Абсолютизм Людовика XIV. Кольбертизм Черты абсолютизма Людовика XIV
В 1661 г. Мазарини умер. Людовику XIV было тогда 22 года. Мазарини при жизни совершенно подавлял его своим авторитетом и энергией. Теперь Людовик XIV сразу вышел на первый план и оставался на авансцене в течение 54 лет, так что его личность в глазах дворянских и буржуазных историков нередко как бы заслоняет историю Франции этого периода, именуемого «веком Людовика XIV» (1661—1715).
Однако главным действующим лицом был не король, а дворянский класс Франции. После уроков Фронды дворянство стремилось к усилению диктатуры. Двор Людовика XIV дышал ненавистью к памяти Фронды. Чтобы не находиться больше в Париже, в «гнезде мятежей», двор удалился в сооруженный в 18 км от Парижа великолепный город-дворец Версаль. Сам Людовик XIV всю свою долгую жизнь не мог забыть тягостных впечатлений своего отрочества.Буржуазная историография по традиции делит правление Людовика XIV на две принципиально несходные половины: период прогрессивной политики, результатом которой было якобы процветание, и период реакционной политики, результатом которой был упадок; гранью принято считать 1683—1685 гг. В действительности же и внутренняя и внешняя политика Людовика XIV была в общем цельной на всем протяжении его царствования. Ее главной задачей являлось претворение в жизнь дворянской программы централизованной диктатуры, более полное, чем прежде, осуществление желаний дворянского класса.
После смерти Мазарини Людовик XIV заявил, что он отныне «сам будет своим первым министром», и, в самом деле, он в противоположность своему отцу Людовику XIII старался не выпускать власть из своих рук. Отныне придворные заговоры и аристократические мятежи нельзя было оправдывать тем, что они направлены не против короля, а против первого министра. Но если таким путем класс феодалов политически более сплачивался и на первых порах авторитет монарха поднялся в обществе до небывалой высоты, то вскоре обнаружилась и оборотная сторона медали: в лице первого министра исчез громоотвод для политической критики и народной ненависти.
Людовика XIV именовали «великим» и «богоподобным», но его же первого из французских королей стали высмеивать и бичевать в нелегальной печати за все пороки режима.Из старых учреждений, в какой-то степени осуществлявших связь между дворянским государством и верхушкой буржуазии еще в первой половине XVII в., большую роль во Франции играли парламенты как высшие судебные палаты, добившиеся ряда важных привилегий. На протяжении 60-х годов Людовик XIV шаг за шагом лишал парламенты, и прежде всего парижский парламент, былого политического положения. В 1668 г. он явился в парламент и собственноручно вырвал из книги протоколов все листы, относящиеся
к периоду Фронды. Именно в этот момент он, по преданию, произнес свои знаменитые слова, обращаясь к парламентским чиновникам: «Выдумали, господа, что государство — это вы? Государство — это я». Политическое влияние «людей мантии» было парализовано. Было отменено множество государственных должностей, находившихся в собственности выходцев из буржуазии.
Людовик XIV.
Восковая скульптура А. Бенуа.
Людовик XIV оттеснял представителей буржуазии с некоторых занятых ими позиций в рядах класса феодалов. Так, например, было аннулировано возведение многих ротюрье в дворянское звание, а также произведено расследование на местах законности всех феодальных титулов и прав, ибо ротюрье нередко просто присваивали их себе явочным порядком.
В связи с общим давлением на верхи третьего сословия стоит и наступление на «финансистов». В 1661 г. Людовик XIV приказал арестовать сюринтенданта финансов Фукэ. Следствие вскрыло гигантские хищения государственных средств.
Вслед за Фукэ на скамью подсудимых и в Бастилию попало множество связанных с ним крупных и мелких «финансистов». По словам одного современника, это грандиозное «выжимание губок» дало возможность не только покрыть государственный долг, но еще и набить королевские сундуки. Кроме того, были произвольно аннулированы некоторые государственные долги, понижены проценты по государственным займам.
Такого рода мероприятия, разумеется, сначала значительно увеличили финансовые ресурсы государства и его мощь, но в конце концов подорвали кредит со стороны буржуазии.К б Из числа бывших помощников Мазарини особенно выдви-
Оль ертизм нулся после его смерти Жан Батист Кольбер (1619—1683). С
1665 г. он носил звание генерального контролера финансов. Эта несколько неопределенная должность формально еще не поднимала его над другими министрами, но, поскольку в то время важнейшим государственным вопросом стало состояние финансов, Кольбер приобрел первенствующее положение в правительстве. Сын богатого купца, шаг за шагом поднявшийся по служебной лестнице, Кольбер был предан интересам феодально-абсолютистского строя. Вся его жизнь была подчинена поискам решения противоречивой головоломной задачи: увеличить государственные доходы в условиях, когда кредит монархии у буржуазии падал, а доходы дворянства возрастали.
Сеньориальная реакция в деревне, начавшаяся еще при Мазарини и выражавшаяся в повышении сеньорами феодальных платежей и повинностей, полным ходом продолжалась и при Кольбере. Интенданты в 60-х годах доносили из разных провинций об огромном возрастании общего объема повинностей и поборов, собираемых сеньорами с крестьян. Брат Кольбера доносил из Бретани, что за последние годы сеньоры в несколько раз увеличили платежи крестьян; по его словам, владельцы даже мельчайших сеньорий присвоили себе в последнее время право суда и используют его для чудовищных вымогательств. Такова была повсеместная картина. Для того чтобы политика дворянского государства не вступила в конфликт с этими стремлениями дворянства, Кольбер сократил королевские налоговые поборы с крестьян: талья, непрерывно возраставшая в XVII
Жан Батист Кольбер.
Гравюра Р. Нантейля 1660 г.
в. и дававшая государству в конце 50х годов 50 млн. ливров в год, при Кольбере была уменьшена более чем на треть, что и дало возможность в соответствующей пропорции возрасти сеньориальной ренте.
Правда, выездные судебные сессии на местах (Grands Jours) именем короля расследовали отдельные случаи злоупотреблений и узурпации слишком зарвавшихся сеньоров. Центральная власть пыталась выступать в роли «защитника» крестьян. Но в конечном итоге казна получала теперь с крестьян меньше, чем прежде, а сеньоры брали с них больше, чем раньше. Эта возможность закрепить плоды сеньориальной реакции и была тем ценнейшим даром, который французское дворянство получило от абсолютизма Людовика XIV.Кольбер перенес соответствующую долю государственного обложения на торговлю и промышленность, т. е. на тот сектор народного хозяйства, который был фактически недоступен сеньориальной эксплуатации. Сократив талью, он в несколько раз увеличил косвенные налоги (например, акциз на вино), которые в большей степени ложились на горожан, чем на крестьян. Чтобы увеличить доходы государства от обложения буржуазии, проводилась политика покровительства и поощрения развивавшейся капиталистической промышленности, но это осуществлялось в такой степени «по-дворянски», что в общем французская буржуазия XVII в., хотя и использовала в своих интересах это поощрение, отнюдь не испытывала каких-либо благодарных чувств по отношению к его инициатору. Она ненавидела Кольбера и ликовала, когда тот умер.
Основное внимание кольбертизма (как и всякой меркантилистской экономической политики) было направлено на достижение активного баланса во внешней торговле.
Чтобы французские дворяне не тратили денег на иностранные товары, Кольбер всячески поощрял производство во Франции зеркал и кружев по венецианскому образцу, чулок — по английскому, сукон — по голландскому, медных изделий — по немецкому. Кое-что было сделано для облегчения сбыта товаров французского производства в самой Франции путем уничтожения части внутренних таможен,
снижения тарифов, значительного улучшения шоссейных и речных путей. В 1666 — 1681 гг. был прорыт Лангедокский канал, соединивший Средиземное море с Атлантическим океаном. Напротив, приобретение иностранных товаров было крайне затруднено специальными законами против иноземных предметов роскоши, особенно же таможенными тарифами, настолько повышенными в 1667 г., что ввоз во Францию иностранных изделий стал почти невозможным.
Кольбер принимал ряд мер к развитию французской промышленности. При этом наибольшее внимание он сосредоточивал на крупных предприятиях, будучи равнодушным к рассеянной мануфактуре. Но крупные, централизованные мануфактуры
Посещение Кольбером мануфактуры гобеленов.
Гравюра С. Леклерка.
были немногочисленны. Они не были жизнеспособны на первых порах, нуждаясь в субсидиях и опеке со стороны государства. Все же эти крупные мануфактуры явились наиболее прогрессивным результатом деятельности Кольбера, так как они подготовили техническую базу для дальнейшего развития капиталистической промышленности. Некоторые из мануфактур, основанных при Кольбере, были для своего времени грандиозными предприятиями, как, например, знаменитая суконная мануфактура голландца Ван Робэ в Абвиле, около Амьена, на которой одно время работало свыше 6 тыс. человек. Крупные мануфактуры сыграли большую роль в снабжении огромной королевской армии в войнах второй половины XVII и начала XVIII в.
С целью поддержания и развития вывоза товаров из Франции Кольбер создавал монопольные торговые компании (Ост-Индскую, Вест-Индскую, Левантийскую и др.), содействовал строительству большого торгового (а равно и военного) флота, которого Франция до него почти не имела. Его не без основания считают одним из основателей французской колониальной империи. В Индии при Кольбере были захвачены Пондишери и некоторые другие пункты как опорная база для распространения французского влияния, натолкнувшегося, однако, на непреодолимое соперничество других держав (Англии и Голландии). В Африке французами был занят Мадагаскар и многие другие пункты. В Северной Америке была основана обширная колония на реке Миссисипи — Луизиана, а также продолжалась усиленная колонизация Канады и Антильских островов. Однако на деле все это мало способствовало росту французского экспорта. Привилегированные торговые компании чахли, несмотря на вложенные в них огромные государственные средства, и давали мало прибыли. Их деятельность сковывалась отсутствием условий для свободного капиталистического предпринимательства.