ОСОБЕННОСТИ СТРУКТУРЫИ ДИНАМИКИ СЕССИИ
У кого из двоих потребность в помощи «говорит» громче? Понять это могут помочь невербальные знаки до начала разговора: кто первым зашел, как рассаживались и как сели, кто первым заговорил, что и о чем сказал и др.
Какие детс-ко-родительские паттерны взаимодействия уже явлены до формулировки запроса и даже — до словесного обращения к психологу вообще?Например, мама ведет за руку 12-летнего мальчика, снимает с него куртку, хлопочет, куда ему сесть, и он этому подчиняется. По опыту можно предположить симбиотические, зависимые отношения, скорее всего, у мальчика имеются трудности со сверстниками, возможно, эмоционально-волевые трудности. Во всяком случае, возможно проверить эти гипотезы, даже если это не будет озвучено.
Ситуации, требующие реакций консультанта, возникают иногда еще до предъявления каких-либо «жалоб». Например:
П а п а с дошкольником, в нерешительности застывает перед входом в кабинет и спрашивает: Как нам лучше заходить, вместе или по одному?
Консультант мог бы отреагировать: Вы можете сделать так, как Вам кажется удобнее (лучше).
В этом случае консультант еще ничего не знает об этих конкретных людях (а также не знает, какую помощь адекватно будет предложить) и избегает навязывания своих профессиональных стереотипов (например, «Зайдите сначала вы»). Одновременно он высказывает доверие к способности определиться самостоятельно.
Сравните с другой ситуацией:
Мама проговорила с консультантом почти всю сессию, пока четырехлетняя дочь играла в «детском уголке». Она сознает, что беспокоящие ее реакции ребенка связаны с происходящим в семье, однако об отно-шениях с мужем и мамой говорила иносказательно и метафорами, скосив взгляд на девочку. В итоге говорит: Я пришла к Вам по поводу ребенка... Как Вы думаете, мне в следующий раз стоит прийти поговорить одной, или ее привести, что бы Вы еще посмотрели?
Консультант(утвердительно): Вы можете прийти и одна.
В данном случае консультант подтверждает, что возможно поговорить о том и так, о чем и как могут поговорить взрослые (при очевидной потребности).
В этом случае есть возможность заключить контракт с мамой на индивидуальную консультацию. А вот другой пример:Мама и мальчик лет 5-6 на вид заходят из коридора в комнату. Мама и консультант садятся друг напротив друга, мальчик, мгновение постояв возле матери, быстро подходит к полкам с игрушками.
Мама(просительно, тревожно): Ваня, не надо брать игрушки! ...Нам надо поговорить с доктором.
Мальчик (в нерешительности смотрит на консультант).
Консультант(ребенку): Игрушки в этой комнате, — чтобы ими можно было играть. (Маме.) Итак, это — Ваня. Ко мне можно обращаться — ...А как лучше обращаться к Вам? ...Хотели бы вы пока (взгляд в сторону играющего ребенка) рассказать мне, что привело вас?
Здесь консультант вводит ребенка в пространство игровой комнаты (но не так, как при игровой терапии. Сравните, например: «Игрушки в этой комнате, — чтобы ты мог ими играть»), показывает маме, что ситуация под контролем (все происходящее— нормально), структурирует разговор
14*
(знакомство, запрос), помогая маме преодолеть замешательство.
После процедуры знакомства, если затрудняется говорить тот, кто начал говорить, консультант может использовать варианты обычных вопросов:
Что привело вас ко мне?
Кто кого привел в этот кабинет? (шутливо-игровой контекст)
Кто что-то хотел от прихода сюда? (при очевидном нежелании ребенка входить или разговаривать) и другие.
Во многом опыт и интуиция могут подсказать, начинать ли разговор с позиции семейного терапевта с использованием соответствующих техник, или выступать в роли медиатора, или быть более активным во взаимодействии с кем-то одним.
Выяснять запрос необходимо у каждого из пришедших.
Вот наиболее частые примеры того, как родители формулируют цели в начале сессии: Формулировка целей водителем Чувства, иногда стоящие за этим Потребности, которые могутлежать глубже Манипуляция с ребенком («Сделайте с ним то-то и то-то») Страх потери контроля, страх некомпетентность, несостоятельности Потребность в безопас-ности «Выведывание тайны» («Вы поговорите с ним, а потом мне скажете, объясните») Страх близости, интим-ности Потребность в доверии, в том, чтобы разделить внутренний опыт «Посоветуйте, что мне делать» Избегание выбора, страх, что не готовы к последствиям Потребность в уверен-ности, спокойствии Намекни «недоговарива-ние», «детскость» поведения родителя при ребенке («мы с вами взрослые, поймите сами, что мне нужно») Страх открытости, соб-ственной незрелости Потребность принять «ребенка в себе» «Поймите, как мне плохо и тяжело...» Одиночество, страх отвержения Потребность чувствовать себя нужным «Да можно ли что-то изме-нить!?» Страх изменений (паника), отчаянье Потребность в посто-янстве, чтобы понять, что происходит «Я вам все рассказал (а), а теперь — Вы специалист, Вам виднее» Страх ответственности, усталость Потребность в покое и собственном про-странстве Запрос на поддержку в по-иске собственных ресурсов Неудовлетворенность способами разрешения трудностей Потребность в большей зрелости Переформулирование родительского запроса служит цели обеспечения психологической безопасности ребенка.
Например:
Мама, приведшая упирающегося пятиклассника Лешу, который сидит напряженно насупившись и опустив голову, пожаловалась на плохое поведение в школе, конфликт с новой учительницей, которая звонит домой и вызывает родителей в школу. Поделившись общим описанием ситуации, обращается к ребенку: Ну, расскажи доктору, почему тебя вывели позавчера опять из класса?!
Консультант рискует стать «прокурором» или «доктором» (неизвестно, что хуже в данной ситуации), одновременно с тем, что ребенок вообще не хочет здесь присутствовать и находится в явно оборонительной позиции.
Консультант мог бы поступить, например, так: Одну минуточку! /Обоим) Я не успел еще сказать о принятом в этой комнате важном правиле: пока кто-либо находится здесь, он может не делать того, чего делать не хочет...
(Пауза) Ну, например, если кто-то не хочет даже отвечать на вопросы, можно не отвечать. (Обращаясь к ребенку): Однако мне важно было бы понять как кое- что происходит. (Обращаясь к маме): Я услышал, как возмущает вас происходящее в школе. От этого плохо и Вам, и Леше. Хотели бы вы рассказать мне, как позавчерашняя ситуация была представлена вам?Консультант/после рассказа мамы и переформули-рования его обращается к ребенку): Мамы не было рядом, когда все это происходило. Как тебе кажется, нужно ли что-то добавить, чтобы стало понятнее? (Если ребенок отказывается отвечать, возвращается к разговору с мамой.)
В данном примере консультант прерывает непродуктивный паттерн взаимодействия, а вводя правило «Стоп», обеспечивает безопасность ребенку. Акцент же делается на важности того, что могут сообщить оба. Ребенку предлагается соучаствовать в обсуждении, т. к. у каждого может быть свое видение ситуации.
Здесь же стоит сказать о том, как можно использовать одну из возможностей, которую дарит ситуация совместного пребывания родителя и ребенка. Это иногда весьма полезный для родителей контекст «игры». В предыдущем примере консультант обращался к обоим, говоря о правиле в этой комнате. Родителям легче бывает поначалу принять некоторые правила, потому что они относятся не к их миру, а к другому, с которым они граничат (но в который они не всегда попадают), благодаря ребенку. В нем (как иногда еще помнится) можно крикнуть «Я в домике» и чувствовать себя безопасно. А этот странный психолог ведет себя уверенно, — наверное, знает, что делает. А попробуйте-ка только представить себе, как вы произнесите такое правило начальнику на работе!
Другой случай:
Маму семиклассницы Кати беспокоит зажатость и скованность девочки в школе, отсутствие подруг, частая плаксивость, о причинах которой она не рассказывает. В ходе беседы мама описывает напряженную атмосферу в семье, свою занятость и усталость, сложные отношения между родственниками, с тревогой говорит о нравах «современных» детей.
Она высказывает надежду, что девочка получит здесь помощь. Консультант перефразирует информацию так, что становится понятным его сочувствие трудностям Кати в такой ситуации. В результате консультант решает своевременным задать вопрос молчавшей до сих пор девочке:Скажи, Катя, есть ли нечто в том, что происходит, что ты хотела бы, чтобы изменилось?
Девочка молчит, но порозовела лицом, появилось напряжение в позе, губы шевельнулись.
Консультант/после паузы): Ты можешь не рассказывать, а просто кивнуть, если «Да» и помотать головой, если «Нет». Девочка кивает.
Консультант: Я правильно понял, что есть что-то, что ты хотела бы изменить? (Кивает.) Ты хотела бы поговорить об этом со мной! (Пауза, молчание.) Если бы я сказал: «Да, тебе хотелось бы поговорить об этом, но не сейчас», — это будет правильно? (Кивок.) Я предлагаю тебе поговорить со мной, пока мама подождет нас в коридоре. Только в этом случае я не имею права рассказывать никому, о чем мы поговорили. Даже вам (обращаясь к маме). Согласна? (девочка и мама смотрят друг на друга)
Мама(обращается к Кате): Ну, поговоришь? (Катя кивает.)
Консультан т(маме): Минут за десять до конца времени я приглашу вас, и мы поговорим еще вместе. Может быть, у меня будут какие-нибудь предложения.
В данной ситуации консультант осторожно предоставляет ребенку возможность (пространство) поговорить о собственном запросе. Безопасность обеспечивается косвенной поддержкой при переформулировании маминого рассказа, ненасильственной коммуникацией, введением правила конфиденциальности. Оставлено время на заключение контракта с родителем (о правилах посещений), если удастся развить контакт и заключить контракт на следующую (уже индивидуальную) сессию с девочкой.
В структуру сессии, кроме всего, в зависимости от контекста и запроса, приходится вводить элементы обучения для родителей (например, обращать внимание на способы взаимодействия консультанта с ребенком и достигаемые эффекты или предупреждать о возможных последствиях повторяющихся родительских реакций). А также давать достаточно информации о принципах и возможностях разных видов терапии, о принципах выбора терапии или терапевта и т. п., чтобы родитель мог определиться в перспективе. Необходимо отвечать на некоторые вопросы, требующие информации и специальных знаний.