Культура и религия Палестины. Иудаизм и Библия
Культура Израиля была во многом сходна с ханаанейской.
Искусство Это видно по характеру его искусства, которое носило в зна-
и литература чительной мере следы сильного влияния Египта; произведе-
Израиля и Иудеи ния иудейских и израильских мастеров в этом отношении ма
ло отличаются, в частности, от произведений финикийского искусства.
Испытала сильнейшее египетское, вавилонское и финикийское влияние и израильская литература. Когда израильтяне стали применять письменность — нам неизвестно. Древнейшие еврейские надписи восходят к IX в. до н. э. и написаны алфавитом, ничем не отличающимся от финикийского.
Литературу Израиля и Иудеи мы знаем в том переработанном виде, в каком некоторые её произведения вошли в состав Библии. Однако и по имеющимся данным очевидно, что её культовые песнопения (псалмы) весьма близки к подобным же вавилонским сочинениям, что некоторые поучения имеют близкие и притом значительно более древние аналогии в египетской литературе. Сохранившиеся мифы о создании мира богом из хаоса за шесть дней, о первобытном блаженстве первых людей и их грехопадении, о всемирном потопе и спасении Ноя в ковчеге имеют ближайшие аналогии в шумерской и вавилонской литературе. По- видимому, это частью более ранние семитические мифы, частью — прямые заимствования от вавилонян. «Пророческие» поэтические речи также имеют свои прототипы в литературах более развитых стран древнего Востока.
Если образный язык израильской поэзии стилистически близок поэзии других стран Востока, то художественная проза Израиля во многих отношениях оригинальна. Особенно это касается легендарных и исторических повествований, отличающихся большой живостью. Предания о жизни израильтян до перехода к оседлости содержат картины патриархального строя семьи.
Древние легенды и мифы, разнообразные памятники повествовательной и исторической литературы были позднее переработаны в классовых интересах иерусалимских рабовладельцев.
Литературные сочинения до нас дошли в составе Библии — иначе говоря, в тенденциозной религиозной переработке, причём в них были внесены многочисленные вставки и добавления, исказившие первоначальный облик этих произведений.Израильтяне в первый период своего расселения на террито- Религия рии Палестины стояли ниже ханаанеев по культурному уров-
Израиля и Иудеи ню. Естественно поэтому, что общий характер ханаанейской культуры передался и им, тем более, что по своему происхождению и языку они были близки к ханаанеям. Кроме того, есть некоторые основания полагать, что в состав израильского племенного союза вошли также и отдельные племена, уже задолго до этого находившиеся на территории Палестины. Многие культы были общими для ханаанеев и израильтян; поклонение деревьям, каменным столбам и т. п. было столь же присуще израильтянам, как и ханаа- неям. Однако некоторые черты культа были свойственны только израильтянам и были большей частью связаны с их кочевым племенным бытом предшествующего времени. Так, наряду с другими божествами существовал общий бог всего израильского племенного союза — Яхве; израильтяне не знали храмов, а поклонялись своим божествам на высотах гор или в шатрах. Среди израильтян существовал древний обычай обрезания, связанный, быть может, с существовавшим у большинства первобытных племён обрядом посвящения мальчиков в члены родовой общины. Этот обычай существовал, впрочем, и у многих других народов Востока. Впоследствии обрезание стало внешним признаком принадлежности к иудейской религиозной общине.
Хотя между религией израильтян и религией ханаанеев было много общего, однако ввиду длительной вражды между израильтянами и покорёнными ханаанеями всё, что было свойственно ханаанейским обычаям, хотя бы оно было искони знакомо и израильтянам, постепенно объявлялось чуждым, неизраильским; поклонение тем же богам, каким поклонялись и ха- наанеи, с течением времени воспринималось как отход от того, что считалось чисто израильским.
С созданием царства усилилась роль бога Яхве; он стал теперь покровителем этого царства.
Поскольку местная знать, часто слишком могущественная с точки зрения царя и его людей, была связана с местными культами, в интересах центральной власти было подчёркивать значение единого столичного культа. К тому же распространение культов, которые имели много общего с верованиями, распространёнными в других, более развитых государствах, обычно способствовало усилению иноземного влияния на израильское население.Как главное в своей проповеди «пророки» выставляли борьбу за единый культ Яхве, против местных культов. В действительности «пророки» выступали не только против культов, которые были общими у израильтян с ханаанеями (как палестинскими, так и финикийскими), но и против некоторых чисто израильских культов. При этом «пророки» не были сторонниками единобожия, не считали Яхве единственным богом. Основная идея, которую они проповедовали, заключалась в том, что каждый народ должен поклоняться своему богу, а потому израильтяне — богу Яхве, а не другим богам. Естественно при этом, что Яхве, как всякий «свой» бог, считался наиболее могущественным, творцом мира и т. п. Ему приписывались черты мстительности и непримиримости по отношению к чужим культам.
Последующая редакция тщательно вытравляла из библейских книг, в составе которых до нас дошли речи «пророков», всякое указание на поклонение израильтян другим божествам, кроме Яхве. Однако мы знаем, что проповедь «пророков» ещё не исключала существования культа других божеств, связанных с культом Яхве; равным образом имелись и другие места поклонения, кроме иерусалимского храма. Так, документально установлено, что иудеи, бежавшие в Египет после падения Иерусалима, уже после реформы Ио- сии, признавая своё религиозное единство с иерусалимской общиной, тем не менее почитали богиню 'Анат (может быть — как жену Яхве), а также некоторых других божеств и не знали никакой догмы о допустимости существования только одного «законного» храма Яхве — в Иерусалиме. Тщательный анализ некоторых наиболее древних культовых текстов в Библии, вероятно не очень понятных уже во времена создания канона «священных книг» и потому не подвергшихся достаточному изменению, в сопоставлении с известными теперь древнефиникийскими религиозными текстами показывает, что и в Израиле и в Иудее были распространены культы самых различных божеств.
Что касается обрядов и мифологических представлений, то они в течение всего периода царств мало отличались от ханаанейских, но человеческие жертвоприношения были постепенно заменены выкупом, а обрядовая проституция в культе Яхве, по-видимому, не имела места; впрочем она вообще была распространена далеко не во всех культах и у ханаанеев. Господствовавшие в период царств обряды и представления после соответствующей переработки вошли и в иудаизм.
Таким образом, израильтяне не были приверженцами единобожия вплоть до оформления догматов иудаизма. Религиозные верования Израиля и Иудеи не составляли определённой системы и существенно не отличались от верований других народов древней Передней Азии. Однако конкретные условия исторического развития Израиля и Иудеи были таковы, что они способствовали сильному росту значения племенного бога Яхве в ущерб всем остальным почитавшимся божествам. Процесс постепенного выделения из множества богов одного главного происходил в той или иной мере повсюду в странах древнего Востока в связи с укреплением монархии.