[138] 15. ГЕММА МУДРОСТИ ПРОРОЧЕСКОЙ В СЛОВЕ ИИСУСОВОМ
Сей дух образован от влаги Марии,
От вдуновения Гавриила образован он
В той форме людской, что из праха слепили, В сущности, чистой от всяких грехов.
Посему столь долго он в ней пребывает:
Больше тысячи лет \ если точно сказать.
Дух тот от Бога: им он мертвых оживляет И птицам из глины дает силу летать2.
Истинно, с Господом связан он крепко, Тем в небесах, на земле он силен.
Чистого телом и духом Бог сделал
Примером созданья для прочих времен.
Знай, что особенность духов такова, что всякая вещь, в которую они вступают, оживает, и струится в ней жизнь.
Посему Самири, зная это, и взял горсть от следа ('асар) посланника, а посланник сей, Гавриил3 (мир ему!),— дух. И вот, зная, что он — Гавриил, Самири знал, что жизнь струится во всем, в чем тот угнездится. Посему он взял горсть от следа посланника (полную ли пригоршню, или только щепотку) и бросил в тельца, и тот замычал, ведь коровий глас — мычание. А создай он его в иной форме, с ним соотнеслось бы имя того гласа, что принадлежит оной форме (как верблюду принадлежит рев, барану — блеяние, козе — меканье, а человеку — голос, или речь, или глагол). Эта мера жизни, струящейся в чем-либо, именуется боже-ственным (лахут), человеческое (нЛсут) же — вместилище оного духа; и именуется человеческое духом благодаря тому, что в нем угнездилось.Когда Гавриил, благой дух, предстал перед Марией (мир им обоим!) в образе [139] обычного человека, она вообразила, будто он — человек, желающий осквернить ее. И вот, зная, что таковое недопустимо, воззвала она всем существом своим (би-джам'ийя мин-ха) к Божьей помощи, дабы избавил ее Бог от того4. Тогда дано ей было полное присутствие при Боге, или скрытосмысловой дух (рух ма'нсівий). Если бы он (Гавриил.— А. С.) вдохнул в нее в тот момент в том ее состоянии, вышел бы Иисус вовсе непереносимым по тяже-сти (илакйса) натуры благодаря состоянию своей матери.
Когда же сказал он ей: «Я только посланник Господа твое-го», пришедший, «чтобы даровать тебе чистого отрока»5,— избавилась она от этой тяготы и свободно вздохнула грудь ее. И в сей момент он вдохнул в нее Иисуса. Гавриил принес Марии слово Бога, как посланник приносит речь Божью своему народу; о том сказал Он: «[Иисус] есть слово Его, низведенное им в Марию, есть дух Его»6.Тогда возгорелась в Марии страсть, и было сотворено тело Иисуса из влаги истинной (ма' мухаккак) от Марии и влаги иллюзорной (ма' мутаваххам) от Гавриила7, когда вдохнул он: дыхание животного тела влажно, ибо содержит в себе воду. Так тело Иисуса создалось из влаги иллюзорной и влаги истинной. А получился он в форме человека благодаря своей матери и из-за того, что Гавриил предстал в форме человека, дабы не нарушить при сем создании при-нятого для человеческого рода установления.
И вот стал Иисус воскрешать мертвых, ибо он — дух Божий; и воскрешение было от Бога, а вдыхал Иисус, так же как вдыхал Гавриил, а слово было от Бога. Воскрешение Иисусом мертвых было истинным: происходило оно от его вдоха, как и сам он произошел от формы своей матери. Воскрешение было и иллюзорным, будто оно от него,— а оно было от Бога. Так истинной сущностью своей (по коей, как сказали мы, был он сотворен) собрал он сотворенность из влаги иллюзорной и влаги истинной: воскрешение соотносится с ним и как истинное, [140] и как иллюзорное. Как об истинном о нем сказано: «И оживит мертвых», а как об иллюзорном: «Вдохнешь в нее, и она будет летающей птицей, по изволению Божьему»8,— к*стоящему в датель-ном падеже9 здесь относится «будет», а не «вдохнешь»; а может относиться и «вдохнешь, и будет она птицей» в те-лесной сенсибельной форме. Так же и в словах «исцелишь слепого и прокаженного» и во всем, что соотносится с ним (Иисусом.— А. С.), с изволением Божьим и метонимичным изволением (вроде «по изволению Моему»10 и «по изволе-нию Божию»). А если стоящее в дательном падеже относит-ся к «вдохнешь», то получившим изволение будет вдыхаю-щий; тогда птица будет от «вдыхающего с изволения Бога».
Если вдыхающий вдыхает не с изволения [Бога], тогда соз-дание птицы как птицы будет с изволения Бога: в сем слу-чае [к словам «с изволения Божия»] относится «будет». Не будь в миропорядке и иллюзорности, и истинности, та сия форма не приняла бы этих двух ликов. Однако у нее — оба лика; дано сие устроением Иисусовым.Получился Иисус столь смиренным, что было предписана народу его «платить дань униженно»11 и дабы всякий, получив пощечину, подставлял другую щеку ударившему, а не восставал против него и не требовал возмездия. Эта у него от матери: женщина принижена, а значит — смиренна, ибо уступает она мужчине (сие ясно и для разума, и для чувств). А что имел он силу воскрешать и исцелять, так это от вдоха Гавриила, представшего в людской форме,— потому и Иисус оживлял мертвых, имея сию форму. Явись же Гав-риил не в людской, а в какой-либо иной форме элементных существ — животного ли, растения или минерала,— то Иисус воскрешал бы мертвых, лишь облекшись в ту форму и явившись в ней. Если бы, далее, Гавриил предстал в своей внеэлементной световой форме (а таковое тоже сообразно его природе), то [141] Иисус воскрешал бы мертвых, лишь явившись в той внеэлементной световой природной форме, имея вместе с тем от своей матери и форму людскую.
Когда он воскрешал мертвых, о нем говорили: «Он — не он». Рассматривающий его впадает в растерянность так же, как и рационалист с его умозрением, когда видит, что существо, к человеческому роду принадлежащее, оживляет мертвых (ведь сие — черта исключительно Божья), воскре-шая в них дар речи (нутк), а не просто животность12. Вот теоретик и пребывает в растерянности, видя, что форма сия — людская и что обладает она воздействием Божьим. Оттого стали некоторые из них говорить об инкарнации (хулюль), что он — Бог постольку, поскольку воскрешает мертвых. А таковое относится к безбожию, а именно — к со-крытию (ситр), ибо скрывали они Бога, который и воскре-шал мертвых, формой людской — Иисусом. Посему и сказал Всевышний: «Неверны те, которые говорят: действительно, Бог — это Мессия, сын Марии»13.
Они ошиблись и допустили безбожие, если брать речь их в целом, ибо того не было ни в словах «Он — Бог», ни в словах «сын Марии». Только соединив их, они от Бога (в том, что касается воскрешения мертвых) перешли к природно-людской форме, сказав: «сын Марии» (а он и есть, без сомнения, сын Марии). Вот слышавший их и вообразил, что они соотнесли божественность с сей формой, сделав ее воплощенной сущностью этой формы. Они же сего не делали. Нет, они поместили изначально Божественную оность в людскую форму (каковая была сыном Марии) и отъединили сию форму от определяющего воздействия (хукм): они вовсе не делали ту форму воплощением определяющего воздействия. Так же и Гавриил был в людской форме и не вдыхал, а затем — вдохнул; так он отъединил форму от вдоха, хотя вдох и исходил от той формы (ведь форма уже была, а он еще не вдохнул, значит, вдох не есть ее самосущностное определение).Вот и возникло среди общин разногласие об [142] Иисусе— каков он? Одни рассуждали о нем, беря его людскую человеческую форму, и говорили: он — сын Марии; другие, беря его людскую представленную форму, и оттого соотносили его с Гавриилом. Были и такие, что рассуждали об Иисусе, рассматривая явленное им воскрешение мертвых, и соотносили его с Богом чрез дух, говоря: он — дух Божий, то есть благодаря ему воскресли те, в кого вдохнул он. И вот, то иллюзорен в нем Бог, то—ангел, а то — людская человечность — смотря1 по тому, что возьмет верх в каждом теоретике.
А он — и слово Божье, и дух Божий, и раб Божий. Такого нет в сенсибельной форме ни у кого другого: всякий соотносится с отцом своим, в форму облеченным, а не с Вдохнувшим дух Свой в людскую форму. Ведь Бог, когда создаст человеческое тело (как сказал Всевышний: «Когда Я дам ему стройный образ» 14), вдыхает в него дух Свой, и соотносится дух в воплощении своем с Ним, Всевышним. Иисус же не таков: и тело, и людская форма его были созданы вместе с вдыханием духа, а кроме него, как мы уже сказали, не было тому подобного.
Все сущее — слова Бога неиссякающие 15, они от «будь», а «будь» — слово Бога16.
Так соотносится ли слово с Ним как таковым,— и тогда непознаваема чтойность (махия) его,— или же Всевышний нисходит в форму говорящего «будь», и тогда «будь» — истинная сущность той формы, в кою Он снизошел и в коей явился? Одни из знающих считают так, другие—иначе, некоторые же пребывают в растерянности и не знают. А познаваемо сие лишь вкушением, как то было с Абу Язидом [аль-Бистами], когда он вдохнул в убитого им муравья и тот воскрес; тогда он узнал, чрез Кого вдыхает, и вдохнул, и тем был подобен Иисусу.А что до скрытосмыслового воскрешения знанием, то это та световая небесная вечная божественная жизнь, о коей [143J Бог сказал: «Тот, кто был мертв и кому дали Мы потом жизнь, кому даровали Мы свет, с которым он ходит среди людей» 17. Всякий, кто воскресит мертвую душу жизнью знания в чем-либо, что связано со знанием Бога, воскресит того человека ею, и станет она для него светом, с которым он ходит среди людей, то есть среди подобных себе по форме.
Ведь без Него,— как и без нас, пойми,—
Тому, что было, никогда бы не случиться.
Всегда и всюду лишь Его рабы,
Пред Господином мы должны склониться,
Но также — воплощснье Божье мы.
Знай, в человеке сей огонь искрится;
Когда сей истины я дал тебе бразды,
Не сможешь словом «человек» уж заслониться.
Когда и Богом, и Твореньем будешь ты,
Вся милость Божья низойдет к тебе сторицей;
Творенье Божье от Него вскорми —
Отдохновеньем и прохладой насладишься.
В нас — дар Его, и дар — Ему от нас:
То, в чем Он сможет в нас затем явиться,
Вот так меж Ним и нами на века
Пришлось миропорядку разделиться.
Мудрец дал жизнь Ему здесь, в сердце у меня, А мы воскресли под Его десницей;
В Нем пребывают наши существа,
Смотри: средь нас любой в Нем воплотился.
Он в нас таким бывает не всегда,
Хотя подчас то может и случиться.
Сказанное нами о вдыхании духа и элементной людской форме подкрепляется и тем, что Бог описал Себя атрибутом умилостивляющего дыхания.
Если есть какой-либо атрибут, значит, у носителя его найдешь все, оным атрибутом обусловленное; и вот знаешь ты, что дыхание от дышащего [144] неотъемлемо. Посему божественное Дыхание и приняло формы мира. Оно для оных форм — как бы первоматериальная субстанция; оно — не что иное, как воплощенная сущность Природы. Элементы суть одна из форм Природы, и то, что над ними, от них родившееся (а именно — небесные духи, что суть над семью небесами), также принадлежит к числу природных форм. Что ж до духов семи небес,— что они суть и каковы воплощенные сущности их,— то они элементны, они из дыма 18, элементами порожденного. К числу их и принад-лежат ангелы, в каждом из небес создавшиеся. Эти эле-ментны, а те, что над ними,— природны 19, потому и описал Бог их, сей высший сонм, атрибутом тяжбы20, ведь Природа противолежаща (мутакабиля). Сие противолежание, в бо-жественных именах (кои суть соотнесенности) заключенное, даровано Дыханием. Да разве не видишь ты, как Самосущ-ность, под сие определение (хукм) не подпадающая, оказа-лась не нуждающейся в мирах?Вот почему мир вышел по форме их (ангелов.— А. С.) создавшего, а именно — божественного дыхания. Что было в нем горячего, вознеслось ввысь, что было холодного и влажного, опустилось вниз, а что было в нем сухого, установилось твердо и не сотрясалось, ведь осаждается именно холодное и влажное. Разве не видишь ты, что врач, когда хочет дать больному лекарство, бросает взгляд на свою склянку с жидкостью, и коли видит, что она осела, понимает, что лекарство готово, и тогда дает его больному, дабы приблизить успех; оседает же она в силу своей природной холодности и влажности.
К сему присовокупим вот что. Глину телесного остова человека замесил Он обеими руками, а руки Его (пусть даже обе они — десницы) противолежащи (ибо нет сомнения в их разделенности, даже если состоит оно лишь в том, что их две); ведь на Природу воздействует лишь то, что с ней соотносится. А Природа противолежаща, вот Он и использовал обе руки. Создав его обеими руками, Он нарек его человеком (башар) из-за того непосредственного осуществления (мубаиіара) обеими руками, с Ним сопряженными, что приличествует сей высокой стороне. А сделал это Он [145] из попечения о человеческом роде. Ведь не пожелавшему поклониться ему сказал Он: «Что удержало тебя от поклонения тому, кого Я сотворил своими руками? Ты развели- чался ли» по отношению к себе подобному (то есть элементному) «или ты из числа высших»21, надэлементных? — а это не таїк. Под высшими разумел Он тех, кто хоть и природен, однако же по световому устроению своему самосущностно выше того, чтоб быть элементным. И вот, человек превосходит прочие элементные виды лишь тем, что он — человек (башар) из глины: он превосходнейший вид среди всего, что сотворено из элементов без сего непосредственного осуществления (мубНиіара). Стоит человек ступенью выше ангелов земных и небесных; высшие же ангелы, согласно сему божественному тексту, лучше человека.
Желающий познать божественное Дыхание, да познает мир. Ведь «познавший душу свою познает Господа своего», в Коем появился он22, что значит — появился мир в дыхании (нафас) Милостивого, которым Бог дал божественным именам отдохновение (наффаса) от их воздействий непоявления— Себе даровал Он Своим дыханием произведенное. Первейший след оставило Дыхание в сей высокой стороне; л далее чрез всеобщее высвобождение нисходит миропорядок вплоть до последнего из получивших бытие.
В дыханье Божьем воплотилось все —
Так сумрак пред зарей пропитан светом. А вот и день; но лишь чрез силлогизм
Тем, кто сонлив, дано узнать об этом. Дыханье чудное в видении узришь,
Коли моим внимал ты здесь советам, И пусть «Нахмурился» читаешь нараспев —
Не омрачит печаль чела при этом 23. Тому, кто головню пошел искать,
Он, в образе огня представ, явился24, Ведь Он тот свет, что и в государях
И в стражниках ночных предвоплотился. [146] Мои слова поняв, уж никогда
Не скажешь ты, что от тягот освободился. А если бы другое он искал?
Ему бы в том Он тотчас же явился.
Что ж до сего слова Иисусова, каково оно, то Бог, заняв в том макам «дабы Нам знать»25 (а Он уж знал), испрашивал их (Иисуса и Марию —А. С.), правда ли то, что с ним соотносят, или нет (а знал Он изначально, было то или не было). И вот, сказал Он: «Говорил ли ты людям: кроме Бога, почитайте еще меня и мою мать двумя богами?»26. Невежливо было бы не дать ответ вопрошающему: когда на этом макаме в сей форме проявился Он ему, мудрость требовала дать ответ, разделяющий сущностно собранное. Вот он и ответил, начав с очищения: «Хвала Тебе»27,— и положил предел местоимением «ты», используемым в обраще- нии к другому,— «как мне» как таковому, без Тебя, «говорить, что мне не по праву (би-хакк)»28у то есть надлежащее по моей оности, а не самосущности. «Если бы я говорил, Ты знал бы это»29, ведь это Ты был говорящим, а говорящий знает, что говорит. Ты — язык, коим глаголю я, о чем известил нас Божьей вестью посланник Его (да благословит и приветствует его Бог!): «Я есмь язык его, коим глаголет он»; Свою оность сделал Он воплощением языка говорившего, речь же соотнес с рабом Своим. Засим завершил достойный раб ответ словами: «Ты знаешь, что у меня в душе»30 (а первое лицо — Бог31), я же того не знаю32; он отрицал, что сим знанием обладает оность Иисуса — именно оность его, а не Иисус как говорящий и воздействующий. «Ты один»33 — сим он отъединил (себя от Бога.— А. С.) и обосновал, утверждая разъясняющие слова и на них основываясь; ведь сокрытое ведомо одному Богу. Так разделил он и собрал, сделал единым и умножил, уширил и утеснил. Затем, ответ свой завершая, сказал: «Я не говорил им ничего, кроме того, о чем Ты мне приказал»34. Сим отрицал сперва, указуя, что он — не Он; затем в утвердительное обра-тил речение свое, [147] выказывая учтивость к Испросившему (а не сделай сего, оказался бы не знающим истинных сущностей), и исключил Его из того, добавив: «...кроме того, о чем Ты мне приказал», и это Ты говорил языком моим, и Ты — язык мой. Взгляни же на сию духовную божественную двойственность, сколь изящна и точна она!
«Поклоняйтесь Богу»35,— сказал он именно «Бог», ибо разнились средь поклонявшихся вероисповедания и законо- уложения; не избрал он одно имя в ущерб другим, а упо-требил имя собирающее. И далее: «Господу моему и Господу вашему»36. Ведь соотнесенность Его по господствию с разными сущими неодинакова, вот он и отделил одно от другого метонимиями первого и второго лица, сказав: «Господу моему и Господу вашему».
«Кроме того, о чем Ты мне приказал»,— этим утвердил себя как получающего приказание (ма'мур), то есть как занимающего положение раба, ибо приказывают только то-му, кто предположительно исполнит приказание (даже если в действительности он его не исполнит). Поскольку миро-порядок нисходил, определяемый (хукм) разрядами, то вся-кий, кто явился в каком-либо разряде, несет на себе печать истинной сущности того разряда. Поэтому определяющее воздействие сего разряда, разряда получающих приказание, явлено в каждом из них, а разряда отдающих приказание — в каждом из приказывающих ('амир). Так, Бог говорит: «Вершите молитву»37; Он — приказывающий, а тот, кому предписано, получает приказание. Раб же говорит: «Госпо-ди, прости»38; он — приказывающий, а Бог — получающий приказание. То, что Бог требует от раба приказанием Своим, и есть то самое, что раб требует от Бога приказанием своим. А потому всякая мольба обязательно бывает удовлетворена, пусть и с задержкой, вроде того как задерживаются некоторые из облеченных приказанием, к коим обращены слова о сотворении молитвы: они не молятся в назначенное время, задерживая исполнение приказания, а молятся в другое время, когда смогут. Пусть и умеренно, но мольба всегда бывает удовлетворена.
Затем сказал он: «О них я»,— заметь, не «о себе с ними», как то было в «Господу моему и Господу вашему»,— «сви-детель на то время, покуда я был с ними»39, ибо пророки — [148] свидетели своих народов, пока они с ними. «Но с того времени, как Ты взял меня»40, то есть призвал к Себе, скрыл их от меня и скрыл меня от них, «Ты был наблюдателем за ними»41 не во мне, но в них, ибо Ты был их зрением, а зрение предполагает наблюдение. Посему свидетельствова-ние человеком самого себя есть свидетельствование его Бо-гом. Он (Иисус.— А. С.) назвал Его «Наблюдателем» потому, что его Он назвал «свидетелем», а он (Иисус.— А. С.) желал отделить себя от Господа своего, дабы знать, что он есть он как раб, а Бог есть Бог как Господь его. Потому о себе он сказал, что он свидетель, а о Боге — что Он Наблюдатель. Он назвал их (людей.—Л. С.) прежде себя, сказав: «О них я свидетель на то время, покуда я был с ними»,— предпочитая пропустить их вперед и проявляя учтивость, а говоря о Боге, поставил их позади Него: «наблюдателем за ними», ибо Господу полагается быть прежде.
Знай, далее, что у Бога-Наблюдателя тот же эпитет, который Иисус дал себе, свидетелю, в речении «свидетель о них», ибо сказано: «...и Ты — свидетель всякой вещи»42; слово «всякий» означает всеобщность, а «вещь» уничтожает неопределенное состояние [слова «всякий»]43. И сказано о Нем: «свидетель», ибо Он — свидетель всякого свидетель-ствуемого, как то требуется истинной сущностью того свидетельствуемого. И вот, сказав: «Я свидетель о них на то время, покуда я был с ними», подчеркнул он, что именно Всевышний — свидетель народа Иисуса. Сие — свидетель-ствование Бога в материи (мадда) Иисусовой так же, как удостоверено, что Он — язык его, слух его и зрение его. Затем молвил он слово Иисусово и Мухаммедово. Оно Иисусово, ибо, как известил Бог в Писании Своем, молвил его Иисус; и оно Мухаммедово, ибо таково место его отно-сительно Мухаммеда (да благословит и приветствует его Бог!). И вот, возносил он сие слово всю ночь, неотступно повторяя его, пока не забрезжила заря. «Если Ты их нака-жешь, то ведь они — Твои рабы, а если Ты простишь им, то ведь Ты — державный, мудрый»44. «Они» — местоимение
третьего лица, и «он» — местоимение третьего лица; так же и [149] «Они те самые, которые не веруют»45, сказал Он, употребив местоимение третьего лица: сокрытость стала между ними и тем, что означается наличным свидетельствуемым. Ведь в речении «если Ты их накажешь» он употребил местоимение третьего лица; оно и есть то самое покрывало, что скрывает от них Бога. Вот и дал им Бог знать сие прежде, чем дано им будет присутствовать при Нем, дабы к тому присутствию закваска уж овладела тестом и сделала его себе подобным46.
«Ведь они — Твои рабы»: было обращение в единственном числе, ибо следовали они единобожию. Большей, нежели у рабов, нет приниженности: не распоряжаются они сами собой. Их судит и определяет господин их, и нет ему в том соучастника, вот и оказал он «Твои рабы» в единственном числе. А под наказанием и разумеется унижение; но ниже их нет, ибо они — рабы. Их самосущностями определено им быть униженными, а посему не унижай их: их не унизить более того, что они суть, будучи рабами.
«А если Ты простишь им»,— если скроешь их47 от наказания, кое заслужили они своим ослушанием, то есть дашь им прощение, которое сокроет и оградит их от сего,— «то ведь Ты Державный», то есть Неприступный. Когда Бог дарует сие имя рабу Своему, то Он именуется Дающим державносте а раб — державным: он неприступен тогда для возмездий и наказаний, коими хочет уязвить его Поражающий возмездием и Наказующий. Сим отъединил он (себя от Бога.— А. С.) и обосновал, подтверждая разъясняющие слова, а также чтобы сохранить единообразие, сказав [прежде]: «Ты один вполне знающий тайны», «Ты был наблюдателем за ними»,— [теперь] произнес: «Ты — державный, мудрый».
225
15 Зак. 281
Вот так неустанно молил пророк (мир ему!) Господа своего ответствовать целую ночь, пока не забрезжила заря; а если бы услышал ответ сразу, то не повторял бы мольбы. Бог же одно за другим открывал ему, чём заслужили они муку, и всякий раз [150] он говорил Ему: «Если Ты их накажешь, то ведь они Твои рабы; а если простишь им, то ведь Ты — державный, мудрый». А если бы он каждый раз видел, почему следует отдать первенство Богу и предпочесть Его им, то призвал бы на них погибель, но не прощение им; вот Он и открыл ему лишь то, почему им, как в сем аяте сказано, надлежит препоручить себя Богу и уповать на прощение Его. Сказано, что Бог, когда возлюбит Он глас взывающего к Нему раба, то из Своей любви к нему (а вовсе не в наказание) откладывает исполнение мольбы, дабы она вновь повторилась. Потому и сказал он о Нем: «Мудрый». Мудр тот, кто располагает все должным образом, не откло-
няясь от того, чего требуют истинные сущности чрез атрибуты; мудрый — это знающий распределение (тартйб). Так что* с великого ведома Всевышнего неустанно повторял о» (да благословит и приветствует его Бог!) сей аят. И пусть всякий так поступает, иначе лучше рта ему не раскрывать. Уж если Бог позволил рабу что-нибудь высказать, значит^ хочет в том ответствовать и удовлетворить нужду его. А по- тому не думай, будто запаздывает удовлетворение сего, что споспешествовал тебе Бог высказать, и будь во всех состояниях своих столь же настойчив, как был в сем аяте посланник Божий (да благословит и приветствует его Бог!), пока не услышишь ухом ли, слухом ли своим,— как пожелаешь, или как Бог даст тебе услышать. Коли дал тебе молвить мольбу свою языком, то даст услышать ухом, а коли — скрытым смыслом, то даст услышать слухом.