«выравнивания социальных различий
? так сказать, в территориальном плане» (29, с. 54). Источниками социальных различий регионального характера, как отмечает Н. Аитов, могут быть природно-климатические условия, служащие основой территориального разделения труда, неравномерность экономического развития разных регионов, особенности их исторического развития и т.
д. «... Сами по себе природно-климатические различия между регионами,— пишет автор,— не носят социального характера. Но при социализме они вызывают известное неравенство в условиях жизни, в характере труда, в его оплате и т. д., иными словами, обусловливают различия в социальном положении лю-31
дей» (109, с. 38). XXVI съезд КПСС наконец обратил внимание на необходимость дальнейшего совершенствования сферы распределения, в том числе и из общественных фондов потребления, на преодоление ведомственности как способа хозяйственных действий, отклоняющихся от общенародного интереса. «Всякого рода уравниловка, факты начисления зарплаты, по существу, лишь за явку на работу, выдачи незаслуженных премий,— говорил Л. И. Брежнев в Отчетном докладе ЦК КПСС,— все это крайне вредно сказывается и на производственных показателях, и на психологии людей» (29, с. 59).
Как же проявляется действие общих причин преступности в условиях развитого социализма? В современной кибернетике сформулировано положение о существовании в системе биологического и социального типа особой формы детерминизма— так называемой информационной причинности, которое по важности приравнивается к вкладу физики в развитие представлений о вероятной причинности (110, с. 14—16). При информационной причинности следствие вызывается не причиной в физическом смысле, а информационной стороной сигнала, сведения, сообщения, которые влияют на изменение поведения самоуправляемой системы. «Устанавливая причины и следствия различных социальных явлений,— пишет В. Н. Кудрявцев,— мы замечаем, что из различных форм причины и следствия (передача материи, энергии и информации) в обществе обнаруживается главным образом последняя — информационная связь» (III, с.
37). Уровень развития производительных сил не позволяет еще и сегодня полностью исключить «противоречие между природными способностями человека и уровнем его образования и выполняемой им социально-профессиональной ролью, которое оказывается благодатной почвой, с одной стороны, для беспринципного приспособленчества, с другой — для хронического «недовольства жизнью», раздражительности, зависти, психической неустойчивости, находящих выражение (в зависимости от склонностей и темперамента) либо в мелочном «подсиживании» ближних, сочинении пасквилей и сплетен, либо в пьянстве и хулиганстве (112, с. 9). При этом следует особо подчеркнуть, что нельзя рассматривать противоречия только как следствие или отражение определенных проблем, трудностей, недостатков. Как верно отме-32
чает Г. X. Шахназаров, «противоречия вообще, согласно марксистской теории, не губят дело, а двигают его вперед. Они приобретают разрушительный для данного общества характер только тогда, когда становятся неразрешимыми, а неразрешимы, в сущности, антагонистические противоречия, т. е. противоречия, рождающиеся в результате конфронтации враждебных классовых сил» (113, с. 208). Поскольку сфера преступного затрагивает ныне еще многие сферы общественной жизни, и не только внутренние, но и внешние, именно поэтому общую причину преступности мы и связываем с основным противоречием социалистического общества.
Но могут ли быть общественные отношения по предотвращению преступных посягательств объектом уголовно-правовой регламентации при наличии социальных причин преступности? Ответ на поставленный вопрос должен быть положительным, хотя в условиях перехода от капитализма к коммунизму преступность остается объективной неизбежностью, однако «такая неизбежность есть затухающая закономерность прошлого, тогда как ее искоренение — восходящая закономерность коммунистического будущего» (114, с. 108). Программа партии относит, как известно, к числу условий искоренения преступности рост материальной обеспеченности, культурного уровня и сознательности трудящихся, одновременно подчеркивая, что «главное внимание должно быть направлено на предотвращение преступлений» (28, с. 106).
XXVI съезд КПСС наметил систему дальнейших мероприятий для достижения социальной однородности нашего общества и ликвидации фактического неравенства различных социальных групп.
«В 70-е годы,— говорил Л. И. Брежнев в Отчетном докладе ЦК КПСС XXVI съезду партии,— продолжалось сближение всех классов и социальных групп советского общества. Это объективный, но отнюдь не стихийный процесс. Важную роль играет в нем социальная политика партии и государства. Наша цель — создание общества, в котором не будет деления людей на классы. И можно сказать определенно: мы постепенно, но уверенно продвигаемся к этой великой цели» (29, с. 52).В связи с поставленной задачей советские криминалисты в последние годы все острее ставят вопрос о законодательном регулировании предупреждения преступно-
3 Заказ 469 33
сти. При этом предупреждение преступлений рассматривается советской криминологией как особая область социального регулирования. На конференции по проблемам искоренения правонарушений в СССР высказывалось мнение о том, что предупредительная роль уголовного закона значительно повысится, если будут создаваться нормы, носящие комплексный уголовно-правовой и криминологический характер (С. В. Бородин. В. Н. Иванов, А. Н. Игнатов, Н. Ф. Кузнецова, Б. А. Куринов, П. С. Ромашкин) (115, с. 135). О возможности и целесообразности правового регулирования предупреждения преступлений пишут В. К. Звирбуль (116, с. 20—27), А. Алексеев и А. Алексеев (117, с. 34—37), К. Е. Иго-шев и И. В. Шмаров (118, с. 93—105) и др. Общественные отношения по предотвращению преступных посягательств имеют субъектную определенность (лица с антиобщественной направленностью поведения и государство в лице его органов, ведущих борьбу с преступностью, а также граждане, пресекающие преступное посягательство или задерживающие преступника), поведение участников этих отношений поддается внешнему контролю, и, следовательно, имеется возможность установить, соблюдаются ли требования уголовно-правовых норм.
Сказанное предопределяет важность постановки вопроса о превентивной специально-юридической функции советского уголовного права и его предмете — общественных отношениях по предотвращению преступных посягательств для дальнейшего углубления и развития теории советского уголовного права и совершенствования действующего законодательства.
Нет сомнения в том, что социальный характер причин преступности, предопределяя объективную необходимость и возможность уголовно-правового регулирования, вместе с тем не может не влиять на его пределы и эффективность, В наиболее полном учете этого обстоятельства мы видим ключ к окончательному преодолению элементов субъективизма, связанных с преувеличением возможностей уголовного законодательства.Нормы советского уголовного права, таким образом, имеют самостоятельное нормативное значение, обусловленное необходимостью предотвращения общественно опасных посягательств в различных сферах общественной жизни. Качественную определенность данному виду об-
34
щественных отношений придает признак общественной опасности деяния, на предотвращение которого направлены уголовно-правовые нормы. В специально-юридическом плане нормы советского уголовного права выполняют две функции — негативную (вытеснение из жизни советского общества чуждых общественных отношений, порождаемых фактами совершения преступления, путем исправления и перевоспитания лиц, совершающих преступления, и предупреждения преступлений с их стороны в будущем) и превентивную (регулирование общественных отношений по предотвращению общественно опасных посягательств в конкретных жизненных ситуациях). Посредством осуществления двух названных функций нормы советского уголовного права выполняют еще и свою социально-политическую функцию — охраны советского общественного и государственного строя, социалистической собственности, личности и прав граждан, а также всего социалистического правопорядка от преступных посягательств.
§3