Литература и искусство эпохи Реформации
Если рыцарские идеалы Гуттена не могли найти отклика в широких общественных кругах, то острые обличительные произведения, которые Гуттен писал сперва на латинском, а затем на немецком языке, имели шумный и вполне заслуженный успех.
Глубокое политическое брожение, охватившее страну перед Реформацией, создавало условия, весьма благоприятные для развития сатирической литературы. Не случайно почти все видные немецкие писатели XVI в. были преимущественно сатириками. Наряду с Ульрихом фон Гуттеном и Эразмом Роттердамским сатириками были Себастиан Брант и Томас Мурнер, нападавшие на «неразумие» современников. Врагов гуманизма осмеивал Виллибальд Пиркхеймер. Произвол рыцарей и князей, алчность высшего духовенства и монахов обличала поэма «Рейнеке лис» (1498г.), впоследствии положенная в основу одноимённой поэмы Гёте. Сатирические фацетии (1509—1512гг.) писал гуманист Генрих Бебель. Немецкие писатели XVI в. — гуманисты, а также те многочисленные авторы, которые не были непосредственно связаны с гуманистическими кругами, как например монах Томас Мурнер или сапожных дел мастер Ганс Сакс, касались самых различных сторон общественной жизни.
Их глубоко волновали судьбы страны, на суд разума звали они всё существующее. Многие писали о тяжёлом положении народа (Г. Бебель, Э. Корд, Т. Мурнер и др.) и не только прямо обращались к демократическому читателю, но и отражали его воззрения и чаяния. Нарастание широкого общественного подъёма стимулировало подъём народной литературы, которая в начале XVI в. достигла заметных успехов. К этому времени относится народная книга о Тиле Эйленшпигеле (1519 г.), прославляющая неоскудевающую энергию смышлёного простолюдина. Замечательного расцвета достигает в это время народная песня, то нежная, задушевная, то гневная и грозная, особенно в годы Великой крестьянской войны. Даже учёные-гуманисты подчас прислушивались к голосу народа, используя образы и мотивы, почерпнутые из народного обихода.
Всё это свидетельствует о том, что в эпоху Реформации демократические массы играли в Германии очень большую роль не только в социальной сфере, но и в сфере искусства. Именно этим можно объяснить устойчивость в XVI в. литературных жанров, которые в своё время возникли на демократической почве (шванк, фастнах- тшпиль — масленичное представление), пристрастие писателей к площадной буффонаде, карнавальным масками народному острословию. Зато рыцарская поэзия средних веков стала достоянием прошлого. Легендарное царство короля Артура и рыцарей круглого стола уступило место царству хитроумных плебеев, весёлых школяров, задорных скоморохов. Именно они стали излюбленными героями шванков и масленичных представлений. Они твердо стояли на грешной земле, не устремляясь на поиски сказочного Грааля, не заботясь о служении прекрасным дамам. Стремясь заглянуть в самую гущу жизни, немецкие писатели XVI в. закладывали основы немецкой реалистической литературы. Это сближало их с писателями эпохи Возрождения других европейских стран, хотя нельзя не признать, что немецкая литература XVI в. нередко принимала грубоватые лубочные формы, тяготея к анекдотическим эпизодам, не поднимаясь до могучих художественных обобщений. Впрочем, если рассматривать немецкую литературу начала века, то она может выдержать сравнение с любой европейской литературой того времени. Эту литературу питал большой общественный подъём, породивший поколение замечательных художников слова.К их числу принадлежал и крупнейший немецкий поэт и драматург эпохи Реформации Ганс Сакс (1494—1576). Он родился в Нюрнберге в семье портного. Получив права мастера сапожного цеха, он зажил в своём родном городе жизнью трудолюбивого бюргера. Ещё в юные годы начал Сакс заниматься «благородным искусством» мейстерзанга. Со временем он основал в Нюрнберге школу мейстерзингеров (мастеров пения) и сам стал одним из наиболее прославленных представителей этого поэтического цеха. В 1523 г. Сакс опубликовал аллегорическое стихотворение «Виттенбергский соловей», в котором горячо приветствовал Мартина Лютера.
Поэт призывает современников покинуть греховный Вавилон (католическую церковь) и вновь вернуться к заветам Евангелия. Стихотворение имело большой успех. Молодой поэт сразу приобрёл широкую известность.В дальнейшем им создано множество назидательных басен, песен, шванков и драматических произведений. Сакс писал для народа, для широких демократических кругов немецкого города. Писал он просто, без особых затей,
хорошо зная вкусы скромных тружеников. Его лучшие произведения подкупают читателя своей непосредственностью, мягким юмором, светлой жизнерадостностью и той пленительной наивностью, которая роднит их со многими произведениями народной словесности. Ганс Сакс видел тёмные стороны жизни. Его тревожили начавшийся упадок цехового ремесла, возросшая власть денег. Корысти ради большие господа «сдирают с бедняков кожу», «ощипывают и пожирают их живьём», корысти ради попирают они правду и человечность («Корыстолюбие — ужасный зверь», 1527 г.). Печалил Сакса также разлад, царящий в раздробленной феодальной Германии. Он мечтал о мире и единстве. В них видел он спасение многострадальной отчизны («Достохвальный разговор богов, касающийся разлада, царящего в Римской империи», 1544 г.). Но особенно охотно писал Сакс о простых людях, обо всём том, что его непосредственно окружало в повседневной жизни. Он любил свой родной город, его красивые здания, его деятельных бюргеров («Похвальное слово городу Нюрнбергу», 1530 г.). С лукавой усмешкой рассказывал он о сказочной стране лентяев, где текут молочные реки, где жареные утки попадают прямо в рот ленивцу, а самого большого тунеядца избирают в короли («Шлараффенланд», 1530 г.). Карнавальное оживление царит в весёлых шванках и фастнахтшпилях Ганса Сакса: ловкие плуты водят за нос глупцов и простофиль («Школяр в раю», 1550 г.), ландскнехты наполняют шумом и гамом райскую обитель («Пётр и ландскнехты», 1577 г.), широкая масленица с песнями, плясками, забавами и дурачествами разного рода шествует по земле («Немецкая масленица»).
Поэт осмеивает лицемерие и распутство попов («Старая сводня и поп», 1551 г.) и т. п. Из окружающей жизни, из народных побасёнок черпал Ганс Сакс материал для своих многочисленных произведений. Ему были известны и античные авторы и творения итальянских гуманистов (например, Боккаччо).Нового заметного подъёма немецкая литература достигла на исходе XVI в. Именно в это время увидели свет народные книги о докторе Фаусте (1587 г.) и Агасфере Вечном Жиде (1602 г.), в основе которых лежали сказания, принадлежащие «к самым глубоким творениям народной поэзии всех народов» 1. Не раз впоследствии многие выдающиеся писатели обращались к этим сказаниям. Особенно большой успех выпал на долю легенды о Фаусте (Марло, Лессинг, Гёте, Ленау, Пушкин и др.), в которой запечатлелся дерзновенный, мятежный дух эпохи Возрождения.
Конец XVI в. отмечен также расцветом сатиры, обращённой главным образом против лагеря феодально-католической реакции. Особенно резким, беспощадным обличителем католической церкви являлся Иоганн Фишарт (1546—1590), последний выдающийся немецкий писатель этой эпохи. Фишарт страстно ненавидел папистов. Папский Рим рисовался ему чудовищной головой Горгоны, которая умерщвляет всё, на что направлен её ужасный взор («Голова Горгоны Медузы», 1577 г.). Он издевался над монахами, над католическими святыми, над всем прошлым и настоящим католической церкви («Улей святого римского пчелиного роя», 1579 г.). С особым рвением нападал Фишарт на иезуитов. Он изображал их смрадным исчадием ада, слугами сатаны, воплощением всех возможных пороков («Легенда о происхождении четырёхрогой иезуитской шапочки», 1580 г.). Фишарт насмехался над астрологией и прочими суевериями, прославлял труд («Счастливый цюрихский корабль», 1576 г.) и ратовал за разумное гуманное воспитание детей («Философическая книжечка о браке и воспитании», 1578 г.). Широкую картину современной жизни нарисовал Фишарт в своей «Необыкновенной истории о жизни, деяниях и возлияниях от безделья за полной чашей прославленных витязей и господ Грангузье, Гаргантюа и Пантагрюэля» (1575 г.).
Эта причудливая книга представляла собой вольную обработку первой части романа Ф. Рабле « Гаргантюа и Панта-1
Ф. Энгельс, Немецкие народные книги, К. Маркс г| 64 Энгельс, Из ранних произведений, М. 1956, стр. 347.
ПОРТРЕТ МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА А. Дюрер. 1521 г.
грюэль». Где только было возможно, Фишарт усиливал антикатолическую сатиру Рабле, заострял и умножал его выпады против церковного обскурантизма и главным образом против монахов. Зато языческое вольномыслие французского гуманиста было ему в значительной мере чуждо. В то же время Фишарт энергично выступал против огрубения нравов, религиозного фанатизма, произвола монархов, морального упадка знати, мошенничества купцов и прочих пороков современности. В отличие от Ганса Сакса Фишарт не искал ясных и простых поэтических форм. Он любил сгущать краски, нагромождать детали, обрушивать на читателя каскад причудливых образов и эпизодов. «Запутанным бесформенным сколком ныне запутанного и бесформенного мира» назвал Фишарт свою «Необыкновенную историю». Фишарт был последним крупным представителем немецкого Возрождения.
Глубокие сдвиги наблюдались в XVI в. в самых различных областях немецкой культуры. Такие города, как Аугсбург, Нюрнберг или Страсбург, были центрами книгопечатания и книжной торговли; художественные ремёсла, зодчество, ваяние и живопись достигли здесь выдающихся успехов.
Живописцы и скульпторы, подобно писателям-гуманистам, создавали новое искусство, тяготевшее к реальной жизни. В искусстве видное место занимают быт, пейзаж и портрет. Даже тогда, когда художники разрабатывали традиционные религиозные сюжеты, они стремились преодолеть условные формы средневекового искусства, приблизить свои произведения к жизненной правде. В соответствии с этим действие библейских легенд переносится в современную обстановку. Подчас художники придают библейским историям злободневное звучание. Так, выдающийся нюрнбергский скульптор Адам Крафт (1440—1507), изображая семь эпизодов «Страстей Христовых», придаёт Христу черты простого человека, страдающего от произвола больших господ.
Выразительны социальные характеристики в скульптурных произведениях Тильмана Рименшнейдера, жестоко пострадавшего за своё участие в Великой крестьянской войне на стороне восставшего народа. На фоне гористого немецкого пейзажа изобразил Мадонну с младенцем талантливый живописец Лукас Кранах Старший (1472—1553). И золотистые волосы и черты лица позволяют видеть в Марии типичную немку. В картине уже нет былой иконописной высокопарности. Задумчиво глядя перед собой, Мария даёт младенцу сочную гроздь винограда. Перед нами апофеоз материнства, исполненный сдержанного лиризма, живописный рассказ о красоте человека и окружающего его земного мира.Нередко художники XVI в. вовсе отходят от религиозной библейской тематики. Широкого распространения достигает портретная живопись. Исторические события и мифы классической древности также начинают привлекать внимание немецких художников. Лукас Кранах неоднократно обращался к античным образам (Венера, Аполлон и Диана, Геркулес у Омфалы, Лукреция и др.). Однако немецким художникам XVI в. был в значительной мере чужд языческий дух античного искусства, столь привлекавший итальянских мастеров эпохи Возрождения Даже величайший немецкий художник XVI в. Альбрехт Дюрер (1471—1528), которого Ф. Энгельс назвал среди титанов эпохи Возрождения, в значительной мере чуждался классического идеала итальянского Возрождения Откликаясь на бурные события своего времени, он наполнял библейские сюжеты национальным народным содержанием (например, циклы гравюр на дереве: «Апокалипсис», «Жизнь Марии» и «Страсти»). В гравюрах на темы Апокалипсиса (1498 г.) он как бы предрекал близость грозных событий, близость неизбежного суда, который разразится над царством великой неправды. Много сделал Дюрер для развития пейзажа и натюрморта в Германии. Его замечательные портреты поражают большой реалистической силой (портрет нюрнбергского купца Иеронима Хольцшуэра и др.). Дыханием могучего освободительного движения овеяна его монументальная картина «Четыре апостола» (1526 г.), на которой изображены величавые фигуры непреклонных борцов за идею. В своих теоретических работах Дюрер стремился ознакомить начинающих художников с основами живописи и рисунка. Он уделял большое внимание вопросам перспективы, «человеческой пропорции» и пр., твердо убеждённый в том, что сила художника — в жизненной правде. «Искусство заключено в природе, — писал он, — кто может, тот извлекает из неё искусство и владеет им».
К жизненной правде стремился также Ганс Гольбейн Младший (1497—1543), выдающийся график и живописец, один из самых замечательных европейских портретистов эпохи Возрождения. Подобно Дюреру он откликался на бурные события, потрясавшие Германию в начале XVI в. В
этом отношении примечателен знаменитый ЦИКЛ небольших гравюр на дереве «Пляска смерти» (1524—
1526 гг.), тонко выполненных Гансом Лютцельбургером по рисункам Гольбейна. Художник выступает здесь в роли сатирика. Он изображает, как смерть уравнивает людей, как она влечёт за собой и откормленного аббата, и кардинала, торгующего индульгенциями, и надменного герцога, не знающего жалости к беднякам, и алчного судью, и т. п. На события Великой крестьянской войны прямо намекает гравюра, на которой изображён граф в одежде крестьянина, в испуге бегущий от смерти, разбивающей его гербовый щит. Тонкая ирония Гольбейна во многом родственна Эразму Роттердамскому. Неслучайно, конечно, Гольбейн так удачно иллюстрировал «Похвальное слово глупости». Всё же
самое значительное в творческом на- Дющеі жоРдап ьЕельае нн- гшсалпо(Ирдшы- Рыцар^ дьяв°л и о^ртъ. ну бургомистра Мейера» (1525—
ГРавюраА. Дюрера. 1513 г 1526 гг.), он оставался прежде всего
мастером бытового портрета. ли он предприимчивых купцов (Георг Гиссе, 1532 гИзюїряжам> в,лйурт® мпрерюриигорявев, учёных (астроном Н. Кратцер), гуманистов (Эразм Роттердамский, Томас Мор), английского короля (Генрих VIII), королев (Джен Сеймур, Анна Клевская), министров, придворных, дипломатов (Ш. Моретт) или же самого себя, он всегда находил точные средства для передачи человеческого характера. Он избегал придворной лести, великосветского жеманства. Портреты его откровенны и правдивы. Всё в них ясно и чётко, тщательно проработана каждая деталь. Особо должны быть отмечены карандашные портретные зарисовки Гольбейна, образующие одну из вершин в истории мирового рисунка. Томас Мор имел все основания назвать Гольбейна «удивительным художником».
Большим завоеванием новой живописи был пейзаж. Люди, наконец, увидели красоту природы и полюбили её. Пейзажу на своих картинах и гравюрах заметное место уделяли Дюрер (например, гравюра «Адам и Ева», 1504 г.) и Кранах («Отдых св. семейства на пути в Египет», гравюры: «Суд Париса», 1508 г., «Св. Иероним», «Покаяние Иоанна Златоуста», «Ландшафт с капеллой», 1509 г. и др.). При этом в иноземные легенды вторгалась живая немецкая природа, столь хорошо знакомая художникам.
По мере развития феодальной реакции, последовавшей за неудачей народного восстания 1525 г., немецкое реалистическое искусство начало быстро клониться к упадку. В живописи и графике утвердилась манерность. Исчезла былая сила изображения. Пожалуй, только в пейзажной живописи сохранялась реалистическая традиция (Адам Эльсгеймер, 1578—1610) В немецком искусстве второй половины XVI в. мы уже не найдём художников, которые по мастерству и реалистической выразительности могли бы сравниться с Дюрером или Гольбейном.
3.