КОСМИЧЕСКИЙ ПИРАТ

Качество лидера: Слушает и учится, не наказывая того, кого слушает.

Случилось так, что один мальчик, которого тоже звали {имя ребенка), попал в космос. И не просто попал в космос, но стал капитаном звездолета.

Однажды звездолет оказался в созвездии Большой Медведицы (да, (...), это то самое созвездие, которое похоже на ковш!). И в этот момент в звездолете возникли неполадки. Капитан (...) принял решение совершить посадку на одну из планет.

Звездолет сел на замечательно красивой голубой полянке в оранжевом лесу, и космолетчики приступили к ремонту своего звездолета. Но только они начали работу, как из зарослей выскочили какие-то свирепые существа. Через

минуту все космолетчики оказались связанными. Пленные, подвешенные за руки и за ноги к длинным палкам, были доставлены в большую пещеру.

Только здесь, в ярком пламени костров удалось космолетчикам рас­смотреть нападавших. Эти существа немного походили на людей, правда, количество рук, ног, голов, а также пальцев на руках и ногах было самым разным. Кроме того, некоторые были покрыты шерстью и обладали клыка­ми, рогами, копытами или крыльями. Одеты все были в жуткие лохмотья. Вооружены они были ржавыми саблями и топорами, кое у кого имелись еще большие пистолеты.

Пленников освободили от веревок и заперли в грубо сколоченной дере­вянной клетке. Очень скоро к клетке приковыляло существо, в котором по уверенному поведению капитан (...) определил главаря захватчиков.

Главарь имел всего одну ногу, подпиравшую большое, почти круглое тело. Зато у него было четыре руки. Из рыжей шерсти на голове торчали два маленьких острых ушка, а три разноцветных глаза (красный, желтый и зеленый) почему-то показались капитану звездолета грустными, особенно желтый, который располагался посредине лба.

Главарь на костылях постоял у клетки пару минут, а потом хрипло и как-то тоскливо произнес:

■ — Съедим мы вас...

— Разумным существам нельзя есть других разумных существ, — веж­ливо сказал (...). — Кто вы, вообще, такие?

— Дык, пираты мы! — радостно пояснило существо. — Меня зовут Бала Бол, я тут за капитана... А чего это ты от страха не трясешься? — вдруг подозрительно спросил он. — И язык не проглатываешь? У нас тут все либо языки проглатывают, либо мелют ими всякую ерунду!

— Я стараюсь так не делать, когда разговариваю, — ответил (...).

— Правильно! — одобрительно произнес Бала Бол. — Скажи, а может ты не только говорить, но и слушать умеешь?

И глаза пирата внезапно вспыхнули такой надеждой и мольбой, что казалось, это не глаза вовсе, а три ярких прожектора у тепловоза.

— Не знаю. Иногда у меня получается слушать, — осторожно заметил (...).

— Так ты попробуй, милый, а? — засуетился возле клетки капитан пиратов. — Ну ведь никто не может! Эти, — он кивнул на дикую толпу пиратов, — только рык и понимают, а как с ними говорить начнешь, тут же засыпают. Да ты присядь, присядь. Очень поговорить хочется!

Капитан (...) устроился на полу клетки возле прутьев.

И Бала Бол заговорил.

С самого детства страдал Бала Бол от одиночества. Ему не к кому было пойти, поэтому у него выросла только одна нога — ее достаточно, чтобы стоять. Ему не с кем было играть в домино, и у него выросла еще одна пара

рук. Он так старательно высматривал того, кто смог бы его выслушать, что у него появился третий глаз.

Он рассказывал (...) о своей нелегкой жизни. Ведь от одиночества он стал злобным, а потому занялся ремеслом пирата. Потом его космический корабль потерпел аварию на этой планете, где пираты и поселились. Главное, о чем рассказывал пират, была тоска — тоска по пониманию. За всю жизнь не встретилось ему ни одного существа, которое смогло бы его просто вы­слушать. Ведь и пленников он захватывал не ради грабежа, а в надежде на внимательного слушателя.

Трое суток без перерыва говорил Бала Бол, то вскакивая с места, то при­седая на единственной ноге, то хохоча, то заливаясь слезами. Трое суток без перерыва внимательно, не перебивая, слушал его капитан (...) (остальные пленники то прислушивались к рассказу пирата, то занимались своими де­лами). А когда язык Бала Бола утомился и пират замолчал, тогда произнес (...) одну-единственную фразу:

— А сами слушать кого-нибудь вы пробовали?

Бала Бол удивленно взглянул на (...) и покачал головой. Капитан (...) кивнул в сторону мрачной пиратской команды:

— Может быть, попробуете?

Сначала жестокими приказами, рыком и угрозами пытался Бала Бол за­ставить своих матросов говорить о себе. Но когда это не помогло, он крепко задумался и долго сидел у дальней стены пещеры. А в это время у пиратов зрел бунт, поскольку они были очень голодны. Погруженный в свои мысли Бала Бол не замечал этого до момента, когда матросы приблизились к нему и начали возмущенно рычать.

Капитан пиратов собирался по привычке рявкнуть на них и тем самым мгновенно успокоить, но, бросив взгляд на (...), кивнул и внимательно при­слушался. Матросы стали объяснять ему, что их волнует, и как-то незаметно рычание превратилось в человеческую речь.

Выслушав их, Бала Бол, ни слова не говоря, извлек откуда-то из тайника запасы вяленого мяса и накормил пиратов. После этого он подковылял к клетке, отпер замок, обнял (...) и, вытирая слезы, лившиеся потоком из всех трех его глаз, воскликнул:

— Спасибо! Благодаря тебе я стал другим человеком. Собственнр, я только сейчас и стал человеком!

Через два часа отремонтированный звездолет покидал планету.

Сам капитан пиратов махал четырьмя платочками и орал хриплым го­лосом, заглушая рев двигателей:

— Я больше не буду пиратом! Хочу так же помогать людям! И имя сменю! Не буду понапрасну балаболить!