Начало упадка Испании Внутренняя и внешняя политика Филиппа II
В 1556 г. Карл, потерпевший поражение в борьбе с немецкими протестантскими князьями и убедившийся в провале своих фантастических планов создания мировой империи, отрёк
ся от императорского и в том же году — от испанского престола.
Карл разделил свои владения: империя досталась его брату Фердинанду; королём Испании стал его сын Филипп II (1556—1598), унаследовавший также Франш-Конте и Нидерланды, испанские владения в Италии и в Америке.Отречение Карла V и распад его монархии не означали отказа Габсбургов от использования католической церкви в качестве орудия своей политики. Наступил один из самых мрачных периодов испанской истории, когда с особой силой проявились все худшие стороны сложившегося в Испании режима Филипп фанатически преследовал одну цель — торжество католицизма и беспощадное истребление еретиков. Он стремился добиться неограниченного господства над подданными своих обширных владений. В стране царил режим террора. Страшным орудием абсолютизма стала испанская инквизиция, превратившаяся по существу в часть государственного аппарата. Подчиняясь только королю, она пользовалась почти неограниченной властью. Инквизиционные трибуналы расправились с протестантами, которые в небольшом количестве имелись в Испании. Жестоким преследованиям инквизиции подвергались мориски. Им запрещалось носить старинные костюмы, говорить, читать и писать по-арабски. Вся жизнь морисков находилась под неусыпным наблюдением инквизиторов, которые нередко обвиняли их в несоблюдении католических обрядов и карали за это. В 1568 г. мориски Андалусии подняли восстание, которое было подавлено только в 1571 г., причём мужчин поголовно истребляли, а женщин и детей тысячами продавали в рабство.
Зачастую инквизиция обвиняла в ереси политических противников абсолютизма, что давало удобный предлог для расправы с ними. За время царствования Филиппа в Испании было устроено во славу католической церкви более 100 аутодафе; во время некоторых из них на кострах сжигали по 80—90 человек.
Разветвлённая система шпионажа охватывала всю страну. Ложные доносы и стремление инквизиции обогатиться за счёт имущества казнённых увеличивали число её жертв.Филипп II перенёс столицу из Толедо в Мадрид и почти постоянно находился в своём мрачном дворце, построенном около Мадрида, — Эскориале. Стремясь сосредоточить в своих руках всё управление страной, он вмешивался в работу государственных органов и единолично решал все, даже незначительные, вопросы. Чрезвычайно разросшийся бюрократический аппарат требовал на своё содержание колоссальных средств, а в делах управления царил хаос.
Воспользовавшись тем, что во время военной экспедиции в Северную Африку погиб португальский король, не оставивший прямых наследников, Филипп добился в 1581 г. присоединения Португалии и её огромных колониальных владений к Испании. На время Пиренейский полуостров превратился в единое государство.
Проводившаяся Филиппом централизаторская политика вызвала в 1591 г. восстание горожан и дворян Сарагосы, защищавших вольности Арагона, который всё ещё сохранял значительную степень самостоятельности. Филипп впервые ввёл на территорию Арагона кастильские войска и жестоко расправился с восставшими, истребив все оппозиционно настроенные группировки среди дворянства и жителей Сарагосы. Он установил и в этой провинции свою неограниченную власть.
Продолжая политику своего отца, Филипп возглавил европейскую католическую реакцию: он мечтал подчинить при помощи испанских солдат и инквизиции все государства Европы своей власти или влиянию и искоренить в них еретиков — будь то французские гугеноты, нидерландские кальвинисты или анабаптисты, немецкие протестанты или сторонники англиканской церкви. Но попытка утвердить гегемонию феодальной Испании в период образования и усиления национальных государств была обречена на неудачу. В 60-х годах XVI в. против испанского абсолютизма восстали Нидерланды, и в результате длительной и ожесточённой борьбы, дорого стоившей Испании, она потеряла богатые северные Нидерланды.
Филипп II.
Портрет работы Тициана. 1550—1553 гг.
Позорным поражением окончилась и борьба Филиппа II с Англией — главной соперницей Испании на морях. Заговоры шотландской королевы Марии Стюарт, поддерживаемые Филиппом, были раскрыты. Громадный испанский флот, посланный к берегам Англии и заранее названный «Непобедимой армадой», был полностью разгромлен в августе 1588 г. небольшим, но отличным по своим мореходным и боевым качествам английским флотом. Часть кораблей армады погибла на обратном пути во время бури. Из 130 кораблей уцелела лишь половина. Морскому могуществу Испании был нанесён смертельный удар.
Вскоре Филипп вмешался в гражданскую войну во Франции, послав войска для борьбы с гугенотами в Нормандию, Бретань, Лангедок и другие районы. В 1591 г. в Париж был введён постоянный испанский гарнизон. Филипп рассчитывал выдать свою дочь замуж за того или иного претендента на королевский престол и сделать её королевой Франции. Но после вступления в Париж в 1594 г. вождя гугенотов и врага Испании Генриха IV Наваррского испанским войскам пришлось покинуть столицу Франции. Война продолжалась ещё несколько лет и закончилась миром, выгодным для Франции (1598 г.). Планы Филиппа вновь потерпели крушение.
Филипп продолжал вести борьбу с турками. В 1560 г. он направил флот к берегам Северной Африки для того, чтобы вернуть Испании незадолго до этого утраченный Триполи и, укрепившись там, помешать туркам проникнуть в Западное Средиземноморье. Но быстро подоспевший турецкий флот наголову разбил испанскую армаду. Правда, в 1571 г. произошло крупное морское сражение в заливе Лепанто, и в этой битве турецкий флот, фактически представлявший собой все морские силы Османской империи, был полностью разбит. Часть кораблей была уничтожена, а остальные взяты в плен испано-венецианской флотилией, которой командовал дон Хуан Австрийский (побочный сын Карла I). Господство турок и
североафриканских пиратов в Средиземном море было на время подорвано.
Однако Филиппу не удалось в достаточной мере использовать результаты этой победы, а последовавшие вскоре неудачи в борьбе с европейскими государствами и с восставшими Нидерландами подорвали международный престиж Испании
Инквизиция в Испании.
Голландский офорт 1560 г.
Авантюристическая политика Филиппа поглощала огромные средства, извлекаемые из Испании, и тяжелым бременем ложилась на истощенную страну. Время правления Филиппа II стало временем быстрого экономического упадка Испании.
Экономический упадок Испании
Сокращение промышленного производства, начавшееся около середины XVI в., завершилось к концу XVI — началу XVII в. глубоким упадком промышленности. В Толедо закрылась большая часть шерстоткацких и шелкоткацких мастерских. В Гранаде почти полностью прекратилось производство шелка, а в Сарагосе — сукон. В Куэнке уцелели 3—4 мастерские сукон Сеговия продолжала вырабатывать в небольшом объеме лишь грубые сукна, тонкие сукна стали теперь ввозиться только из других стран. Только в Севилье — центре торговли с колониями — в начале XVII в. еще работало 3 тыс. шелкоткацких станков. В Кордове и других городах Андалусии полностью захирело кожевенное производство.
Сокрушительным ударом по торговле явилось увеличение в 1575 г алькабалы [35] в 3 раза по сравнению с 1561 г. и одновременное повышение других налогов. Несмотря на приток драгоценных металлов из Америки, в торговом обороте остро ощущался их недостаток, а в первой половине XVII в. вследствие чеканки всё более обесцененной монеты золото и серебро вообще исчезли из обращения. Поскольку в обращении осталась лишь медь, за восковую свечу, например, приходилось платить такое количество медных монет, что вес их в 3 раза превышал вес свечи.
Катастрофический упадок переживало сельское хозяйство. Напуганные этим кортесы неоднократно просили Филиппа оградить крестьян от притеснений, чинимых судьями Месты, а также издать закон, разрешающий брать у задолжавших крестьян в залог рабочий скот и сельскохозяйственный инвентарь лишь в том случае, если крестьяне более ничего не имеют.
Эти петиции сами по себе наглядно свидетельствуют о положении крестьян. Во второй половине XVI в. резко возросли как налоговое бремя, тяготевшее над крестьянами, так и их задолженность ростовщикам. В начале XVII в. в Испании почти не осталось тутовых деревьев, и даже оливковые рощи стали давать скудный урожай, не говоря уже о зерне. Крестьяне массами уходили из деревни, некоторые деревни вообще исчезли с лица земли. Один из современников с горечью писал: «Иностранцы, проходящие по плодородной испанской местности, видят поля, покрытые крапивой и чертополохом, брошенные земледельцами, так как большинство испанцев превратилось в настоящих бездельников — одни в бездельников- дворян, другие — в бездельников-нищих».Сущность тех изменений, которые столь пагубно повлияли на экономику Испании, заключалась в следующем. Вздорожание сырья, сельскохозяйственных продуктов и товаров, связанное с «революцией цен» XVI в., нигде не сказалось с такой силой, как в Испании, через которую шёл главный поток дешёвых драгоценных металлов из Америки. Вследствие этого ткани, изготовленные из испанской шерсти в Нидерландах, стоили дешевле, чем ткани, произведённые в самой Испании. «Революция цен» началась в Испании в 40-х годах XVI в. К середине XVI в. цены выросли примерно в 2 раза, а к концу столетия — в 4 раза. На рубеже XVI и XVII вв. цены стабилизировались.
Дорогие испанские товары, к тому же уступавшие по качеству товарам стран с более развитой промышленностью, не могли выдержать конкуренции этих иностранных товаров. Они начали терять рынок сбыта не только в других европейских странах (этот рынок сбыта для испанских товаров с самого начала был небольшим), но и в испанских колониях и даже, как указывалось выше, в самой Испании. Испанские купцы и предприниматели стали изымать свои капиталы из промышленности, предпочитая везти в колонии иностранные изделия. Но главный поток иностранных товаров попадал в колонии контрабандным путём — товары доставлялись на французских, английских и голландских кораблях.
Гибель промышленности была ускорена тем, что государство не оказывало ей покровительства и материальной поддержки в форме субсидий и авансов. Монархия в Испании выражала интересы дворянства, которое получало дополнительный доход от серебряных рудников и золотых россыпей Америки и от ограбления населения тех стран, где испанцы господствовали или где испанские войска сражались с армиями других европейских государств. Поэтому оно было значительно менее заинтересовано в хозяйственном развитии своей страны, чем дворянство английское, которое начало само обуржуазиваться, или дворянство французское, у которого не было иных ресурсов обогащения, кроме феодальной ренты со своих крестьян и налогов на торговлю и промышленность. К тому же Карл I и Филипп II вели на полях Европы постоянные войны, которые ни в коей мере не диктовались интересами испанской экономики, и тратили на свои завоевательные походы огромные суммы, собранные в Испании, и американские сокровища.Таким образом, политика королевской власти шла вразрез с интересами хозяйственного развития страны, а порой прямо подрывала это развитие. Для того чтобы стимулировать рост шерстяной промышленности, следовало запретить вывоз шерсти-сырья и тем самым искусственно понизить цены на сырьё. Но феодальное государство не могло этого сделать, так как стада овец принадлежали испанской аристократии, отнюдь не склонной жертвовать своими доходами в пользу буржуазии. Не имея возможности погасить свою задолженность Фуггерам — крупнейшей торгово-ростовщической компании XVI в., Карл предоставил им в аренду половину колоссальных земельных владений испанских духовно-рыцарских орденов. Торговля хлебом почти на четверть оказалась в руках Фуггеров, что привело к резкому повышению цен на хлеб. На полученных ими землях находились крупнейшие в Европе ртутные и цинковые предприятия; таким образом, добыча ртути и цинка также сосредоточилась в руках этой компании. Финансовые дела правительства попали под контроль итальянских и немецких банкиров — кредиторов Карла. Они получили право торговли с Америкой.
В фискальных целях Карл даже поощрял ввоз иностранных товаров и вывоз сырья. Таможенный тариф 1546 г. настолько затруднял ввоз шёлка-сырца из Гранады в Кастилию и облегчал его вывоз в другие государства, что, например, генуэзские купцы могли купить его дешевле, чем сами испанцы. Испания была наводнена иностранными купцами и превратилась, как заявляли кортесы, в «Индию для иностранцев». Филипп II впервые запретил ввоз иностранных сукон, но правительство охотно давало за плату особые разрешения на их ввоз. В этот период возросла зависимость испанской экономики от западноевропейских купцов и банкиров. Американское золото уплывало за границу для уплаты процентов генуэзским и немецким банкирам по огромным займам короля. Неоднократно объявляемые банкротства Филиппа вносили ещё большее расстройство в хозяйственную жизнь страны. Налоговое бремя разрушало основы испанской экономики.
Следовательно, хозяйственный упадок был тесно связан с особенностями испанской абсолютной монархии, которая не сыграла, подобно другим абсолютным монархиям, прогрессивной роли. «...в других крупных государствах Европы,— писал Маркс, — абсолютная монархия выступает в качестве цивилизующего центра, в качестве основоположника национального единства... Напротив, в Испании аристократия приходила в упадок, не потеряв своих самых вредных привилегий, а города утратили свою средневековую мощь, не получив современного значения» [36].
По мере свёртывания промышленности и торговли усилива
лась разобщённость страны и всё более ярко выступали мест- в первой половине r r
XVII ные особенности в законах, обычаях, налоговых системах и
пр. Абсолютная монархия в Испании сохранила только внешнее сходство с самодержавными государствами остальной Европы. «Испания, подобно Турции, осталась скоплением дурно управляемых республик с номинальным сувереном во главе» [37].
В XVII в. от былого величия и могущества Испании не осталось и следа. Время царствования Филиппа III (1598—1621) было следующим этапом на пути ослабления и упадка Испанской монархии. Филипп III избегал заниматься государственными делами. Страна попала под управление королевского фаворита Лермы и его приспешников, которые смотрели на казну, как на свою собственность. Разорившиеся идальго, презрительно относившиеся к труду, отправлялись ко двору, отличавшемуся необычайной пышностью, вступали в ряды духовенства, чиновничества или армии. Чиновники, число которых невероятно разрослось, присваивали себе путём хищений львиную долю доходов государства. В начале XVII в. было построено огромное количество монастырей, духовенство владело почти четвёртой частью всей территории Испании. Несметные богатства сосредоточились в руках грандов. Наряду с этим Испанию наводняли бродяги, число которых к 1608 г. достигло 150 тыс., и профессиональные нищие. Подобно тому как тяжёлые таможенные пошлины задушили торговлю, так и невыносимые налоги погубили в это время остатки промышленности. К этим годам относится и изгнание из Испании морисков, которым в предшествовавшую эпоху главным образом обязаны были своим расцветом шёлковая промышленность и агрикультура южных областей.
Уступая настояниям алчного духовенства, пользовавшегося огромным влиянием на государственные дела, правительство согласилось на домогательства архиепископа Валенсии, требовавшего изгнания морисков в интересах торжества католицизма. Путём их ограбления правительство надеялось заполнить пустовавшую казну.
В сентябре 1609 г. был издан эдикт, согласно которому все мориски Валенсии были обязаны немедленно покинуть Испанию и переселиться в Северную Африку. Исключение составляли только шесть «самых старых и наиболее верных христианству» морисков в каждой большой деревне, которых оставляли, чтобы научить местное население практикуемой ими системе земледелия. Изгнанным морискам запрещалось брать с собой деньги и своё имущество, за исключением того, что они могли унести на собственных плечах. По дороге мориски подвергались грабежам и теряли то немногое, что им удалось захватить с собой, Только небольшая часть морисков оказала сопротивление, бежала в горы и избрала своего короля. После ряда жестоких боёв, в которых погибло несколько тысяч морисков, их сопротивлению был положен конец. Вскоре были изданы эдикты об изгнании морисков из Кастилии, Эстремадуры, Гранады, Андалусии, Арагона, Каталонии и, наконец, Мурсии. В общей сложности из Испании было изгнано около 500 тыс. человек, что ещё больше углубило упадок страны.
Общие тенденции внутренней и внешней политики остались неизменными и при Филиппе IV (1621—1665). Власть находилась в руках фаворита нового короля — Оливареса. Он сделал запоздалую попытку ввести протекционистскую политику, ограничив ввоз промышленных товаров в страну, но в условиях обветшавшего феодального режима это не могло спасти промышленность, да и сам Оливарес отнюдь не был озабочен судьбами испанской экономики. Подобно Лерме, он прежде всего стремился выжать из разорённой страны максимальное количество денег. Тем не менее казна всегда пустовала и государственный долг всё более возрастал. В это время замирает последний уцелевший промышленный и торговый центр Испании — Севилья; в ней остаётся всего лишь 60 шёлкоткацких станков. За вторую половину XVI и первую половину XVII в. население страны резко сократилось вследствие эпидемий и голодовок, эмиграции в колонии, изгнания морисков и длительных войн в Европе.
Народные движения в XVII в.