Реабилитационная парадигма и ее критика
Современные исследователи (например, Гордон Бэйзмор) отмечают, что основу миссии ювенальной юстиции с самого начала составляла забота о детях и подростках в смысле ответа на их специфические проблемы и нужды, а не решение проблем общества и граждан, испытывающих на себе последствия подростковой преступности.
Такую ограниченную ориентацию закрепляла парадигма, характеризующая первый этап истории ювенальной юстиции и известная как реабилитационная парадигма (или парадигма «индивидуализации обращения»):
«Обращение в этих судах [для несовершеннолетних] основывалось на медицинской модели, определенным образом объясняющей причины преступного поведения: оно рассматривалось как симптом скрытых нарушений, при этом природа и серьезность преступления были сравнительно менее важны, чем обеспечение терапевтических услуг для исцеления этих предполагаемых нарушений... Преступление не рассматривалось само по себе, оно являлось знаком нарушенных процессов социализации. Вмешательство (компетентных органов) старалось исправить это социальное отклонение, применяя методы, адекватные
личностным проблемам и нуждам молодого правонарушителя».[362]
В этом контексте в рамках ювенальной юстиции развивались социальная работа и индивидуализированный подход. Задача формирования надежного, позитивного члена общества зачастую требовала восполнения недополученных ребенком в силу тех или иных причин в семье и школе социальных навыков, коррекции поведения и т. и. Глубине (мере) десоциализации и заброшенности подростка отвечал индивидуально-реабилитационный подход, в рамках которого социальный работник вместе со специалистами по психотерапии с помощью различных тренингов и мероприятий по коррекции поведения создавал для каждого клиента индивидуальную программу реабилитации.
В дальнейшей истории ювенальной юстиции понимаемый подобным образом индивидуально-реабилитационный («медицинский») подход привел к тому, что национальные системы ювенальной юстиции постепенно пополнялись разнообразными реабилитационными службами (тренинговыми, психотерапевтическими, социально-психологическими), работающими над «наладкой» психического аппарата подростка, его поведенческих особенностей, помогающими подростку освоить позитивные социальные роли и т.
и.На этом этапе социальная работа заключалась в вовлечении подростков в деятельность этих служб, в поддержании ее необходимой интенсивности и результативности. Социальные работники приняли на себя функцию эффективной координации различных служб и подразделений, развития внутренних связей между ними и общей интенсификации деятельности.
Описанная организация работ в системе ювенальной юстиции не просто оставляла за бортом традиционные задачи правосудия, она вообще «выносила за скобки» преступное поведение подростка и была равнодушна к обидам и ущербу, который нанесли поступки подростка другим людям или обществу. И примерно с середины XX в. началась критика реабилитационной парадигмы и реабилитационной миссии ювенальной юстиции. Критики подчеркивали, что программы предоставляют только выгоды для преступников и ничего или мало требуют от них взамен.
Гордон Бэйзмор так восстанавливает эту линию критики:
«Несмотря, на свою неадекватность, наказание, по мнению общества, по крайней мере, хоть как-то связано с преступлением. В то время как подход индивидуализации обращения связан исключительно с нуждами преступника. Для большинства граждан программы, обеспечивающие индивидуальное обращение в области ювенальной юстиции, предоставляют только выгоды для преступников и ничего или мало требуют от них взамен. Идея подхода индивидуализации обращения почти не несет в себе попытки донести до преступника, что он (или она) причинил ущерб кому-то, должен предпринять определенные действия для его возмещения смещения, загладить свою вину и отвечать за последствия, связанные с ущербом, нанесенным этим преступлением»[363].
Подросток рассматривается здесь как пассивный получатель социальных услуг, но не как субъект разрешения ситуации, которую он создал, субъект, от действий которого зависит нормализация самочувствия жертвы, возмещение ущерба и, в конечном счете, его собственные отношения с обществом.
Таким образом, один из уроков истории ювенальной юстиции в США состоит в том, что построение системы ювенальной юстиции исключительно на основе реабилитационной парадигмы ведет к глубокому разочарованию общества в этой системе, поскольку сама эта парадигма носит ограниченный характер.
Второй урок связан с вопросом о природе контроля, распространяемого на подростков, о роли семьи и окружения подростка в его реабилитации.
Органы и специалисты ювенальной юстиции оказались не в состоянии вовлечь в работу по реабилитации нарушителя те социальные группы, в которых он живет и действует. Если нарушитель становится частью «спецконтингента» реформатория, он просто превращается в объект манипуляций специалистов по исправлению поведения, далеких от его повседневной жизни, а потому и не значимых для него. Вместо позитивного включения подростка в жизнь местного сообщества и укрепления его связей с родственным кругом, он в ходе «исправительных» мероприятий чаще всего подвергается клеймению и дополнительному отчуждению. Формы социального контроля над поведением несовершеннолетних, воплощенные в ювенальной юстиции США, ослабили участие семьи, ближайшего социального окружения и местного сообщества в процессе исправления подростка. Применявшиеся средства - институт пробации и закрытые воспитательные учреждения - не акцентировали причастность молодого человека своему сообществу, где он мог бы добиваться признания в качестве его позитивного члена.3.3.4. Ювенальная юстиция и восстановительное правосудие
Восстановительное правосудие стало в определенном смысле ответом на тот кризис, который переживала ювенальная юстиция.
На протяжении второй половины XX в. в ряде стран происходит качественная коррекция миссии и принципов ювенальной юстиции, сложившихся в конце XIX в. под влиянием реабилитационной парадигмы. Эта коррекция проявилась в реформах и принятии нового
законодательства.[364] К числу принципов ювенальной юстиции впервые в ее истории были отнесены необходимость обеспечения защиты общества от противоправного поведения молодежи и ответственности правонарушителей. Эти акценты определенно контрастировали с прежней философией, согласно которой делинквент рассматривался исключительно как ребенок, ставший жертвой неправильных жизненных установок и заблуждений, ребенок, нуждающийся в помощи, поощрении и содействии. Сегодня, в противоположность такому пониманию, к примеру, новозеландская модель ювенального суда исходит из следующей установленной законом цели: обеспечить, чтобы малолетний правонарушитель «отвечал за свое поведение и принимал на себя ответственность за него...
чтобы все его нужды находили признание, и он имел возможность в будущем развиваться как ответственный, приносящий пользу себе и обществу человек» [365] . Аналогично в Канаде Закон «О молодых правонарушителях» гласит:«...а) подростки ни в коем случае не должны быть приравнены к взрослым, в том что касается уровня их ответственности и последствий их поступков; тем не менее, молодые правонарушители должны нести ответственность за свои правонарушения;
б) хотя общество должно принимать разумные меры, чтобы предотвратить преступное поведение молодежи, оно должно быть в состоянии защитить себя от любого незаконного поведения ;
в) положение молодых правонарушителей требует надзора, дисциплины и заботы; при этом, учитывая зависимое состояние, в котором они находятся, степень их развития и зрелости, они испытывают специфические потребности и нуждаются в помощи и советах;
г) ресоциализация молодого правонарушителя, всякий раз, когда это возможно, направлена на защиту общества, что является одной из основных целей уголовного права применительно к молодежи; добиться ресоциализации можно только учитывая потребности молодого человека и обстоятельства, способные объяснить его поведение;
д) если молодых правонарушителей решено привлечь к ответственности, следует рассматривать возможность замены судебной процедуры, предусмотренной настоящим
законом в целях защиты общества, альтернативными мерами...»[366]
Провозглашение этих принципов вовсе не стало шагом назад к карательному подходу:
сама коррекция происходила на новой почве - возникновения и расширения практики восстановительного правосудия.
Ответственность правонарушителя здесь понимается как возникшее в результате преступления обязательство по заглаживанию причиненного вреда, а не как наказание.
Противоречие, которое стало возникать в рамках ювенальной юстиции, - между принципом минимизации контактов с судебной системой и необходимостью призвать несовершеннолетнего правонарушителя к ответственности - нашло свое разрешение в программах восстановительного правосудия.
3.4.