Общие положения ювенальной юстиции
Понятие “ювенальная юстиция” прочно вошло в научный лексикон, однако, в зависимости от теоретических и практиче- ских подходов в него вкладывают различное содержание.
В самом общем смысле ювенальная юстиция (от лат.
juvenalis – юношеский; лат. justitia – правосудие) – это право- судие в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила ООН, 1985) 1.
1 Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолет- них (Пекинские правила) // Мельникова Э.Б. Ювенальная юстиция. Проблемы уголовного права, уголовного процесса и криминологии. – М.: Дело, 2001. – C.230-239.
Юридической базой для ювенальной юстиции является определение несовершеннолетия (несовершеннолетнего). Это правовая категория, которая охватывает лиц, не достигших восемнадцатилетнего возраста, если иное не оговорено в нацио- нальном законодательстве (Конвенция Генеральной Ассамблеи ООН о правах ребенка, 1989). Несовершеннолетие связано со специфическими возрастными особенностями, которые опреде- ляют возможность и степень ответственности детей и подростков перед законом за собственные поступки, и их способность осозна- вать свои права и реализовывать их в различных юридических ситуациях. В соответствии с Минимальными стандартными правилами Организации Объединенных Наций, касающимися отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила), предполагается, что в силу своей физи- ческой и личностной незрелости дети и подростки нуждаются в особом подходе и защите их интересов при организации су- допроизводства.
Существует несколько вариантов трактовки ювенальной юстиции как социального института.
В широком понимании система ювенальной юстиции включает в себя административное право и гражданское су- допроизводство (Мелешко Н.П., 2003; Автономов А.С., 2009; Хананашвили Н.Л., 2010).
Такой позиции придерживаются в некоторых странах Европы и Северной Америки (Bazemore G., Schiff M., 2005; Бертранд У., 2008; Лутс Р., 2008).В узком смысле ювенальная юстиция ограничивается уголов- ным процессом (Ведерникова О.Н., 2005). Эта позиция представ- лена в ряде европейских стран (Германия, Нидерланды и др.). Ее разделяют и ведущие специалисты в России, реализующие принципы ювенальной юстиции в экспериментальном режиме на практике. Так, Е.Л. Воронова (2004, 2008), рассматривает ювенальную юстицию как систему специализированного право- судия по отношению к несовершеннолетним, центральным зве- ном которой является ювенальный суд. В задачи ювенального суда, по мнению автора, должно входить тесное взаимодействие, координация и интеграция деятельности всех служб, которые включены в работу с детьми и подростками вне зависимости от вида судебного процесса (уголовного, гражданского, адми- нистративного). Деятельность ювенального суда не должна быть ограничена только лишь судопроизводством и судебным
решением. В его функции необходимо включать сопровождение несовершеннолетнего и после вынесения вердикта.
При таком подходе систему ювенальной юстиции составляют судебные структуры (дознание, следствие, суд), а также внесу- дебные органы. К ним, как правило, относятся:
• государственные и общественные структуры, обеспечи- вающие права несовершеннолетних, например, органы опеки и попечительства, уполномоченный по правам ребенка;
• ведомства, в чью компетенцию входит разработка и осу-
ществление молодежной политики;
• организации, осуществляющие профилактику подрост- ковых правонарушений, такие как комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав (КДН и ЗП);
• специалисты по социальному и медико-психологическому сопровождению детей и подростков, участников судопро- изводства;
• учреждения пенитенциарной системы для несовершен-
нолетних правонарушителей и т.п.
В основе ювенальной юстиции лежит ряд принципов, кото- рые подчеркивают специфичность судопроизводства в отноше- нии несовершеннолетних и отличают ее от общей юстиции.
Первое положение указывает на преимущественно охрани- тельную ориентированность ювенальной юстиции вне зависи- мости от вида судебного процесса и процессуального положения несовершеннолетнего.
Включение в правовую систему категории несовершенно- летия предполагает определение возрастной границы между взрослым и ребенком и закрепление ее законодательно. На основании этой границы выделяется особая возрастная де- мографическая группа, которая наделяется специфическими правами и обязанностями. Потребность создания подобной автономной группы, с точки зрения мирового права, диктуется необходимостью особой, специальной правовой защиты несовер- шеннолетних. В уголовном судопроизводстве психологическое обоснование необходимости учета возрастных особенностей не- совершеннолетних правонарушителей представлено в работах Е.Г. Дозорцевой (1988), И.А. Кудрявцева (1988), О.Д. Ситковской (1999, 2009). Она обусловлена, как отмечалось ранее, особыми психофизиологическими и социальными особенностями детей
и подростков, прежде всего недостаточно развитой социально ориентированной управляемостью поведения, которые делают несовершеннолетних уязвимыми и слабо защищенными от не- благоприятных внутренних и внешних влияний. Отмеченные возрастные особенности могут приводить к конфликту с окру- жающими и требованиями закона, а также к более частым нарушениям прав несовершеннолетних со стороны взрослых, недостаточному учету их интересов и потребностей. Все это требует повышенной правовой защиты детей и подростков.
Российская юридическая система допускает, что охрани- тельные функции могут быть реализованы в форме прямого протекционизма. Так, по отношению к несовершеннолетиям правонарушителям предусмотрен особый порядок судопроиз- водства, который регламентируется ст.ст. 420–432 УПК РФ. Оговорены меры их возрастной уменьшенной ответственности (ст.ст. 87–96 УК РФ). В ч.6 ст.87 прямо указывается, что макси- мальный срок осуждения несовершеннолетнего не может пре- вышать 10 лет. Некоторые нормы, такие как ч.3 ст.20 УК РФ, позволяют освобождать от уголовной ответственности подростка с отставанием в психическом развитии, которое не связано с психическим расстройством, если эти возрастные особенности оказали существенное влияние на его противоправное поведе- ние.
Уголовно-процессуальное законодательство предполагает возможность прекращения уголовного преследования лиц, не достигших восемнадцатилетнего возраста, с назначением им принудительных мер воспитательного характера (ст.ст. 427,431,432 УПК РФ).
При отправлении правосудия в отношении несовершен- нолетних предполагается и косвенный протекционизм. Он подчеркивает особую защиту процессуального статуса детей и подростков. Из этого следует, например, обязательное учас- тие педагога или психолога в допросе несовершеннолетнего (обвиняемого, потерпевшего, свидетеля). Без соблюдения этого правила полученные показания не могут быть приняты к судопроизводству (Постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации № 1 от 1 февраля 2011 г.). Эти и ряд других охранительных процедур, однако, не составляют целост- ную систему ювенального правосудия.
В качестве еще одного принципа, характеризующего юве-
нальную юстицию, выделяют максимальную индивидуализа-
цию судебного процесса (Мельникова Э.Б., 2000). Это значит, что в центре судебного процесса должна находиться личность несовершеннолетнего, и именно ей в первую очередь подчинена вся судебная процедура, которая включает правила, отсутствую- щие в общем правосудии (Мельникова Э.Б., Ветрова Г.Н., 1996; Мельникова Э.Б., 2000). Следует отметить, что в российском законодательстве правовые нормы, касающиеся личности несо- вершеннолетнего, содержатся в ряде документов. В уголовном процессе необходимость установления обстоятельств, характе- ризующих подростков-правонарушителей (условия жизни и воспитания, уровень психического развития, иные особенности личности) оговаривается ст.421 УПК РФ. Они позволяют инди- видуализировать уголовную ответственность несовершеннолет- них. Однако этот принцип в контексте системы ювенальной юстиции предусматривает нечто иное. Законодательство и судебная практика тех стран, где функционируют суды для не- совершеннолетних, предполагают, что само судопроизводство по делам несовершеннолетних, хотя и согласуется с общими процессуальными правилами, должно иметь неформальный характер.
Так, во Франции создана система, обозначаемая “кабинетное” правосудие. При таком подходе судья выступает в большей степени в роли воспитателя, советника, защитника несовершеннолетнего. К формальной судебной процедуре он прибегает только в случаях, когда исчерпаны все иные возмож- ности (Куси Ф.Т., 2008). Это позволяет в каждом конкретном случае, с учетом интересов ребенка, гибко варьировать порядок рассмотрения дела. Происходит активное сотрудничество с так называемым “непрофессиональным элементом”. Это по- нятие, принятое в ряде европейских стран, включает в себя ряд неюридических структур: службы и общественные органи- зации, занимающиеся проблемами детей, семья и ближайшее окружение несовершеннолетнего и т.п. Особая роль отводится социальным работникам, педагогам, психологам и врачам. На этапе судопроизводства их деятельность позволяет более полно отразить различные аспекты развития несовершеннолетнего, определить его потребности. Очень часто мнение непрофес- сионального элемента становится основой судебного решения, которое в ювенальной юстиции ориентируется на максималь- ный учет интересов несовершеннолетнего. После вынесения вердикта деятельность внесудебных структур не заканчивает-ся. Обязательным является сопровождение и индивидуальное отслеживание дальнейшего развития несовершеннолетнего. Во многих странах, где действует ювенальная юстиция, такая работа осуществляется именно внесудебными органами. В Канаде и США эта функция возложена на службу пробации, в Швейцарии – на детского адвоката, в Польше – на куратора, которые интегрируют работу психологов, социальных работни- ков, местных сообществ. Еще раз подчеркнем, что вынесение судебного решения не является самоцелью ювенальной юсти- ции, основной задачей выступает индивидуальное непрерывное сопровождение несовершеннолетнего как в судебном процессе, так и по его окончании.
Продолжением принципа индивидуализации служит поло- жение о социальной насыщенности ювенальной юстиции, суть которого – максимально широко использовать, т.е.
“насытить” судопроизводство специальными неюридическими познаниями, о которых говорилось выше. К работе привлекаются эксперты, специалисты, консультанты, работники социальных служб, пе- дагоги, психологи, врачи и т.п. Перед ними ставится широкий круг вопросов, касающихся выбора наиболее приемлемой для того или иного ребенка модели сопровождения и оптимального режима его осуществления. Неюридическим отчетам, заклю- чениям, различным социальным картам придается большое значение.В качестве примера можно привести опыт отправления уголовного правосудия в Швеции. На этапе решения о при- нятии дела в производство судья обращается к работнику со- циальной службы с запросом на составление отчета – “карты социального функционирования ребенка”, который привлекает к деятельности широкий круг специалистов, как правило, педагога, психолога, психиатра или нарколога. Каждый из них проводит детальное исследование. Если выясняется, что подросток страдает психическим расстройством, имеет зави- симость от алкоголя или наркотиков, работник социальной службы предлагает программу реабилитационного характера, подбирает подходящее лечебное или исправительное учреж- дение, договаривается с руководством этого учреждения о по- мещении подростка на определенный срок (Estrada F., 1999). В итальянском ювенальном уголовном судопроизводстве дело в отношении несовершеннолетнего правонарушителя, совершив-
шего незначительные деликты, может быть приостановлено, а в дальнейшем вообще прекращено, если специалист в области пробации оценивает его как “воспитуемого” (Lemert E., 1986). Аналогичную возможность предусматривает канадская модель ювенальной юстиции (Leon J.S., 2008).
Принцип воспитуемости в ювенальной юстиции относится исключительно к уголовному судопроизводству. В соответствии с ним, судебное решение должно быть ориентировано не на наказание, а на реабилитацию несовершеннолетнего правона- рушителя. В станах с развитой системой ювенальной юстиции использование мер воспитательного воздействия предусматри- вает оценку так называемого реабилитационного потенциала подростка – насколько несовершеннолетний подвержен пози- тивным внешним влияниям (Pearce M.W., Brank E., 2008). Для оценки реабилитационного потенциала и выявления способно- сти несовершеннолетнего принимать различные виды помощи широко используются методики, в структуре которых предусмо- трены “защитные факторы”, т.е. те, которые снижают риск со- вершения правонарушений (Rutter M., Gould M., 1985). Наряду с этим в системе ювенальной юстиции большое внимание уделя- ется клиническим, психологическим и социальным факторам, повышающим риск совершения подростками противоправных действий (Rutter M., Gould M., 1985; Farrington D.P., 1989, 2002; Patterson G.R., Reid J.В., Dishion T.J., 1992; Borum R., Bartel P., Forth A., 2002; Reppucci N.D., Fried C.S., Schmidt M.G., 2002; и др.). Их учет помогает специалистам определять направления и приоритетность проведения реабилитационно-коррекционных работ (Hoge R.D., Andrews D.A., 2002; Hoge R.D., Andrews D.A., Leschied A.W., 2002).