Историографические интерпретации Варфоломеевской ночи

Первая, "классическая", возлагает основную ответственность на правительство, главным образом на Екатерину Медичи. Эта версия была высказана еще в гугенотских памфлетах.

Вторая «модернизированная классическая интерпретация». В какой-то мере Екатерина Медичи реабилитирована, поскольку массовое истребление гугенотов, разжигание религиозного фанатизма никак не вяжутся с предшествующей политикой королевы, и до и после Варфоломеевской ночи делавшей все возможное, чтобы установить мир в стране, успокоить страсти. Если бы правительство давно задумало массовое истребление гугенотов, то оно бы лучше к этому подготовилось. Ничего не было сделано, чтобы воспрепятствовать гугенотам оправиться от потрясения, разоружить их гарнизоны, сорвать набор в армию. На эти несообразности указывал еще в XIX в. русский историк И.В.Лучицкий. Екатерину обвиняют в стремлении устранить Колиньи, чтобы помешать росту его влияния на ее сына, молодого короля, рвущегося в бой, или же чтобы воспрепятствовать бессмысленной и заведомо обреченной на провал войне с Испанией к которой призывали гугеноты. К этому мотиву могло добавиться стремление ослабить Гизов (и всю ультракатолическую партию), свалив на них ответственность за убийство Колиньи. Неудача покушения спутала планы — тогда королева и правительство решают нанести упреждающий удар и, чтобы избежать мести со стороны гугенотов, дают приказ об истреблении их вождей.

Третья "ревизионистская" концепция.

Представители четвёртого (культурологического) направления переносят проблему в иную плоскость, настаивают на расширении круга источников и выходе за рамки привычных проблем. Их объединяет стремление объяснить события, взглянув на них глазами участников убийств.

Антигугенотская спонтанная реакция вызвана не происками иностранной агентуры, но вытекает из самой сути социальных и культурных процессов в Париже, из стремления католиков (большинства населения Франции) предотвратить неминуемый распад социума в результате религиозного раскола. Это стремление усиливалась ожиданием конца света. Еретики страшны не только сами по себе, но еще и тем, что неминуемо вызовут гнев Бога за попустительство им. Христианнейший король Франции должен выполнить божью волю и дать приказ истребить злодеев; в противном случае он сам может быть заподозрен в пособничестве антихристу в лице еретиков.

Неудачное покушение на Колиньи загнало короля в тупик, он не мог наказать Гизов (это значило поднять против себя всех католиков и самому предстать в образе слуги Антихриста), но и не мог избежать новой войны с гугенотами. Правительство хотело уничтожить только вождей гугенотов ради поддержания согласия и мира в стране. Но эта акция монархии неожиданно переросла в спонтанный погром, движимый отчаянием эсхатологического видения событий.