 1920 г. образовалась Алжирская федерация Французской коммунистической партии. Она первоначально состояла лишь из французских рабочих и не имела опоры в народных массах коренного населения. Только к концу 20-х годов коммунисты стали привлекать в свои ряды арабов и берберов и устанавливать связи с алжирским национальноосвободительным движением.

В Тунисе представители национальной буржуазии боролись Тунис r- ,

^J не только за равноправие арабов с французами; они шли

дальше, требуя созыва Учредительного собрания, выработки конституции, образования национального правительства, ответственного перед парламентом. Такая программа была принята лидерами националистов на тайном собрании в ноябре 1918 г. Тунисские националисты тогда не выдвигали требований полной независимости страны и отмены протектората. Но французские империалисты не желали предоставить Тунису конституцию даже в рамках протектората. Когда тунисская делегация (аль-Вафд ат-Туниси), образованная по примеру египетского Вафда, прибыла в июне 1920 г. в Париж, правительство Франции отвергло все ее предложения. Лидер тунисских националистов Абд аль-Азиз ас-Саалиби, апеллируя к мировому общественному мнению, опубликовал анонимную брошюру «Тунис-мученик», в которой заклеймил произвол и деспотизм французских колонизаторов.

Несмотря на репрессии, Саалиби и его сторонники развернули среди мелкой буржуазии, крестьян и рабочих широкую агитационную и организационную деятельность, направленную против французского империализма. Созданная ими в 1920 г. Либеральноконституционная партия (сокращенно «Дустур», что значит «конституция») не предлагала коренных социальных преобразований, не требовала и национальной независимости. Но, возглавив сопротивление гнету колонизаторов, она вскоре стала массовой организацией, насчитывавшей десятки тысяч членов во всех городах и селениях страны.

Одновременно в Тунисе росло рабочее движение, возникали самостоятельные организации рабочего класса. В 1919 г. образовалась Социалистическая федерация Туниса, переименованная через год, после создания Французской коммунистической партии, в Тунисскую федерацию Французской коммунистической партии. В феврале 1920 г. состоялся первый съезд профессиональных союзов Туниса, находившихся на нелегальном положении. Организации тунисского пролетариата имели в своих рядах наряду с европейцами и арабов, но, не располагая связями с арабскими массами, оставались и по языку и по составу преимущественно французскими.

В конце 1920 г. Дустур направил в Париж вторую делегацию. Французское правительство и на этот раз не пошло на уступки, а колониальные власти в Тунисе обрушили на Дустур репрессии. В стране начались бурные демонстрации протеста и забастовки. Движение достигло особенной силы в апреле 1922 г., когда Дустур в связи с предстоявшим прибытием в Тунис президента Франции призвал массы к борьбе за немедленное осуществление конституционных реформ. Даже тунисский бей угрожал отречься от трона, если Франция не проведет немедленно реформы.

В июле 1922 г. правительство Франции было вынуждено издать декрет о конституционной реформе в Тунисе. Он предусматривал образование так называемого Большого совета — карикатурного подобия парламента с неравным представительством французов и арабов, а также советов в областях и округах. Функции всех этих советов ограничивались обсуждением бюджета.

Несмотря на то что объявленная реформа далеко не соответствовала требованиям Дусту- ра, она была встречена с удовлетворением его правым крылом, состоявшим из помещиков, богатых купцов, крупных чиновников, верхушки духовенства. Эти элементы образовали новую партию, назвавшую себя Партией реформы (Хизб аль-Ислах) и ставшую на путь сотрудничества с французскими властями. Раскол Дустура вызвал среди националистов растерянность. Ее усилили новые репрессии колонизаторов. Организации Дустура почти совсем прекратили свою деятельность. Саалиби эмигрировал из страны. Профессиональные союзы были распущены, Коммунистическая партия загнана в подполье. Национальноосвободительное движение в Тунисе временно пошло на убыль.

_М Иностранный протекторат над Марокко был официально ус-

Марокко. »_* »_* X/· »_*

тановлен лишь незадолго до мировой войны. К концу войны Республика Риф _г

большая часть территории страны оставалась еще вне административного контроля колониальных властей, и народные массы, возглавляемые вождями племен, успешно боролись с оружием в руках за свою независимость. Центром этой борьбы вначале стала испанская зона.

Испания терпела поражения от марокканских племен еще с 1908 г. По окончании мировой войны испанское правительство решило завершить покорение всей зоны. Испанский верховный комиссар в Марокко генерал Беренгер составил план, согласно которому в первую очередь должны были быть покорены воинственные племена джибала в западных горных областях страны. Эти области находились под управлением феодального вождя Райсуни, называвшего себя «потомком пророка». С ним испанские колонизаторы имели соглашение, по которому он получил титул «верховного правителя гор», жалованье и оружие. Однако Рай- суни не выполнял требований испанцев. По некоторым данным, он пользовался во время войны субсидиями Германии и проводил среди племен антииспанскую и антифранцузскую пропаганду.

В 1919 г. генерал Беренгер повел наступление против племен джибала. Оно развивалось довольно успешно, и в апреле 1921 г. «верховный правитель гор» был накануне поражения. Но события в области Риф в корне изменили обстановку.

Горная область Риф, расположенная в центральной части Испанского Марокко, давно привлекала к себе внимание испанских горнопромышленных компаний своими крупными запасами полезных ископаемых. Желая покорить эту область, испанская администрация пыталась привлечь на свою сторону каида племени бени-уриагиль Абд аль-Керима, пользовавшегося большим влиянием среди всех рифских племен. Однако подкупить его не удалось, а когда испанские войска вторглись на территорию племен джибала, он совсем разорвал отношения с испанцами, хотя упорно избегал вооруженных столкновений и ограничивался пассивным сопротивлением.

В начале 1920 г. испанские власти, надеясь договориться с Абд аль-Керимом, пригласили его сыновей поступить к ним на службу. Каид отклонил эти предложения. Тогда колонизаторы стали открыто провоцировать конфликт с племенами Рифа. В свою очередь Абд аль- Керим начал готовиться к обороне, сосредоточив в конце 1920 г. свои отряды под Таферси- том, но вскоре заболел и умер (были предположения, что его отравили испанские агенты). Руководство борьбой взял на себя его старший сын Мухаммед ибн Абд аль-Керим аль- Хаттаби, обычно именуемый также Абд аль-Керимом.

Абд аль-Керим получил богословское образование, был преподавателем мусульманской школы, затем шариатским судьей в Мелилье. В этом же городе Абд аль-Керим редактировал газету, в которой выступал против французского и испанского протектората над Марокко. Во время мировой войны он призывал марокканцев воспользоваться затруднениями Франции и Испании, чтобы вернуть Марокко утраченную независимость. В 1915 г. испанские власти арестовали Абд аль-Керима.

Вскоре после освобождения из тюрьмы он вернулся на родину и унаследовал от своего отца пост каида.

«Наше проникновение в Марокко».

Рисунок из испанской газеты «Эль Сосиалиста». 1920 г.

Из 63 тыс. испанских солдат, находившихся в Марокко, на рифский фронт было отправлено 24 тыс. под командованием генерала Сильвестра. В начале 1921 г. испанские войска продвинулись в глубь области Риф. Первоначально Абдаль-Керим не проявлял активности, что дало противнику возможность оккупировать значительную часть рифской территории. Среди племен возникло серьезное недовольство, и по их требованию Абд аль-Керим 1 июня 1921 г. атаковал Дар Абар, вытеснил оттуда испанские войска и захватил значительные трофеи.

В июле того же года рифские племена в сражении под Ануалем нанесли армии генерала Сильвестра жестокое поражение, забрав у противника более 29 тыс. ружей, 139 орудий, продовольствие, медикаменты. Генерал Сильвестр покончил жизнь самоубийством. В начале августа Абд аль- Керим нанес новое поражение испанцам; командующий войсками генерал Наварро и группа офицеров его штаба были взяты в плен. После этой победы 12 племен, населявших Риф- скую область, объединились и создали независимую республику под названием Риф.

Независимая Республика Риф была провозглашена 19 сентября 1921 г. на съезде вождей племен, который объявил себя Национальным собранием.

Согласно конституции высшая законодательная и исполнительная власть в Республике принадлежала Национальному собранию, председатель которого являлся одновременно президентом Республики. В состав правительства входили: президент Республики, он же военный министр и министр внутренних дел; советник президента, являвшийся как бы премьер-министром; три министра — иностранных дел, финансов и торговли.

Административной единицей в Республике Риф было племя. Во главе каждого племени стоял каид, а во главе каждого рода — шейх. Племя имело свой общинный совет — джамаа. Каиды подчинялись министру внутренних дел и состоявшему при нем совету по делам племен.

По характеру своего общественно-политического строя Республика Риф напоминала боевой союз племен, своеобразную военную демократию. Но наряду с родо-племенным укладом, сохранившимся вследствие обособленности Рифской области, здесь развивался и феодализм. Росло имущественное неравенство. Земледельческое и животноводческое хозяйство горцев не было целиком натуральным. В оккупированные испанцами области вывозились для продажи скот, птица, яйца, мед, овощи, плоды, орехи.

С первых дней своего существования Республика Риф была вынуждена воевать с империалистами. Все экономические меры, принимавшиеся правительством, в том числе строительство дорог, сооружение телефонных линий, а также налоговая политика, были подчинены потребностям войны. В ходе войны за независимость Рифская республика сумела преодолеть межплеменные распри и сплотить племена. Для защиты республики была создана регулярная армия, которая играла роль организующего ядра внутри ополчения племен.

Ввиду военного положения Национальное собрание объявило всеобщую мобилизацию, назначило президента республики верховным командующим армией и уполномочило его разработать военные планы.

Президент республики Абд аль-Керим своей храбростью, умом, выдержкой, скромностью подавал пример всем сражавшимся под его руководством и пользовался среди рифских племен громадным авторитетом. Ведя агитационную работу в войсках, он рассказывал воинам о событиях в Египте, Турции и других странах Востока. М. В. Фрунзе в своей статье «Европейские цивилизаторы и Марокко» писал: «Абд аль-Керим не только прекрасный полководец, умелый организатор и отличный администратор. Это человек с широким политическим кругозором, умеющий разбираться и прекрасно использовать всякие тонкости и противоречия международной политики».

После битвы под Ануалем рифские племена были готовы заключить мир с Испанией, но испанские империалисты отказывались признать независимость Рифа. Несмотря на численное и техническое превосходство испанской армии, рифские войска нанесли ей ряд новых поражений, повлекших за собой глубокий политический кризис в Испании, которым воспользовались реакционные круги высшего офицерства. Произведенный в Мадриде 13 сентября 1923 г. государственный переворот поставил у власти в качестве диктатора генерала Примо де Ривера. Он подавил оппозицию внутри страны, отклонил мирные предложения Абд аль-Керима и продолжил войну, не скрывая своего намерения добиться полного разгрома Республики Риф. Вскоре положение Республики Риф значительно ухудшилось, так как ей пришлось столкнуться с новым, гораздо более сильным противником — Францией.

8. Колониальная Тропическая Африка

К концу мировой войны Тропическая Африка представляла собою один из наиболее отсталых районов мира. Все ее страны, за исключением Эфиопии и Либерии, являлись колониями европейских держав. Антиимпериалистические силы здесь еще не сформировались: национальная буржуазия только зарождалась, промышленные и сельскохозяйственные рабочие состояли в основном из отходников, не существовало никаких национальных организаций. Тем не менее кризис империалистической колониальной системы захватил и Тропическую Африку. В народных массах усиливалось стихийное движение протеста против колониального гнета. Под влиянием антиимпериалистической борьбы, развернувшейся в других колониальных и зависимых странах, особенно в Египте и Марокко, начали постепенно созревать национально-освободительные идеи. Они получили распространение лишь среди малочисленного слоя африканской интеллигенции, но уже оказывали заметное воздействие на развитие народного сопротивления колонизаторам.

Западно-африканские колонии Англии, экономически более развитые по сравнению с другими колониями европейских держав в Тропической Африке, были более передовыми и по степени развития освободительного движения.

Британская Западная Африка (Гамбия, Сьерра-Леоне, Золотой Берег, Нигерия)

Во время мировой войны значительно вырос спрос на сельскохозяйственную продукцию этих английских колоний, а в первые послевоенные годы сильно поднялись мировые цены. Средняя цена за 1 т какао повысилась с 27 ф. ст. в 1918 г. до 60 ф. ст. в 1920 г., на арахис — с 23 ф. ст. до 40 ф. ст., на пальмовые ядра — с 26 ф. ст. до 40 ф. ст., на пальмовое масло — с 48 ф. ст. до 70 ф. ст. Но весь этот «золотой дождь» шел в карманы монополистических фирм и многочисленных торговых посредников. Выгоды, которые мог бы получить крестьянин от более высоких скупочных цен, сводились к нулю повышением импортных пошлин, а следовательно, цен на импортные товары, и резким увеличением налогов. Одни только прямые налоги, собранные с африканского населения Нигерии, составили в 1923 г. 681 тыс. ф. ст. против 299 тыс. ф. ст. в 1914 г.

Грабительская политика монополий и колониальных властей вызывала массовое недовольство крестьянства. В июне 1918 г. началось крестьянское восстание в Нигерии, непосредственной причиной которого было повышение налогов. Повстанцы разрушали железнодорожные пути, телеграфные линии, поджигали принадлежавшие европейским компаниям лавки и склады. Восстание было подавлено с исключительной жестокостью — количество убитых достигло 3 тыс. человек. Летом 1919 г., также в связи с повышением налогов, вспыхнуло восстание в другом районе Нигерии. Прибывшие сюда английские каратели учинили кровавую расправу над населением; с целью устрашения они публично повесили больше десятка человек, в том числе женщину.

Массовые крестьянские волнения происходили в Гамбии и в Сьерра-Леоне. На Золотом Береге крестьяне низложили несколько вождей племен за их прислужничество колониальным властям; в течение 1919 — 1924 гг. был смещен 41 вождь.

К этому времени относятся и первые шаги рабочего движения. Еще в 1915 г. в Сьерра- Леоне был основан профессиональный союз железнодорожников; в 1919 г. он возглавил первую в истории Британской Западной Африки забастовку. В Гамбии возник профессиональный союз рабочих судостроительной верфи, а на Золотом Береге — профессиональный союз шоферов.

Противоречивое влияние на развитие национально-освободительного движения оказали так называемые гарвеисты. Американский негр Маркус Гарви в 1916 г. объявил себя «черным мессией», а столицу Либерии Монровию — «Черным Римом», столицей мировой негритянской республики. Сама по себе идея «черного мессианства» носила реакционный характер, и призыв Гарви «Назад в Африку», обращенный к американским неграм, препятствовал их массовой освободительной борьбе. Однако выдвинутый Гарви лозунг «Африка для африканцев», близкий и понятный всем угнетенным народам Африки, и выступления гар- веистов против колонизаторов способствовали пробуждению национального сознания африканцев.

Весной 1920 г. в г. Аккра, административном центре Золотого Берега, по инициативе и под руководством местного адвоката Кейзли Хейфорда образовалась партия Национальный конгресс Западной Африки. Конгресс занял весьма умеренную позицию. Его главное требование состояло не в ликвидации колониальной зависимости, а лишь в предоставлении африканцам права посылать своих выборных представителей в местные «законодательные советы» — подобие парламентов с совещательными функциями. В 1922 г. в Нигерии возникла Национальная демократическая партия, выступившая с таким же требованием.

Первые ростки национально-освободительного движения африканцев заставили английское правительство пойти на небольшие политические уступки. В 1922 г. в Нигерии была введена «конституция», согласно которой в «законодательный совет» включалось несколько представителей, избираемых африканским населением. Позднее и другие колонии Британской Западной Африки получили аналогичные «конституции».

Французская Западная и Экваториальная Африка

В годы мировой войны Франция широко использовала материальные и людские ресурсы своих африканских колоний. В метрополию вывозились продукты труда африканских крестьян, колониальные власти мобилизовали африканцев в действующую армию. В 1918 г. во Франции находилось 63 тыс. африканских солдат; общие потери африканских формирований за время войны составили более 30 тыс. человек.

По окончании войны французское правительство разработало пятнадцатилетний план экономического развития колоний — «план Сарро» (Альбер Сарро занимал тогда пост министра колоний), предусматривавший проведение ряда мер в области сельского хозяйства, строительство железных и шоссейных дорог и т. п. Все тяготы, связанные с осуществлением этого плана, легли на население колоний. Денежные средства добывались при помощи увеличения существовавших и введения новых налогов. Например, в Дагомее сумма налогов, собранных с африканского населения в результате принятия «плана Сарро», возросла с 5 млн. фр. в 1918 г. до 15 млн. фр. в 1924 г. В широких масштабах стал применяться принудительный труд. Колониальные власти мобилизовали сотни тысяч африканцев на строительство железных дорог и на другие работы. Мрачную известность приобрела постройка железной дороги от Браззавиля до Пуэнт-Нуара: за первые 6 лет работы было проложено 90 км пути, и за эти же годы на строительстве умерло 17 тыс. африканцев.

Усиление французского колониального гнета порождало стихийные протесты народных масс. Стремясь поставить растущую оппозицию под контроль колониальной администрации, французское правительство издало 4 декабря 1920 г. декрет об учреждении в Сенегале «колониального совета» — совещательного органа при губернаторе колонии с участием представителей от африканцев. Но эта мера не могла удовлетворить африканцев. Национальноосвободительная борьба стала постепенно приобретать организованный характер. В Сенегале ее возглавила группа «младосенегальцев», в Дагомее — группа «младодагомейцев». Арест в 1922 г. популярного лидера младодагомейцев, учителя Ганкаруна вызвал массовые антифранцузские демонстрации в Порто-Ново (административный центр Дагомеи), которые были подавлены присланными из Дакара войсками.

Вспышки народного возмущения происходили и в бывших германских колониях, превращенных в подмандатные территории Франции, — в Камеруне и особенно в Того.

Бельгийское Конго

Как и в других колониальных странах Африки, первые послевоенные годы в Бельгийском Конго были отмечены расширением системы принудительного труда и ростом налогов. В прошлом политика бельгийских империалистов сводилась преимущественно к паразитическому расхищению наиболее доступных естественных богатств колонии (каучука, пальмовых продуктов, слоновой кости) без вложения значительных капиталов в развитие производительных сил. Результатом этого было резкое истощение естественных ресурсов. После войны рост потребностей мирового рынка заставил колонизаторов применить новые формы эксплуатации колонии. Начались крупные вложения капитала в горную промышленность, плантационное хозяйство, транспорт, энергетику. Добыча меди увеличилась с 23 тыс. тонн в 1919 г. до 89 тыс. в 1925 г., золота — более чем в 6 раз (за 1921—1925 гг.), экспорт алмазов — с 15 тыс. каратов в 1913 г. до 244 тыс. в 1921 г. Стал широко применяться принудительный труд.

Одновременно колониальные власти, стремясь вызвать у африканцев потребность в деньгах и заставить их уходить на заработки или выращивать экспортные культуры (хлопок и др.), увеличивали налоговое обложение. Общая сумма собранных с африканского населения налогов возросла с 16 млн. франков в 1920 г. до 27 млн. в 1923 г.

В этот период социальные силы, способные возглавить борьбу конголезского народа против колониальной эксплуатации, еще не успели оформиться. Сопротивление наступлению колонизаторов вылилось в религиозное движение — кибангизм.

Симон Кибангу, плотник из Стэнли-Пула, обращенный в христианство, выступил в 1921 г. со своим церковным учением. Он объявил, что с неба сойдет огонь, который сожжет всех белых, и даже назначил день грядущего события — 21 октября 1921 г. В народе распространялись и другие предсказания — о том, что явится Христос и прогонит всех белых или что приедут американские негры и освободят своих черных собратьев (в этом сказывалось влияние гарвеизма).

В короткий срок кибангизм превратился в широкое движение, носившее, по существу, антиколониальный характер. Кибангу был арестован колониальными властями и приговорен к смертной казни, которую затем ему заменили пожизненной каторгой.

Британская Восточная Африка

В английских колониях Восточной Африки основным центром национально-освободительного движения была в этот период Кения.

Война принесла европейским колонистам в Кении огромные богатства. Экспорт кофе увеличился в 15 раз, экспорт хлопка — в 8 раз, общая стоимость экспорта — в 3 раза. Однако под влиянием послевоенного кризиса 1920—1921 гг. цены на экспортные товары начали катастрофически падать. Английские колониальные власти старались переложить бремя кризиса на африканское население. С этой целью они во много раз увеличили эксплуатацию африканцев. Резко ухудшились условия аренды земли обезземеленными африканскими крестьянами у колонистов-европейцев. До войны арендатор-африканец работал на землевладельца- европейца 60 дней в году, а теперь вводилась 180-дневная барщина. Для обеспечения посе- ленцев-европейцев сезонной рабочей силой был принят в 1922 г. закон о трудовой повинности африканцев. Значительно увеличился размер налогов. Подушный налог, составлявший до войны 4 шилл., в 1921 г. достиг 16 шилл. Между тем средний заработок плантационного рабочего не превышал 6—8 шилл. в месяц. При этом плантационные рабочие не имели возможности переменить место работы, так как для них в 1920 г. были введены специальные удостоверения — «кипанди».

В середине 1921 г. Союз колонистов-европейцев (организация колонизаторов) принял решение о повсеместном снижении заработной платы африканцев на одну треть.

В июне 1921 г. в окрестностях г. Найроби состоялось массовое собрание африканцев. Оно обсудило вопрос о сопротивлении наступлению колонистов и постановило организовать Восточно-Африканскую ассоциацию. Во главе ассоциации стал молодой африканец, служащий телефонной станции Гарри Туку. Развернутое ассоциацией движение носило мирный характер, ограничивалось митингами протеста и подготовкой петиции английскому королю. Тем не менее колониальные власти в марте 1922 г. разгромили ассоциацию, арестовали ее руководителей и расстреляли демонстрации протеста.