Заключение
В работе сделана попытка показать социальное назначение уголовно-правовых норм и выразить их социальную обусловленность посредством категории общественной опасности преступного деяния.
Многие страницы работы посвящены проблеме уголовно-правового регулирования до факта совершения преступления.
Принципиальное значение при таком подходе приобретает вопрос о том, действует ли лицо при совершении преступления свободно. В юридической литературе единодушно признается, что преступник действует вопреки закономерностям общественного развития Рядом авторов вместе с тем развивается положение о наличии двух аспектов в философском понимании свободы воли: деятельность в соответствии с познанной необходимостью и выбор различных вариантов поведения, а отдельными авторами свобода воли, по существу, отождествляется с психическим отношением к общественно опасному деянию. Отчасти это объясняется, видимо, тем, что свобода воли рассматривается в юридической литературе преимущественно в плане обоснования ретроспективного аспекта ответственности.В марксистско-ленинском понимании свобода действительно неотделима от ответственности. Но ответственность имеет в первую очередь позитивную сторону; ответственность направляет свободу личности, вводит ее в определенные пределы, согласуя с интересами государства и общества. «Нельзя не обратить внимание,— пишет Б Л. Назаров,— на довольно существенное противоречие, сложившееся между теорией и практикой. В то время как законодатель все больше наполняет нормативный материал конкретным содержанием позитивной юридической ответственности, в теории все еще продолжаются споры по поводу целесообразности и направленности самой ее идеи» (379, с. 31). В статье «Дебаты о свободе печати и об опубликовании протоколов сословного собрания» К. Маркс писал: « ..отсутствие законодательства о печати следует рассматривать как изъятие свободы печати из сферы юридической сво-
160
боды, так как юридически признанная свобода существует в государстве в форме закона .. Законы — это положительные, ясные, всеобщие нормы, в которых свобода приобретает безличное, теоретическое, независимое от произвола отдельного индивида существование.
Свод законов есть библия свободы народа... И только когда действительный поступок человека показал, что человек перестал подчиняться естественному закону свободы, последний в форме государственного закона принуждает человека быть свободным, подобно тому, как физические законы только тогда вступают как нечто чуждое мне, когда моя жизнь перестает быть жизнью этих законов, когда она поражен^ болезнью-» (1, с. 62—63). «Если под свободой воли,— указывает видный советский философ Б. М. Кедров,— понимать готовность индивида принимать решения, не считаясь ни с чем, в том числе и с объективными законами природы, общества или духовной жизни, то такая «свобода», разумеется, предоставляется каждому, но она тождественна со вздорностью и капризом индивида, и никаких разумных решений она не предполагает» (380, с. 30). Рассматривая специфику свободы в сравнении с другими гносеологическими категориями, М. Н. Рут-кевич также подчеркивает, что наиболее точно она выражена в употребляемом Ф Энгельсом в «Анти-Дюринге» термине «господство над самим собой и над внешней природой» (381, с. 201).В связи с этим мы присоединяемся к мнению тех авторов, которые отрицают наличие свободного поведения в действиях преступника, речь в этом случае должна идти не о свободе воли, а лишь о том, что, имея возможность действительно свободного поведения, лицо избирает противоположный путь.
Социальная ценность и специфика социалистического уголовного права, как мы стремились показать, как раз в том и состоит, что его нормы направляют поведение лиц с антисоциальной направленностью в русло свободы, согласуй его с интересами всех членов советского общества.