Антифеодальные народные движения

Крупное крестьянское восстание, непосредственно связанное с Крестьянской войной в Германии, вспыхнуло в мае 1525 г. в южном Тироле — районе Тренто, Мерано и Брессаноне (современная область Трентино-Альто-Адидже), тогда входившем во владения Габсбургов.

Крестьянские отряды разрушили ряд замков и временно заняли даже Тренто, но бюргерство вскоре предало крестьян и помогло прибывшим тирольским и миланским войскам осенью 1525 г. подавить восстание.

Чрезвычайно бедственное положение народных масс Южной Италии и Сицилии, где испанское господство являлось оплотом феодализма, было причиной непрекращавшихся выступлений крестьянства и плебейства городов. Особой формой борьбы был уход крестьян в горы. Они организовывали отряды, которые мстили своим поработителям: жгли усадьбы феодалов, подстерегали на дорогах богатых и чинили над ними расправу, помогая в то же время беднякам. Эти отряды наводили ужас на богачей, называвших их действия «разбоем» (brigandaggio), но были весьма популярны среди трудящихся масс деревни и города, хорошо видевших разницу между крестьянскими партизанскими отрядами и действительно разбойничьими шайками, возглавлявшимися нередко представителями знати. Все мероприятия испанского правительства, направленные против партизанского движения крестьян, именуемого «бандитизмом», оказывались безуспешными.

Временами классовая борьба народных масс принимала форму вооружённых восстаний. Так, в 1510 г., когда Южной Италии угрожало введение испанской инквизиции, в Неаполе начались волнения. В 1547 г. новая попытка учредить инквизиционный трибунал вызвала народное восстание в Неаполе, жестоко подавленное испанскими властями. Испании пришлось отказаться от организации в Южной Италии инквизиции.

Согласно условиям мирного договора 1559 г. в Като- Камбрези у Франции осталась в Италии лишь одна небольшая область — маркграфство Салуццо.

Политическая карта Италии после мира в Като-Камбрези

Испания, преследовавшая в Италии захватнические и грабительские цели, не могла, да и не желала содействовать превращению Италии в единое государство. В Италии продолжало существовать множество государств, в своём большинстве находившихся в вассальной зависимости от Испании. Итальянские войны углубили упадок экономики страны, поскольку они сопровождались массовым разрушением производительных сил. Они положили начало её порабощению иноземными завоевателями.

Гибельные последствия для Италии её раздробленности были

столь очевидны, что отдельные наиболее передовые предста

вители буржуазии уже в XVI в. выступали с требованием объединения страны. Первое место среди них занимает знаменитый политический мыслитель и историк Никколо Макиавелли (1469—1527). Он происходил из обедневшей дворянской семьи. В период временного восстановления во Флоренции республики Макиавелли был секретарём Совета десяти, ведавшего военными и иностранными делами (с 1498 по 1512 г.), и выполнял ряд важных дипломатических поручений. После возвращения Медичи его отстранили от этой должности. Вскоре был раскрыт заговор против Медичи; Макиавелли был заподозрен в участии в этом заговоре и после пытки осуждён на изгнание. Он провёл долгие годы в своём имении, где и написал наиболее важные сочинения: «Рассуждения на первую декаду Тита Ливия», «Государь» и др.

Макиавелли, обладавший большим опытом политического деятеля, видел, что только создание единого централизованного государства сможет предотвратить в дальнейшем междоусобную борьбу городов и положить конец разорению страны вторгшимися в её пределы войсками других государств.

Считая наилучшей формой государственного устройства республику, Макиавелли тем не менее постепенно приходит к убеждению, что в данных, столь тяжёлых для Италии условиях единственным средством уничтожения её раздробленности является установление сильной, неограниченной власти государя. В его распоряжении должна находиться постоянная армия, организованная на основе всеобщей воинской повинности, так как в наёмных войсках кондотьеров правитель встречает в военное время гибель вместо помощи, а в мирное время они занимаются грабежами. Только такой государь будет в состоянии, по мнению Макиавелли, привести к повиновению подданных и успешно отразить нападения внешних врагов. Ставя в опрос, какими путями и способами новый правитель сможет упрочить свою власть, Макиавелли описывает в качестве образца для подражания методы современных ему итальянских тиранов — насилие, хитрость, вероломство, клятвопреступление, лицемерие, ложь. Эти средства, по его убеждению, оправданы, если они помогут государю достичь поставленной цели. «Опыт нашего времени показывает, — утверждает Макиавелли, — что великие дела творили как раз государи, которые мало считались с обещаниями, умели хитростью кружить людям головы и в конце концов одолели тех, кто полагал- ся на честность... Государю необходимо обладать духом настолько гибким, чтобы принимать направление, указываемое веяниями и превратностями судьбы, и, как я отметил выше, не уклоняться от пути добра, если это возможно, но уметь вступать и на путь зла, если это необходимо».

Политика, руководствующаяся подобного рода принципами, стала называться впоследствии макиавеллизмом. У самого Макиавелли эта политика, основы которой изложены им с

Никколо Макиавелли.

Бюст работы неизвестного мастера XVI в. Раскрашенная терракота.

откровенным цинизмом, всегда подчинялась одной цели — объединению Италии. Иного пути к достижению государственного единства в обстановке постоянной вражды между мелкими государствами Италии он не видел. Образцом такого государя ему представлялся сын папы Александра VI — Чезаре Борджа, герцог Романьи, славившийся своими преступлениями. В политическом идеале Макиавелли нашло своё отражение настроение передовых, но всё же незрелых буржуазных элементов Италии. Причину политического унижения своей страны они усматривали в её раздробленности, но вместе с тем боялись опереться на силы народных масс с целью объединения Италии. Макиавелли возражал против предоставления народу «чрезмерной власти». Таким образом, в основе политических воззрений Макиавелли лежала прогрессивная идея национального единства; однако он надеялся достичь этого единства не только без поддержки народа, но и в борьбе с ним.

Идея политического единства страны содержится и в сочинениях другого крупного историка этой эпохи — Франческо Гвиччардини (1483—1540). В своей «Истории Италии», охватывающей период с 1492 по 1534 г., Гвиччардини впервые изложил историю не отдельных государств, а всей страны, как единого целого. Гвиччардини, принимавший активное участие в сложных политических интригах итальянских государств, прекрасно разбиравшийся во всех важных событиях своего времени, дал красочное изображение этой бурной эпохи. Подобно Макиавелли, он считал необходимым применение в дипломатии характерных для итальянских тиранов методов политики — притворства, обмана и т. п. «Делайте всё, чтобы оказаться на стороне победителя», — заявлял Гвиччардини. Он сам неизменно следовал этому правилу: ненавидя папство и считая его главным виновником постигших Италию бедствий, он долгое время был папским наместником в Модене и других городах; считая лучшей формой правления республику, в которой правили бы «люди с головой и влиянием», Гвиччардини в то же время ревностно служил Медичи.

Господство феодальной Испании довершило разорение стра

ны и ещё более усилило её экономический и политический под испанским игом

упадок. В испанских областях власть фактически находилась

в руках вице-королей и организованных при них трибуналов; правда, в Сицилии и Неаполе существовали органы сословного представительства —парламенты, а в Милане — сенат, однако эти представительные учреждения никакой роли не играли. В Ломбардии городские вольности были уничтожены, в Южной Италии к середине XVII в. почти все города стали феодами баронов. В различных пунктах страны, даже за пределами испанских владений, находились испанские гарнизоны.

Испания проводила политику укрепления существовавших в Южной Италии и Сицилии феодальных порядков и содействовала усилению феодальных элементов в социальном строе Ломбардии. Пришлое испанское и сблизившееся с ним местное дворянство находилось под особым покровительством правительства, так как являлось социальной опорой испанского господства. Вице-короли насаждали новое дворянство путём усиленной раздачи и продажи дворянских титулов, феодов, придворных должностей.

Обнищание народных масс, лишившихся заработка в городах и подвергавшихся жестокой эксплуатации в деревне, довершалось непомерным бременем налогов, от которых были освобождены дворянство и духовенство. Так, за период с 1501 по 1641 г. общая сумма налоговых поступлений с Неаполитанского королевства в пользу Испании возросла с 2¹/₂ млн.

Наряду с изложенными выше причинами общего характера развитию производства препятствовали введённые испанцами монополии (в частности, они захватили в свои руки торговлю сицилийским зерном) и практиковавшаяся испанскими властями порча монеты. На юге Италии и в Сицилии торговая и промышленная деятельность почти полностью прекратилась: венецианский посол конца XVI в. отмечал в своём донесении, что выработка шёлковых тканей, в которой была занята большая часть жителей Неаполя, сократилась в 5 раз по сравнению с тем, что было прежде. На севере промышленность сохранилась в небольших размерах (производство шёлка, парчи и оружия в Милане, льняных тканей в Кремоне, в некоторых городах — хлопчатобумажных тканей). Многие ремесленники, торговцы и банкиры эмигрировали в другие страны Европы. Роскошь дворянства и многочисленного паразитического духовенства означала непроизводительное потребление капитала, накопленного в Италии в период её экономического расцвета.

Положение, сложившееся в тех итальянских государствах, которые не были включены в состав испанских владений, но находились в орбите влияния Испании, немногим отличалось от положения Неаполитанского королевства и Миланского герцогства.

В Генуе у власти утвердилась олигархия банкиров и крупных торговцев. Генуэзские банкиры использовали зависимость республики от Испании для перехода к кредитным операциям в самой Испании, главным образом — предоставлению займов испанской короне. Серия банкротств испанского правительства в конце XVI — начале XVII в. тяжело отразилась на состоянии банковского дела республики. Генуэзские купцы активно участвовали в торговле Испании с американскими колониями. В XVI в. в Генуе сохраняла определённое значение шёлковая промышленность, продукция которой вывозилась в страны Леванта, во Францию, Англию, Германию и другие европейские страны, но в XVII в. и эта отрасль производства пришла в полный упадок.

Мелкие тирании — герцогство Феррара, Модена и Реджо, герцогство Парма и Пьяченца, а также герцогства Мантуя (с Монферратом) и Урбино всецело подчиня-

лись испанскому вице-королю, находившемуся в Милане. Их правители стремились во всём подражать испанскому двору.

Тоскана почти целиком, за исключением небольшой республики Лукки, находилась под властью Медичи. В 1569 г. Медичи получили от папы, с которым они были тесно связаны, титул великих герцогов тосканских. В Тоскане образовалось небольшое абсолютистское государство с бюрократическим аппаратом и постоянной армией. В обстановке общего застоя в экономике, консервации полуфеодальных отношений в деревне и продолжающегося перехода значительной части буржуазии в

Венеция.

Рисунок начала XVI в.

дворянство Медичи опирались в этот период уже не на буржуазию, а на дворянство. Централизация государства дала им возможность ограничить вмешательство Испании во внутренние дела Тосканы, но зависимость от Испании всё же сохранилась, оплотом её были гарнизоны испанских солдат, расположенные в разных пунктах великого герцогства. В первой половине XVII в. упадок экономики продолжался. Лишь производство шёлка во Флоренции, в отличие от Генуи, не утратило ещё в этот период своего значения.

Только Венеция и Савойское герцогство сохраняли свою самостоятельность. Венеция, по- прежнему представлявшая собой аристократическую республику, переживала упадок, но всё же имела некоторое торговое и промышленное значение. Все усилия она направила на сохранение части своих континентальных владений и своих владений в восточной части Средиземного моря, которые она пыталась отстоять в войнах с Турцией. Не будучи достаточно сильной для того, чтобы защищать свои интересы в Европе при помощи оружия, Венеция выработала приёмы искусной дипломатии, ставшие образцом для дипломатии других стран. В поисках опоры против Испании она сближалась то с Францией, то с немецкими протестантскими князьями.

Савойе принадлежала основная часть Пьемонта, который занимал важное стратегическое положение, как ключ к Италии. Герцоги Савойи сблизились с Венецией и Швейцарией и умело лавировали между Испанией, Францией и Римом. В Савойе было централизовано государственное управление, ликвидированы органы сословного представительства и городские вольности, упорядочена организация суда и финансов и создана небольшая постоянная армия. Проведение ирригационных работ и расчистка лесов дали большие возможности для разведения винограда и распространения культуры тутовых деревьев. Правда, успехи в развитии промышленности, несмотря на поощрительные мероприятия савойских герцогов, были весьма незна-

чительными. Всё же Савойя была единственным государством, которое постепенно усиливалось в этот период общего упадка Италии.