ОРГАНЫ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ И ПРОКУРОР КАК СУБЪЕКТ ДОКАЗЫВАНИЯ

Предварительное расследование в российском уголовном процессе осуществляют следователь, орган дознания и дознаватель. В отдельных случаях в производстве расследования вправе участвовать прокурор и начальник следственного отдела.

Характеризуя названных участников уголовного судопроизводства со стороны государства как субъектов доказывания, нельзя забывать их причастность к стороне обвинения.

Поскольку это непосредственно связано с доказыванием, есть, думается, необходимость рассмотреть суть данных понятий в контексте доказательственной деятельности указанных публичных субъектов уголовного процесса.

В дореволюционном уголовном судопроизводстве возбуждение уголовного преследования, называемого иначе публичным преследованием, означало предъявление обвинения: «Кассационные решения Сената указывали, что преследование не может быть возбуждено, а начатое подлежит прекращению, если в протоколе не указан обвиняемый. Акт, составленным полицейским с нарушением всех требований данной статьи и по слухам, не мог служить основанием для возбуждения уголовного преследования»1 (ст.

В дальнейшем термин «уголовное преследование» законодателем был применен лишь в постсоветсткое время. «Действующий УПК РФ связывает понятие "уголовное преследование" с изобличением подозреваемого и обвиняемого в совершении преступления, а понятие "обвинение" — с утверждением о совершении определенным лицом уголовно-наказуемого деяния, выдвинутым в порядке, установленном УПК РФ (п. 22 ч. 1 ст. 5)...>9.

Думается, уголовное преследование как процессуальная функция осуществляется публичными участниками стороны обвинения не только в отношении подозреваемых и обвиняемых, а более широкого круга лиц, и не только в стадии пред-варительногорасследования. Официальное, нормативноепод-тверждение этому выводу содержится в Постановлении Конституционного Суда РФ от 27.06 2000 года, в котором к уголовному преследованию отнесены любые меры, реально ограничивающие свободу и личную неприкосновенность конкретного лица, вовлеченного в орбиту уголовного процесса3. Но ведь такие меры могут осуществляться не только в отношении подозреваемого и обвиняемого, а гораздо раньше их появления в уголовном процессе. Например, многие потенциальные обвиняемые нередко сталкиваются с направленной на их изобличение деятельностью следователя или дознавателя еще в стадии возбуждения уголовного дела. «Достаточно вспомнить так называемую доследственную проверку, по существу превратившуюся из установления достаточности оснований к возбуждению уголовного дела в проверку "перспективы дела", то есть возможности установления преступления, виновных, достаточности доказательств и т. п.»4.

При проверке заявления (сообщения) о преступлении орган дознания, дознаватель, следователь и прокурор истребуют различные предметы и документы, получают объяснения у очевидцев (в том числе потенциальных обвиняемых), требуют производства документальных проверок, ревизий и привлекают к их участию специалистов (ч.

Но информация о преступлении и лице, в действиях которого имеются признаки преступления, нередко появляется у органов предварительного расследования практически одновременно с появлением повода для возбуждения уголовного дела. По крайней мере при явке с повинной (ст. 142 УПК) и сообщении о преступлении, содержащемся в рапорте об обнаружении признаков преступления, такие сведения представляются заявителями вполне официально. Нельзя, думается, в подобных ситуациях делать вид, что в отношении этих лиц не начинает осуществляться уголовное преследование, выражающееся в активном и наступательном сборе доказательственной информации, способной изобличить в совершении преступления.

Преследовать можно только конкретного человека с целью его изобличения, и, как только в отношении него появляется соответствующая доказательственная информация, органы расследования начинают осуществлять функцию уголовного преследования. «Уголовное преследование начинается с момента фактического ограничения прав гражданина в ходе досудебного производства в целях изобличения его в совершении преступления и носит всегда предметный характер, то есть обращено против конкретного лица, а также обеспечено мерами государственного принуждения, как и иная уголовно-процессуальная деятельность, направленная на обеспечение процесса доказывания. Другими словами, уголовное преследование выступает движущей силой уголовного судопроизводства, требующей возникновения других его функций: защиты и арбитражной деятельности суда»6.

Следует, на наш взгляд, признать правильным отказ законодателя от такой конструкции предварительного расследования, при которой осуществлявший его следователь или дознаватель обязывались не только доказывать обвинение, но также собирать и использовать доказательства защиты. Не случайно многие советские ученые обосновывали наличие в деятельности, к примеру, следователя функций обвинения и защиты7.

Обвинительный уклон оказывает существенное воздействие на доказательственную деятельность указанных субъектов доказывания. Как отмечалось, уже с момента получения первоначального сообщения о преступлении они начинают поиск и закрепление доказательственной информации, направленной прежде всего на установление конкретного заподозренного лица и его изобличение в совершении данного преступления 8. Затем в отношении этого лица может быть возбуждено уголовное дело, сформировано официальное подозрение, предъявлено обвинение, но начало этому уголовному преследованию лежит в первоначальной стадии процесса. Нельзя поэтому согласиться как с мнением о его начале с момента появления подозреваемого или обвиняемого, так и с суждением относительно отождествления этого момента с актом возбуждения уголовного дела: «Возбуждая уголовное дело (в том числе и в случаях отмены постановления следователя или дознавателя об отказе в его возбуждении) или давая на это свое согласие в порядке, предусмотренном ст. 14 6 УПК, прокурор тем самым констатирует необходимость начала уголовного преследования по некому содержащему признаки преступления факту или в отношении некого лица, в действиях которого наличествуют признаки преступления»9.

Возбуждение уголовного дела по факту не означает начала уголовного преследования, поскольку отсутствует соответствующее лицо, которое необходимо изобличить в совершении преступления.

Функция уголовного преследования составляет в настоящее время сердцевину всей процессуальной деятельности органов предварительного расследования и прокурора.

Осуществляя уголовное преследование, публичные участники процесса проводят весь комплекс операций по доказыванию предмета обвинения. Учитывая возложенную на них обязанность доказывания, они должны активно и наступательно закреплять любые сведения об обстоятельствах преступления, то есть формировать уголовные доказательства. Они также должны в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона проверять полученные доказательства, формировать их достаточную совокупность, оценивать ее в соответствии с законом, своим внутренним убеждением и совестью и принимать обоснованные и справедливые процессуальные решения.

Отмечая это, Л.М. Дальшина пишет: «Между тем следователь, дознаватель и прокурор, работая с доказательствами по делу, устанавливают их наличие или отсутствие (ч. 1 ст. 74 УПК РФ), выясняя обстоятельства, подлежащие доказыванию, добывают не только обвинительные, но и оправдательные доказательства, исключающие преступность и наказуемость деяния, а также обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания (ч. 1 ст. 73 УПК РФ). Наконец, следователь, дознаватель, прокурор могут не только возбудить уголовное дело, но и отказать в его возбуждении, а также прекратить его, в том числе и по реабилитирующим основаниям (ч. 1 ст. 24 УПК РФ).

Все это, — заключает автор, — дает основание считать следователя, дознавателя участниками не только стороны об-винения»14.

Напротив, С.А. Колосович, в целом негативно относясь к отнесению органов предварительного расследования к стороне обвинения, вынужденно замечает: «Новый УПК России однозначно ставит прокурора, следователя, орган дознания, дознавателя в позицию стороны обвинения, от которых в соответствии с подобным подходом нелепо добиваться всестороннос-тии объективности»15. Думается, точка зрения Л.И. Даньшиной не может быгть воспринята хотя бы в силу ч. 2 ст. 15 УПК, однозначно отделяющей функции обвинения и защиты от разрешения уголовного дела. Позиция С.А. Колосовича лишь подтверждает то обстоятельство, что отдельно взятая сторона в уголовном процессе в принципе не способна самостоятельно установить полную правду о преступлении. В этой связи трудно согласиться и с утверждением, которое, по нашему убеждению, не согласуется с обязанностью доказывания: «Поддерживая обвинение, государственный обвинитель вправе представлять доказательства и участвовать в их исследовании, заявлять ходатайства и высказывать мнение по любому вопросу, имеющему значение для дела. В процессе доказывания государственный обвинитель равноправен со всеми другими участниками судебного разбирательства, у него те же права, что у представителей противоположной стороны — подсудимого и его защитника»16. Правовой статус государственного обвинителя «отягощен», помимо равных прав со стороной защиты по доказыванию обстоятельств уголовного дела, еще и соответствующей обязанностью доказывания. Не учитывать этого нельзя, поэтому пассивный публичный представитель стороны обвинения вряд ли способен доказать факт виновного совершения обвиняемым преступления, то есть выполнить возложенную на него законом нормативную задачу уголовного преследования (ч. 2 ст. 6 УПК). Наступательность и активность органа уголовного преследования, естественно, заключенные в рамки закона, также важны для государства и общества, как и защита от необоснованного уголовного преследования и обвинения. Справедливо заметил по этому поводу В.М. Савицкий, указав, что «запоздалый осмотр места происшествия, проволочка с обыском, нерешительность при выборе меры пресечения, безынициативность в поисках возможных свидетелей и т. п. способны привести к невосполнимой утрате доказательств и в конечном счете — к провалу всего расследования»17.

В доказывании обстоятельств совершения преступления и виновности в этом обвиняемого участвуют практически все представители органов уголовного преследования. Основной объем доказательственной деятельности выполняет следователь — должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, а также иные правовые полномочия (п. 41 ст. 5 УПК). Главное направление деятельности следователя заключается в осуществлении предварительного следствия с целью установления обстоятельств инкриминируемого обвиняемомудеяния, предусмотренных ст. 73 УПК. «Предварительное следствие представляет собой одну из процессуальных форм раскрытия преступления, то есть принятия всех предусмотренных законом мер к установлению события преступления... и других обстоятельств, подлежащих доказыванию, иначе говоря — состава преступления, на основе собранных доказательств»18.

При производстве предварительного следствия следователь самостоятельно направляет ход расследования, принимает решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда требуется получение судебного решения и (или) санкции прокурора (ч. 3 ст. 127 УПК). «В этом, — по мнению В.Ш. Табалдиевой, — выражается его процессуальная самостоятельность, которая является важнейшим элементом уголовно-процессуального статуса следо-вателя»19.

Проблема так называемой процессуальной самостоятельности следователя постоянно находится в центре внимания ученых и практиков. Многие считают, что следователь выполняет особую, специфическую процессуальную функцию по своему собственному усмотрению, руководствуясь только законом. Очевидно, именно такое видение организации предварительного следствия позволяет утверждать, что «предварительное следствие достигает стоящие перед ним цели самостоятельно, в специфических условиях, используя особые средства и методы»20.

Между тем в юридической литературе высказано мнение о недостаточной гарантированности процессуальной самостоятельности следователя, о необходимости превращения ее в подлинную процессуальную независимость по образцу независимости судей посредством коренной перестройки прокурорского надзора и ведомственного контроля в досудебном производстве 21. О якобы декларативном характере правовых норм ныне действующего УПК о процессуальной самостоятельности следователя пишут и современные исследователи. Так, например, по мнению Ю.А. Супонева, «наиболее ярким примером, демонстрирующим декларированность норм УПК РФ о процессуальной самостоятельности следователя, является то, что он лишен полномочий принять решение о начале предварительного следствия самостоятельно. И именно эта позиция законодателя, — восклицает автор, — ...является находкой для полного разрушения ранее существовавших норм, обозначавших следователя как самостоятельную фигуру»22.

Для того чтобы следователь разыскал доказательственную информацию о преступном деянии, сформировал на этой основе доброкачественные доказательства, достаточные для принятия законных и обоснованных решений, думается, неограниченной широты процессуальных полномочий вряд ли достаточно. Крайне важны его высокий профессионализм, которым приходит на основе большого опыта и качественной юридической подготовленности, сознательность, а также оптимальные условия для организации работы по установлению обстоятельств преступления (обеспеченность современными техническими средствами, нормальным рабочим местом). Следует безусловно согласиться сН.И. Кулагиным о необходимости вывода следственного аппарата МВД РФ из-под зависимости милицейских служб, чтобы следователь перестал быть придатком органа дознания. «Такое положение обрекает следствие на невыразительность, безликость в системе правосудия. Следователь, выполняющий волю других лиц, не входящих в систему предварительного следствия, принимающий решения, не согласующиеся с его правосознанием, плохой проводник закон-ности»23.

Говоря о профессионализме современных следователей, поскольку он также характеризует их в качестве субъектов доказывания, нельзя не отметить устойчивую тенденцию снижения его уровня. Отсюда — низкое качество расследования преступлений, слабое ориентирование в вопросах доказывания и т. п. Такое положение обусловливается, по мнениюА.Н. Петровой, прежде всего тем, что более половины следователей МВД не имеют высшего юридического образования и около 50 % — имеют стаж работы менее 3 лет24. Не нужно «забывать также и о том, что преступление — это событие прошлого, следы которого нередко утрачены, что затрудняет его расследование, которое производится в условиях хронического дефицита времени, при сопротивлении заинтересованных лиц, порой фальсифицирующих доказательства, запугивающих либо подкупающих свидетелей и потерпевших»25.

Особенности предварительного следствия необходимо рассматривать сквозь призму этих факторов в условиях правовой обязанности осуществления вместе с прокурором уголовного преследования и установления в связи с этим события преступления, лица или лиц, виновных в его совершении, а также доказывания этой виновности.

Представляется, что в таких условиях процессуальная самостоятельность следователя отнюдь не является искомой панацеей. Осуществляя доказывание в рамках обеспечения функции уголовного преследования, следователь выступает в качестве своеобразного союзника (партнера, помощника) прокурора в формулировании и обосновании государственного обвинения. Думается, необходимо согласиться с О.Я. Баевым, утверждающим, что все процессуальные полномочия прокурора, «в сущности, сводятся к одному: не ущемляя самостоятельности следователя, руководить действиями последнего так, чтобы результаты предварительного расследования обеспечивали ему в дальнейшем возможность законного и обоснованного выдвижения против конкретного лица государственного обвинения в совершении конкретного преступления»26.

Учитывая, что следователь обладает достаточно широкими полномочиями в случае несогласия с действиями (бездействием) прокурора (ч. 3 ст. 38 УПК), вряд ли можно утверждать о сколь-нибудь серьезном ограничении его самостоятельности в доказывании по уголовному делу. Кстати, следователь вправе по поручению прокурора самостоятельно поддерживать государственное обвинение в суде в случае производства им дознания по данному уголовному делу (ч. 4 ст. 37 УПК). Это еще раз свидетельствует о процессуальном сближении следователя и прокурора, совместно осуществляющих уголовное преследование под руководством последнего. Они, а также дознаватель, орган дознания, начальник следственного отдела представляют государство в рамках стороны обвинения и с этой точки зрения являются частью системы предварительного расследования.

Важную роль в обеспечении надлежащего качества доказывания в досудебном производстве выполняет начальник следственного отдела. Обладая большим, как правило, опытомрас-крытия и расследования преступлений по сравнению с подчиненными ему следователями, он способен организовать их процессуальную деятельность на более высоком уровне. Его участие в этом особо ценно при организации расследования сложных, многоэпизодных преступлений, в условиях осуществления доказательственной деятельности в рамках созданной им самим или прокурором следственной группы (ст. 163 УПК). По мнению многих ученых, «только сочетание прокурорского надзора и правомочного ведомственного процессуального контроля обеспечили последовательное снижение случаев нарушения законности в работе следователей МВД, хотя качественный состав исполнителей (следователей) в последние годы несколько ухудшился»27. В свою очередь, обеспечение надлежащего прокурорского надзора и полномочного ведомственного контроля самым позитивным образом складывается на обеспечении надлежащей активности следователя в доказывании обстоятельств расследуемого им преступления. В этой связи представляется не вполне учитывающим действительную роль и положение начальника следственного отдела в организации доказательственной деятельности подчиненных ему следователей в современных условиях мнение В.С. Шадрина, полагающего, что процессуальная подчиненность следователей не способна обеспечить их независимость в доказывании по уголовным делам28.

Осуществляющий уголовное преследование прокурор обязан использовать всю совокупность предоставленных ему в соответствии с действующим законом способов и средств. Учитывая, что эту функцию ему помогают осуществлять орган дознания и дознаватель, их также необходимо отнести к числу субъектов доказывания. Правда, их компетенция в сфере доказывания весьма различна. Основным субъектом производства расследования в форме дознания законодатель назвал дознавателя, которому «принадлежат процессуальные полномочия по производству всех процессуальных действий, за исключением некоторых, относительно которых закон прямо требует участия самого органа дознания, а точнее, его начальника»29. Правда, начальник органа дознания или его заместитель вправе возложить на дознавателя все процессуальные полномочия органа дознания (ч. 1 ст. 41 УПК). Дознаватель самостоятельно производит следственные и иные процессуальные действия по собиранию доказательственной информации по уголовному делу, формированию и проверке доказательств, а также принимает на основании произведенной оценки проверенных доказательств соответствующие процессуальные решения (ч. 2 ст. 41 УПК).

Особый интерес представляет собой обязанность дознавателя по поддержанию в суде в связи с поручением прокурора государственного обвинения по уголовным делам, дознание по которым производил он лично. Такая обязанность делает его еще более публичным субъектом доказывания, чем начальник органа дознания, чьи поручения он выполняет во время расследования преступлений (как и следователя — по сравнению с начальником следственного отдела).

Поддержание государственного обвинения в суде — это участие в доказывании на гораздо более высоком процессуальном уровне, нежели даже непосредственное производство предварительного расследования. Здесь уже нет прокурора и непосредственного процессуального руководителя 30 (начальника органа дознания или следственного отдела), которые могут своевременно оказать соответствующую процессуальную или организационную помощь. Нельзя не отметить и то обстоятельство, что уровень правовой подготовленности дознавателей вряд ли, на наш взгляд, способен позволить качественное выполнение ими столь ответственной функции. Ведь даже расследование они могут осуществлять по уже раскрытым преступлениям, уголовные дела по которым возбуждаются в отношении конкретнык лиц (ч. 2 ст. 223 УПК). Как отмечается в литературе, «такая ситуация фактически делает дознавателя простым оформителем, устраняя из его деятельности саму сущность рассле-дования...»31.

Осуществление государственного обвинения предполагает понимание самой его сути, активное участие в исследовании имеющихся доказательств, поиск новых, необходимость в которых может возникнуть в процессе судебного разбирательства, умение реагировать на доводы защиты либо форс-мажорные обстоятельства и т. п. Государственным обвинитель завершает всю доказательственную деятельность стороны обвинения, и от того, как он это сделает, зависит, образно говоря, чем завершится уголовный процесс: восклицательным знаком, точкой или многоточием.

Представителем государства в судебном следствии традиционно являлся прокурор, поэтому его подмена в отдельных случаях органом предварительного расследования представляется нецелесообразной. Об этом, кстати, заявило большинство опрошенный следователей (63,7 %), дознавателей (81,2 %). Менее лояльно относятся к такому нововведению сами прокуроры (лишь 24,5 % поддержали его) и судьи (19,3 %). Позиция адвокатов в основном индифферентна: по мнению 74,1 %, им все равно, кто поддерживает в суде государственное обвинение.

Необходимо отметить также, что, возложив на следователя и дознавателя столь серьезную обязанность, законодатель не предусмотрел при этом в отношении них никакой ответственности. Впрочем, она, как отмечается, фактически отсутствует и у самого прокурора32.

Вместе с тем в практике доказывания в судебном следствии субъектами осуществления обязанности уголовного преследования очень часто выступают не только указанные в ст. 37 УПК должностные лица (прокуроры района, города, их заместители, приравненные к ним и вышестоящие прокуроры, дознаватели и следователи), но и помощники прокуроров разных уровней. При этом суды признают их правомочными субъектами доказывания.

По этому поводу в теории высказаны различные точки зрения, диапазон которых достаточно широкий: от признания полной правосубъектности помощников прокуроров в сфере всего уголовного процесса вследствие их отношения к категории так называемых «приравненных прокуроров» (ч. 6 ст. 37 УПК) 33 до полного отрицания возможности их участия как в досудебном, так и судебном производстве по уголовным делам34. По мнению Г. Ковалева, прокурор вправе передавать своему помощнику полномочия по поддержанию государственного обвинения в суде, поскольку они не имеют, в отличие от досудебного производства, властного характера35. Ссылаясь на сложившуюся правоприменительную практику, А. Козлов убежден: «Определяя процессуальные полномочия собирательной фигуры "прокурора" в уголовном судопроизводстве, нормы УПК РФ оставляют решение вопроса о персоналиях государственных обвинителей на усмотрение соответствующего прокурора-руководителя того или иного уровня органов прокуратуры на данной территории»36.

При рассмотрении данной проблемы следует, на наш взгляд, исходить из того, что государственный обвинитель, осуществляя функцию уголовного преследования в форме государственного обвинения, должен доказывать виновность подсудимого в совершении инкриминируемого ему преступления в соответствии со всеми требованиями уголовно-процессуального закона, позволяющими определять его деятельность в этом случае как допустимую.

Необходимость получения доказательств, их исследования и использования только надлежащими субъектами является общепризнанной в теории доказывания37. Действующий уголовно-процессуальный закон среди субъектов доказывания называет прокурора либо иных должностных лиц, приравненных в уголовном судопроизводстве к нему.

В соответствии сп. 31 ст. 5 УПК в содержание понятия «прокурор» включены: Генеральный прокурор РФ и подчиненные ему прокуроры, их заместители и иные должностные лица органов прокуратуры, участвующие в уголовном судопроизводстве и наделенные соответствующими полномочиями федеральным законом о прокуратуре.

Содержащиеся в ст. 54 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»38 обозначения позволяют утверждать, что помощник прокурора участвует в рассмотрении уголовных дел судами, пользуясь при этом всеми полномочиями прокурора (ч. 1—4 ст. 35). В то же время в его правовой статус не включены полномочия прокурора или следователя в досудеб-номуголовномпроизводстве (ст. 29—31), чтосвидетельствуето том, что помощник прокурора может быть отнесен к субъектам доказывания только при осуществлении им уголовного преследования в форме государственного обвинения.

Несмотря на то, что государственное обвинение связывается законодателем лишь с поддержанием от имени государства обвинения в суде (п. 6ст. 5 УПК), полагаем, что прокурор как субъект доказывания осуществляет уголовное преследование не только при рассмотрении в суде первой инстанции уголовного дела по существу, но и на протяжении всего досудебного уголовного производства, руководя предварительным расследованием и лично осуществляя в его рамках следственные и иные процессуальные действия. Функция уголовного преследования осуществляется прокурором также на всех последующих этапах развития процессуальных правоотношений, требующих его участия: кассационном, апелляционном и надзорном производстве, при исполнении приговора, а также в осуществлении международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Российское законодательство X—XX веков. Т. 8: Судебная реформа. М., 1991. С. 367. «Возбуждением уголовного преследования, — отмечал И.Я. Фойницкий, — открывается уголовный иск, и лицо, против которого оно направляется, становится обвиняемым» (см.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. II. СПб., 1996. С. 12).

2 Деришев Ю.В. Досудебное уголовное преследование по УПК РФ // Государство и право. 2004. №12. С. 45—46.

3 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. по делу о проверке конституционности положений ч.1ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова // Собрание законодательства РФ. 2000. №27. Ст. 2882.

4 Меликян М.Н. О специфике доказывания в ходе предварительной проверки информации о преступлениях // Государство и право. 1998. №10. С. 79.

5 Шейфер С.А. Обновление правовой регламентации доказывания по УПК РФ: шаг вперед? // Государство и право. 2004. №12. С. 37; Багмет А. Надзор за полнотой регистрации сообщений о преступлениях // Законность. 2004. № 9. С. 26; Мирза Л.С. Нужна ли дослед-ственная проверка? // Российский следователь. 2004. №9. С.15—16.

6 ДеришевЮ.В. Указ. соч. С. 49—50. См. также: Баев О.Я. Тактика уголовного преследования и профессиональной защиты от него. М., 2002. С. 5; СинельниковА.В. Термин«уголовноепреследование»как законодательная категория и научное понятие // Вестник ВолГУ. Сер. 5.

Вып. 6. 2003—2004. С.123.

7 См.: Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М., 1981. С. 13; Н.Я. Якубович так не считала, полагая, что «лицо, производящее дознание, и следователь осуществляют функции раскрытия преступлений, уголовного преследования и предупреждения преступлений» (см.: Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия. М., 1971. С. 57).

8 См. также: КругликовА.П. Уголовноепреследование: сущность, значение и защита от него // Защита субъективных прав: история и современные проблемы. Волгоград, 2000. С. 64.

9 Баев О.Я. Функция прокурора в системе уголовного преследования на досудебных стадиях процесса // Проблемы раскрытия преступлений в свете современного уголовного процессуального законодательства. Екатеринбург, 2003. С. 16. См. также: ЖукО. Соотношение уголовного преследования и прокурорского надзора в досудебных стадиях уголовного процесса // Уголовное право. 2003. №4. С. 115.

10 По мнению А.С. Шаталова, с которым, на наш взгляд, следует согласиться, «при отсутствии сведений о местонахождении обвиняе- мого следователь обязан лично принимать меры к его розыску, как по расследуемым, так и по приостановленным уголовным делам» (см.: Шаталов А.С. Элементы алгоритма действий следователя при розыске скрывшегося обвиняемого // Государство и право. 1998. №7. С.95).

11 Семенцов В.А. Розыскные действия следователя // Российс- кий следователь. 2004. №12. С.3.

12 См.: Косенко А.Р. Розыскные действия в советском уголовном процессе. Хабаровск, 1989. С. 12. См. также: Закатов А.А., Закатов С.А. К вопросу о совершенствовании уголовно-процессуальной регламен- тации розыскной деятельности // Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: проблемы законодательства, теории и практики. Волгоград, 2002. С. 158.

13 БаевО.Я. Указ. соч. С. 17.

14 Даньшина Л.И. Возбуждение уголовного дела и предваритель- ное расследование в уголовном процессе России. М., 2003. С. 27.

15 Колосович С.А. Участники уголовного судопроизводства в свете нового УПК РФ // Новый Уголовно процессуальный кодекс Россий- ской Федерации: проблемы законодательства, теории и практики. Волгоград, 2002. С. 18.

16 Савицкий В.М., Ларин А.М. Уголовный процесс: словарь- справочник. М., 1991. С. 34—35.

17 Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уго- ловномсудопроизводстве. М., 1975. С. 193—194.

18 Павлов Н.Е. Субъектыуголовного процесса. М., 1997. С. 26.

19 Табалдиева В.Ш. Уголовно-процессуальный статус следова- теля как субъекта применения норм права в процессе оказания меж- дународной правовой помощи по уголовным делам // Российский следователь. 2004. №2. С. 7.

20 Кулагин Н.И. Состояние и перспективы развития следственно- го аппарата // Вопросыборьбыс преступностью. Волгоград, 2004. С. 17.

21 См., например: Кудинов Л.Д. Независимость как основа уго- ловно-процессуального положения следователя в правовом государ- стве // Формирование правового государства и вопросы предвари- тельногоследствия. Волгоград, 1992. С. 85—86; Онже. Некоторыевоп- росы правовой регламентации взаимоотношений следователя, началь- ника следственного отдела и прокурора // Укрепление законности предварительного расследования в условиях перестройки. Волгоград, 1990. С. 82; РыжаковА.П., СергеевА.И. Субъектыуголовногопроцес- са. Тула, 1996. С. 43.

22 Супонев Ю.А. Проблемы процессуальной самостоятельности следователя в новом УПК РФ // Проблемы обеспечения прав участ- ников процесса по новому Уголовно-процессуальному кодексу Рос- сийскойФедерации. Самара, 2003. С. 102. См. также: БыковВ.М., Бе- резина Л.В. О согласии прокурора на возбуждение уголовного дела // Закониправо. 2003. №11. С. 27—29; Химичева О.В. Концептуаль- ные основы процессуального контроля и надзора на досудебных ста- дияхуголовногосудопроизводства. М., 2004. С. 172—173.

23 Кулагин Н.И. Указ. соч. С. 18.

24 Петрова А.Н. Противодействие расследованию и меры его преодоления. Волгоград, 2002. С. 6. См. также: ЛенскийА.В. Досудеб- ное (предварительное) производство в современном уголовном про- цессе России и его эффективность. Томск, 1998. С. 24—25.

25 Карнеева Л. Укрепление законности и процессуальная само- стоятельность следователя // Социалистическая законность. 1988. №5. С. 50.

26 Баев О.Я. Указ. соч. С. 16. См. также: ТетеринБ.С, ТрошкинЕ.З. Возбуждение и расследование уголовных дел. М., 1997. С. 30.

27 Ведомственный процессуальный контроль в системе предва- рительного следствия органов внутренних дел / Н.И. Кулагин, П.В. Ле- мента, В.А. Карлеба, В.Г. Кравченко. Краснодар, 2001. С. 91—92.

28 См.: Шадрин В.С. Обеспечение прав личности при расследо- ваниипреступлений. Волгоград, 1997. С. 49.

29 Сучков А.В. Отличительные черты дознания как формы пред- варительного расследования по новому УПК РФ // Проблемы разви- тия уголовно-процессуального законодательства на современном этапе. Самара, 2002. С. 131. См. также: Мингалин Н.Н. Органыдознания в новом УПК РФ // Проблемы раскрытия преступлений в свете совре- менного уголовного процессуального законодательства. Екатеринбург, 2003. С. 334; СергеевА.Б. Проблемыврегламентацииправовогостату- са дознавателя // Тамже. С. 410.

30 На наш взгляд, правильно отметил В.В. Найденов особен- ность взаимоотношений следователя со своим начальником в сфере уголовного процесса: «В процессе расследования взаимоотношения следователя (независимо от ведомственной принадлежности) со сво- им начальником носят не административный, а процессуальный ха- рактер» (см.: НайденовВ.В. Советскийследователь. М., 1980. С. 53). Думается, взаимоотношения дознавателя со своим начальником имеют такой же характер. См. об этом также: Кругликов А.П. Правовое поло- жение органов и лиц, производящих дознание, в советском уголов- номпроцессе. Волгоград, 1986. С. 8.

31 Гирько СИ., Скударева Н.И. Об органах предварительного расследования системыМВД России // Российский следователь. 2004. №6. С. 25. Аналогичное суждение высказано и в отношении следова- телей. См.: Александров А.С Каким не быть предварительному след- ствию// Государствоиправо. 2001. №9. С. 60.

32 См.: Копылов И. Поддержание в суде государственного обви- нения — простаяформальность? // Российскаяюстиция. 2004. №6. С. 42.

33 См.: Устинов А. Компетенция помощника прокурора // За- конность. 2002. № 6. С. 31—32.

34 См.: Аликперов Х. О процессуальной фигуре государственно- го обвинителя // Российская юстиция. 2003. №3. С. 45—47; Амирбе- ков К. Правовой статус помощника прокурора в уголовном судопро- изводстве // Законность. 2004. №4. С. 34; СопинВ. Вправелипомощ-ник прокурора поддерживать государственное обвинение? // Россий-скаяюстиция. 2003. №10. С. 33.

35 См.: Ковалев Г. Пора внести ясность: помощник прокурора — государственный обвинитель // Законность. 2003. № 9. С. 7—10.

36 Козлов А. Вправе ли помощник прокурора поддерживать го- сударственное обвинение? // Законность. 2004. №4. С. 37.

37 См., например: ЗолотыхВ.В. Проверкадопустимостидоказа- тельств в уголовном процессе. Ростов н/Д, 1999. С. 59—73; Толмосов В.И. Проблемы допустимости доказательств на досудебных стадиях рос- сийского уголовного процесса: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Самара, 2002. С. 9; ТренбакО.Н. Признание доказательств недопус- тимыми и исключение их из разбирательства дела в суде присяжных: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2000. С. 11.

38 См.: Осудопроизводстве. М., 1997.

М.Х. Каракчиев