А. С. Балезин. ВАРВАРСТВО И ЦИВИЛИЗАЦИЯ В ДОКОЛОНИАЛЬНОЙ И КОЛОНИАЛЬНОЙ АФРИКЕ. ВОСТОЧНОАФРИКАНСКОЕ МЕЖОЗЕРЬЕ

В статье будут рассмотрены два типа обществ Восточноафриканского Межозерья в доколониальный период - ранние государства («цивилизация») и не создавшие государственности («варвары»).

Ключевые слова: раннее государство, общинно-родовые структуры, традиционные власти, колониальные вожди, Межозерье, Уганда.

Доколониальная Черная Африка представляла собой чересполосицу очагов цивилизации, практически всегда окруженных, по выражению одного из видных отечественных историков- африканнстов JI.E. Куббеля и его соавторов, «первобытной периферией»[295]. Так было и в Восточноафриканском Межозерье.

Восточноафриканским Межозерьем принято называть территории, лежащие между' Великими африканскими озерами. Здесь еще на ру беже I и II тысячелетий нашей эры возникло государство Китара, расцвет которого пришелся на ХІ1-ХІѴ века. Государство возникло в результате взаимодействия земледельческих и скотоводческих народов.

Земледельческую культуру принесли народы группы банту. В Межозерье они пришли во второй половине I тысячелетия. Банту умели добывать железную руду, переплавлять ее в примитивных печах и делать из нее различные изделия - например, железные наконечники для мотыг и для стрел.

Скотоводческую культуру несли народы нилотской группы, пришедшие в Межозерье, как считают, к началу П тысячелетия нашей эры. Они разводили крупный рогатый скот - белых горбатых животных, привычных к местному климату. Скотоводческие народы мяса практически не едят, но зато очень любят молоко и особенно молочнокислые проду кты. А самое главное - они искусные воины, ведь они свободны от ежедневного трудоемкого труда земледельцев.

В результате контактов (далеко не всегда мирных) этих двух групп «варварских» народов и возник очаг цивилизации - раннее государство Китара.

Самым крупным и мощным очагом цивилизации в Межозерье была Буганда, располагавшаяся северо-западнее озера Виктория на территории современной Республики Уганда. Более того, она была одним из крупнейших и наиболее развитых государств доколониальной Тропической Африки в целом. Эту страну издавна покрывала сетъ грунтовых дорог шириной до шести метров, по которым тянулись земледельцы и ремесленники, несшие пальмовое пиво, шкуры, гончарные изделия как дань правителю. Или же по этим дорогам возвращалось с поля брани войско, вооруженное копьями и щитами, захватившее богатую добычу, прежде всего целые стада коров. Все они шли в столицу - там находились обширные храмовые постройки, а главное - дворцовый комплекс лубири. где жил верховный наследственный правитель кабака со своими многочисленными женами, наложницами и придворными.

Аккуратно возделанные банановые плантации, на которых трудились женщины, красивая одежда жителей - живописные тоги из лубяной материи, похожей на замшу, - все это настолько отличало страну от ее соседей, что первые европейцы, увидевшие ее лишь во второй половине XIX века, назвали здешний народ баган- да «черными японцами».

От Китары Буганда унаследовала деление на провинции - саза, они дробились на более мелкие округа — гомболола и мирука. Каждую провинцию или окрут возглавлял наместник, назначавшийся непосредственно самим кабакой. перед ним и отвечал за свои действия. Поскольку наместники часть времени обязательно проводили при дворе, все они имели заместителей, которые выполняли за своих отсутствующих начальников их обязанности: собирали подати для кабаки, созывали войско в случае войны, налаживали строительство дорог, а также поддерживали порядок и выносили судебные решения.

Центром жизни государства был кабака. Он считался если не божеством, то во всяком случае связующим звеном с духами своих предков, восходивших к легендарному основателю Буганды Кинту.

но, и все эти погребения почитались священными. При каждом из них назначался хранитель, который должен был твердо запомнить на всю жизнь и передать потомкам рассказ о деяниях почившего властителя. Так в устной форме, от поколения к поколению сохранялась история Буганды - письменности в этой стране, как и в большинстве областей Тропической Африки, в доколониальные времена не знали. Историю своей страны, своего клана должен был знать каждый член общества.

Кабака был абсолютным правителем Буганды. Другой титул кабаки - ссабатака то есть старейшина старейшин, указывает, что прежде он был просто «первым среди равных» старейшин родов - батака. Рода, или кланы, были устойчивой единицей социальной организации Буганды. Старейшины или их представители имели определенные придворные должности, которые передавались по наследству, и поначалу составляли большинство управленческого сословия.

Однако в ХѴІП в. происходит постепенное становление и укрепление служилой аристократии. Лучший случай выдвинуться предоставляли войны, которые Буганда вела с соседями постоянно. Отныне не права наследования, а личные качества - талант полководца или организатора, смелость, инициатива зачастую определяли положение человека в обществе. Вчерашний простой земледелец мог стать управителем целой провинции. Как раз на служилую аристократию, начиная с ХѴШ в., все больше опирались кабаки, что одновременно укрепляло их собственную власть, поскольку именно они принимали решения о назначении на военные и административные посты, а также о смещении с них. При этом кабака зорко следил за тем, чтобы кто-либо из его наместников не стал слишком сильным, постоянно переводя их из одной провинции в другую или даже понижая в должности.

На вершине служилой иерархии Буганды находились главный советник катикиро (которого впоследствии европейцы ошибочно принимали за премьер-министра), начальник придворного ритуала кимбутве и верховный главнокомандующий - муджаси.

Сыновья царствующего кабаки воспитывались в ратных концах страны и не должны были видеться, чтобы не вступить в заговор против родителя. Все они обладали равными правами на престол, все, кроме самого старшего сына, который носил титул кивева и был одним из главных наставников своих братьев. Неудивительно, что в Буганда часто возникали войны за престолонаследие, которые были большим бедствием для страны. Но во второй половине XVIII в. им был положен конец: все «лишние» принцы, помимо единственного, названного умирающим кабакой своим преемником, умерщвлялись еще в период междуцарствия. Ввел этот обычай 27-й кабака Семакокиро, вошедший в историю Буганды как радетель за укрепление государства.

Наибольшего расцвета Буганда достигла при кабаке Мутесе I, правившем в 1856-1884 годах. В этот период она господствовала в Восточноафриканском Межозерье, оттеснив на второй план своего вечного соперника - Буньоро. Мутеса I создал начатки постоянной армии и грозу региона - флот боевых каноэ. Самые большие из таких каноэ имели до 20 метров в длину и до двух метров в ширину. Они вмещали до 150 человек, из них 30-40 гребцов, а остальные — воины. Начальник флота каноэ получил титул габунга Он и его воины подчинила Бутанде очень многие народы, жившие по берегам озера Виктория.

Сам Мутеса редко ходил в военные походы, но обязательно выслушиват отчеты о них. Каждый из командиров полков по очереди доклады ват кабаке о военных операциях, называя при этом самых смелых своих подчиненных и трусов. Первых Мутеса тут же награждал, а вторых - приговаривал к смерти.

Межозерье развивалось в относительной изоляции от внешнего мира. Торговцы, в том числе и работорговцы с побережья Индийского океана, попали сюда только во второй половине XVIII века. Они, представители суахилгшской цивилизации, несли с собой ислам. Мутеса также принял ислам и следовал мусульманскому ритуату десять лет. Он овладел, помимо родного языка луганда также арабским и языком суахили.

Первых европейцев-христиан в Бутанде увидели вообще лишь в 1862 году, это были известные английские путешественники Дж. Спик и Дж. Г рант. А в 1875 году Бутанду посетил другой известный путешественник — Генри Мортон Стэнли.

Бутанда, как ее северный сосед Буньоро и западный сосед Нкоре (Анколе) были населены народами, говорившими на языках семьи банту (баганда, баньоро, банъянкоре, баторо). Севернее и восточнее жили народы, не создавшие к началу колониальной эры государственности и говорившие на языках как банту (багису, ба- кига), так и других групп - нилотской (итесот, ланги, ачоли, алур, карамоджонг и др.) и центральносуданской (лугбара, мору-мади и др.). Таким образом, ранние государства региона представляли собой «цивилизацию», окруженную «варварами» - народами, находившимися на ранних стадиях политогенеза.

Народы Бутанды, Буньоро, Торо и Нкоре совершали на их территории набеги за скотом и расширялись за их счет. С части соседних территорий собиралась регу лярная дань в пользу верховного правителя. Причем в первую очередь это касаюсь тех из них, где сложилась уже иерархия власти.

К африканским государствам такого типа когда-то применяли термин «варварские королевства», от которого позднее отказались. В советской исторической африканистике подобные государства рассматривались как «феодально-патриархальные»[296] [297]. Часто, ссылаясь на нечеткость грани между нозднспотестарными и раннеклассовыми обществами, о подобных государствах говорили как о находящихся на позднейшей стадии разложения первобытнообщинного строя»[298]. Ныне сам термин «потесгарность» трактуют несколько шире[299] [300], а государства Межозерья типологически относят к ранним государствам - основному типу государственности, сложившемуся в доколониальной Тропической и Южной Африке'’.

Для африканских ранних государств характерны следующие черты:

- они возникали при отсутствии частной собственности на землю, так как в Африке считаюсь, что земля не может быть чьей- то; свободной земли было всегда достаточно практически везде; землю обрабатывали мотыгами, выжигая при необходимости новый участок тропического леса;

- африканские ранние государства имели четкое административно-территориальное деление, выделялся общегосударственный, «областной» и «районный» уровень управления;

- во главе государства стоял наследственный верховный правитель, часто обожествлявшийся своими подданными или являвшийся верховным жрецом;

- население африканских ранних государств, как правило, принадлежало к разным народам - «основному» и покоренным, т.е. африканские ранние государства были, выражаясь современным языком, империями в широком смысле слова;

- в африканские ранние государства гармонично вросли институты родового общества, большую роль играла родовая аристократия и родственные связи;

- в Тропической и Южной Африке образование государств опережало образование классов, потому в ранних государствах границы между господами и подчиненными, как правило, были нечеткими, и простолюдин мог в любую минуту стать важным сановником, а вельможа - простолюдином;

- в социальную структуру африканских ранних государств помимо господ и простолюдинов входили, как правило, и рабы, но заняты они были в основном в непроизводственной сфере и занимали зачастую высокое положение в обществе;

- в ранних государствах Тропической и Южной Африки ремесло отделилось от сельского хозяйства, выделились и друтие «профессии» - чиновники, военачальники, жрецы;

- велось активное городское строительство, в поселениях городского типа возводились дворцовые и храмовые постройки.

Таким образом, Буганда и другие государства Восточноафриканского Межозерья были типичными ранними государствами.

В ходе создания британского протектората Уганда для управления им была сформирована система «туземной» администрации, причем в основу ее лети традиционные институты власти местной «цивилизации» - ранних государств, прежде всего - Бутанды. Это прежде всего институт наследственного правителя, совет знати при нем, главный министр и иерархия наместников от самой крупной единицы - саза - до самой мелкой - киало. При этом изменялся личностный состав носителей власти и их функции - они осуществляли отпущенные им полномочия в интересах колониальных властей. Эго были сбор налогов, поддержание порядка, организация общественных работ и осуществление правосудия в определенных

пределах. Возникла универсальная категория колониальных вождей - чиновников-африканцев различного уровня, а верховные правители - кабака Буганды, омукама Буньоро и Торо, омугабе Анголе - были низведены до уровня «верховных туземных вождей»[301].

В процессе установлении колониального господства Великобритании в Межозерье местная «цивилизация» также приняла участие, помогая покорить «варваров». Так, колониальное господство над частью территории народа итесот было установлено мирным путем, потому, что итесот боялись своих соседей ланги и в 1896 г. послали в Буганду за помощью. Один из военачальников Буганды, Семей Какунгуру, построил на территории итесот форт, где оставил гарнизон своих солдат. Но в это время Буганда уже находилась под британским протекторатом, и под него попали таким образом и территории народа итесот[302]. Интересно, что представители традиционных властей, пошедшие на сотрудничество с баганда и их британскими хозяевами, впоследствии получали должности в системе «туземной» администрации протектората, в созданных на территории проживания народа итесот дистриктах Букеди и Тесо. Более того, девять из них удостоились у британской администрации особой награды — лицензий на право обладать огнестрельным оружием, не облагаемым налогом[303].

История народа ланги также дает примеры сотрудничества с завоевателями отдельных представителей традиционных властей, облегчившего установление британского управления в дистрикте Ланго. Правда, они стали сотрудничать с англичанами несколько позже, в первое десятилетие XX в., когда основная часть Уганды уже находилась под британским протекторатом. В Ланго же система колониальной администрации была установлена лишь к 1908 г. Поэтому тамошние соглашатели понимали, что британским колонизаторам в Уганде нет альтернативы, что они, а не их агенты-баганда представляют собой реальную силу, и обращались непосредственно к британским властям соседних дистриктов Уганды.

Ярким примером тому является история Одоры Аримо, сына старейшины одного из подкланов ланги. Этот молодой человек сумел стать старейшиной своего подклана подчинить ему другие подкланы и фактически занять положение руота клана - все это

при помощи британских колонизаторов. Во время своего первого визита в Хоиму, административный центр дистрикта Буньоро, в конце 1903 или в начале 1904 г., он сумел, произвести на англичан впечатление «благонадежного». В октябре 1904 г. он выступил на баразе Буньоро (совете, в котором заседала верхушка «туземной» администрации и представитель, британских властей) и заявил, что желает, чтобы этот совет решал все вопросы, связанные с людьми его подклана, а в доказательство своей преданности передал совету' человека, обвиненного в убийстве одного из баньоро.

Доказав, таким образом, свою лояльность, он сумел добиться поддержки колониального чиновника Фоулера, приславшего ему' 70 стрелков, для победы над своим соперником Арумом. С помощью полученных от англичан пяти р\жей он сумел подчинить своему подклану большую территорию, и в 1908 г., когда встал вопрос о создании колониальной администрации в Ланго, Одора был признан «верховным вождем» большой территории. До этого, стремясь укрепить свой престиж, он посылал зерно в Буньоро, где вспыхнул голод, оказывал гостеприимство миссионерам. Но самой впечатляющей его акцией в отношении европейцев была, безусловно, демонстрация «вечной лояльности Англии» самому Уинстону Черчиллю, тогда помощнику министра колоний, совершавшему турне по Восточной Африке и остановившемуся в ноябре 1907 г. неподалеку от земель Одоры. Одора по собственной инициативе явился к нему с 400 воинами, и впечатленный Черчилль обещал ему британский протекторат в будущем и шесть первоклассных ружей немедленно".

Так двадцатилетний юноша с помощью колонизаторов сумел занять видное место в системе родовых институтов ланги, а затем и в «туземной» администрации. Авторитет Одоры у колонизаторов был настолько высок, что его соперники даже не пытались его поколебать. В частности, старейшина другого подклана, Арум, земли которого подвергались набегам со стороны людей Одоры, высказался на баразе в 1908 г. за избрание Одоры «вождем». Следуя примеру Одоры, он также сумел с помощью колонизаторов укрепить свое положение в клане и занять пост в системе «туземной администрации»[304] [305] [306].

Таким образом, ряд представителей традиционных властей западного Ланго, заручившись поддержкой англичан, сначала занимали более высокое положение в традиционных родовых структурах, а затем получали соответствующие ему посты в системе «туземной» администрации. Дж. Тош объясняет их «искусство в обращении с колониальными властями» тем, что именно западные ланги были знакомы вследствие давних контактов с более высокой политической культурой Буньоро и, следовательно, имели более широкий кругозор и могли лучше понять систему колониального управления в том виде, в каком она была установлена в Буньоро[307] [308]. Как бы то ни было, идя на сотрудничество с колонизаторами, Одо- ра. Арум и им подобные исходили из собственных интересов и из конкретной ситуации, складывавшейся в Ланго с расширением британского владычества в У ганде.

Народы, не создавшие к моменту колонизации государственности, включались в протекторат постепенно, в ходе демаркации границ Уганды с Суданом, Бельгийским Конго и Кенией. Граница с Суданом была установлена в 1914 г., в результате ряд нилотских народов попал в Уганду и территория их расселения образовала дистрикт Западный Нил в Северной провинции. В 1911 г. при уточнении границ с Бельгийским Конго к Уганде (к Западной провинции) отошла территория бакиі а. К Кении же, напротив, в 1902, 1909 и 1926 гт. отошел ряд территорий Восточной провинции.

Народы, населявшие северную и восточную части протектората, не составляли единства ни в лингвистическом, ни в социальном отношении. Перед колонизаторами, стремившимися включить их в механизм колониальной эксплуатации, прежде всего, встала задача создания здесь эффективного аппарата колониального управления.

Наиболее удобным (и привычным) для колонизаторов было использование местных «вождей», практиковавшееся, как было показано, в «королевствах» и позже послужившее основой для доктрины «косвенного» управления. Впоследствии один из колониальных чиновников писал, что в рассматриваемых областях протектората администрация была основана на «старой племенной организации и власти»15. Но на самом деле это было далеко не так.

Территории «варварских» народов составляли дистрикты в Северной и Восточной провинциях - Бугису, Букеди, Тесо, Карамоджа, Бусога и дистрикт Кигези в Западной провинции. Г раницы этих дистриктов далеко не всегда соответствовали действительной этнической карте народов, их населяющих. Так, дистрикт Западный Нил объединял несколько мелких народов; народ ачоли, наоборот, в течение долгого времени обитал на территории двух дистриктов - Гулу и Чуа. Кроме того, многие из самих этих народов не обладали этносоциальным единством, и поэтому включение их в систему колониального административно-территориального деления влекло за собой существенные последствия для их дальнейшего развития.

Внутри каждого дистрикта, управлявшегося сначала сборщиком налогов, а затем комиссаром с небольшим штатом, британским чиновникам предстояло создать эффективную систему «туземных» вождей, которым предоставлялись определенные полномочия в рамках колониальной администрации. Окончательно эти полномочия были закреплены в «Ордонансе о туземных властях» 1919 г. Основная задача вождя определялась «поддержание порядка в районе, находящемся в пределах его юрисдикции» (§ 3). Вожди обладали правом издавать приказы, касавшиеся африканского населения, живущего в пределах их юрисдикции, привлекать население к общественным работам, осуществлять судебные разбирательства так называемых туземных дел» (§ 7); решения по судебным вопросам, впрочем, подлежали в большинстве случаев утверждению комиссара дистрикта[309] [310].

Эти полномочия должна была выполнять иерархия вождей, но у многих народов, в частности, у нилотских, у багису и бакига, такой иерархии фактически не было. Британским властям пришлось создавать такую иерархию, взяв за основу традиционные политические институты Буганды. Губернатор Уганды Д. Арчер писал в 1924 г.:

«Бугандийская система туземного управления, приспособленная к местным условиям и модифицированная за счет преодоления некоторых недостатков,— вот тот идеал, к которому следует постепенно прийти отношении всех племен протектората» .

Дистрикты были разделены на саза, гомболола, и ми рука - так же, как в Буганде и других «цивилизованных» частях протек-

тората. В документах правда, чаще употреблялись английские термины «county», «sub-county» и «parish».

Для создания административно-территориальных единиц внутри дистриктов использовались элементы традиционной социальной организации «варварских» обществ - линиджи и другие кровнородственные группы. Основой мирука стали малые агнат- ные группы, их старейшины часто признавались «вождями мирука», с соответствующим расширением границ их юрисдикции. Традиционные главы более крупных элементов родовой организации (часто имевшие лишь номинальную власть), на основе которых были созданы гомболола, наделялись полномочиями «туземных» вождей, и им часто давались совершенно новые названия. Например, у алуров гомболола стали называть территории, находившиеся в пользовании линиджей и под властью вождя, получившего титул вакил, у лугбара - клановые территории, объединявшиеся вождем, получившим титул джоаго, у ланги - также клановые территории, вожди которых стали называться джаго[311]. Несколько гомболола вместе составляли саза, вожди которых, как правило, не могли соответствовать главам территориально-родовых объединений, так как сами саза создавались большей части произвольно. Так, у лугбара в 1920 г. было создано 12 саза, в 50-х годах их стало 5; в Кара.модже - 6 саза, у итесот в Буже ди - 5 саза и т. д. Для вождей саза часто не находилось даже названий в местных языках, их называли султан или чифу.

Такими вождями саза, а также во многих случаях и вождями гомболола за неимением местных носителей реальной атасти были назначены баганда. Лишь в 20-30-е годы они стати постепенно заменяться вождями из местных народов. Так, у итесот первые вожди саза из местных уроженцев появились в 1919 г.; в Кигези первый вождь гомболола из местного народа появился в 1922 г., а первые три вождя саза - в 1930 г.; в Бутису первые вожди саза из местных появились в 1934 г.[312]

Для координации действий «туземной» администрации в дистриктах создавались и советы вождей, в которые входили вожди саза. Так, в 1914 г. такой совет был создан в дистрикте Гулу, в 1918 г. - в Тесо, в 1919 г. - в Ланго и Мбале. Эти советы были построены по принципу совета вождей в Буганде, называвшегося бараза, в них, как и там, участвовали не только вожди, но и представители британской администрации дистрикта, прежде всего сам комиссар.

Таким образом, организация системы «туземной» администрации у «варварских» народов протектората, означала формирование новых институтов власти, ранее им неизвестных. Этот процесс сопровождался выдвижением новых людей и, следовательно, оттеснением от власти родовой аристократии.

Несколько легче было создать систему «туземной» администрации у басога: их социально-политическая организация стояла намного ближе к бугандийской. Вся территория басога была объединена в дистрикт Бусога. Основой для создания саза стати здесь вождества энси. Некоторые из них непосредственно превратились в саза к другим же были добавлены более мелкие образования. Только саза Бутем-бе-Бѵнья было создано целиком на основе совсем мелких вождеств . Гомболола образовывались на основе традиционных административных единиц - твате, и только мирука пришлось создавать заново, группируя для их создания по нескольку деревень.

Формирование штата «туземных» вождей в Бусоге также не обошлось без баганда. Здесь огромную роль сыграт представитель христианизированной верхушки Буганды Семей Какунгуру. Его задачей было создание единой «туземной» администрации Бусоги, привлечение к управлению дистриктом лояльных вождей, замена несогласных или неспособных на вождей из баганда. По образцу Буганды в 1906 г. здесь был образован совет - люки ко. и его председателем стал Каку нгуру, провозглашенный «президентом Бусоги» - впервые все басога были объединены под аластъю «туземного» правителя. О роли Какунгуру в создании «туземной» администрации Бусоги комиссар Восточной провинции писал: «Его деятельность была особенно результативной, так как он постепенно обучал вождей методам организованного управления. Он работал страстно, лояльно, и большая доля работы Бусоге. несомненно, проделана благодаря его положительна алиянию на вождей: в сотрудничестве с комиссаром дистрикта он создал в Бусоге систему туземной администрации. которая может успешно соперничать с бугандийской»2'1.

Какунгуру был смещен с поста «президента Бусоги» в 1913 г, так как колониальные атасти не устраиваю его возросшее адияние. [313] [314]

однако его нововведения в дистрикте были сохранены и упрочены. В 1919 г. после небольшого перерыва должность «президента Бусоги» была возрождена, и ее занял Э. Т. Ваш, выходец из местного народа и вождь саза Буламоги. До 1921 г. Ваш совмещал обе эти должности, но в 1921 г. он оставил за собой только пост главы «туземной» администрации всей Бусоги и получил титул исебанту кьябазиша, что означает «отец людей, объединяющий их». С тех пор пава «туземной» администрации Бусоги стал называться кьябазинга.

Как уже говорилось, большую роль в формировании «туземной» администрации «варварских» народов Уганды сыграли жители «цивилизованной» Буганды. Занимая должности вождей у «варваров», они получали ряд привилегий: лицензии на 15-20 ружей, свободных от налогов, жалованье (в зависимости от категории) от 10 до 30 рупий в месяц[315]. Баганда не всегда прямо; занимали должность вождя, иногда они состояли советниками при вождях из местных народов. Но даже в таком случае реальная власть нередко принадлежала именно советникам-баганда. Вот что, например, писал колониальный чиновник о положении в дистрикте Ланго:

«Среди ланго наиболее действенную и лояльну ю помощь в этой работе (устаноалении администрации. - А.Б.) нам оказали агенты- баганда которые были в действительности, при должном контроле, туземными помощниками комиссара дистрикта; хотя они не называли себя вождями, но, конечно, часто узурпировали функции вновь созданных вождей, которых они были должны инструктировать и наставлять...»[316] [317].

Колониальные вожди из баганда имели довольно широкие полномочия в управлении «варварскими» народами. В то же время, как уже говорилось, вожди из баганда назначались британскими вла- стями (правда, в меньшей степени) и в «цивилизованных королевствах». Так, в Аншле в 1913 г. из 12 вождей саза трое были баганда, а из вождей гомболола баганда составляли половину. В 1934 г 64 вождей саза и гомболола в том же Аншле 22 были баганда' '.

Отечественный африканист В.В. Бочаров отмечает:

«Колониальная ситуация коренным образом изменила характер противоречий, свойственных доколониальным политическим структурам. Но все-таки вектор эволюции колониальных структур определяли противоречия, возникшие в доколониальную эпоху. Отчетливо виден разрыв между целями европейских колонизаторов и полученными в ходе их политики результатами. Намереваясь проводить свою инновационную деятельность через традиционных африканских лидеров, они наделили их полномочиями, которые, тем не менее, подорвали эффективность регуляции общественных отношений посредством традиции»[318] [319].

Это положение отчетливо проявилось в британском протекторате Уганда, где для управления «варварскими» народами использовались представители соседней «цивилизации», что подрывало систему традиционных социальных связей.

Важно подчеркнуть, что в колониальные времена в Уганде приоритеты не только в политической, но и в экономической и культурной области получили именно «цивилизованные» части протектората, и прежде всего Буганда, и разрыв между «цивилизацией» и «варварством» увеличился еще больше'5.

Таким образом, вопреки дилетантским представлениям об истории Африки как о сплошном варварстве, там в доколониальные времена сложились очаги цивилизации, окруженные и подпитывавшиеся «варварской» периферией. В рамки европейских колоний и протекторатов практически повсеместно попадали и те, и другие, и разрыв между ними в колониальные годы, как правило, еще увеличивался. Пример Уганды в этом смысле яаляется достаточно показательным для всей Тропической Африки.