Идеалистическое направление в философии
Если в истории греческого материализма большую роль играет непосредственное наблюдение природы, то наука, требующая более высокой абстракции,—математика—уже в древности подвергалась различным извращениям в духе идеализма.
Магия чисел была одним из таинственных знаний, которые молва приписывала египетским и вавилонским жрецам. В Греции такого рода мистические учения развивались религиозным союзом пифагорейцев. Хотя в настоящее время очень трудно установить, что принадлежало здесь собственно Пифагору, несомненно, что в его лице мы имеем основателя первой идеалистической школы в Греции. Уроженец Самоса Пифагор покинул свой родной город, когда в нём пришёл к власти тиран Поликрат. Поселившись в Кротоне (город в Южной Италии), он основал здесь «пифагорейский союз» — религиозное объединение местной аристократии, которое ставило себе реакционные политические цели. Пифагорейцам удалось добиться господства в Кротоне и других колониях Великой Греции. После смерти Пифагора, уже в V в., власть основанного им союза была сломлена восстанием городской демократии. Многие пифагорейцы при этом погибли, остальные рассеялись по другим греческим городам.По преданию, Пифагор совершил путешествие в Египет, где и ознакомился с математическими знаниями египетских жрецов. Мистика пифагорейцев искала себе опоры в отделении абстракции числа от его материальной основы. Цифрам, их порядку и соотношениям придавался характер великой тайны. Так, например, число один выражало зло, число два — добро и т. д. Предание связало с именем Пифагора ряд математических открытий. Однако в данном случае мы большей частью имеем дело с позднейшими легендами.
Другой путь отрыва логической абстракции от материальной действительности проповедовала школа элейцев (по имени города Элеи в Южной Италии). Элейская школа возникла во второй половине VI в. до н. э. Её основателем был поэт-философ Ксенофан, поселившийся уже в преклонном возрасте в Южной Италии.
Его учение, известное нам в отрывках, ещё сохраняет связь с ионийской натурфилософией. Но в нём уже есть зачаток идеализма, развитого продолжателями Ксенофана — Парменидом, Зеноном и Мелиссом.Идеализм элейской школы основан на отрыве бытия от движения. Его остриё было направлено против материалистической диалектики Гераклита. Последователи Ксенофана не принимали тех выводов о неизбежном ходе вещей, которые сделал великий мыслитель из Эфеса. Вопреки очевидности элейцы доказывали неподвижность мира. Эти доказательства они старались основать на том, что всякое движение противоречиво. Противоречия же они не признавали реально существующими. Существование движения признавалось ими поэтому обманчивым. Для элейцев характерно осуждение чувственного познания мира и в даль- нейшем—превращение неподвижного, всегда себе равного бытия в идеалистическую абстракцию.
В лице элейцев против стихийной диалектики первых греческих мыслителей выступает метафизическое воззрение, оправдывающее косность уходящих в прошлое общественных порядков.
В период VIII—VI вв. до н. э. греческая литература переживает новую фазу своего развития. Реальная жизнь всё чаще проникает в мир поэзии. Уже в так называемых «гомеровских гимнах» встречаются отдельные эпизоды жанрового характера. Так, гимн Гермесу содержит «плутовской» рассказ о хитром боге, крадущем быков, гимн Афродите — стихотворную новеллу о любовной связи богини с героем Анхисом. Во второй половине VI в. Гиппонакт из Эфеса пародирует стиль «гомеровских гимнов». Сочиняется пародия на «Илиаду»—шуточная поэма «Батрахомиома- хия» (конец VI — начало V в.), в которой с эпической важностью ведётся рассказ о войне мышей и лягушек.
Поэзия
В дальнейшем развитии греческой литературы всё более отчётливо выступает обыденная жизнь, личность с её интересами и влечениями. Замечательная поэма Гесиода «Труды и дни» описывает быт греческого общества с точки зрения простого земледельца, страдающего от произвола богатых и сильных. С горечью говорит Гесиод о злоупотреблениях знати, сравнивая положение беотийского крестьянина с участью соловья, попавшего в когти ястреба.
Идеал самого Гесиода — честный труд простых людей. Поэма содержит хозяйственные советы и моральные наставления. Поэт осуждает упадок патриархальных нравственных норм под влиянием своекорыстия, погони за обогащением, говорит о гнусных сетях, в которых легко запутаться и погибнуть честному человеку, окружённому хищными носителями принципа частной собственности. Поэт различает двух богинь Эрид (по-гречески эрис—спор, распря)—добрую и злую. Дело злой Эриды —когда «гончар смотрит с гневом на гончара, плотник на плотника, нищий завидует нищему, певец певцу». Дело Эриды доброй — мирное соревнование людей в труде.Гесиод повествует о пяти веках, выражая в этой легенде свой собственный печальный взгляд на современную ему действительность. Первый век — золотой, когда люди жили, не зная забот и труда, а нивы сами собой приносили обильные плоды. Его сменили века серебряный, медный и век героев. Время поэта — век железный царство вражды, заботы и печали. Настанет пора, когда стыд и справедливость, облечённые в белые одежды, уйдут на Олимп и навсегда покинут людей, в удел которым останется только скорбь.
Таким образом, в поэме «Труды и дни» мы встречаемся с новым, нравоучительным (дидактическим) жанром поэзии.
Весьма характерным для общественной и культурной жизни Греции в VII—VI вв. до н. э. было усиление роли лирической поэзии. Сам термин лирика — условен. Он происходит от слова «лира»—названия музыкального инструмента, под аккомпанемент которого исполнялись соответствующие произведения; однако на самом деле лирические произведения исполнялись также в сопровождении других инструментов, например флейты, а иногда и без музыкального сопровождения.
Греческая лирика уходит своими корнями в древнее народное творчество: праздничные хоровые народные песни, песни обрядовые (например, свадебные), трудовые песни жнецов, пахарей, прях и т. д. В дальнейшем лирика становится самостоятельным родом поэзии.
Лирическая поэзия чутко откликалась на все волнующие вопросы общественной жизни.
Так, Каллин (первая половина VII в.) воспевает не военные подвиги, совершаемые ради добычи и славы, а доблесть мужа, который сражается «за родину, за малых детей, за молодую жену». Герой спартанского поэта Тиртея (вторая половина VII в.) — смелый воин, «шагнув широко, крепко стоит, упершись ногами в землю, закусив свои губы». В энергичных, написанных на дорийском наречий анапестах Тиртея звучит призыв к «мужам прославленной Спарты» но щадить своей жизни в бою. Стихотворения Солона написаны в защиту и оправдание проведенных им реформ. Аристократ Феогнид, изгнанный из Мегар, изображает восстание демоса в виде бури, бросающей корабль из стороны в сторону; искусный кормчий низложен моряками,
Базилика в Пестуме (Италия).
Один из наиболее сохранившихся образцов храма дорического стиля. VI в. до н. э.
и на судне начальствуют простые грузчики. «Твёрдой ногой наступи на грудь суемыс-лящей черни» — таков призыв этого врага демократии. Другой приверженец аристократической партии, Алкей, клеймит своих политических противников, не скрывая крайнего раздражения и личной неприязни. Примером того, какое видное место занимала лирическая поэзия в общественной жизни, может служить рассказ греческого писателя начала нашей эры Плутарха о Солоне. В период, когда афиняне отказались от борьбы за остров Саламин, находившийся в руках мегарцев, Солон, появившись на городской площади, прочёл свои стихи, заканчивавшиеся призывом «сразиться за прекрасный остров и сбросить с себя гнетущее бесчестье». По словам Плутарха, клич этот был подхвачен афинской молодёжью, и мегарцы были изгнаны с захваченного ими Саламина.
В лирике раскрываются думы и чувства людей того времени во всём их своеобразии. Архилох, окончивший впоследствии жизнь на поле боя, рисует в стихах свой собственный образ скитальца-воина («пью, опершись на копьё»). На рубеже VII и VI вв. выступает первая известная нам по имени женщина-поэт — Сапфо.
Она жила в той части Эллады, где положение женщины было более свободно, нежели в других её частях а именно—на острове Лесбос, у берегов Малой Азии. Сопоставляя стихи Алкея, Архилоха, Сапфо, можно убедиться в том, насколько широк стал диапазон лирической поэзии,— от дикой, почти варварской грубости, от нескрываемой злобной радости по поводу смерти врага до тончайших образов «фиалковенчанной» Сапфо. В стихотворениях Анакреонта (вторая половина VI в. дон. э.) воспеты вино и любовь; его стихи вызвали впоследствии многочисленные подражания в мировой литературе («анакреонтическая поэзия»).К рассматриваемому периоду относятся возникновение трагедии, которая выросла на основе весенних празднеств в честь бога Диониса. Самое слово «трагедия» — греческое и происходит от слов трагос (козёл) и одэ (песня). Хор, исполнявший хвалебные песни в честь Диониса (так называемые дифирамбы), обычно наряжался в шкуры козлов, певцы приставляли себе козлиные рога, изображая козлорогих божеств-сатиров, по мифу—спутников Диониса. Запевалой или предводителем хора был корифей (по-гречески корифэ — вершина). Он повествовал о странствиях и подвигах Диониса, хор отвечал ему дифирамбами. Изобретателем трагедии традиция считает Феспида (вторая половина VI в. до н. э.).
родов к заморским странам, к их настоящему и прошлому вполне понятен. На этой почве в ионийских городах складывается особый жанр устной повести, в основе которой лежат рассказы бывалых людей о виденном и слышанном ими во время путешествий. Эти рассказы отчасти содержали в себе вполне реальные данные географического, этнографического и исторического характера, отчасти были построены на вымыслах и фантазии. Устный рассказ- повесть такого типа прочно вошёл в культурный быт ионийского населения, получив название логос (в буквальном переводе — «слово», «сказ»). Вместе с распространением письменности подобные рассказы стали записываться, причём так, как они рассказывались, т. е. не стихами, а прозой. Авторы этих произведений в отличие от поэтов вошли в историю греческой литературы под именем логографов.
Античная традиция называет в качестве одного из первых представителей прозаического жанра милетянина Кадма, писавшего в середине VI в. до н. э. Из других логографов, писавших уже в самом конце VI и начале V в. до н. э., наибольшей известностью пользовался Скилак из карийского города Карианды, автор рассказа о путешествии в Индию, и милетянин Гекатей, которого с некоторыми оговорками можно назвать первым греческим географом и в то же время историком.Второй формой прозаического повествования были басни — народные рассказы, в которых действующими лицами обычно выступали животные. Первым греческим баснописцем был Эсоп. Жил он примерно в середине VI в. и, по рассказу Геродота, был рабом фригийского происхождения. Басни Эсопа переводились впоследствии на многие языки и оказали влияние на видных баснописцев мировой литературы.
Искусство VIII—VI века являются важным этапом в развитии греческо-
го искусства.
Наибольшего развития достигает архитектура.
Среди архитектурных памятников этого периода первое место по своей художественной значительности занимали храмы. Древнейшие храмы были деревянными; черты деревянного зодчества сохранились и в позднейших каменных храмах. Постепенность перехода от дерева к камню наглядно выступает на примере храма Геры в Олимпии, где дубовые колонны мало- помалу заменялись каменными.
К концу VII в. сложились два вида колонн, два основных типа так называемых архитектурных ордеров — дорический и ионический. Дорический получил наибольшее распространение в Южной Италии и Сицилии (Пестум, Селинунт, Акрагант), а также в Балканской Греции (Олимпия, Коринф), ионический —на островах Эгейского моря (Самое) и на берегах Малой Азии (Эфес). В более строгом и мощном дорическом ордере несколько утончающиеся кверху колонны лишены баз, каннелюры (выемки) на стволе колонны образуют при встрече острые рёбра, венчающая капитель состоит из круглой, несколько расширяющейся кверху части и лежащей на ней четырехугольной плиты. В отличие от дорической ионическая колонна имеет сложную профилированную базу, каннелюры её отделены друг от друга дорожками; характерным отличием её капители являются завитки, так называемые волюты. Фриз над колоннами представляет собой сплошной пояс или ленту, покрытую скульптурными изображениями. Выработанная греками система форм осталась важным средством художественной выразительности в архитектуре.
Статуя Аполлона Тенейского.
Середина VI в. до н. э. Мрамор.
Архаическая скульптура совершила громадный путь от примитивных идолов в виде столбов, увенчанных грубо схематичным изображением человеческой головы, до почти свободной передачи очертания тел в таких произведениях, как скульптурная группа «гиган-томахии» (война богов и титанов), созданная афинскими мастерами в конце VI в. Одно из наиболее ранних произведений ионийской художественной школы — так называемая делосская Артемида (VII в.) стоит ещё неподвижно лицом к зрителю, с опущенными вдоль тела руками. Сзади и сбоку фигура ограничена почти гладкими плоскостями, которые придают ей четырёхгранный характер.
Дальнейшее развитие скульптуры, достигшей высокого совершенства в изображении человеческого тела, определялось не только ростом профессионального мастерства древнегреческих ваятелей, но и особенностями общественной жизни в древнегреческом полисе.
Самой важной областью воспитания, по крайней мере в более древнее время, считалось физическое развитие. Война стала обычным делом, и главная доля участия в ней всё более переходила к широкой массе рядовых граждан. Мелкие государства постоянно враждовали между собой, а победа в войне в значительной мере зависела от способности полиса выставить достаточное число выносливых и сильных воинов. Благодаря этому телесные упражнения стали в Греции важным общественным делом. Тренировка начиналась с раннего возраста и совершалась в специально отведённых для этого местах — гимнасиях и палестрах — под наблюдением воспитателей. Большую роль в общественной жизни играли всякого рода шествия, хороводные пляски, иногда пляски с оружием. Праздники обычно сопровождались соревнованиями: гимнастическими, конными и музыкальными. Очень рано (ещё в VIII в. до н. э.) возникли общегреческие состязания, важность которых в жизни древней Эллады видна из того, что даже летоисчисление велось по олимпийским играм, совершавшимся каждые четыре года во время празднества Зевса в Олимпии, причём это четырёхлетие называлось по имени победителя в беге. (Летоисчисление по олимпийским играм было установлено в III в. до н. э.).
В Греции постепенно развилось глубокое понимание пластических форм живого тела — основа высокого развития скульптуры. Первыми произведениями этого типа были статуи, найденные на островах Эгейского моря и в Балканской Греции. Все они ещё в сущности примыкают к восточным образцам, особенно к египетскому типу мужской статуи с выдвинутой вперед левой ногой. По-египетски трактованы часто и волосы. Однако имеются уже существенные отличия. Одной из своеобразных черт ранней греческой скульптуры является попытка передать выражение лица посредством улыбки.
Амфора работы мастера Андокида с изображением Геракла и адского чудовища Кербера.
Образец аттичесной чернофигурной вазовой живописи второй половины VI в. до н. э.
Для зрелой архаики характерны статуи еву- шек в длинных, красиво драпирующих тело одеждах. Это любимый мотив ионийской скульптуры VI в.
Особенно характерно для ионийской культуры создание хиосского скульптора Архерма— статуя, изображающая полёт богини победы Ники, первая известная нам в греческом ваянии попытка передачи быстрого, живого движения.
Скульпторы архаической Греции широко пользовались раскраской статуй, которая в те времена носила особенно яркий, декоративный характер.
О живописи этого периода приходится судить главным образом по расписным глиняным вазам. Греческая вазовая живопись прошла в своём развитии несколько стадий. Сначала господствует так называемый геометрический стиль. Постепенно наряду с геометрическим орнаментом стали появляться более или менее схематизированные изображения птиц, оленей, лошадей. B середине VII в. в росписи на греческой керамике усилились восточные влияния, особенно заметные в изделиях ремесленников торгового города Коринфа. В начале VI в. в Афинах возникает новый вид росписи, так называемый чернофигурный, который примерно с 530 г. стал постепенно сменяться краснофигурным. В первом случае фигуры изображались чёрным блестящим лаком на красноватом фоне глины; во втором случае — оставлялись светлыми, причём тёмной краской заполнялся фон. Краснофигурная живопись давала возможность детализировать рисунок — вместо чёрных сплошных силуэтов возникают изображения, передающие черты лица, складки одежды и т. д.
Роспись ваз является ценнейшим источником наших сведений о технике, хозяйстве, быте, верованиях древних греков. Так, на вазах VI в. мы находим изображение пахоты, сбора винограда, кораблей, мифологических сцен и т. д. Эти изображения позволяют реконструировать некоторые особенности древнегреческого жилища и старейшего типа храмов, судить об одежде и вооружении греков.
Наиболее важным в греческой культуре периода VIII—VI вв. до н. э. для последующего развития мировой культуры является наметившееся направление и развитии — от религии к науке, от мистических воззрений к материалистическим учениям, от условности к реализму в искусстве.