Молодежная преступность в Третьем рейхе: политико-правовой аспект[463]
С установлением в Германии однопартийного национал-социалистического режима обозначилось заметное смещение акцентов в отношении властей к проблеме молодежной преступности.
Стремясь поставить подрастающее поколение под тотальный контроль партийных и государственных структур, нацисты рассчитывали использовать для достижения этой цели организацию «Гитлеровская молодежь», выросшую из созданного еще в 1922 г.
Союза молодежи Национал-социалистической германской рабочей партии (НСДАП). Поначалу, с формальной точки зрения, членство в указанном объединении не являлось обязательным для юных немцев. Как таковое, оно не было юридически закреплено в принятом 1 декабря 1936 г. «Законе о Гитлерюгенде», провозглашавшем объединение всей немецкой молодежи рейха в этой организации (§ I)[464]. Имперский руководитель молодежи Бальдур фон Ширах писал: «Только тот, кто добровольно вступает в организацию Гитлерюгенд и тем самым добровольно отдает свою молодую жизнь национал-социалистическому мировоззрению, делает движение сильным»[465].Однако на практике отказ молодого человека присоединиться к «Гитлеровской молодежи» становился в глазах властей признаком его неблагонадежности, со всеми вытекавшими отсюда последствиями. Более того, при совершении молодыми людьми тех или иных правонарушений их прежняя принадлежность к ненацистским политическим и религиозным объединениям рассматривалась как отягчающее вину обстоятельство, зачастую влияя на характер выносимого приговора. Особую суровость закона испытывали на себе лица, «запятнавшие» себя в прошлом связями с коммунистическим, социал-демократическим, католическим молодежными движениями (католики оказались в этом черном списке в связи с тем, что практически на всем протяжении существования Третьего рейха христианская, в первую очередь католическая, церковь оставалась серьезным конкурентом нацизма в борьбе за души немецких юношей и девушек).
Им не приходилось надеяться на какие бы то ни было послабления. 19-летний Вальтер Клингенбек, бывший член католической молодежной группы,приговоренныи к смерти за попытку наладить коротковолновый радиопередатчик, в своем письме товарищу писал: «Дорогой Джонни. Я как раз услышал, что твой приговор был смягчен.
Прими мои поздравления. В моей просьбе было отказано, это означает конец»[466].
В то же время членство в «Гитлеровской молодежи» зачастую само по себе служило своего рода охранной грамотой. Многим гитлерюнген сходили с рук различные хулиганские выходки, такие как шумные вторжения в церкви во время богослужений, сопровождавшиеся оскорблениями священников[467]. Несмотря на то, что в 1935 г. в рамках Гитлерюгенда была учреждена патрульная служба, задача которой заключалась в том, чтобы выявлять подростков, нарушавших запрет на курение, употребление алкоголя и позволявших себе вызывающее поведение в общественных местах[468], случаи пьянства и сквернословия среди членов самой организации не были редкостью[469].
За теми молодыми людьми, которые пришли в Гитлерюгенд из других объединений, был установлен особый контроль. В ноябре 1936 г. гестапо арестовало четырех гитлерюнген, ранее состоявших в ненацистских союзах, распущенных в июне 1933 г. Им инкриминировалось то, что они, отправляясь в совместные походы, «читали друг другу роман Клабунда о Петре Великом, распевали... песни об адмирале Колчаке и атамане Платове». Это квалифицировалось как «деятельность, враждебная Третьему рейху». Рядовые члены группы отделались предупреждением, а ее руководитель Карл Хайзе был приговорен к месячному тюремному заключению[470].
«Вторым предписанием о проведении закона о Гитлерюгенде», или Предписанием о молодежной службе, от 25 марта 1939 г. членство в организации представителей
соответствующих возрастных категорий было объявлено обязательным[471]. И, наконец, 20 июня 1939 г. рейхсфюрером СС и шефом германской полиции Гиммлером было издано предписание, в котором говорилось: «На основании § 1 предписания рейхспрезидента об охране народа и государства от 28.2.1933.
в связи с Законом об объединении Австрии с Германским рейхом от 13.3.1938...и указом фюрера и рейхсканцлера об управлении судетско-немецкими областями от 1.10.1938. вместо запрета, указанного в этом деле до сих пор, я предписал следующее: 1) Продолжение (существования. - Е. П.) и новообразование объединений союзной молодежи (далее приводится довольно длинный перечень последних. -Е. П.) ... запрещено»[472]. Тем не менее, добиться стопроцентного включения подрастающего поколения в «Гитлеровскую молодежь» национал-социалистам не удалось. Перед началом Второй мировой войны из 8,87 млн 10-18-летних жителей Германии членами Гитлерюгенда
были 8,7 млн, то есть 91,3 %[473]. По другим данным, не менее 5 % подростков продолжало состоять в других молодежных группах[474].
С началом войны власти попытались усилить работу по профилактике молодежных преступлений вообще и молодежной оппозиционности в частности, придав ей репрессивный характер. Участники состоявшегося в январе того же года служебного совещания - главы полиции безопасности и СД, члены имперского молодежного руководства, других государственных и партийных служб - жаловались на все большую «заброшенность молодежи», порождавшую рост молодежной преступности. В связи с этим 9 марта 1940 г. Гиммлер издал согласованное с имперским министром внутренних дел «Полицейское предписание об охране молодежи», строго запрещавшее лицам моложе 18 лет «слоняться» в темное время суток по улицам, площадям, другим публичным местам, а также посещать рестораны, кафе, кинотеатры после 21 часа без сопровождения лиц, наделенных воспитательными правами. Юноши и девушки, которым не исполнилось 16 лет, вообще не
допускались в злачные заведения и не должны были курить в общественных местах[475]. Начиная с 1940 года, подростки, считавшиеся трудными, направлялись в специализированные полицейские лагеря по охране молодежи, а по достижении ими совершеннолетия переводились в исправительные дома или же в концентрационные лагеря[476].
Однако эти меры не позволили обеспечить решение проблемы. Даже в годы войны продолжался процесс создания новых подростковых групп, не только сохранявших иммунитет по отношению к влиянию со стороны Гитлерюгенда, но и пытавшихся бороться с ним, оставаясь неподконтрольными властям. В марте 1942 г. в Кельне была образована молодежная группа, носившая название «Навахо». В конце того же года ее члены испещрили стены городских зданий надписями, содержавшими религиозный символ РХ. 600 состоявших в этой организации подростков были арестованы, 100 юношей и 14 девушек идентифицированы как главари и в качестве наказания посланы в исправительные учреждения. В других крупных городских центрах действовали «Гарлемские клубы», «ОК группы», «Группы Чарли», «Кустарниковые волки», «Бродяги», «Свингеры», «Медвежьи группы», «Клуб Золотой Орды», «Змеиный клуб», «Киттельсбахские пираты» (последние во время авианалетов писали на разрушенных стенах лозунги: «В бездну с Гитлером!», «В пропасть с нацистским зверем!» и т.
и.)[477]. Наиболее известным и влиятельным среди подобных молодежных образований стало движение «Эдельвейс-пиратов» (этот цветок был избран ими в качестве эмблемы), охватившее ряд городов страны. Об общем настрое членов входивших в него «диких групп» (под таким определением они фигурировали в документах партийных и государственных инстанций
Третьего рейха[478]) свидетельствуют распевавшиеся ими песни. В одной из них говорилось:
«Мы маршируем берегами Рура и Рейна И разбиваем Гитлеровскую молодежь наголову.
Наша песня - свобода, любовь и жизнь,
Мы - пираты Эдельвейса.
Полярная медведица, мы говорим с тобой,
Наша земля не свободна, мы говорим тебе правду.
Доставайте ваши дубинки и идите в город,
И разбейте головы боссам в коричневом»[479].
Дело не ограничивалось одними угрозами. В Лейпциге такие группы, называвшие себя бандами или стаями, отказавшись от официального «Хайль, Гитлер», при встречах приветствовали друг друга возгласами «сервус» или «бай-бай».
В отчете «Гитлеровской молодежи» за сентябрь 1942 г. отмечались случаи нападений членов этих банд на фюреровГитлерюгенда[480] . Дюссельдорфское руководство «Гитлеровской молодежи» сообщало в гестапо в апреле 1942 г.: «За последний месяц никто из командиров отряда 25/39 не мог пройти по Хельвег или Хоффелдштрассе (южная часть), не подвергнувшись оскорблениям со стороны этих людей», вследствие чего руководители Гитлерюгенда были лишены возможности
посещать родителей членов организации, проживавших на указанных улицах[481]. В течение 1944 г. в Кельнской области разбушевавшиеся банды «Эдельвейс-пиратов» убили 29 человек, в
том числе 18 представителей режима, прежде чем их вожаки были ликвидированы гестапо[482]. В том же году в Кельне-Эренфельде «Эдельвейс-пираты» присоединились к подпольной группе, которая укрывала в развалинах улиц и домов дезертиров из вермахта, иностранных принудительных рабочих и беглых узников концентрационных лагерей, снабжая их всем необходимым (с этой целью они нередко грабили военные склады), а также совершая непосредственные нападения на нацистских функционеров. Одной из жертв таких вылазок
осенью 1944 г. стал шеф кельнского гестапо[483].
Все это побудило власти ужесточить репрессии. По поводу подобных молодежных групп имперский министр юстиции Тирак заявил, что они представляют «самую серьезную опасность для молодежи за всю войну», «опасность политического и морального краха» немецкого молодого поколения. Поэтому спецслужбы нацистской Германии на протяжении ряда лет вели слежку за их членами, составляя на них подробнейшие досье. Центральным отделением дюссельдорфского гестапо, например, было заведено около 80 томов материалов на 19 групп «Эдельвейс-пиратов», действовавших в Дуйсбурге в период с 1938 по 1944 г. и включавших около 240 членов. В ходе рейда, проведенного дюссельдорфским гестапо 7 декабря 1942 г., было разгромлено 10 групп общей численностью 283 человека в самом Дюссельдорфе, 10 групп (260 человек) в Дуйсбурге, 4 группы (124 человека) в Эссене и 4 группы (72 человека) в Вуппертале.
Гиммлер 25 октября 1944 г. издал указ о борьбе с молодежными группировками, потребовав искоренения всех организаций, «стоящих вне Гитлерюгенда и ведущих свою собственную жизнь, которая не согласуется с некоторыми фундаментальными положениями национал-социалистической идеологии», поскольку «все они отрицают либо проявляют отсутствие интереса к своим обязанностям перед народным сообществом и Гитлерюгендом...»[484] Исполнение этого указа не заставило себя ждать. Уже в ноябре 1944 г.в Кельне состоялась публичная казнь через повешение лидеров «Эдельвейс-пиратов»[485].
Таким образом, в нацистской Германии, несмотря на диктаторский режим, не останавливавшийся перед применением самых суровых мер по отношению к юным правонарушителям, наблюдался рост преступности несовершеннолетних, особенно в годы Второй мировой войны (мы, к сожалению, не располагаем заслуживающими доверия статистическими данными относительно всего военного периода, но известно, что в 1941 г. на территории рейха за различные правонарушения было осуждено 37 853, а в 1942 г. - уже 52 426
молодых людей[486] [487]). Конечно же, данное обстоятельство в значительной степени объяснялось условиями военного времени: по мере того, как боевые действия принимали затяжной характер и под мобилизацию подпадали все новые контингенты гражданского населения, в стране росло число неполных семей. Матери, лишившиеся мужской поддержки, зачастую не имели возможности должным образом контролировать своих детей. В то же время принудительный характер национал-социалистической системы воспитания подрастающего поколения и все большая регламентация молодежной жизни, насаждавшаяся властями при активном участии аппарата Гитлерюгенда, порождали у части молодых людей и отдельных подростковых групп протест. Последний принимал различные формы: от относительно безобидных (впрочем, не в глазах властей) походов по лесам, позволявших хотя бы на время уйти от тяготившей их опеки со стороны официальных структур и испытать чувство душевного комфорта в кругу единомышленников, до различных хулиганских акций, лишенных какого бы то ни было политического содержания и, наконец, до антинацистских и антивоенных лозунгов на стенах домов, а также - нападений с целью избиения и даже убийства на членов «Гитлеровской молодежи», национал-социалистов, а зачастую, в состоянии куража, и на случайных прохожих. Несмотря на то, что в большинстве случаев подобные действия не были политически мотивированы, а являлись проявлением типичного юношеского экстремизма, партийным и государственным руководством, судебными инстанциями рейха они оценивались не только в правовом, но и в политическом контексте как несовместимые с принципами национал-социализма, подрывающие устои режима и в силу этого не заслуживающие снисхождения. Впрочем, подобный подход весьма характерен для классических тоталитарных систем, к которым с полным основанием следует отнести и германское фюрер-государство 1933-1945 гг. 4.3.