Особенности экономической эволюции колониальной и полуколониальной периферии

Европейская экспансия и колонизацияоказали, как известно, весьма противоречивое воздействие на социальноэкономические структуры афро-азиатских и латиноамериканских обществ. Многие аспекты этой обширной темы подробно изложены в отечественной и зарубежной специальной литературе.

Столкнувшись в ходе развертывания своей экспансии с менее динамичными, во многом самодостаточными, в известной мере интровертными цивилизациями (например, Индия, Китай), а также менее развитыми цивилизациями, находящимися на стадии инволюции, а быть может, и тупикового варианта эволюции (доколумбова Америца, Тропическая Африка и др.), европейцы не преминули воспользоваться своим преимуществом в навигационных средствах и огнестрельном оружии для установления господства и навязывания неравноправных договоров.

Европейские конкистадоры XVI -XIX вв. отнюдь не были первооткрывателями феномена колонизации. И до них суще- * ствовали — иногда в течение многих столетий — крупные колониальные империи (египетская в XVI-XI вв. до н.э., персидская в VII-IV вв. до н.э., римская в I в. до н.э. — ГѴ в.н.э., китайская, монгольская, османская, а также в доколумбовой Америке), управлявшиеся к тому же далеко не идиллическими методами. Основное отличие состояло в более высоком организационно-технологическом базисе европейской колонизации (опиравшейся на результаты культурно-научной

революции XVI-XVIII вв. и промышленной революции), а также в ее абсолютных и относительных «размерах».

Вначале были созданы торгово-военные форпосты, а впоследствии — огромные колониальные империи. Об их масштабах можно судить по следующим данным.

Межцивилизационный «контакт» привел к большим человеческим жертвам как в Новом Свете, так и в некоторых регионах южной части Старого Света. Геноцид, непосильный труд, а главное, как показывают новейшие исследования, инфекционные заболевания, к которым у индейцев не было иммунитета, вызвали значительное' сокращение численности населения в Латинской Америке: с 40-60 млн. в 1492-1520 гг. до 9-13 млн. в 1650-1670 гг. ЗаселениеАмерики чернокожими невольниками обернулось немалыми потерями для Tpo- пйческой Африки, откуда в XVI-XIX вв. было вывезено европейцами 15-16 млн. рабов (судя по оценкам, столько же негров было доставлено арабами в страны мусульманского мира в ѴП-ХІХ вв., в том числе 5-7 млн. до ХѴІ в.).

Колониальный «синтез», особенно на его первойфазе,с©- провождался откровенным грабежом,прямой и косвенной эй* сплуатацией природных ресурсов и коренного населения Вести Йст-Индии. Абсолютные размеры награбленных богатств, как показывают исследования, весьма внушительны. Относительные индикаторы в целом дают менее драматичную картину (хотя, возможно, не полностью учиТывают все аспекты ущерба, нанесенного завоевателями на ранних этапах колонизации). По имеющимся оценкам, во второй половине XVIII в. чистый отток ресурсов в Европу из стран Латинской Америки (без учета контрабанды) достигал примерно 3% их ВНП, а для таких крупных, густонаселенных стран, как Индия, а также Индонезия, он составлял 0,6-l,2%.

Наплыв из метрополий дешевых фабричных товаров (при минимальной тарифной защите, существовавшей в колониях и полуколониях, связанных неравноправными договорами) во многом (но, заметим, далеко не полностью) разрушил местное, прежде всегогородское, ремесло, включая производство предметов роскоши.

Попытки автохтонной модернизации в ряде стран Латинской Америки, освободившихся в 1820-е гг. (например, в Бразилии, Мексике, Парагвае), а также в Египте эпохи правления МухаммедаАли (1820-1830), во многоминдуцированные опытом индустриализации западноевропейских государств, оказались, в конечном счете, ими же сорваны (с применением экономических и военных средств). .

Однако было бы неправильно сводить все только к внещним факторам. Модернизация латиноамериканских стран, а также Египта (включавшая создание передовых промышленных предприятий, плантационных хозяйств, строительство портов, каналов, повышение нормы капиталовложений, в частности, в Египте до 10% ВНП) наталкивалась на многочислен-. ные трудности внутреннего характера и происходила во многом на старой институциональной основе. Речь идет о широком использовании принудительного, в том числе рабского и крепостного, труда, чрезмерном вторжении государства в хозяйственные процессы в Египте, неразвитости (особенно в Бразилии и Мексике) транспортной инфраструктуры, а также о колоссальном неравенстве в распределении земельных ресурсов, сохранении традиционного менталитета и культурно-психологических установок, господствовавших еще со времен средневековья в арабо-мусульмднском мире и феодаль- но-католических'государствахИберийского полуострова (имеются в виду сравнительно низкий уровень трудовой этики и весьма пренебрежительное отношение к производительной деятельности как таковой).

B силу указанных причин во многих периферийных странах Азии и Африки получили распространение такие процессы, как дезиндустриализацияидезурбанизация. Еслив 17501860 гг. в ныне развитых государствах производительность труда в промышленности выросла в 2-3 раза, то в колониальных и зависимых странах она, возможно, сократилась в 1,5-2 раза.

Период, охвативший первые две трети XIX в., в колониях и полуколониях был отмечен крайней нестабильностью, связанной в Латинской Америке с борьбой за национальную независимость, гражданскими войнами, военными переворотами,

, народными восстаниями против голландских колонизаторов Ha Яве (1825-1830 и 1840 гг.), индийским народным восстани- L ем (сипаев) 1857-1859 гг. против английского колониального j' господства, тайпинской крестьянской войной в Китае в 1850- ;?.1864 гг., унесшей по меньшей мере 20-30 млн. жизней. Мно- І ГОЧисленные выступления народных масс в периферийных ^Странах свидетельствовали о глубоком экономическом и соци- | ально-политическом кризисе. Имеющиеся оценки позволяют P уточнить его наиболее общие контуры.

fc4 Расчеты но Китаю за 1800-1870 гг., основанные на оцен- I Kax подушевого производства зерновых и железа, весьма при- йбішзительны. B целом они показывают снижение подушево- l'fO. национального продукта примерно на 1/5 (что, как * представляется, отражает масштабы экологического кризиса ШХ в. и негативные последствия длительной опустошитель- |fiJt0jS крестьянской войны 1850-1860 гг.).

Ii₁UCornacHO подсчетам по Индии, позволяющим определить ІЯдинамику продукции растениеводства (главным образом зер- t НОВых) в расчете на душу населения и реальной заработной I пдаты городских рабочих, среднедушевой национальный про-. 'P дукт этой страны, выросший в течение XVII в. примерно на 1 1/10, сократился в ходе опустошительных внутренних войн Ii И внешних вторжений (например, Надир-Шаха) в 1700; 1750 гг. на 1/10. B последующее столетие, ознаменованное экспансией англичан, отмеченный индикатор также уменьшался.

B Индонезии чистый внутренний продукт в расчете надушу населения в 1700-1830 гг. не возрастал, в дальнейшем он несколько повысился и в 1840-1870 гг. зафиксировался на уровне, в среднем на 5-10% превышавшем показатель предыдущих 100-130 лет. При этом доля голландцев в чистом

внутреннем продукте (ЧВП) Индонезии возросла с 1,2-1,4% в 1700-1780rr. до 7,l-7,6% в 1840-1870rr., что, по сути дела, означало для неевропейской части населения в лучшем случае сохранение прежнего, крайне низкого уровня доходов. (Этнические китайцы, проживавшие в Индонезии, имели сравнительно более высокий и, вероятно, в целом повышавшийся уровень жизни.).

K сожалению, очень мало сводных данных по Ближнему Востоку. Сделанные оценки динамики реальной заработной платы чернорабочих по ряду крупнейших городов Османской империи (в основном на территории современной Турции) говорят о возможном росте их реальных доходов (средних ставок) в 1800-1815/1870-1885 гг. примерно на 3/5-2/3. C середины XVI по конец XVIII в. отмеченный индикатор, возможно, снизился на 1/6. Однако это — ориентировочные подсчеты, способные лишь в самых общих чертах, как показывают аналогичные исследования по другим странам, отразить общий тренд подушевого национального продукта за длительную ретроспективу.

Что касается Египта, то имеющиеся расчеты, основанные на взвешенных показателях динамики подушевого сельскохозяйственного продукта и реальной заработной платы рабочих в несельскохозяйственном секторе экономики, допускают возможность увеличения среднедушевого дохода в целом по стране в 1800-1885 гг. примерно на 1/3. (Как и по Турции, индикатор по Египту вбирает в себя тенденции второй половины XIX В. И nQ9TOMy не совсем сопоставим по другим периферийным странам). '

- Итак, привсем разнообразии путей экономической эволюции отмеченных стран на первой фазе их колониального (полуколониального) существования негативные явления в целом преобладали. Если взвесить приведенные показатели роста (снижения) подушевого ВВП указанных стран по численности их населения, то можно прийти к следующему заключению: с конца XVIII по середину (а может быть, вплоть до последней трети) XIX в.

Примерно в последней трети-четверти XIX в. в ряде периферийных стран сложились более или менее благоприятные услЬвия для начала (а для некоторых из них — возобновления)

экономического роста.Существенное удешевление транспортных расходов, в том числе морских перевозок (связанное с распространением пароходов, завершением строительства Суэцкого канала), сделало возможным и весьма выгодным широкое освоение природных и трудовых ресурсов, а также потребительских рынков колониальных и зависимых стран.

B конце XIX — начале XX вв. колониальная экспансия европейских держав, Японии и США достигла апогея. Периферия оказалась поделенной между метрополиями, имевшими обширные территориальные владения и зоны влияния (например, в Латинской Америке, в Китае и на Ближнем Востоке — в Турции и Иране). B этот период во многих колониях и зависимых странах произошла определенная стабилизация общественной жизни. B целом уменьшилось число внутренних войн и восстаний. Совершенствовалась работа административного аппарата. B ряде государств колониальными властями были отменены некоторые жестокие обычаи. (В Индии англичанами были запрещены ритуальные убийства, сожжения вдов, детоубийства.)

Ѣ ряде зависимых стран (например, в Османской империи) проводились некоторые либеральные реформы, направленные на уменьшение всесилия государства и укрепление прав частной собственности, упразднение архаичных институт©» (в Таиланде лишь в 1905 г. было ликвидировано рабство)»*Вд^ф же. время во многих афро-азиатских и латийош'ерикйИОКЙЙ ji' странах сохранялась полуфеодальная зависимость крестьяЙ'} колонизаторы проводили грубую экспроприацию земельной и иной собственности у коренного населения.,

Одна из отличительных черт этого этапа развития периферии — активное инфраструктурное строительство, создание и расширение портов, проведение ирригационных работ.

B этот период велось интенсивное строительство каналов, линий железнодорожных коммуникаций. K началу Первой мировой войны общая длина железных дорог достигла в Индии 55,8 тыс. км, в Китае — 9,9, в Индонезии — 2,9, в Египте — 4,3, в Турции (в азиатской части) — 3,5 тыс. км (для сравнения: в Италии — 16,9 тыс., в Великобритании — 37,7, во Франции— 51,2, в Германии — 63,7, в США— 410,9, в Японии — 10,6 тыс. км). B пересчете на 1 тыс. кв. км (общей территории) отставание от развитых государств было весьма значительным (в среднем 1:10): в Китае — 1 км, в Египте,

Турции и Индонезии — 4-5, в Индии — 11-13 км (в Японии — щ 29 км, в США — 44, в Италии— 56, во Франции — 95, в Гер- 1 мании и Великобритании — 118-120 км). ,|

B 1870-1914 гг. общий объем иностранного капитала (в не- | изменных ценах), инвестированный в страны будущего тре- | тьего мира, вырос в 5,3-5,5 раза, достигнув примерно 1/3 их % совокупного ВВП. При этом в расчете на душу населения вели- « чина иностранного капитала, инвестированного в крупные азиатские государства (в Китае 3,5-4,0 дол., в Индии 6,7-7,3, . в Индонезии 12-13 дол.), была меньше, чем в странах Ближнего Востока (в Турции 61-62 дол., в Египте 83-84 дол.), и намного меньше (для сравнения), чем в Латинской Америке (в Бразилии 81-83 дол., в Мексике 113-115дол.). B Аргентине этот показатель (409-411 дол.) в целом не уступал данным по таким переселенческим (ныне развитым) государствам, как Южная Африка (346-347 дол.), Австралия (373-374 дол.) и Канада (490-491 дол.). Превалирующая доля (2/3-3/4) этих средств была вложена в инфраструктуру и добывающую промышленность.

B ряде стран Ближнего Востока за счет притока иностранных инвестиций финансировалась немалая часть внутренних капиталовложений: в Турции и Егицте в 1907-1913 гг. этот показатель достигал 50-60%. Близкие к отмеченным индикаторы были характерны для французских переселенческих колоний в Северной Африке (страны Магриба), а также для Кореи и Тайваня, принадлежавших Японии.

Однако в крупных, густонаселенных странах превалировали другие тенденции. B Индии и в Китае в первой четверти XX в. из внутренних источников финансировалось примерно 83-85% всех капиталовложений. Приведенные факты говорят о далеко не одинаковой степени и масштабах европейского (японского, американского) «цивилизующего» влияния, которое, как ,это становится все более очевидным, имело в целом не столь мощное проникающее воздействие на традиционные уклады. '

Вопреки еще встречающимся в литературе представлениям, относительные размеры капиталонакопления в колониальных и зависимых странах были не столь уж малы, во всяком случае, существенно выше нулевой отметки. Доля валовых капиталовложений в ВВП повысилась в Индии с 5-6% в 1865 г. до 6—7% в 1900 r., а в Китае — с 6—7% ВВП в 1914-1918 гг. до 10-11% в 1931-1936 гг.

B конце XIX — начале ХХвв. норма валовых внутренних капиталовложений (в ВВП) достигала в Египте и странах Магриба примерно 9-12%, а в Турции, Сирии и Иране — 7-10%.

Средневзвешенный показатель по перечисленным странам увеличился с 4-6% в конце XIX в до 9—10% в первой четверти XX в. За вычетом непроизводственных инвестиций (главным образомв жилье), которые обычно состав-ляли 20-25% всего внутреннего капиталонакопления, норма производственных капиталовложений в будущих странах третьего мира достигала в среднем 7,0-7,5% их ВВП. Такой уровень инвестиций в физический капитал был характерен для ряда стран Запада на предмодернизационном этапе развития, т.е. накануне «промышленного рывка», а также в первые десятилетия их индустриализации.

.Наряду с отмеченными факторами важными компонентами улучшения хозяйственной конъюнктуры в будущих странах третьего мира стало заметное увеличение их экспортного потенциала. B последней четверти XIX — первой четверти XX вв. для стран-поставщиков сельскохозяйственного и минерального Сырья сложилась весьма благоприятная обстановка. Индекс условий торговли периферийных государств повысился по меньшей мере на 10-20%. Этот индикатор увеличился в Таиланде— на 68-70, в Индии— на 13-17, в Китае — на 25-27%, в Турции (Османской империи) — на 18-20, в Египте — на 28-32%.

И хотя в ряде колоний и полуколоний индекс условий внешней торговли снижался (например, в Индонезии на 5560%), в целом для стран будущего третьего мира этот индикатор имел тенденцию повышаться; что, несомненно, расширяло покупательную способность их экспорта. Что касается его физического объема, то соответствующие среднегодовые показатели роста достигали в отмеченный период, в частности, вИндии и Китае 2-3%, в Индонезии 4,5-5,0%. Учитывая имеющуюся информацию (темпы роста экспорта и ВВП, а также данные об экспортных квотах) по ряду других азиатских, североафриканских и латиноамериканских стран, можно предположить, что в конце XIX — начале XX в. за счет экспорт-расширения была получена в целом 1/6 прироста их валового продукта.

B целом, несмотря на существенное повышение в периферийных странах темпов роста численности населения (в среднем c 0,2-0,3% в 1800-1870 гг. до 0,5-0,6% — в 1870-1913 гг. и 0,9-1,0% в 1913-1938 гг.), связанное прежде всего с усилением контроля за распространением эпидемий и некоторым увеличением экстренной помощи голодающим {табл. 4), возросли также темпы роста подушевого ВВП. Однако речь не идет о жесткой прямолинейной тенденции.

Динамика численности населения некоторых периферийных стран, %

Таблица 4

B Индии среднегодовой показатель прироста ВВП в расчете на душу населения увеличился соответственно с 0,5-0,6% в 1870-1913rr. до 0,8-0,9% в 1913-1929rr., а в Китае — с 0,2-0,3% в 1890-1913 гг. до 1,0-1,1% в 1913-1933rr.

B странах Юго-Восточной Азии в целом также отмечалось ускорение темпов подушевого экономического роста: в Индонезии c0,2-0,3% в год в 1880-1900rr. до 1,4-1,6% в начале XX в., в Таиланде с 0,1-0,2 в 1870-1900 гг. до О,9-1,1% в начале XX в. (однако уже в 1913-1929 гг. отмеченный индикатор сокращался на 0,3-0,4% в год).

Экономическая модернизация ближневосточной периферии также сопровождалась ускорением темпов подушевого экономического рОста. B Турции этот показатель в 18901929 гг. достигал примерно 0,9-1,0% в год. B Египте в 1885r. 1911 гг. он составлял около 0,8-1,0% в год (однако в 19111928 гг. понизился до 0,4-0,5%). ВАлжире среднегодовые темпы прироста подушевого ВВП возросли с 0,2-0,3% в 18801910 гг. до 1,1-1,2% в 1910-1930 гг. Примерно такая же картина наблюдалась в Тунисе и Марокко.

Обобщая данные по 14 странам, охваченным расчетами (в начале XX в. этих странах проживали 4/5 населения будущего третьего мира), следует отметить, что средневзвешенный показатель подушевого экономического роста в этой группе государств в конце XIX — начале XX вв. составлял примерно 0,65—0,75% в год. Этот темп, поддерживаемый на протяжении почти полувека в ряде крупных и средних стран Азии и Африки, во-первых, превосходил известные нам peTj роспективные показатели их экономического роста, аво-вторЫПС_? был, в целом, выше средних индикаторов по ныне развитым странам в последние десятилетия их предмодернизационного периода.

Оценивая тенденции, особенности и факторы экономической эволюции колоний и полуколоний в конце XIX — первой половине XX в., нельзя не учитывать различные негативные обстоятельства, острые коллизии и противоречия. Многие из периферийных стран выплачивали метрополиям немалую дань. Ee размеры в Индии (3,3% ВНП в 1865-1913 гг.) хотя и уступали грабительским налоговым и иным изъятиям Моголов, тем не менее серьезно ограничивали инвестиционные возможности этой страны: реальный фонд накопления был меньше потенциального в 1865-1913 гг. примерно вдвое. Англичане, составлявшие всего 0,05% населения Индии, присваивали 5% ее национального дохода. Ha долю голландцев в конце XIX в. приходилось примерно 0,3-0,5% населения Индонезии, однако они располагали по меньшей мере 7-8%

национальногодоходаэтойстраныв 1870-е гг. и 15-17% в начале XX в., а чистый трансферт ресурсов в метрополию достигал соответственно 6-6,5 и 10-11% национального дохода Индонезии.

B целом на грани XlX-XX столетий изъятия прибыли из колониальных и зависимых стран (без Китая) были эквивалентны 2,l-2,3% их совокупного ВВП. B Китае этот показатель был несколькоменьше (в 1900-1933rr. примерно 1% его национального дохода), хотя выплаты в счет погашения долгадостигали в отдельные периоды, например, 1/3 расходной части бюджета.

Экономический рост колоний и полуколоний был в целом весьма нестабильным. При этом коэффициент флуктуации темпов ВВП варьировался в последней четверти XIX — первой трети XX в. в достаточно широком диапазоне: в Индонезии ~- 115-125%, в Индии — 450-460%. B среднем по группе крупных колониальных стран отмеченный показатель составил 260-280%. Следовательно, он более чем в 1,5 раза был выше по сравнению с ныне развитыми странами на этапе их «промышленного рывка» и, возможно, соответствовал аналогичным индикаторам ряда западноевропейских государств на заключительной фазе их прединдустриального роста (XVII-XVIII вв.).

B конце XIX — начале XX вв. под воздействием внешней, а также внутрейней конкуренции (со стороны крупных и средних предприятий, созданных к тому времени в ряде колоний и полуколоний) происходило не вполне компенсированное разрушение некоторых видов традиционных промыслов, обусловившее стагнацию и даже относительное сокращение занятости в индустриальных отраслях и сфере услуг.В результате доля населения, преимущественно связанного с сельским хозяйством, увеличилась в Индии — с 62-65% в 70-80-е гг. ХІХв. до 67-69% в 1901 г. (и 72-74% в 1911 r.), вТаилан- де— 75-77% в 1929 г. до 79-80% в 1937 r., в Индонезии до 72-73% к началу XX в. В Египте этот показатель, составлявший, по некоторым оценкам, в 1882 г. 61-63%, повысился до 68-69% в 1937 г. .

Состояние физического здоровья населения — важнейшая характеристика развития человеческого фактора — может быть оценено при помощи ряда индикаторов, в том числе таких, как младенческая смертность и средняя продолжительность

жизни. Судя по имеющимся данным, первый из них, достигавший в конце XIX — начале XX в. в Индии 285-295%, понизился к 1935-1939 гг. до 200-210%, но в целом он оставался еще весьма значительным (в среднем по периферийным странам — около 190%). Средняя продолжительность жизнИ повышалась, но в целом крайне медленно — примерно с 26-28 лет в 1870-е гг. до 29-32 лет в начале ХХв. По этому показателю колонии и полуколонии едва ли превосходили средний уровень западноевропейских государств конца XVII — начала ХѴШ вв.

He лучше обстояло дело с показателем грамотности населения, который, несмотря на некоторый прогресс, оставался весьма низким: в среднем по слаборазвитым странам он составлял 14-15% в 1900 г. (и вырос всего до 21-23% в 1930 r.). Этот «средний» уровень, при всей условности подобных сопоставлений, возможно, соответствовал западноевропейским «стандартам» ХѴІІв. Существенное отставание в развитии человеческого фактора, экономической и социальной инфраструктуры, превалирование традиционных институтов и укладов, весьма слабо затронутых ограниченными реформами, проводившимися колониальными властями и местными элитами, оказывали тормозящее воздействие на динамику эффективности производства.

Судя по данным о десяти колониях и полуколониях, по которым можно было собрать и рассчитать соответствующие показатели (отражающие не худшие периоды хозяйственной эволюции), их экономическое развитие характеризовалось относительно высокой степенью экстенсивности. За счет увеличения количественных затрат основных производственных ресурсов обеспечивалось в среднем не менее 70-75% прироста реального ВВП.

Динамика совокупной производительности была далеко не одинаковой в разных группах колониальных и зависимых стран. B конце XDC в. в некоторых переселенческих колониях с существенным «вкраплением» современного сектора (Тунис и Марокко, Тайвань и Корея) динамика совокупной производительности была сравнительно высокой — соответственно 0,8-1,2, 0,6-1,0 и 1,3-1,5% в год. Приведенные данные более или менее соответствовали аналогичным показателям по ныне развитым капиталистическим государствам на этапе их «промышленного рывка». Следует отметить, что среди названных государств немало будущих новых индустриальных стран.

ω

oo

Таблица 5

Динамика индекса развития¹

Глава I. Основные тенденции общественного развития стран Азйи и Африки

¹ Индекс развития (D) рассчитан по формуле

CO

ю

§ 2. Особенности экономической эволюции колониальной и полуколониальной периферии

Вместе с тем большинство колоний и полуколоний, в которых преобладали традиционные и полутрадиционные хозяйства (уклады), например Индия и Китай, развивались менее динамично, темпы увеличения эффективности производства в них в среднем едва ли превышали в этот период 0,2-0,4% в год. B ряде стран, таких как Алжир, расширение европейского сектора экономики вызвало существенные масштабы разорения и ограбления традиционных хозяйств, воспроизводство в которых временами происходило на суженной основе, что, в конечном счете, обусловило огромный размах национально-освободительного движения.

Таким образом, экономический рост колониальных и зависимых стран был в целом крайне нестабильным, диспропорциональным; несмотря на интенсивную эксплуатацию их природных и трудовых ресурсов, он имел (за редким исключением) преимущественно экстенсивный характер, поскольку модернизация, ограниченная по своим масштабам, не привела к сколько-нибудь значительному, качественному переустройству обширных пластов традиционных обществ.

Покорение и освоение европейскими колонизаторами многих стран Востока и Юга нанесло в целом ощутимый удар по их архаичным социально-экономическим системам, сопровождалось немалыми жертвами и потерями для коренного населения. Вместе с тем межцивилизационное взаимодей-. ствие, обусловившее становление мирового рынка, придало, в конечном счете, определенный (хотя далеко не равный) импульс развитию всех участников этого «контакта».

После периода упадка и стагнации, продолжавшегося в целом до последней трети (четверти) XLX в., в колониальных и полуколониальных странах обозначилось увеличение темпов роста населения и ВВП. B 1870-1950 гг. в ряде крупных и средних стран Востока и Юга (которые рассматривались в данной работе) экономический потенциал вырос в 2,1-2,Зраза, т.е. лишь не намного меньше, чем за первые восемь столетий второго тысячелетия (примерно в 2,4-2,8 раза). Произошло также некоторое повышение подушевого дохода, правда, еще в слабой мере затронувшее основную массу коренного населения и к тому же в ряде афро-азиатских государств прерванное в годы депрессии и Второй мировой войны.

Индекс развития периферийных стран (табл. 5), стагнировавший в 1800-1870 гг. (или, быть может, даже сокращав-

шийся, если принять во внимание долговременные тенденции прошлых веков), впервые стал понемногу повышаться, главным образом за счет некоторого улучшения социальнокультурных показателей. B 1870-1950 гт. (для сравнительного анализа приведены цифры первой половины ХХв.) отмеченный индекс в среднем по шести крупным и средним странам будущего третьего мира увеличился примерно на 2/3 (в Китае и Индии — на 60-65%, в Индонезии и Египте — на 8O-90%). При этом разрыв между ведущими капиталистическими державами и периферийными странами возрос по подушевому ВВПсЗ:1 в 1870 г. до 4,7:1 в 1913 г. и 7,1:1 в 1950 r., а по отмеченному выше индексу развития — соответственно с 3,2:1 до 4,0:1 и 4,4:1. .

Нараставшее отставание колоний й’полуколоний объективно усиливало конфликтность мирового развития, свидетельствовало о необходимости смены его парадигмы. Требовались иные, более глубокие реформы и действенные методы модернизации стран Востока и Юга, предполагавшие в качестве непременного условия превращение десятков афро-азиатских и латиноамериканских стран из объектов в субъекты мировой экономики и политики, способные самостоятельно разрабатывать и при всех возможных ошибках и неудачах реализовывать национальные стратегии ускоренного экономического роста. .. .\,