3. МЕНЕНИЙ АГРИППА

Третьим человеком этих первых лет Республики, ко торого в течение года оплакивали матроны, а народ похо ронил на общественный счет, был Менений Агриппа. Его вместе с П. Постумием избрали консулом в тот год, когда умер Валерий Попликола (503 до P.

В первое время после изгнания царей римское государство находилось не в особенно счастливом положении. Революция потрясла его могущество. Латиняне, бывшие при Тар- МИШИН Гордом в подчинении у римлян, разорвали эти узы и і/іелались независимыми; внешние войны одолевали рим- лкп со всех сторон и истощали их силы; а к этому присоединился еще раздор между патрициями и плебеями, грози- шмий совершенно разрушить государство. После падения монархии патриции захватили в свои руки всю власть, но, пока новая форма правления не установилась окончательно, делали плебеям многие облегчения и уступки, как, например, восстановление центуриатских комиций, закон Валерия об апелляции (provocatio), допущение плебеев в сенат, о< иобождение от податей и пошлин и т. п. Когда же первые опасности прошли, наступило правление с обыкновенным питом и жестокостью аристократического господства.

ких процентов. А законы о должниках были у римлян неумо, лимо строги. Когда должник в присутствии свидетелей полу чал от кредитора просимую сумму, он письменно гарантировал своей личностью исправную уплату долга; в случае неисполнения обязательства кредитор арестовывал его и брі в кабалу, в которой он оставался до погашения долга. И : только он сам, но и все его состояние, жена и дети поступ ли в залог заимодавцу, и так как, вследствие высоких пр; центов, сумма долга быстро возрастала, то все это часто переходило в руки кредитора. Когда истекали предоставлявшиеся законом отсрочки, должника можно было вместе с его женой и детьми продавать как раба на чужую сторону, или он всю свою жизнь томился в кабале, в которой с ним обращались крайне жестоко.

Когда в 495 г. Риму стала грозить война с вольсками, озлобление, которое задолжавшие плебеи уже давно втайне питали к своим притеснителям, разразилось явным восстанием. Народ стал громко говорить, что его заставляют на поле сражения рисковать за республику жизнью, а дома он находится в плену у своих же сограждан и доводится ими до полного разорения; по словам плебеев, в среде врагов они были безопаснее, чем между своими согражданами. И вот однажды выбежал на площадь старик с явными признаками пережитых страданий, в изодранном грязном платье, бледный и истощенный, с всклокоченными воло-

< іми и бородой. Многие, несмотря на обезображенный вид, \ шали в нем человека, бывшего долгое время старшим офицером и отличившегося на войне многими храбрыми подвигами; он сам показал раны на своей груди и расска- шл, что в то время когда он находился в числе сража- ИМІИХСЯ против сабинян, его жатву уничтожили, дом со- мли, скот увели; когда вслед затем с него потребовали "паты налога, он влез в долги, проценты росли все боль- - и больше, и он сперва продал свою наследственную члю, потом все остальное состояние; теперь он крепост- • 'И своего кредитора и держится им не в обыкновенном і мбсгве, а в смирительном доме и подвергается всевозмож- J 'мм пыткам.

і чорая носила на себе свежие следы кровавых побоев.

Это зрелище, этот рассказ вызвали всеобщее откры- "и.- негодование; арестованные должники ринулись со всех юрон на улицу и громко требовали помощи, вся масса с

гиками спешила на площадь. Консулы Публий Серви- ній и Аппий Клавдий, поспешно явившиеся на место воз-

щения, старались усмирить взволнованную толпу; но 1»()д требовал созвания сената и осадил ратушу. Между л как сенат обсуждал, какие принять меры, — консул нний Клавдий советовал прибегнуть к строгости, а Сер- імілий предлагал более кроткие меры — пришла весть, что польски приближаются к городу. Отцы-сенаторы растерялись, народ ликовал и отказался нести военную службу. Тогда Сервилий по поручению сената стал успокаивать и ирод; он объявил посредством эдикта, что римского граж- длиина, желающего вступить в войско, никто не имеет права держать в цепях или в тюрьме, точно так же, как не может, пока этот гражданин находится в лагере, владеть рі о имуществом или продавать это последнее, а равно предъявлять притязания на его детей или внуков. После лого все записались в военную службу. Вольски были раз- Пи гы, их столица Суэсса-Помеция взята. Сабины и аврун- кп, в то же самое время восставшие против Рима, были быстро и победоносно отброшены. Самой большой храбростью отличались попавшие в рабство за долги; но когда опасность миновала, жестокосердый консул Аппий на-

чал снова возвращать их в кабалу, а других, срок платежа , для которых истек, присуждать кредиторам. Сервилий не мог воспрепятствовать этому, потому что сенат одобрял образ действий Аппия. Тогда народ сам взял на себя защиту; он повсюду сопротивлялся возвращению должников кредиторам, и, когда был объявлен новый набор для предстоявшей войны с сабинами, ни один человек не записался в военную службу.

Наступил 494 г. Плебеи устраивали ночные сходки и совещались о принятии общеполезных мер. Поступать на военную службу они отказывались очень упорно, сопровождая этот отказ фактическим сопротивлением властям.

Так как война окончилась, то следовало бы распус-тить войско. Но сенат, думая, что он поступает очень умно, решил под предлогом новой войны держать войско в сборе, чтобы препятствовать возобновлению тайных сходок и разговоров. Но именно это распоряжение ускорило восстание. Войско переправилось через реку Анио и расположилось прочным лагерем на Священной горе, в трех тысячах шагах от Рима. Это отчаянное решение породило в Риме большой и всеобщий испуг. Оставшиеся плебеи боялись насилия со стороны патрициев, а эти последние —

і оставшихся в городе плебеев и в то же время нападения на город вышедших из него. К этому присоединялось г те опасение, что внешние враги воспользуются междоусобиями римских граждан и двинутся на Рим, Было основание бояться, что удалившиеся на Священную гору ппебеи соединятся с неприятелем; да если бы они и не мі или так далеко в своей вражде, то оставшиеся в городе і» г-таки не имели достаточно силы для сопротивления.

'н;ударство очутилось на краю гибели, нужно было предупредить полный разрыв и во что бы то ни стало восста- ноиить мир и согласие.

В этом критическом положении Менений Агриппа •шился спасителем государства.

і' избрали его посредником, и он отправился в лагерь Ml реселенцев. Он обратился к плебеям с дружеским при- m і ствием и рассказал им следующую притчу. В то время ми да в человеческом теле не все еще находилось В полном согласии, как теперь, а каждый член имел свою соб-

I пенную волю и говорил своим собственным языком, і" г члены стали негодовать на то, что им приходилось г ііютать и служить только для желудка, между тем как пн, спокойно находясь в середине тела, не нес никакого і руда и только насыщался доставлявшимися ему наслаж- ш* киями. Поэтому они условились, чтобы вперед руки не подносили ко рту никакого кушанья, рот не принимал никакой предлагавшейся ему пищи, а зубы не раскусыва- нн ее. Но вследствие этого условия, благодаря которому они думали усмирить желудок посредством голода, они сими и все тело очутились в крайнем изнеможении. Тут-то они поняли, что желудок не ведет праздную жизнь и что ген и его питают, то и он сам питает в такой же степени, распределяя по всем жилам кровь, производимую пищеварением, и разливая ее по всем членам тела.

Эта басня, наглядно показавшая плебеям, как необ-

ходимо существование сословия капиталистов для более бедных классов и до какой степени оно составляет одно из существенных условий их жизни, произвела в настроении народа, как говорит предание, такой переворот, что он вступил в переговоры о примирении. Менений добился заключения формального договора (lex sacrata), который был торжественно подтвержден присягой обеих сторон; в наказание за нарушение этого договора полагалась опала и отдача имущества нарушителя подземным богам. Относительно долговых дел плебеям были сделаны некоторые уступки. Менений обещал от имени сената, что вполне несостоятельным долги будут прощены, а закрепощенным и отданным во власть кредиторов по судебному решению будет возвращена свобода; но при этом было постановлено предоставить законодательству окончательное решение вопроса о долговых обязательствах. Более важное значение имело постановление, по которому пле-беи получали своих собственных начальников, трибунов, для защиты от злоупотреблений со стороны чиновников- патрициев; особа этих трибунов, числом пять, была не-прикосновенна (sacrosancti), и избираться они должны были только из плебеев. Кроме того, тут же была установлена должность плебейских эдилов. После заключения этого мира плебеи возвратились со Священной горы в город, и в память о примирении граждан были установлены так называемие плебейские игры, наблюдение за устройством которых было поручено эдилам. Эдилы были, вероятно, плебейскими чиновниками уже до удаления народа на Священную гору. В круг их деятельности входили охранение общественного порядка, надзор за хлебным рынком, управление делами плебейской общины и плебейской кассой, наконец, часть плебейского судопроизводства. Они были подчинены трибунам, которые, как власть со стороны плебеев, тоже, вероятно, существовали уже до выселения народа. С тех пор как плебеи получили своих неприкосновенных и безответственных трибунов, у них был законный орган для дальнейшей борьбы, для получения более широких прав. Трибуны, опираясь на свою неприкосновенность, мало-

помалу возвысились на ступень высшей власти в государстве. Вначале им была предоставлена только защита от-дельных граждан, но они расширили это право, сделав его общим правом вмешательства (jus inetrcedendi), на основании которого они могли останавливать и уничтожать служебные действия чиновников, совещания и постанов- пения сената, исполнение судебных приговоров. Точно так /ке они присвоили себе уже в первое время право ареста (і us prensionis) даже в отношении самых высших сановников, а равно и право совещаться с народом в три бутс- к их комициях (jus ageadi cum plebe). Это право получило особенную важность с тех пор, как законом Валерия Пуб- іилия (471 г. до Р.Х.) было предоставлено в трибутских комициях совещаться обо всех делах государства и прини-мать решения, которые, конечно, на первых порах не имени еще силы закона, но впоследствии благодаря lex Valeria lloratia (448) получили обязательную для всех силу.

Менений Агриппа умер на следующий год после своего подвига. «Это был человек, который в продолжение всей своей жизни был одинаково любим патрициями и осталь-ными гражданами, но после выселения этих последних сде- лался для них еще милее и дороже. И он, посредник и руководитель соглашения граждан, посланник от сената к народу, виновник возвращения римских граждан в город, не оставил после себя денег даже на свое погребение. Граждане похоронили его на свой счет, внеся каждый по одному ассу» (Ливий). Предание говорит, что община плебеев приняла > го решение по предложению и ходатайству трибунов Квин- тилия и Генуция; но пристыженный этим сенат принял издержки похорон на счет государственного казначейства, после чего плебеи подарили собранную ими сумму наследникам Лгриппы.