О МИРЕ, НАЧАЛЕ ЕГО И ДРЕВНОСТИ 1785

Человек, гражданин вселенной, населяет место, ему неведомое! Тщетно, возвышаясь выше земли, из которой он произведен, протекает он неизмеримые небеса для исправного наблюдения -строения мира; тщетно, останавливаясь при менее обширном предмете, старается он открыть происходящее в его глазах; делаемые им правдоподобные догадки могут иногда слабому его разуму показаться вечными и непременными истинами, льстящими бессильному его любопытству; природа в некоторых случаях может попустить его думать, что он проиикнул в ее таинства и открыл некоторые сокровенные ее пружины, но при всем том она остается непроницаема и закрыта от нас густым мраком.

По таковом признании неведения человеческого нетрудно теперь понять, что в сем нашем о мире начертании мы не имеем другого намерения, кроме того, чтобы исторически только показать, что думали до нас о сотворении мира и происхождении рода человеческого. Не нам принадлежит судить о столь темных и непроницаемых задачах; мы оставляем природу во мраке, в котором любит она скрываться, обо всем, что касается вселенной івообще, мы говорим го же, что Лукан сказал о приливе и отливе моря в особливосте: «О ты, какая б ни была причина толь частых и чудесных движений, пребывай сокрытою, каїк то угодно всевышнему!»

Вот порядок, который мы предположили себе наблюдать в сем кратком нашем начертании. Вначале мы покажем, какое понятие имели древние о всеобщей системе мира, потом объявим мнения их о начале его И конце, который он иметь должен, отсюда перейдем к тому, что касается до іземли в оообліївости, и покажем, что о ней древние думали, упомянем о их географии и о переменах, которым они почитали ее подверженною, и, наконец, рассмотрим, что они полагали в рассуждении начала человеков и животных, населяющих землю.

Мнение древних о мире, или понятие их о всеобщей его системе

Человек долгое время наслаждался солнечным светом, не делая никаких рассуждений о естестве сего освещающего его существа.

Тру,дню определить точно время, когда люди [Начали упражняться в познании строения мира. Но когда представим себе, с одной стороны, тесные пределы че-ловеческого разума и особливо невежество первых жителей земных, страшившихся всечасно, чтобы небо на них не упало, с другой стороны, вообразим успехи египтян и халдеев которые приобрели они, по римскому летоисчислению, более нежели за четыре тысячи лет пред сим,— то легко уверимся, что познания их были плод долговременного и прилежного наблюдения впоследствии многих веков.

Писатели уведомляют нас, /что египтяне суть первый просвещенный народ на сей половине (земного шара. Как они жили на открытой земле под чистым и ясным небом и наслаждались выгодами общежигельст- ва, то есть нерушимым покоем, то скоро они обратились к наблюдениям светил. Халдеи употребили к тому внимание свое также по сей причине, но Диодор Сицилийский египетским а'строномам приписывает обширнейшее пданание. Он уверяет , что они не только предузнавали затмения, но предсказывали и наводнения, землетрясения и явления комет. Египтяне лучше всех прочих знали долготу года, который состоял у них всегда из двенадцати месяцев , [в то время] когда прочие народы составляли его: иные, как-то аркадские народы,— из трех; иные, как-то акарнанцы,— из шести; «другие, как-то римляне,— из десяти; Нума прибыл у них справедлив до времен Августа***; многие ж считали год по дням, как-то афиняне и прочие греки считали год по дням, как-то афиняне и прочие греки с своими последователями составляли его только из 354 дней.

То есть. напр. Суб. Вое. Пон. Вт. Ср. Чет. Пят. час 1. Сат. Солн. Луна Марс Мерк. Юпит. Венера 2. Юпит. Вен. О с? ч 3. Map. Мерк. ч 9 о D 4. Солн. Луна є Ч ч 9 Ъ 5. Вен. Сат. о D г Ч ч G. Мерк. Юпит. 9 \ о D с? 7. Луна Map. Ч Ч 9 \ о 8. Сат. Солн. D Є Ч Ч 9 9. Юпит. Вен. \ о D И. Солн. Луна s Ч ч 9 12. Вен. Сат. 0 D s Ч ч 13. Мер. Юпит. 9 \ О D с? 14. Лун. Map. ч Ч 9 \ о 15. Сат. Солн. D є Ч Ч 9 16. Юпит. Вен. \ G t> сГ ч 17. Map. Мер. Ч 9 О D 18. Солн. Луна S Ч ч 9 Ъ 19. Вен. Сат. О Р с? Ч ч 20. Мер. Юпит. 9 ^ о D г 21. Лун. Map. Ч ч й \ 22. Сат. Солн. D 417

14—531

когда мы назначим первый час дня той планете, которой имя дано сему дню, то второй час того ддя будет принадлежать следующей планете и так далее; таким обра'зом, продолжал сие чрез 24 часа © таком порядке,

чтоб за Солнцем следовала Венера, за ней Меркурий, потом Луна, Сатурн, Юпитер и Марс, в первый час следующего дня придется самая та планета, которой имя носит сей день, и т. д.

Халдеи не хотели уступить египтянам в познании астрономии. Баснословная их древность, приписываемая ими своим наблюдениям, доказывает, что они почитали себя древнейшими в свете зв оздоблю с ти т елями. Они уверяли, что когда Александр приходил в Азию, то в то .время было, по объявлению Цицерона , 470 000, а по объявлению Диодора — 403 000 лет от того времени, как они начали свои наблюдении. Симпли- ций пишет, что Каллисфен, филоооф, спутник сего монарха, прислал к Аристотелю справедливые и верные наблюдения, которые восходили до 1903 лет, что подходит близко к потопу и далее эпохи вавилонского столпа.

Кажется, что соседствепные с египтянами народы, как-то финикияне и ливийцы, узнали астропомию в самом непродолжительном времени.

Иродот, Диодор и другие повествователи, писавшие пространнее об искусстве египтян и халдеев в астрономии, кроме сего, не приписывают им никакого подробнейшего понятия о сей науке, и потому, вероятно, что сии первые наблюдатели течения светил имели о мире одно почти всеобщее познание. Итак, можно думать, что они составили себе о вселенной первое и естественное понятие, представляющееся первое разуму, когда мы начинаем рассуждать о строении ее одними глазами, не призывая рассудка в помощь чувствам. Мир представляется тогда пространным шаром, за которым находится пустота, или беспредельное пространство. Земля, стоя неподвижно, занимает центр вселенной; планеты, в числе которых и Солнце, обращаются вокруг ее, каждая (в особливом своем небе; твердь кажется как бы блюдо с воткнутым в нее множеством, как бы гвоздей, неподвижных звеїзд, покрывающее всю громаду, так что она вертится сама в своем круге с непонятною скоростию. Такое же, кажется, было мнение египтян и халдеев. Сия догадка тем вероятнее, что славный Эвдокс, живший долгое время в Египте, и Птоломей Александрийский о мире другого, кроме сего, ничего не утверждают. Последний к всеобщей системе прибавил только мнимое перводвижимое (mobile ргі- mum) и кристальное небо, которые, думал он, производят кажущиеся противные их движения: одно — от востока на запад, а другое — от запада к востоку.

Египтяне и другие вдавшиеся в астрономию народы, когда греки не были еще научены сей науке, наблюдали звезды механическим только образом; я разумею здесь то, что они старались только познать их положение и обращение в небе, не рассуждая о сих светлых телах, а еще меньше о естестве мира (вообще. Греки, будучи более философами, нежели астрономами, присо- единяя к наблюдениям рассуждение и по видимым судя о вещах, сокрытых от проницательности их зрения, первые отважились мыслить «новым и отвлеченным образом о натуре светил и строении мира. Правда, что они не согласовались в своих системах: всяк, давая силу своему воображению, думал иметь право основывать что-нибудь отличное от других; однако они почти все согласно отвергали те несходственные и маловероятные мнения, которые прежде их имели о мире.

Такое преимущество — иметь философический ум! Если он не всегда приводит нас к истине, то по крайней мере выводит нас из древних заблуждений.

Я не сомневаюсь, чтобы великое число из древних не было долгое время в ложном мнении, которое Апулей приписывает халдеям, т. е. что Луна и прочие планеты светят от самих себя. Греки употребили в пользу свою сие их заблуждение, как только начали иметь философов. Платон думал, что Луна есть тело каменистое , а Пифагор с своими исследователями утверждал, что она «земного свойства ; и сии-то мнения древнейших философов, каких имела Греция. Всякому известен поступок Перикла, который, приготовляясь выйти в море и видя кормчего своего, пришедшего в страх по причине солнечного затмения, накрыл его своею епан-чою, сказав: «Солнечное затмение от сделанного мною в твоих глазах затмения различествует только в том, что тело, скрывающее от тебя солнце, больше моей епанчи». Бесполезно будет приводить сюда сто других таких примеров, читаемых у историков; довольно сказать, что между греками не было уже никого, кроме простого народа, который бы был в том заблуяедении, который бы, говорю, думал, что Луна светит от себя.

Главнейшее, что противно кажется разуму в древней системе, которую можно по справедливости назвать чувственною системою, есть то, что они полагали Землю центром вселенной и, так сказать, заставляли вертеться вокруг сего малого тела не только все планеты, из коих некоторые гораздо больше ее, но и самое Солнце со всеми неподвижными звездами, коих ужас- нал (величина не может никак войти в сравнение с величиною Земли. Фале'с легко узнал, что Луна не от себя светлою кажется . Анаксимандр, ученик его, распространил сие еще далее: он заключил, что Земля, заимствуя свет от Солнца, так [же] как и прочие планеты, обращается вокруг сего центра нашей сферы**.

Что думал Пифагор о движении*** Земли, подлинно не известно, по крайней мере можно верить, что пифагорейцы возівратили Солнцу должное ему место, равно как и прочим планетам, между которыми Земле также невозможно занимать первого места в порядке течения вокруг сего великого светила. Наконец, некоторые философы столько восстали на несправедливое уважение к Земле, что из сей крайности впали в дру* гую, столько же предосудительную, как и первая. Си- ракузянин 6 возмечтал уже, что не только Солнце стоит неподвижно, но и все планеты и что в системе мира ничто не колоівратно, кроме одной Земли.

Справедливо, что прилежные размышления производят новые открытия. Признавши Землю такою же планетою, как и прочие, и присвоив ей такое же кругообращение около Солнца, из сего начала вывели они последствие, что планеты, которые видим мы ни в чем не разнствующими от Земли и в которых усматриваются также горы, долины и моря, могут быть, так же как и она, населены жителями. Ксенофан, не довольствуясь одною возможности»), полагал утвердительно, что Луна имеет, равно как и Земля, жителей . Анаксагор утверждал то Же ******. Лукиан приписы-вает мнение сие мпогим философам *******, и из «Жизни Платоновой» видно, что в его время было оно довольно общим; и если стихи, которые Иерокл выдает за Орфеевы , действительно суть изречения сего великого стихотворца, то посему заключать должно, что мнение сие весьма древнее, ибо в них мы читаем, что Луна имеет горы, города и моря.

Но не только древние философы сообщили нам мысли свои о натуре планет. Они в память нам оставили еще понятия свои о Солнце и звездах. Пифагорейцы почитали Солнце огнем, возженным в средине мира. Анаксагор имел о нем такое же мнение. Сей самый Анаксагор, так как л Анаксиїмен, ^мыслил, (что все звезды суть частицы воспаленной атмосферы, имеющие вид колеса, то есть такой машины, которая обращается вокруг своего средоточия, из ІЧЄГО можно заключить, что не один Анаксагор воображал вихри, попутные течению планет, что учинило (имя его славным в древности. Он придавал такой вихрь Земле, и не только ввел сие мнение в рассуждении сего нашего шара, но равно и в рассуждении всех светил. Вот что говорил Климент Александрийский о системе сего философа: «Он приемлет разные чудные вихри, отвергая содействие провидения, сотворившего мир» *. Из сего думать можно, что Анаксагор, предположив однажды свои вихри, признавал мир самостоятельным, или пребывающим по себе, без пособия провидения, создавшего ело.

Теперь остается нам только показать, что думали древние философы о мире вообще. Одни полагали один только мир, сложенный из всего того, что мы видим; другие ж думали, что можно допустить и многие миры. Фалес, Пифагор, Анаксагор, Ираклит, Платон, Аристотель, Зенон суть знаменитейшие из числа при-емлющих единство мира. По сей-то причине ученики их утверждали, что мир одушевлен одною душою, которую называли они всеобщею душою, или душою мира (anima mundi), коей частицы были частные души, находящиеся в животных, в Земле, в планетах и звездах . Для означения сообразности т согласия всех частей вселенной, отчего происходят видимые нами стройность, порядок и чин, пифагорейцы имели обыкновение говорить инообр'азно; и в сем случае они говорили, что Солнце, планеты и все обращающееся в пространстве небес издает гармонический звук и что называлось у них великое согласие (magna conso- nantia). Из сего-то некоторые богословы заключали, что девять муз были не что иное, как звук восьми сфер мира и гармония, происходящие от их согласования .

Что ж касается до тех, кои допускали множество миров, Диоген Лаэрций объявляет нам, что Зенон Эле- атский был сего же мнения . Ираклит и некоторые другие утверждали, что всякая звезда есть особливый мир, содержащий землю и воздух, т. е. населенный .

Плутарх, сказывая нам о сем, приписывает сие мнение пифагорейцам и также уверяет, что оно находилось и в Орфеевых стихах. Но Анаксимандр, Анак- симен, Левкипп, Ксенофан, Диоген, Архелай, Димо- крит и Эпикур мнение сие распространили гораздо еще далее. Не довольствуясь прежним положением, что звезды могут быть целыми мирами, они расширили пределы вселенной за предписываемые ей слабым нашим зрением границ. Они распространили оные до такой степени, до которой и самое наше воображение никогда не достигнет; словом, они заключили, что мир беспределен. Сии философы, рассуждая возвышенным и самым отвлеченнейшим (transcendentali) образом , делали умозаключение, что миров есть бесчисленное и бесконечное множество и что в сем бесчисленном их множестве беспрестанно некоторые рожда- ются, другие исчезают, то есть что все они подверже-ны беспрестанной превратности и что ежедневно форма одних разрушается и из нее также беспрерывно выходят новые миры.

Из ©сего сказанного нами можно судить о удивительных успехах, приобретенных греками в імиропо- знании, и сколько они были удалены от мнений всех своих предшественников. Однако їж не надлежит ду-мать, чтоб сии мыслящие отменно от простолюдинов философы .извели великое число своих современников из ложных предвзятых ими понятий или чтобы они привлекли их к своим мнениям. Народ, водимый одними чувствами и грубо отмещущий все то, чего мало-проницательный -его разум постигнуть не может, пребыл закоснелым в древних предрассудках. Анаксаго- ровы вихри были в посмеянии, так же как и Картезие- вы : те, кои приписывали Земле кругообращение, почитаемы были за сумасшедших и, полагавшие жителей в планетах, считались за вралей, наяву грезящих; равной сей участи подвержены были и все прочие, принимавшие каждую звезду за особливый мир и [принимавшие] множество миров, коих глаза наши не могли видеть . Не лучше оего уважаются и в нынешние времена философы, утверждающие их мнения... Но я не могу дать справедливейшего понятия о невежестве, в котором находился народ тогда и во всякое время, во всем касающемся до знания природы, как разве заключив сие словами знаменитого писателя древности: «Давно (уже люди научились определять дни и минуты, в кои должны случиться затмения Солнца и Луны, однако ж большая часть ;в народе остается в смешном предубеждении, что будто сии происшествия приключаются от чародейства» .

Мнения древпих о начале мира8

Прежде всего без сомнения надлежало дать понятие, как думали древние философы о системе мира, дабы из сего уже можно было входить в подробности их мнений и о начале его. Естественный порядок того требует, чтобы сперва узнать вещь, дабы потом судить уже о ее начале и открыть, каким образом оная вещь получила свое бытие. О бытии мира трояко думать можно: I. Можно принять его вечным как в рассуждении его материи, так и в рассуждении формы, т. е. представить его себе существующим от века таковым, каковым мы его -ныне видим. II. Можно также принять его вечным в рассуждении только материи, представив себе, что настоящая его форма не всегда существовала. III. Наконец, можно представить, что и материя и форма, его образующая, имели начало. Сие последнее мнение, как то ниже показано будет, в древности всеми было отвергаемо, в рассуждении ж двух первых древние все были того или другого мнения и каждая сторона имела великое число славных последователей.

Начнем с тех, которые утверждали вечность мира как в рассуждении формы, так и в рассуждении материи. Диодор мнение сие приписывает халдеям 9; Стра- бон говорит то ж и о друидах9. Ферецид, учитель Пифагоров, по объявлению Диогена Лаэрция, написал книгу о начале вещей под заглавием «Бог, время и мир вечный» . Сам Пифагор, полагавший, что души вечно переселялись из одного тела в другое, не мог лучше утвердить своего мнения, как предположив мир вечным и невредимым, хотя Плутарх и полагает его в число приписывавших богу его начало . Но если что нам известно, то это то, что Оцелл, ученик и современник Пифагоров, в небольшой своей книжке, которая после него осталась, изъясняет нам мнения последователей его секты о начале мира, где он удостоверяет нас в мнении их о вечности Земли и населяющих ее животных . Ксенофан, смешивая вселенную с бо- жеством, говорит, что она никогда не начиналась и никогда не будет иметь конца. Мелисс думал о сем почти так же, как то Цицерон сказывает . Что ж ка-сается до Платона, то хотя Плутарх, Цицерон и Диоген Лаэрций утверждают, что он полагал миру начало , однако, как то ясно видеть можно из оставшихся после него книг его, что он приписывал материи вечность, напротив того, не столь приметно, чтоб он почитал мир вечным ,и в рассуждении его формы. «Тимей», его книга, столь темна и непонятна, что в сем «разговоре все мож/но принимать так, как кто хочет ***. Однако ж в другом месте он довольно ясно утверждает систему периодического, или великого, года****, в который мир, непрестанно обновляясь, сохраняется по крайней мере вечно в одной форме. Но, как бы то ни было, Плутарх причисляет Пифагора и Платона к тем, кои почитали мир невредимым, и ученики сего последнего, которые были наиболее преданы его учению, как-то Филон и Платон, утвердительно полагают, что мир есть вечен, несмотря на случающиеся в ном от времени до времеіни перемены, кои истребляют большую часть населяющих Землю *****. Наконец, Аристотель и перипатетики более всех признавали вечность мира и утверждали, что небо, звезды, планеты, Земля, животные и вообще все вещи суть вечны и никогда не перестанут существовать ******.

Мы разделим древних философов, приписывавших миру в рассуждении формы начало, на два класса: в первом поместим тех, кои принимали систему периодического года, о котором ниже изъяснено будет, а ко второму причислим тех, кои отвергали сию систему.

По мнению первых, мир не переменял никогда своей формы и пребывал всегда в той, в коей произведен, до токмо от времени обновлялся до времени, по мнению ж последних, форма его совершенно переме- нялась и делалась совсем иною, нежели он был сна-чала.

Чрез периодический же, или великий, год древние разумели все обращение небес, т. е. возврат всех светил к той самой точке, откуда они течение свое вос- прияли . Сколь долго продолжается сей периодический год, они никогда не были между собой согласны: одни составляли его из пяти тысяч лет, другие — из десяти, из пятнадцати и изо ста тысяч, а некоторые — из многих миллионов, как то и в ценсорине 10 видеть можно.

Итак, по окончании сего великого периодического года, древние думали, мир возобновлялся и начинал существовать в той же форме и таким же образом, как прежде. Люди, населяющие землю, возрождались и начинали новую жизнь, подобную той, какую они уже препровождали.

Те же происшествия, кои .случились в течение прежнего великого года, случались также и в последующем за ним. Таким образом, в вечности все периодические годы соединялись и были, так сказать, повторением один другого. Ориген приписывает мнение сие платоникам и пифагорейцам . Известно, что Платон в одном из своих разговоров утверждал сию систему, но он особенно полагал, что по истечении некоторого времени во всех вещах -будет превращение: светила начнут восходить на западе, а заходить на востоке и жизнь человеческая начинаться будет в старости, а кончится в первом младенчестве .

Стоики привязаны были более всех других к сему мнению и утверждали оное с большим жаром. Хри- зипп, один из славнейших философов сей секты, изъясняется о сем таким образом: «После смерти нашей по (прошествии многих периодов времени востанем в ТОМ же СОСТОЯНИИ И (В той же форме, какую прежде имели». Н умений, другой известный стоик, говорит, что сие-то востаннє в прежней нашей форме свершает великий оный год, в который природа обновится в себе и от себя, и присовокупляет к тому, что они сии перемены и сии периоды переменяться будут бесконечно. Св. Августин о сем мнении стоиков говорит еще явственнее. «Они верили,— говорит он ,— что вся вечность есть круг совсем подобных происшествий; например, когда Платон учил в Афинах, что по прошествии каждого периодического года в то же время тот же Платон будет опять учить в том же городе, в тех же местах и будет иметь тех же учеников... То же самое последует со всеми вещами, кои должны случаться беспрестанно по истечении некоторого времени, которое хотя, правда, да продолжительно, но известно».

Сему-то учению о возобновлении, или, если можно сказать, о возвращении вещей, посеянному и в Сибил- линых стихах11, должно приписать Виргилиевы стихи, когда он, лаская, римскому консулу говорит о счастии народа, которое обещает рождение его сына, сими словами : «Время, предсказанное Сибиллою, наступило; сие долговременное последствие веков, предшествовавших прежде, начинается: Астрея12 возвращается на Землю и возвращается златой век». Вероятно, что египтяне и древние аравийцы имели в виду сие мнение, когда говорили они о Фениксе, рождающемся из своего пепла, как о символе бесконечного возобновления природы.

Что ж касается до тех, кои, не принимая периодического года, прйзнавали просто, что мир в рассуждении своей формы переменяется, в число сих должно полагать Анаксимена, Димокрита, Эпикура и других, кои принимали множество миров разрушающихся и производящихся беспрестанно,—словом, всех тех, кои атомы принимали за начало (principium) вещей, а случай — за действующую причину их бытия. По их мнению, мир обращался в хаосе, откуда случай извлек его, и в сей хаос он не инако возвратится, как когда тот же случай паки извлечет его оттуда и даст ему новую форму.

Теперь изъясним, каким случаем, думали древние, мир мог получить свое начало. Одни причину сего приписывали единому случаю, другие присваивали сие некоторому мыслящему существу, но все они предполагали некоторые нредсуществования начала (principia), на которые мыслящее существо или случай действовали, т. е. кои служили действующею причиною к образованию мира; сии вещей начала Левкштп, Димокрит и эпикурейцы называют атомами, т. е. телами, неделимыми, другие называли .стихиями, некоторые давали им Общее имя семена вещей, другие ж соединяли все сии идеи с словом материя. Фалес таковым началом мира Шочитал воду, Анаксимен признавал воздух, Ира- клит и Парменит — огонь, Эмпедокл к сим трем вещам присовокуплял землю и первый утверждал четыре элемента, кои перипатетическая школа учинила потом славными .

Не останавливаясь в исчислении различных мнений философов в рассуждении сего, довольно будет оказать, что, по их мнению, те начала, или стихии, которые они принимали, какие бы, впрочем, они ни были, были в нестроении и смешении, пока случай или божество не лзвели оные от мрака и не устроили. Левкипп, Димокрит, Эпикур и все атомисты, «которые занимают важное место между философами, рассуждавшими о начале мира, сие действие приписывают единственно случаю.

Впрочем, неизвестно, домели ли они ясное понятие о сем случае и могли ли они под сим словом разуметь •что другое, кроме (причины, правда скрытой, но необходимой. Но, как бы то ній было, они изъясняли сие таким образом: атомы находятся в непрестанном движении в беспредельной пустоте и потому случается, что великое число сих атомов, столкнувшись с другим множеством, сцепляются и остаются друг с другом связаны чрез большее или меньшее время, потом разделяются и возвращаются в смешанное движение, в котором прежде находились, до тех пор, пока опять не соединятся. Итак, мир наш, говорили они, есть не что иное, как куча атомоїв, кои, сцепившись вместе, произвели все существа, составляющие оный. А как число атомов и пространство, в коем они содержатся, беспредельны, то из сего видно, что может беспрестанно рождаться множество миров и также множество оных могут разрушаться и действие атомов во всей вечности есть попеременное сцепление їй расторжение, т. е. беспрестанное произведение и истребление миров.

Число философов, приписывавших вину бытия мира мыслящему существу, весьма немногочисленно. Если исключить Анаксагора и тех, кои последовали учению Платона , то все другие причину миробытия приписывали, кажется, не другому чему, как случаю или нужде. Сами платоники принимали и божество и нужду и признавали и то и другое за действующую причину мира. Вот как о сем Платон рассуждает**: «Бог родил мир от века и, производя оный, следовал мысли, или совершенному образцу, который он имеет в самом себе всем возможным вещам. Вещество (материя) существовало еще прежде, и оно есть мать мира, так как бог есть его отец. Следовательно, мир есть вещь родившаяся, бог есть начало рождающее, а материя есть вещь, в коей (зачатие мира. Итак, премудрость и нужда суть действующая ,вина миробытия, ибо пр&мудрость есть не иное что, как бот, а нужда с веществом есть едино».

В сей системе найдется .многое темным; и для того оное нужно объяснить. Во-нервых, неизвестно, что Платон разумеет, когда говорит, что материя существовала прежде мира, ибо он же оказывает, что мир пред- вечен, или сотворен от века, посему не можно понимать сего первенства материи (говоря по-богословски) как первенство в порядке, а не первенство во времени. Столь же трудно изъяснить, что сей философ хочет сказать, когда говорит, что нужда и материя есть то же и что сия нужда есть мать мира. В сей нерешимости должно прибегнуть к платоникам, кои наи-лучше открыли учение своего учителя. Они научают нас , что вещество существует необходимо; из сего следует, что вещество есть необходимая причина бытия мира. И в самом деле, Платон утверждает, что всего омепшее говорить, что бог сотворил мир для прославления себя. Сим, говорит он , приписываем мы ему недостатки и низкие -намерения художников, коих цель трудов есть или корысть, или честолюбие.

Анаксагор, приняв за начало всех вещей вечное и бесконечное вещество, полагает, что части его, бывшие в смешении, разделены и устроены премудростию (мы- слию) божиею . Халдеи, как то мы выше видели, признававшие [426] мир вечным, признали, однако ж, что порядок и устройство утверждены божиим промыслом. Таким образом, они соединяли две вещи, кои Платон разделяет особо в своей системе, т. е. образование мира и его вечность.

Н'о самое древнейшее и славнейшее в древности мнение о начале мира беспрекословно есть то, которое содержит в себе аллегорические баснословия древних египтян и финикиян и которое греческие и латинские стихотворцы столько прославили, что учинили известным при слове хаос, т. е. смесь стихий, или беспоря- дачное смешение семян всех вещей, которые любовь умела разделить и сделать плодотворными. Дошедшие до нас под именем Орфеевых стихотворения содержат в себе сию славную аллегорию; Аполлоний также говорит о сем, и Изиод 13 не позабыл упомянуть в книге своей, названной «Родословие богов» («Theogonia»), хотя он и неверно нам сие сказывает, полагая, что Земля сотворена прежде любви. «Хаос был,— говорит он,— прежде всех вещей, потом мрачный тартар 14, на-ходящаяся в недре земля и любовь, победительница че- ловеков и богов. Из хаоса изшел эрев 15, а ночь произвела день и эфир» . Аристофан с большим порядком, нежели йсе другие, написал о сей материи. Вот что говорит он в одном из своих хоров: «Вначале был хаос и ночь, эрев и тартар, не было еще ни земли, ни воздуха, ни неба, как мощь произвела яйцо, ш коего вышла прекрасная любовь с позлащенными крылами, которая, смесившись с хаосом, родила весь мир» . Сие подало случай к сей эмблеме, в коей любовь пред-ставляется обладателем и творцом вселенной с длинною бородою в знак ее древности ;ипо сей же причине Венера получила наименование матери-природы, разделительницы стихий . Все сии изображения означают единственно то, что согласие и соединение между вещами одного рода и одних свойств были причиною бытия мира; так как вражда, или, как то греки называли, x^Qis, была и могла еще быть причиною его смешения и разрушения.

Как египтяне и финикияне в рассуждении начала мира держались системы хаоса, то легко могло быть, что и соседственные с ними иудеи приняли сию ж систему. Моисей, наученный всей египетской премудрости, мнение сие явно подтверждает ,И ХОТЯ богословы толкуют ныне Моисеевы книги различным образом, однако ж ничто так не ясно и неощутительно, как сия истина.

И в самом деле, понятие, которое присоединяют к слову сотворил, т. е. известь из совершенного ничто, есть совсем новое, и нет такого выражения ни на котором древнем языке: ни на еврейском, ни на греческом, ни на латинском. Слова сих языков, которым ныне приписываем мы сей смысл, не имели сего значения в тогдашние времена. Еврейское бара есть то же, что 'русское сделал, или сотворил . Эвсевий в своих «Евангельских приуготовлениях книг». I, глав. 10, говорит: «Финикийская богословия допускает началом всех вещей духовный воздух с мрачным хаосом, кои оба вечны и бескоіїечньї. Дух сей, или духовный воздух, смешавшись с хаосом, из сего смешения и соединения произвел жидкость (limus), из коей все твари произведены». Из сих Эвсевиевых слов очевидно явствует, что хаос существовал прежде сотворения мира, и притом видно, что финикийцы принимали также и дух, соделавший хаос плодоносным согретием вод или влажности. Отсюда научиться можно, что огонь и вода для того введены были в брачные обряды, что древние сии две вещи почитали за пачала рождения. Сие открывает также нам, по какой причине египтяне и финикийцы и те, кои посвящены были в Бахусовы таинства, изображали мцр в виде яйца. Наконец, сие убеждает нас признать, что оный финикийский и иудейский дух есть то же, что и любовь (или Купидон), о котором говорят греки, так как их эрев и тартар явно означаются сими словами — тьма и бездна. Из сего ж следует, что либо иудеи заимствовали сии понятия от египтян и финикиян (халдеев), либо они извлекли оные из Моисеевых книг.

Но все, что мы ни сказали о славном хаосе древних, не дает еще нам ясного и подробного понятия о мнении их в рассуждении начала мира. Можно сказать, что они о всем сем говорили загадками, хотя знание о сем и без того было весьма темно, и Они придали аллегорический покров к естественной мрачности вопроса, который они изменить предпринимали.

Если что ясно понять можно из их системы, то это то, что мир никогда не был сотворен из ничего . Когда смешанные стихии разделились, то материя, из коей мир создан, уже существовала, и не было еще тогда ничего сотворенного, т. е. ничего произведенного из точного ничего, кроме новой формы, в которую безобразная (inform is — невидимая) материя облеклася. Таким образом, мы можем смело с славным англичанином Бюрнетом уверить, что такое толкование, как ныне толкуют сотворение мира, было совсем неслыха- ио в древности не только между философами, но ни же в котором народе.

Напоследок мы можем за верное утвердить, что в древности большая часть принимали мир вечным, все же те, кои полагали, что мир имел начало, допускали вообще преждебытие материи, наконец, они заключали, что мир есть или чрезмерно древен, или время, воспоследовавшее по сотворении его, исполнено толикою темнотою и покрыто толь густым мраком, что совершенно невозможно ничего сказать известного о его начале.

Мнения древних о конце мира

Неоспоримая то истина, что то, что не имело начала, должно не иметь и .конца и, напротив того, что во сприяло начало, должно некогда кончить свое бытие . Таким образом, по мнению тех, которые мир почитали безначальным, и тех, кои приписывали ему начало, получаем мы вместе два противные понятия.

Следуя первым, познаем мы, что мир должен пребывать во всей вечности, а последние сказывают нам, что продолжение пребывания его должно неминуемо иметь свой предел. Сверх сего, говоря о стоиках и о прочих, утверждавших систему периодического года, должно непременно мнения их о начале мира и о его конце соединить вместе; также, изъясняя систему ато^ мистов, мы не должны разделять от мнений их о начале вселенной их заключения о произведении и разрушении бесчисленного множества миров, которое они допускали. К тому ж как мы о сей материи говорили токмо вообще, то небесполезно будет войти в подробность и обстоятельнее рассмотреть, какие мысли имели предки наши о миропребьшании и конце его.

Те, которые мир почитали вечным, убеждены будучій в том, что то, что всегда было, должно необходимо всегда и пребывать, утверждали, что он вечно пребудет в таком состоянии, в каком теперь, не ослабевая и не претерпевая ни повреждения, ни перемены, по крайней мере относительно к его целому и главнейшим его частям .

Мы здесь говорить будем о тех только, которые полагали мир начавшимся, ибо они только принимали, что он и конец иметь будет. А чтобы найти у древних о сем что-либо положительное, надлежит прямо начать с греческих философов. Правда, что Манегон и Иерокл сказывают, что и египтяне почитали мир тленным **; Страбон говорит то же о гимнософистах 16; но греки первые изъяснились о сей материи ясно и решительно; и те дз них, которые полагали, что мир получил начало, также решительно утверждали, что он некогда получит и конец По мнению атомистов, причина его разрушения должна произойти оттого, что атомы, расторгнувшись и разделясь, возвратятся в прежнее смешенное свое движение и дадут место разрушению всех вещей, которые они произвели чрез сцепление между собою. Вот что говорит о сем Мем- мию Лукреций, следуя Эпикурову мнению: «Вначале ты видишь небо, и землю, и море, троякую их приро- ду, три тела, Меммий, три рода столь различные и три различные их вида; единый день разрушит все, и чрез столь многие годы держащийся состав мира рушится» .

Как такое всеобщее преобращение сей машины производит в нас поражающую и ужасающую воображение мысль и как оно дает стихотворцам материю к изображению сего, когда случай к тому способствует с успехом, то и не удивительно, что Сенека и Лукан такое разрушение вселенной описывали таким образом, что их описание удобно вдохнуть страх и ужас. Вот слова первого. «По разрушении вечных законов,— говорит он ,— когда наступит кончина миру; северный полюс разрушит все, что есть в Ливийской стране, и подавит, что заключает обширный Гарамас; обрушится южный полюс на обитателей севера и устрашенный полюсом Титан изгонит потерянный день.

Падающий чертог небесный совлечет с собою восток и запад, и всех равно богов потребит некая смерть и хаос; смерть составит в себе новый жребий всех существ. Что будет тогда мир?» Лукан изъясняется о сем с равною сему силою и живостию. «Когда, разорвав союз,—говорит он ,—последний мира час соберет протекшее множество веков, тогда все паки возвратятся в лреяший хаос, светила смесятся с светилами, возженные тела вступят в океан, Земля не даст берегов и в них откажет морю, Луна потечет противно Солнцу, раздраженная течением его по круглому шару, возжелает себе дня, и весь враждующий состав раз-рушенного мира расстроит мирное соединение».

Предполагавшие периодический год, о котором говорено прежде во II части сей книги в статье «О начале мира», философы, особливо стоики, не довольствовались признанием просто, как-то атомисты, что мир погибнет чрез разрушение и смешение своих частей и что вселенная разрушится от всеобщего расстроения. Цицерон во многих местах приписывает им сие мне- ниє ; Ориген говорит то же ; и Сенека, делающий Честь секте стоиков, таких же мыслей . Сему-то Мнению о разрушении вселенной следуя, Овидий говорит в начале своих «Превращений» : «Написано в книге судеб, что придет время, в которое море, земля и небесный свод загорятся и многотрудный состав мира постраждет». Дион сказывает нам , что император Тиберий имел всегда на языке греческий стишок, коего смысл такой: «Пусть истребится тогда земля огнем, когда меня на ней не будет». И здесь, без сомнений, говорится о сем огне. Лукан, которого мы недавню приводили, в другом месте уверяет, что к всеобщему ра/зрушению мира предназначен огонь и ничто не избежит его свирепства ****** Стаций и Проперций упоминают также о всеобщем разорении, но как они о сем говорят кратко, то и неизвестно, как они сие разумели: по эпикурейскому ли учению или следуя стоической системе? Впрочем, стоики были не первые, которые думали, что мир погибнет огнем. Ираклит и Эмпедокл прежде них сие утверждали *******, а Плутарх сказывает, что сие мнение находится и в стихах Исиода и Орфея ********.

Но хотя таковая мысль о всеобщем расстроении вещества есть из числа тех, коих начало теряется в древности, однако ж ни в котором народе между древними не была она в такой силе, как у сирийцев и финикиян. Зеноя, начальник стоической секты, был уроженец из Финикии; и сие учение было всеобщее в Сирии во время благовестия Евангелия. Целс ********* почитал ее за известнейшую истину, и Иосифова история делает нас несумнительными о ее древности. Сей историк сказывает **********, что дети Сифа, сына Адамова, узнав от отца и деда своего, что мир погибнет водою и огнем, и желая предание сие доставить потомству, вырезали оное на двух воздвигнутых ими столпах, кирпичном и каменном, дабы в случае разрушения кирпичного столпа во время потопления земли каменный мог устоять противу свирепства вод и таким образом сохранить память того, что они написали. Уверяют, продолжает Иосиф, что каменный столп и ньгне еще видится в Сирии. Легкомысленно было бы верить, что столп, который виден был в Сирии во время сего историка, если То правда, был тот, который воздвигли Сифовы дети; однако ж .повествование Иоси- фово удостоверяет нас в тем, что сие учение о будущем разрушении вселенной было весьма давно известно в Сирии.

Стараясь единственно об исправлении нравов, стоики малосведущи были в физике; правда, они, как и прочие философы, полагали, что звезды суть огненные тела, но имели при том особливое о сем понятие. Они воображали, что сей звездный ошь питается парами, исходящими из земли, из моря и вод, и на сем-то положении основывали они причину будущего всеобщего разрушения , утверждая, что по прошествии многих веков влажное естество вод истощится, земля чрез то иссохнет и, не ймея влаги, не в состоянии более будет давать «пищи светилам; итак, огонь привлечется ко всем частям мира и пожрет вое вещи. Бероз, по обыкновению халдеев, рассуждая обо всем астрологически, утверждал, что кончина мира последует от соединения планет в знаке Рака, так как потоп, но мнению его, причинен будет соединением тех же планет в знаке Козерога .

Кажется, что сирийцы и финикияне и те, кои первые полагали, что мир истребится огнем, не имели другой причины к таким мыслям, как самое простое и естественное понятие. Долгое время думали в древности, что при конце мира небо упадет на землю; Христос глаголет, что тогда звезды опадут с неба. Это было общее мнение и, по воображению народов, не должно искать другой причины разрушения мира, кроме такого падения неба. Положим, что древние звездам не определяли истинной их величины; однако ж они представляли их великими огненными телами, и, без сум- нения, не могли себе представить, чтоб ОЙ.И должны были упасть на землю, не разорив и не превратив ее в пепел в то ж самое время.

Как же определить точное время сотворения мира было всегда почитаємо такою вещию, которой открыть невозможно, то не меньшею невозможностию почитаемо было определить время и продолжение его пребывания и назначить час его конца. Во всей древности мы не находим у язычников никого, кто бы осмелился предвестить ту минуту, в которую мир начался, и то мгновение, в которое он должен окончаться. Иудеи, коих обвиняли в определении эпохи миробытия якобы в том намерении, чтобы возвееть свое происхождение к первым временам, сообщили сие первым христианам, которые по примеру других осмелились назначить предел пребыванию мира, так как иудеи положили предел его началу, и утверждали притом, что кончина его близка. К сей великой мысли присоединили они столь же смешное воображение; и как иудеи возводили начало хранения субботы к самой первой неделе миробытия, то и первые христиане, иудействуя, отнесли мнение сие и к концу мира. Они осмелились разглашать всенародно, что мир продолжится столько тысяч лет, сколько дней употребил бог на сотворение его, т. е. что он продолжится токмо шесть тысяч лет; по про-шествии ж сего времени Христос снидет на Землю, соберет своих избранных и будет праздновать с ними великую пасху (субботу) в продолжение тысячи других лет, потом введет их в наследие вечности .

Сие мнение о субботнем продолжении мира и о тысячелетнем царствии было столь общенародно между первыми христианами, что удивительно, как после осмелились некоторые опое опровергать. Евсевий объявляет, что П-алий, епископ Иеропольский, был начин- щик такого положения , и говорит, что он всякий раз, когда встречал кого-нибудь, который жил с апостолами, всегда старался узнать о их учении. Св. Ири- ней также упоминает о сем тысячелетнем царствии; и кажется, что первые христиане имели материальное понятие о Христовом царствии на земле.

Но здесь не к месту исследовать подробно сей не- релшмый запрос о земном царствии Иисуса Христа; довольно сказать, что христиане первых веков, сделав-шиеся по большей части из иудеев и, следовательно, предубежденные суеверным почитанием суббот, думали, что мир продолжится только шесть тысяч л err, за которыми последует разрушение неба и земли; и как они следовали летосчислению библии семидесяти тол-ковников, по которому от создания мира до Христа счисляется пять тысяч пятьсот восемь лет, то и думали, что кончина мира близка. По сей-то причине общенародные несчастия и злоключения приписывали они устарелости мира, который, по сказанию св. Кип- рияна , не имел уже той силы, какую имел прежде, и пришел в дряхлость. Они были в ожидании антихриста и бесчисленных зол, которые сей враг господень причинит церкви. Тертуллиан говорит, что христиане молили о продолжении Римской империи и, уверены будучи, что вселенная разрушится с нею, старалися молитвами отдалить несчаістіия, угрожавшие кончиною миру . Наконец, должїю Признаться, что в древности Никогда не думали, чтобы мир когда-нибудь исчез. Приписывавшие 'ему начало, так как и признававшие его безначальным стоики и атомисты все равно были уверены, что мир никогда не будет доведен до ничтожества , и когда некоторые полагали, что он будет иметь конец, то они под сим разумели перемену, которая должна случиться с его формою, а не разрушение его су-ществования. Первые христиане были того ж мнения о конце мира. Они верили, что огнь очистит только его и переменит его форму, не уничтожая материи, и чаяли, что бог сотворит тоцда новое небо и новую землю, где ойи вечно обитать будут, и сие мнение свое основывали на некоторых местах священного писания. «Будет бо небо ново и земля нова,— говорит господь у Исайи и не помянут прежних, ни же взыдут на сердце их». То же написано в Апокалипсисе : «Ви- дех небо ново и землю нову; первое бо небо и земля первая нреидолга». Также в посланиях св. апостола Петра читаем подобные слова : «Нова же небесе и новы земли по обетованию его чаем и в них же правда живет». Феофил Александрийский обвиняет Оригена в том, что он полагал множество миров, хотя не так, как эпикурейцы, которые принимали множество миров, в настоящем времени существующих, но предполагая, что они непрерывно следуют один за другим . Впрочем, за верное, кажется, утвердить мо-жно, что Ориген принимал преждебытие (praeexistenti- am) материи, как то видно из одной его беседы, и он в своих положениях явно признает, что мир не уничтожится, но переменит токмо свой образ******. Напоследок св. Августин, живший в таком веке, когда христианское учение было уже весьма очищено, согласно говорит, что конец мира не есть совершенное истреб- ление, но токмо перемена его формы; и для того то сказано: преходит мир, небо и земля мимо идут, а не исчезнут .

Из всего сказанного нами заключим, что хотя христиане и полагают, что мир изведен из ничтожества, но согласно с язычниками признают, что он никогда не обратится в ничто.

ПРИМЕЧАНИЯ

А. С. ЛУБКИН

Александр Степанович Лубкин (ок. 1771—1815) родился в семье священника в Костромской губернии. Образование полу-чил в Костромской духовной семинарии, а затем в Петербургской Александро-Невской духовной академии. -По окончании академии в 1792 г. преподавал в Костромской семинарии не-мецкий язык и математику, а с 1797 г.— философию. В 1801 г. Лубкин был назначен ректором так называемой армейской се-минарии, где за годы преподавания составил свое «Начертание логики». В 1806 г. стал смотрителем Петербургского педаго-гического института. Скудные биографические сведения не позволяют установить причину его отставки, но есть основание предполагать, что у Лубкина были какие-то трения с церков-ными властями. Возможно, не последнюю роль сыграли при этом не всегда согласующиеся с религиозными догматами философские построения автора. Характерно, что курс логики Лубкину удалось напечатать только в 1807 г., после ухода из семинарии, когда он смог поставить на титуле книги, что уже стал «прежде бывшим в оной ректором и преподавателем философии». Однако и в педагогическом институте ему пришлось работать недолго. В 1810 г. Лубкин покинул Петербург и стал директором училищ Оренбургской губернии. В 1812 г. он получил возможность исполнять обязанности профессора умозрительной (т. е. теоретической) и практической философии Казанского университета. После официального открытия университета (26 марта 1815 г.) Лубкин был избран ординарным профессором. Уже будучи профессором университета, он продолжал испытывать материальную нужду и вынужден был одновременно занимать должность инспектора Казанской гимназии. Умер Лубкин в Казани 30 августа 1815 г.

Кроме «Начертания логики» и «Писем о критической философии» следует указать еще ряд других трудов Лубкина: «Рассуждения о том, возможно ли нпавоучению дать твердое основание, независимо от религии» (Казань, 1815), «Опыт разбора российских сословов» (напечатано в «Трудах Казанского общества любителей отечественной словесности», 1815), «Начертание метафизики» в трех частях (издано посмертно в

Казани в 1818—1819 гг.). Кроме того, Лубкину принадлежит и несколько переводов, как, например, перевод книги немецкого писателя Цехарии «Четыре времени года в их сокращений, или Четыре части дня» (СПб., 1805), перевод (совместна с Кондыревым) книги немецкого философа Шнелля «Начальный курс философии» в пяти частях (Казань, 1813—1814).

ПИСЬМА О КРИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Впервые напечатаны в журнале «Северный вестник» в 1805 г. Письмо первое — в августовской книжке журнала, стр. 183—199; письмо второе — в сентябрьской, стр. 300—315. Текст воспроизводится по первопечатной публикации.

Лубкин имеет в виду «Критику чистого разума» (И.Кант. Соч., т. 3. М., «Мысль», 1964).— 8.

См. И. Кант. Соч., т. 3. «Трансцендентальная эстетика», стр. 127—153.— 9.

Планетные жители, т. е. жители других планет, кроме Земли.—14.

НАЧЕРТАНИЕ ЛОГИКИ

«Начертание логики, сочиненное и преподаванное в армейской семинарии прежде бывшим в оной ректором и философии учителем Александром Лубкиным» впервые напечатано в Пе-тербурге в 1807 г. (в типографии Ф. Дрехслера). Текст воспро-изводится по первопечатной публикации (в тексте опущены некоторые примеры).

Автор указывал, что курс логики он читал слушателям по рукописи и «особепно системе чьей-либо не последовал никакой».

Лубкин приводит строки мнемонических стихов, составленных в средине века для запоминания многочисленных модусов фигур силлогизмов формальной логики.—27.

Герменевтика — наука об истолковании исторических текстов.— 29.

Пневматология — учение о душе.— 33.

Богословие естественное — богословие, основанное на утверждениях о постижении религиозных представлений естественным человеческим разумом. Лубкин в соответствии с господствующими в его эпоху взглядами считал естественное богословие частью философской науки.— 33.

6 Ифика — этика.— 33.

Богословия откровенная — богословие, основанное на утверждениях о постижении религиозных представлений только на основании веры.— 34.

Орудный — органический.— 39.

Имеется в виду сатирическое произведение голландского гуманиста XVI в. Эразма Роттердамского «Разговоры».—137.

Идиотизмы, т. е. идиомы,— оборот речи, свойственный какому-либо языку и непереводимый дословно на другой язык.— 139.

Т. Ф. ОСИПОВСКИЙ

Тимофей Федорович Осиповский родился 22 января (2 февраля) 1765 г. в с. Осипове, Ковровского уезда, Владимирской губерний, в семье сельского священника. Начальное образование получил во Владимирской духовной семинарии. Как один из лучших и одаренных слушателей, Осиповский в 1783 г. был направлен в Петербургскую учительскую гимназию, где готовились преподаватели для открывшихся тогда народных училищ. После окончания гимназии в 1786 г. Осиповский получил назначение в Москву в Главное народное училище, в котором он проработал 14 лет, преподавая математику, физику, а также латинский язык и русскую грамматику. В 1800 г. Осиповский переехал в Петербург, где заведовал кафедрой математики в учительской гимназии (вскоре преобразованной в педагогический институт). С 1802 г. Осиповский — профессор открывшегося в Харькове университета, в котором он преподавал почти два десятилетия. Осиповский несколько раз избирался (с 1813 г.) ректором университета. Материалист, враг мистики и идеализма, Осшіовский выступал против кантианцев и шеллингианцев как в своих лекциях, так и в ряде специальных речей, приуроченных к традиционным университетским торжествам. Две такие речи Осиповского помещены в настоящем издании.

Материалистические идеи Осиповского, его борьба против мистиков и идеалистов вызвала недовольство реакционного ру-ководства министерства народного просвещения и попечителя Харьковского университета и учебного округа, масона, вице- президента пресловутого мистического Библейского общества 3. Я. Карнеева, который требовал, чтобы «все предметы учености были проникнуты «духом религии»». Клеветой и интригами он добился того, что Осиповский был в 1820 г. удален из университета. Осиповский переехал снова в Москву, где про-должал свою научную деятельность. Обремененный многочис-ленной семьей, живя в очень стесненных материальных усло-виях, он столкнулся также с различными препятствиями, ко-торые мешали ему публиковать свои научные труды.

Скончался Осиповский 12(24) июня 1832 г.

За время своей педагогической деятельности Осиповский воспитал ряд учеников, ставших впоследствии выдающимися учеными, как, например, М. В. Остроградский, А. Ф. Палов- ский, Н. М. Архангельский, М. А. Банков и др.

Осиповский является автором большого числа оригинальных трудов и переводов. Им написан целый ряд работ по математике, астрономии: многотомный «Курс математики»; «О движении тел, бросаемых на поверхность земли» (1817); «Об астрономических преломлениях» (1817); «Об излияниях солнца» (1819); «Рассуждение о том, что астрономические наблюдения над телами солнечной системы, когда их употребить хотим в выкладки, требующие большой точности, надлежит поправлять еще но времени прохождения от них к нам света

С прйсовокупленйем объяснения пекоторых оптйческйх Явлений, бывающих при закрытии одного небесного тела другим» (М., 1825); «Исследование светлых явлений, видимых иногда на небе в определенном положении, в рассуждении солнца или луны» (М., 1827). В 1795 г. Осиповский выступил на торжественном акте в Главном народном училище с «Рассуждением о пользе наук». Ряд исследований Осиповского остался в рукописи и не увидел света.

Осиповским была переведена с французского языка многотомная «Небесная механика» Лапласа (перевод не издан), с немецкого — труд академика X. Г. Краценштейна «Попытка разрешить задачу географико-магнитную, предложенную Пе-тербургскою Академиею наук на 1791 год». В 1805 г. Осиповский перевел с французского языка и издал трактат Кондилья- ка «Логика, или Умственная наука, руководствуемая к достижению истины». В 1793 г. им переведена с немецкого языка Я издана книга Т. Адамса .«Электрические опыты...».

о ПРОСТРАНСТВЕ И ВРЕМЕНИ

Впервые напечатано в сборнике «Речи, говоренные в торжественных собраниях Харьковского университета» (Харьков, 1807, стр. 3—15). Перепечатано в сборнике «Историко-матема- тические исследования» (М., Гостехиздат, 1952, вып. V) и в «Избранных произведениях русских естествоиспытателей первой половины XIX века» (М., Соцэкгиз, 1959).

Рассуждение печатается с незначительными сокращениями: опущены традиционные хвалебные вступление и заключение.

В 1252 г. в царствование испанского короля Альфонса X (1221—1284) было осуществлено исправление неточностей «Планетных таблиц» греческого астронома и математика Птолемея.— 152.

Имеется в виду знаменитый труд греческого философа и математика Евклида «Элементы геометрии».— 154.

РАССУЖДЕНИЕ О ДИНАМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ КАНТА

Впервые напечатано в сборнике «Речи, говоренные в торжественных собраниях Харьковского университета» (Харь-ков, 1813, стр. З—ііб). Перепечатано в сборнике «Историко-ма- тематические исследования» (М., Гостехиздат, 1952, вып. V) и в «Избранных произведениях .русских естествоиспытателей первой половины XIX века» (М., Соцэкгиз, 1959).

«Рассуждение» печатается с незначительными сокращениями: опущены традиционные торжественные вступление и заключение.

Осиповский имеет в виду свою речь «О пространстве и времени».—156.

Декартова система вихрей — имеется в виду вихревая теория движения материи, выдвинутая Декартом, которой он объяснял возникновение небесных тел.—158.

3 Осиповский в соответствии с тогдашним уровнем науки об электричестве различал две так называемые электрические материй — собственно электрическую и магнитную.—164.

ИЗ ОТЗЫВА НА УЧЕБНИК ФИЗИКИ ПРОФЕССОРА А. И. СТОЙКОВИЧА

Отзыв дан Т. Ф. Осиновским в 1814 г. в связи с попыткой профессора физики Харьковского университета А. И. Стойко- вича напечатать за счет университета свой учебник физики.

Воспроизводится из статьи И. Шелкова «Йз истории Харьковского университета» («Журнал Министерства народного просвещения», 1890, ч. 271, октябрь, стр. 378).

ОТЗЫВ ОБ УЧЕБНИКЕ «ЛОГИКИ» ПРОФЕССОРА И. Е. ШАДА

Воспроизводится из работы М. Сухомлинова «Материалы для истории образования в России» («Журнал Министерства народного просвещения», ч. 128, 1865, стр. 111—112).

А. П. К У H И Ц Ы II

Александр Петрович Куницын (1793—1840) родился в семье священника в Тверской губернии. Начальное образование получил в духовном училище в г. Кашине. Затем учился в Тверской духовной семинарии и педагогическом институте. В 1808 г. Куницын был послан за границу в Гейдельбергский и Геттингенекий университеты для дальнейшего совершенствования в науках и подготовки к профессуре. В 1811 г. он получил место профессора в Царскосельском лицее по кафедре нравственной философии и правоведения, а в 1817 г. стал ординарным профессором Главного педагогического института и руководил кафедрой правоведения. После открытия в 1819 г. Петербургского университета Куницын стал работать и в нем.

За свои передовые философские и общественно-политические взгляды Куницын вскоре подвергся преследованиям. Поводом послужила книга «Право естественное», изданная в двух частях в 1818—1820 гг. Книга была вначале представлена директором Царскосельского лицея Энгельгардтом министру народного просвещения князю Голицыну для поднесения императору Александру I. В Главном правлении училищ книга Куницына вначале получила благоприятную оценку академика Фуса. Но в дело вмешался помощник попечителя Петербургского учебного округа и член Главного правлення училищ реакционер Рунич, давший резко отрицательный отзыв о книге. Но мнению Рунича, «Право естественное» являлось не чем иным, «как сбором пагубных лжеумствований, которые, к не-счастью, довольно известный Руссо ввел в моду и кои волновали и еще волнуют горячие головы поборников нрав человека и гражданина минувшего и наступившего столетий. Марат был искренний и практический последователь сей науки». Рунич потребовал запретить книгу и коренным образом изменить преподавание юридических наук в университете и других учебных заведениях, так как «публичное преподавание наук но безбожным системам не может иметь места в благословенное царствование благочестивейшего государя». Заканчивая свой отзыв о книге Куницына, Рунич писал: «Счастливым себя почту, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова».

«Главное правление училищ, состояншее преимущественно из единомышленников Рунича, согласилось с его отзывом и постановило книгу Куницына как «противоречащую явно истинам христианства и клонящуюся к ниспровержению всех связей семейственных и государственных» изъять и уничтожить. Сам же Куницын был в марте 1821 г. уволен из Петербургского университета и Царскосельского лицея и остался преподавателем только в Пажеском корпусе.

«Естественное право» было напечатано значительным для того времени тиражом в тысячу экземпляров. Этим и объясняется то обстоятельство, что, несмотря на истребление этой книги, немалое число экземпляров все же уцелело, преимущественно в частных книжных собраниях.

Лишь в 1838 г. Куницыну удалось добиться реабилитации, он был даже избран почетным членом Петербургского университета. В том же году он был назначен председателем комитета для надзора за печатанием «Полного собрания законов Российской империи».

Умер Куницын в Петербурге 1 июля 1840 г.

Из других сочинений Куницына кроме «Права естественного» следует указать следующие: .«Изображение взаимной связи государственных сведений» (1817); посмертно изданное «Историческое изображение судопроизводства в древней России» (1843); «Энциклопедия прав» (Избр. соц.-лолит. и философские произведения декабристов, т. 1. М., Госполитиздат, 1951).

ПОСЛАНИЕ К РУССКИМ

Напечатано в журнале «Сын отечества» в 1812 г. (т. 1, № 5, стр. 149—155). Текст воспроизводится по первопечатной публикации.

1 «Они не презирали вашу леность и не полагались на свою доблесть, ибо, после того как их столько раз обращали в бегство, изгоняли из их лагерей, проводили под игом, они научились оценивать как себя, так и вас». Тит Ливий — 169.

15-531

ЗАМЕЧАНИЯ НА НЫНЕШНЮЮ ВОЙНУ

Напечатано в журнале «Сын отечества» в 1812 г. (ч. 1, N2 8, стр. 45—48). Текст воспроизводится по первопечатной публикации.

ИЗОБРАЖЕНИЕ ВЗАИМНОЙ СВЯЗИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ СВЕДЕНИЙ

Напечатано в Петербурге в 1817 г. отдельным изданием (в типографии Иос. Иоаннесова). Текст воспроизводится по первопечатному изданию.

РАССМОТРЕНИЕ КНИГИ «ОПЫТ ТЕОРИЙ НАЛОГОВ», СОЧИНЕННОЙ НИКОЛАЕМ ТУРГЕНЕВЫМ

Напечатано в журнале к<Сын отечества» в 1818 г. (ч. 50, № 50, стр. 207—224; № 51, стр. 258—271). Текст воспроизводится по первопечатной публикации.

Положительная рецензия на книгу Н. Тургенева была напечатана ъ журпале «Сын отечества» ранее (ч. 40, № 48) и принадлежала, вероятно, редактору журнала. Здесь же было напечатано письмо Н. Тургенева, извещающее о том, что гонорар за книгу автор жертвует в пользу крестьян, за которыми числятся недоимки по налогам.

Имеется в виду труд итальянского экономиста Пьетро Верри «Рассуждение о политической экономии», переведенное на русский язык И. И. Мартыновым в 1798 г. И до перевода Верри в России были изданы труды русских ученых по политической экономии и статистике, например «Цветущее состояние всероссийского государства» Кириллова (1727), многотомное «Описание коммерции» М. Чулкова (1780-е годы), «Описание России» М. И. Антоновского (1795) в книге «Всеобщее повествовательное землеописание» и др. Были изданы также переводы трудов иностранных ученых, например Якоба Бильфельда «Учение о государственном управлении», Иоганна Юсти «Государственное хозяйство» (1772) и др.—190.

«Исследование о природе и причинах богатства народов» Адама Смита было впервые переведено на русский язык Н. Политковским в 1802—1806 гг.—190.

Имеется в виду война США с Англией в 1776—1783 гг. за национальную независимость.—199.

ПРАВО ЕСТЕСТВЕННОЕ

Книга первая «Права естественного» напечатана в 1818 г. в Петербурге (в типографии Иос. Иоаннесова), была одобрена цензурой к печати 29 марта 1818 г., о чем имеется помета цензора Г. Яценкова на обороте титульного листа. Книга вторая была напечатана в 1820 г. (в той же типографии). Разрешена цензурой к печати 14 октября 1819 г. 1 т Ручная книга, т. е. учебное пособие,— 204.

См. Л. Яам7\ Соч., т. IV, ч. 2. «О поговорке «может быть, это и верно в теории, но не годится для практики»».— 210.

Здесь, как и дальше, Куницын развивает учение о так называемом общественном договоре, который якобы заключают люди, согласившиеся жить в обществе.— 233.

Куницын имеет в виду изданные в XVI—XVII вв. указы, пытавшиеся ограничить право применения кабалы (в элементарной форме — отработка за долги) к некоторым категориям лиц, например к лицам, не достигшим совершеннолетия, к жене и детям закабалившегося, наследникам кредитора и пр. Однако эти указы, содержавшие много противоречий, на прак-тике почти не применялись.— 247.

В эпоху царствования Екатерины II был издан ряд указов о запрете так называемого холопства как произвольного закрепощения, т. е. запрещалось превращать в крепостных лиц, не принадлежавших к крестьянскому сословию и не проживавших в деревнях. Однако эти указы не выполнялись, чем и объясняется то обстоятельство, что царское правительство вынуждено было часто издавать указы такого рода.— 260.

ГІуфендорф, Самуоль (1632—1694)—немецкий правовед и историк. Автор книги «О право естественном и международном и об обязанностях человека и гражданина».—

7 «Говорят ли когда-либо, что тот, кто выбрасывается из окна, чтобы спастись от пожара, виновен в самоубийстве?». Ж.-Ж. Руссо.— 299.

ПРИЛОЖЕНИЕ в. п. кол ы ч к в

Василий Петрович Колычев (1736—1794) родился в старинной дворянской семье. Сведений о его жизни сохранилось мало. Известно, что он участвовал в Семилетней войне (1756— 1762) поручиком Выборгского пехотного полка. Затем постоян-но жил в д. Чоглокове, Тульской губернии.

Свое творчество Колычев посвятил в основпом пропаганде достижений передовой науки той эпохи и прогрессивных общественных взглядов. Он был одним из немногих современников Ломоносова, по достоинству оценивших его выдающиеся научные заслуги и открытия. Колычев прославлял науки тг указывал, что они уничтожают религиозные суеверия и приносят людям счастье и благосостояние. Он был безусловным сторонником гелиоцентрического учения Коперника.

Произведения Колычева напечатаны в сборниках «Труды уединения В. К.» (М., 1781) и «Театр В. К.» (М„ 1781). Инициалы «В. К.» долгое время скрывали действительное имя автора, раскрытое лишь совсем недавно.

письмо

о ПОЛЬЗЕ УЧЕНИЯ К ВАСИЛИЮ СЕРГЕЕВИЧУ ШЕРЕМЕТЕВУ

Напечатано в сб. «Труды уединения В. К>», М., 1871. Текст воспроизводится с незначительными сокращениями.

Автор полемизирует с известным тезисом Жан-Жака Руссо (выдвинутым им в ответе на запрос Дижонской академии), что цивилизация и науки вредны для человечества.— 363.

Они их частью преблаженны, т. е. они довольны своею участью.— 363.

Депрей — Буало-Депрео, Никола (1G36—1711) — французский поэт и теоретик классицизма.— 364.

Имеется в виду стихотворная эпистола М. В. Ломоносова «Письмо о пользе стекла».— 366.

Эти строки являются перефразированием известного отзыва А. П. Сумарокова о Ломоносове: і«Он наших стран Мал- герб, он Пиндару подобен», .который Сумароков вынужден был сделать, несмотря на свое враждебное отношение к Ломоносову.— 366.

Паллада — Палладио, Андреа (1508—1580)—знаменитый итальянский архитектор эпохи Возрождения; Леблон, Жан-Батист-Александр (1679—1719)—французский архитектор, в 1716 г. приехал но приглашению Петра I в Россию; Скамоцци, Винченцо (1552—1G10) и Бароцци, Джакомо (1507—1573), про-званный Виньолой — итальянские архитекторы и теоретики архитектуры.— 368.

Лебрюнь — Лебрен, Шарль (1619—1690)—французский живописец, глава академического направления во французском искусстве.— 369.

Имеется в виду Нума Помпилий — легендарный царь Древнего Рима, содействовавший его процветанию.— 371.

Альфред Великий (IX в.) — английский король, ведший упорную борьбу с норманнами, покровитель наук и искусств, герой многочисленных легенд.— 371.

Имеется в виду Карл Великий (ок. 742—814), король франков, основавший в IX в. германо-римскую империю, насильственно обращал саксов в христианство.— 372.

Имеется в виду царь Алексей Михайлович, в царствование которого в 1649 г. было принято «Уложение», являвшееся в то время первым сводом законов в России.— 372.

Ф В. КРЕЧЕТОВ

Биографические сведения о Федоре Васильевиче Крече-тове (1740 — после 1801) очень скудны. Родился он, по-видимому, в мелкодворянской семье. Судя по обилию церковнославянских слов и оборотов в его произведениях и религиозной окраске его воззрений, можно предполагать, что он получил духовное образование. Свою служебную деятельность Кречетов начал в 1761 г. писцом в Карачевской воеводской канцелярии. Неуживчивый характер, плохой почерк и тяжелый слог послужили серьезным препятствием для его продвижения по службе. В августе 1778 г. Кречетов был вовсе отстранен от служебных дел. Однако вскоре он возобновил свою служебную деятельность и в 1779 г. был пожалован чином поручика. Но его дела шли плохо, и, чтобы прокормить себя, ему приходилось заниматься писанием для разных лиц жалоб и прошений, вести тяжбы и пр. Несколько лет Кречетов служил библиотекарем и секретарем разных лиц. Одновременно он занимался и литературным трудом. В 1787 г. ему удалось издать два своих перевода: «О размножении цветов» (перевод с немецкого) и «Сокращенное предложение королевского плана к поправлению правосудия, сочиненное господином Формеем». Обе книги были напечатаны в Петербурге: первая — и типографии Вильковского и Гальченкова, вторая — в типографии Матвея Овчинникова.

Свою деятельность, приведшую его в Тайную экспедицию, Кречетов начал еще с середины 1780-х годов. Осознав порочность современного ему самодержавно-крепостнического строя, обветшалость царского законодательства, ничтожество и лицемерие высшей дворянской и церковной знати, Кречетов задался целью изменить существующий порядок посредством мирных, просветительских мероприятий. В связи с этим он организовал общество под весьма замысловатым названием — «Всенародно- вольно к благодействованию составляемое общество». В общество вступило примерно 50 человек, преимущественно из чиновничьей и купеческой среды. Женщины принимались в общество наравне с мужчинами.

Из программы «Общества благоденствования», составленной Кречетовым, видно, что оно ставило перед собой далеко идущие политические и просветительские задачи. Кречетов требовал установления полного равноправия граждан в госу-дарстве, ограничения власти самодержавия, реформы суда, от- мепы сословных привилегий дворянства и высшего духовенства, свободы слова и печати, равноправия женщин, всемерного распространения зпаний и просвещения в народе и т. д. Особое значение он придавал распространению юридических знаний, им был разработан план организации широкой сети юридических школ. «Общество благодействования» намеревалось широко развить книгоиздательское дело и книжную торговлю. В 1786 г. Кречетов начал издание специального печатного органа общества — журнала «Не все и не ничего».

В мае 1793 г. по доносу члена общества Осипа Малевин- ского Кречетов был арестован. В своем доносе Малевинский писал, что деятельность Кречетова и рассеиваемые им «скари- отские плевелы» крайне опасны для самодержавного строя, что «он, негодуя на необузданность власти, восстав на злоупотребления, возвращает право народу. Довольно уже слышно народного ропота на неправосудие и не возжечь бы попустительством еще большего пламени». К доносу Малевинский приложил специальное прошение на имя Екатерины II, в ко- тором указывал, что Кречетов произносил «непристойные и укорительные слова» по адресу императрицы и членов царской семьи, «весь сенат ругал, яко воры и разбойники, и сама же она (императрица.—Л. С.) потакает им и делает заодно. И так все то чинил он, Федор Кречетов, великую противность к святым церквам, яко идолослужение производящие, и называл всех правоверных идолопоклонниками... и пророчествует к величайшему бунту такому, которого еще не бывало». Ма- левинский писал, что Кречетов задался целью избавить народ «от ига царского, в котором ныне по слепоте своей страдает», крепостным крестьянам хочет дать свободу, а солдат убеждает, «чтобы всем офицерам и штатским перевязали бы руки». Изобличающие Кречетова в антиправительственных настроениях и деятельности показания дали в процессе следствия и другие члены общества.

На допросе на многие вопросы следователей Тайной экспедиции Кречетов отвечал уклончиво, однако почти ничего но существу не отрицал в главных пунктах обвинения, воз-водимого на него доносчиком и свидетелями, да и не мог отрицать, так как его «крамольные» мысли были весьма обстоятельно изложены в многочисленных сочинениях и записках, попавших в руки Тайной экспедиции. Кречетов был признан чрезвычайно опасным государственным преступником, и 18 июля 1793 г. ему был объявлен приговор:

«Во исполнение высочайшего ее императорского величества повеления правящий должность генерал-прокурора генерал- поручик Самойлов о содержащемся под стражею отставном поручике Федоре Кречетове приказал учинить следующее: Кре-четов, как все его деяния обнаруживают его, что он самого злого нрава и гнусная душа его наполнена прямым злом против государя и государства, ибо он именно открывал злое свое намерение в том, чтоб сделать в России правление такое, которое бы разрушило все благоустроенное в нынешнем положении государства, посему, хотя он, яко совершенный бунтовщик и обличенный в сем зле, по законам государственным, яко изверг рода человеческого, и достоин казни, но по чело-веколюбию и милосердию ее величества и что с твердостью заключить можно, что сей его богомерзкий умысел по подлому души его расположению никаким образом не пашелся бы в состоянии поколебать верноподданных сынов отечества, но привязанности к священной ее величества особе и человеко- любивейшему ее правлению ко благу верноподданных, от опой его избавить, а чтоб сей изверг о описанном им зле принес всевышнему покаяние, а тем паче, чтоб впредь не мог своими злыми плевелами заразить малоосмысленных людей, то запереть его в здешней [Петропавловской] крепости до высочайшего указа под крепчайшею стражею, не допуская к нему никого, так и писать ему не давая, потому паче, что иногда но откроется ль еще какого на- него здесь извещения» (А/. Корольков. Поручик Федор Кречетов. «Былое», апрель, 1906, стр. 49). Этот жестокий приговор был вынесен без судебного разбирательства, одним решением генерал-прокурора Сената Самойлова, утвержденным Екатериной II. Мытарства осужденного на этом далеко еще не закончились. Тайная экспедиция и в тюрьме продолжала допросы. В конце декабря 1794 г. по новому повелению Екатерины II он был переведен в Шлис- сельбургскую крепость с предписанием содержать его в еще более суровых условиях, нежели прежде, «так чтоб он никаких разговоров и сообщения ни с кем не имел и содержан был наикрепчайше». На пропитание осужденного была отпущена самая минимальная даже по тому времени сумма — он был попросту обречен царским правительством на медленную голодную смерть. Следует отметить, что даже в этих ужасных условиях Кречетов каким-то образом все же ухитрился достать бумагу и делал на ней записи, накалывая слова булавкой. При осмотре камеры, в которой он сидел, эти бумаги, заши-тые в постель, были обнаружены тюремщиками и отосланы в Тайную экспедицию.

С подорванным здоровьем Кречетов был освобожден в марте 1801 г. при воцарении Александра I. Дальнейшая судьба его неизвестна.

ПЛАН ЮРИДИЧЕСКИЙ

Воспроизводится в извлечениях по архивной рукописи, хранящейся в Центральном государственном архиве древних актов (ОФВУ, ф. 7, д. 2812, ч. 1, л. 332—426). Опущены многие цитаты, приводимые автором.

«План» представляет собой одно из многочисленных со-чинений Кречетова, сохранившихся в рукописи в его следственном деле в Тайной экспедиции. Полное название — «План, или Предначертание к сочинению российской юриспруденции, объемлющей всего общежительного благосостояния сословий целость и утверждение, то есть всех совместных и к пользе рода человеческого в действие быть желаемых намерений, и полез- но-изображений положение, предпринятое во исполнение российских законов и великих к благотворению желаний и бла-говолений всемилостивейшия государыни великия Екатерины второй императрицы и самодержицы всероссийския и прочая, и прочая, и прочая».

Кречетов выступал за то, чтобы государство имело твердые и нерушимые законы, не зависящие от капризов и своеволия самодержца.— 376.

Вольное экономическое общество было создано в 1765 г. с целью изучения и изыскания новых рациональных методов хозяйства, а также «распространения в государстве полезных для земледелия и промышленности сведений». Просуществовало до 1917 г. Материалы общества публиковались в «Трудах ВЭО» и других органах.— 380.

Имеется в виду журнал «Экономический магазин, или Собрание всяких экономических известий, опытов, открытий, примечаний, наставлений, записок и советов, относящихся до земледелия, скотоводства, до садов и огородов, до лугов, лесов, прудов, разных продуктов, до деревенских строений, домашних лекарств, врачебных трав и до других всяких нужных и не-бесполезных городским и деревенским жителям вещей. В пользу российских домостроителей и других любопытных людей образом журнала издаваемый». Издавался в Москве в 1780— 1789 гг. Н. И. Новиковым. Редактором его был А. Т. Болотов. Он же был и основным автором журнала.— 384.

Имеется в виду книга «Евгеонит, или Созерцание в натуре божиих видимые дел», изданная руководимой Новиковым Компанией типографической в Москве в 1782 г. Автор — ректор Троице-Сергиевской духовной семинарии богослов Аполлос (Байбаков).— 384.

Донат, Элий (IV в.) — известный римский филолог и оратор. Его считал своим учителем католический богослов Иеро- ним. Кречетов ссылается на труд Иеронима, содержавший выдержки из сочинений Доната.— 385.

Имеется в виду книга «Путешествие добродетели, или Странствования но свету юного китайского царевича с философом, предводительствовавшим и научившим оного, в новей- шио времена случившееся» в 2 частях.— 385.

Духовный регламент — свод правил деятельности православной церкви, выработанный в царствование Петра I и изданный в 1721 г — 394.

Устав благочиния — закон о деятельности полиции, охране порядка и добронравия, изданный Екатериной II в 1775 г. при учреждении губерний.— 395.

Фрагменты труда Кречетова «Лес лесов» находятся среди его рукописей в следственном деле.— 397.

Татищев, Василий Никитич (1 (>8(>—1750) — русский историк И географ, автор первой 5-томной «Истории Российской с самых древних времен...» (1768—1848), доведенной до царст-вования Ивана Грозного,— 403.

Беарде де лАбей (ум. 1771)—доктор прав Аахенского университета, участник конкурса Вольного экономического общества в 1766 г., представивший работу о собственности крепостных крестьян, удостоенную премии.—

Кречетов просил Екатерину И дать ему Тихоновскую вотчину в окрестностях Петербурга для проведения экономических опытов.— 406.

18 Кречетов цитирует «Слово о происхождении света, новую теорию о цветах представляющее, июля 1 дня 1756 г. говорен- ное» М. В. Ломоносова (см. Покойного статского советника и профессора Михайлы Васильевича Ломоносова Собрание разных сочинений в стихах и прозе. Мм 1778, кн. 3, стр. 309).— 410.

14 Имеется в виду «Наказ» о сочинении проекта нового Уложения, составленный Екатериной II и изданный в 1767 г.

как руководящая инструкция депутата созванной тогда Комиссии для составления проекта нового Уложения. «Наказ» был своеобразной компиляцией взглядов, заимствованных императрицей из трудов французских мыслителей Монтескье, Дидро и др. «Наказ» вместе с двумя приложениями состоял из 22 глав и 655 статей. В этом произведении Екатерина II пы-талась изложить принципы просвещенного абсолютизма.—410.

О Mil РЕ, НАЧАЛЕ ЕГО И ДРЕВНОСТИ

Трактат был напечатан а масонском журнале «Покоящийся трудолюбец», издававшемся Н. И. Новиковым, ч. II (1784) и ч. Ill—IV (1785). Воспроизводится в настоящем издании с некоторыми сокращениями: опущены в сносках латинские цитаты. В этом случае дается «[См.]».

Автором трактата был, возможно, известный писатель и философ А. Т. Болотов, принимавший деятельное участие в изданиях Новикова. В 1783 г. Новиков издал переведенную Болотовым книгу немецкого пастора Гецена «Рассуждение о на чале и конце нынешнего и о состоянии будущего мира», с многими положениями которого полемизирует автор трактата, что и дает основание предполагать о принадлежности публикуемой работы именно А. Т. Болотову.

Автор не случайно начинает изложение трактуемой им проблемы о мире с «успехов» египтян и халдеев. В масон-ских учениях усиленно поддерживалась точка зрения, что тайны мироздания были известны уже древним народам, и в первую очередь египтянам и жрецам и магам в древней Ассиро- Вавилонии — халдеям, и что знание этих тайн было затем потеряно. Масоны утверждали, что эти тайны содержатся в древнеегипетской и халдейской иероглифической письменности. Отсюда усиленный интерес масонов к расшифровке древнеегипетской иероглифики, в которой якобы только и можно найти раскрытие тайн мироздания. Расшифровка в конце XVIII в. французским ученым ІІІамполионом египетских иероглифов, разумеется, полностью опровергла антинаучные, мистические утверждения масонов.— 416.

Как видно из опущенного в настоящем издании пространного примечания на латинском языке, здесь имеется в виду древнегреческий ученый и философ Апулей Луций (II в.), сторонник Платона.— 418.

Иродот, т. е. Геродот.— 418.

Имеется в виду библейская легенда, согласно которой мир был сотворен в семь дней. Отсюда и священное значение этого числа.— 419.

Плеяды — группа звезд в созвездии Тельца; Трионы — группа звезд в созвездии Большой и Малой Медведицы.— 419.

Сиракузянин — Архимед.— 422. 2 Иерокл, т. е. Геракл — Геркулес. Орфей — в древнегрече-ской мифологии сладкоголосый певец, своими песнями приво- дивший в движение деревья и скалы и укрощавший диких зверей.— 423.

Второй части трактата было предпослано следующее вступление:

«Под сим названием [«О мире, его начале и древности»] во второй части Покоящегося нашего Трудолюбца издали мы одну статью мнений о мире древних, в коей почтенные любители Трудолюбца читали уж-е, что думали известнейшие из древних мудрецов о всеобщей системе вселенной; и как при сем мы обещали по предложенному уже порядку предложить сперва: какое понятие имели древние о мире вообще; потом представить мнепия их о его начале, о его конце и о всем, что принадлежит к земл'е в особливости, и, следовательно, дать понятие о их географии, о переменах, каким почитали они ее подверженною и, наконец, мнения их о начале человеков и животных, населяющих землю,— то во исполнение сего предпринятого намерения, сказав токмо, что думали оные мудрецы о мире вообще или о целой его системе; теперь следует нам сообщить мнения их о его начале».— 426.

Друиды — жрецы-волшебники у древнекельтских пародов.— 426.

Ценсорин — древнеримское летосчисление.— 428.

Имеются в виду изречения и афоризмы, содержавшиеся в так называемых «Сивиллиных книгах», приписываемых древнегреческой мифической странствующей пророчице и га- дательнице Кумской Сивилле. Эти книги играли большую роль в жизни античного общества.— 429.

Астрея — богиня справедливости.—420.

Изиод (Гесиод) (VIII в. до н. э.) — древнегреческий поэт.— 433.

Тартар — в античной мифологии ад.— 433.

Эрев — в античной и древнееврейской мифологии злой дух, тьма.— 433.

Гимпософисты — «нагие философы», так древние греки называли индийских философов, строгих аскетов, отвергавших даже одежду,— 436.