§ 8. Права и обязанности сторон в договоре хранения

При реальном договоре хранения права и обязанности сторон возникают лишь после передачи вещи. Иное дело - договор кон-сенсуальный, когда отношения сторон порождаются самим соглашением между ними.

Хотя п. 2 ст. 886 ГК, характеризуя особенности консенсуаль-ного договора, ограничивается указанием лишь на обязанности хранителя принять на хранение вещь от поклажедателя в предусмотренный договором срок, однако в действительности такой договор включает и встречную обязанность поклажедателя: последний в этот же предусмотренный договором срок должен передать вещь на хранение. Подтверждает такую обязанность ст. 888 ГК. Несмотря на то, что эта статья именуется «Исполнение обязанности принять вещь на хранение», по сути она посвящена регулированию именно встречной обязанности поклажедателя - передать вещь хранителю.

Порядок исполнения обязанности принять вещь, а также последствия нарушения этой обязанности определяются общими нормами обязательственного права ГК. Из этого, в частности, вытекает, что хранитель должен возместить поклажедателю убытки, причиненные отказом принять вещь на хранение, еслииное не предусмотрено законом или договором. Ответственность, о которой идет речь, наступает для него как для лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, независимо от вины. Границей такой ответственности служит действие непреодолимой силы, а равно вина самого поклажедателя (например, если передан товар, требующий особых мер хранения, о чем в договоре не было предусмотрено).

Статья 888 ГК применительно к обязанности поклажедателя прежде всего выделяет ситуацию, при которой он вообще не передал вещь.

Одно из последствий допущенного поклажедателем нарушения его обязанностей предусмотрено в п. 2 ст. 888 ГК. Оно состоит в том, что если иное не предусмотрено договором, хранитель освобождается от необходимости принять вещь на хранение в случае, когда в обусловленный договором срок она не будет ему передана. Указанная норма имеет в виду просрочку должника, которой в общем виде посвящена ст. 405 ГК. Однако существуют определенные различия между приведенными общей и специальной нормами. Если общая норма (ст. 405 ГК) предоставляет кредитору право заявить требования, помимо возмещения убытков, также о расторжении договора лишь в случаях, когда исполнение по указанной причине утратило интерес для кредитора, то норма специальная (п. 2 ст. 888 ГК) наделяет кредитора-хранителя ничем не ограниченным правом по собственному усмотрению освободить себя от рассматриваемой обязанности. Таким образом, в этом случае для возникновения права на отказ необходимым и достаточным основанием служит сам факт просрочки.

Обязанность поклажедателя передать в установленный срок вещь на хранение отличается еще двумя особенностями. Прежде

всего это связано с тем, что указанная обязанность носит условный характер: она теряет силу, если поклажедатель не воспользуется предоставленной возможностью заявить хранителю о своем отказе от его услуг (п. 1 ст. 888 ГК). При этом для освобождения себя от ответственности поклажедатель должен о своем отказе заявить «вразумный срок».

Еще одна особенность - о ней также идет речь в п. 1 ст. 888 ГК, - состоит в том, что хранитель лишен права требовать от поклажедателя передачи указанной в договоре вещи. В данном случае ответственность поклажедателя существует, но исчерпывается возмещением убытков, а если это предусмотрено законом или договором, то и/или уплатой неустойки. Соответствующая норма по сути совпадает с п. 2 ст. 396 ГК, который предусматривает, что возмещение убытков (уплата неустойки) при неисполнении обязательства, в отличие от его ненадлежащего исполнения, влечет за собой освобождение должника от реального исполнения. Отличие состоит главным образом в том, что общая норма носит диспозитивный характер, допуская иное в законе или договоре, а специальная норма, относящаяся к хранению, является императивной. Следовательно, если в договоре будет предусмотрено иное, нужно будет признать соответствующее условие в нем ничтожным. Отмеченное обстоятельство отражает специфику самого предмета обязательства - оказания услуги. Как уже отмечалось, в данном случае требование об исполнении в натуре явно не отвечало бы существу оказания услуги как таковой: нельзя оказывать услугу тому, кто от нее отказывается.

Таким образом, нарушение поклажедателем обязательства передать вещь влечет за собой наступление обычной гражданско-правовой ответственности. С этим связан ряд последствий. Во-первых, убытки от непередачи вещи на хранение (компенсаторные убытки) в силу ст. 393 ГК («Обязанность должника возместить убытки») и ст. 15 («Возмещение убытков»), к которой она отсылает, возмещаются в полном объеме, включая реальный ущерб и упущенную выгоду. Во-вторых, указание в п. 1 ст. 888 ГК на освобождение от обязанности возместить убытки в случае своевременного, в «разумный срок», уведомления хранителя о том, что вещь не будет вопреки договору передана на хранение, представляет собой не единственное, а лишь дополнительное, сверх указанных в п. 3ст. 401 ГК, основание освобождения от ответственности. В-третьих, стороны имеют возможность обеспечить неустойкой обязательство не только хранителя (принять вещь на хранение), но и поклажеда-теля (своевременно передать вещь).

Условие рассматриваемого договора составляют сроки исполнения сторонами своих обязанностей.

Особое значение имеет срок в консенсуальном договоре, когда с его наступлением связывается действие во времени права по-клажедателя требовать от контрагента принять вещь на хранение и его же обязанность передать вещь.

Кроме того, и для консенсуального, и для реального договора имеет в равной мере значение срок хранения (ст. 889 ГК). Срок договора (период хранения), а в консенсуальном договоре, кроме того, и дата сдачи-приемки вещи на хранение могут быть прямо указаны в нем. Стороны вправе поступить и иначе: включить в договор условия, которые позволяют определить срок. Обычно такие условия с определимым сроком увязывают его с какими-либо обстоятельствами. Примером может служить условие, по которому должно быть принято на хранение приобретенное по-клажедателем оборудование до момента завершения капитального ремонта на его предприятии. Наконец, возможен и третий вариант, когда условия договора не содержат указаний не только конкретного срока хранения, но и способа его определения. В этом случае, как уже отмечалось, хранение должно осуществляться до востребования поклажедателем вещи (п. 2 ст. 889 ГК).

В договоре, по которому срок исполнения считается установленным до востребования, для защиты интересов хранителя ему предоставлено все же право по истечении обычного при данных обстоятельствах срока хранения вещи потребовать от поклажеда-теля взять ее обратно, установив для этой цели разумный срок (п. 3 ст. 889 ГК).

Поскольку речь идет только о праве заявить соответствующее требование поклажедателю, в случаях, когда хранитель не воспользовался им, вступает в действие п. 3 ст. 425 ГК. Это означает в данном случае, что договор будет считаться действующим до момента возвращения вещи поклажедателю.

На поклажедателя, в свою очередь, возлагается обязанность по истечении срока хранения немедленно забрать переданную вещь

обратно. Такую обязанность он несет независимо от того, идет ли речь о сроке определенном, определимом или (при хранении до востребования) назначенном хранителем.

Специальные на этот счет правила существуют на железнодорожном транспорте. Так, ст. 49 Транспортного устава железных дорог РФ предусматривает, что если предельные сроки хранения грузов, багажа или грузобагажа истекли вследствие непреодолимой силы, военных действий, блокады, эпидемии или иных обстоятельств, то дорога обязана запросить получателя и отправителя о дальнейшей судьбе грузов, багажа, грузобагажа. И в случае, когда в течение четырех суток от них не поступит на этот счет распоряжений, дорога должна возвратить указанные вещи отправителю, а если это сделать невозможно, то реализовать их. Сами сроки хранения ручной клади на железной дороге устанавливаются правилами перевозки пассажиров, багажа и грузобагажа (п. 34 Правил оказания услуг по перевозке пассажиров). Кодекс Торгового мореплавания (КТМ) предоставляет перевозчику право в определенных случаях (в частности, если в порту выгрузки получатель не востребовал груз или отказался от него) право сдать груз на хранение на склад либо «в иное надежное место», и если в течение двух месяцев получатель не востребует груз, перевозчик приобретает право продать его в установленном порядке (ст. 159 КТМ).

Федеральным законом «О почтовой связи» (ст. 21) для временного хранения» (т.е. хранения почтовых отправлений и денежных средств, которые не могли быть по не зависящим от организации почтовой связи причинам ни вручены адресату, ни возвращены пользователю услуг) установлены реальные правила. Они включают необходимость обращения в суд для получения разрешения на вскрытие нерозданных почтовых отправлений. В случае, если это не поможет получению адреса отправления, хранение продолжается еще шесть месяцев, после чего письменные вложения изымаются и уничтожаются, а к остальным вложениям применяется установленный ст. 226 ГК режим движимых вещей, от которых собственник отказался.

Режим вещей, находящихся на хранении, в конечном счете выражается в тех правомочиях, которыми хранитель наделен и которые соответственно может осуществлять.Как уже неоднократно отмечалось, имманентный хранению признак состоит в том, что хранитель обладает правом владения.

Прежде всего речь идет о требованиях, исходящих от поклаже-дателя. Если в роли последнего выступает лицо, которое не является ни собственником, ни законным владельцем вещи, то, естественно, оно только и может заявлять иски, основанные на нарушении хранителем обязанности возвратить вещь. В литературе возникли определенные разногласия при оценке ситуации, когда поклажеда-телем является лицо, которому вещь принадлежит на праве собственности или законного владения. Так, К.А. Граве полагал, что в подобном случае поклажедателю предоставляется возможность по своему выбору остановиться на одном из двух требований: винди-кационном или основанном на договоре хранения1. Прямо противоположной была позиция О.С. Иоффе. Он обращал внимание на то, что «если истца и ответчика связывают договорные правоотношения, нет оснований квалифицировать предъявленный иск как виндикационный, и дело должно рассматриваться по правилам о договорном иске»2. Последний вывод основан на общем принципе о вытеснении обязательственными требованиями требований вещных. Практическое значение приведенной точки зрения состояло прежде всего в том, что иное решение - право выбора одного из этих двух оснований - лишало бы хранителя возможности противопоставить требованиям поклажедателя свои возражения, опирающиеся на договор хранения.

Требование истца-собственника к хранителю является производным по отношению к требованию, которое может быть им же заявлено поклажедателю. Имеется в виду, что собственник вправе потребовать свою вещь от хранителя только при условии, если ана-

1 См.: Граве К.А. Указ. соч. 328.

2 Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 204.

логичное требование он мог адресовать самому поклажедателю. Следовательно, если поклажедатель является законным владельцем переданной на хранение вещи, то заявленный собственником к хранителю иск не подлежит удовлетворению. И наоборот, в случаях, когда поклажедатель должен квалифицироваться как недобросовестный владелец либо хотя и добросовестный, но при этом отсутствуют указанные в ст. 302 ГК обстоятельства, при которых создается возможность истребовать вещь (вещь утеряна собственником или лицом, которому собственник передал ее во владение, либо похищена у того или другого, либо выбыла из их владения иным путем, но непременно помимо их воли), заявленное собственником хранителю требование не подлежит удовлетворению.

Что же касается встречных требований хранителя, связанных с выплатой вознаграждения, возмещением расходов и др., то такие требования он вправе адресовать только поклажедателю, принимая тем самым риск неполучения от последнего соответствующих сумм на себя.

В свое время интересный пример из судебной практики привел Э. Лаасик1. Речь шла о случае, когда собственник, знавший у кого именно хранится без его ведома принадлежащая ему вещь, уклонился от ее получения, притом, как можно судить из фабулы дела, именно по той причине, что не хотел платить предусмотренное в договоре хранения вознаграждение. Думается, что в виде общего правила в таком случае собственник вправе был истребовать свою вещь и без выплаты вознаграждения. Помимо прочего, это объясняется тем, что в данном случае право собственника на отобрание вещи не основано на договоре, а носит виндикационный характер и, следовательно, не предполагает уступки прав, сопряженных с переводом долга. Однако этот принцип знает и исключение. Речь идет о ситуации, при которой хранитель сможет доказать, что в данном конкретном случае налицо определенный положительный результат хранения для собственника. Имеется в виду, что тем самым оказанная услуга при отсутствии ее оплаты может рассматриваться как неосновательное обогащение (например, при передаче вором на хранение скоропортящейся вещи: помещение украденного мяса на хранение в холодильники).

1 Лаасик Э. Указ. соч. С. 372.Из двух возможных режимов хранения - обычного и иррегулярного - первый, безусловно, предполагает раздельное хранение, когда каждая полученная хранителем вещь или по крайней мере вещи одного поклажедателя определенным образом отделены от других. Это как раз дает возможность хранителю принять на себя обязательство вернуть поклажедателю ту же вещь. Поскольку при иррегулярном хранении или, как его называет ст. 890 ГК, «хранении с обезличением» вещи, принятые от разных по-клажедателей, или разные вещи одного и того же поклажедателя смешиваются с аналогичными вещами, возвращение не той же вещи, но непременно вещи такого же рода и качества и в таком же количестве, а если это обусловлено договором, то в количестве большем или меньшем, признается надлежащим исполнением. В последнем случае, как уже отмечалось, обычно имеется в виду, что оставление хранителю части переданных ему поклажедателем вещей становится особой формой вознаграждения за услугу.

Хранение вещей с обезличением, с точки зрения нового Гражданского кодекса, представляет все же исключение; в то время как хранение с возвратом той же вещи - правило. Такой вывод можно сделать из самой ст. 890 ГК, которая закрепляет презумпцию именно в пользу обычного хранения. По указанной причине хранитель может считать свое обязательство исполненным возвратом аналогичной вещи только тогда, когда на это счет имеется прямое указание в договоре или законе либо поклажедатель согласился на предложенную замену. Если такого согласия не будет, налицо ненадлежащее исполнение, которое влечет за собой последствия, установленные в общих положениях обязательственного права.

Хранитель не имеет возможности ни сам пользоваться переданной вещью, ни передавать ее в пользование третьему лицу. Исключение составляют случаи, когда на этот счет получено согласие поклажедателя. Допускается, однако, возможность определенных отступлений от приведенного правила. Речь идет о ситуациях, при которых «пользование хранимой вещью», а равно «передача ее в пользование третьему лицу» оказываются необходимыми для обеспечения сохранности вещи и вместе с тем не противоречат договору хранения. Один из таких случаев возникает при хранении коровы: если хранитель оставит ее недоенной, корова погибнет. Статья 892 ГК, которая имеется в виду, особо подчеркивает, что соот-

ветствующие действия хранитель осуществляет на свой риск и именно по этой причине он не нуждается в согласии поклажедателя.

Приведенная ситуация может быть весьма условно названа «пользованием вещью». Имеется в виду, что пользование как таковое выражается в удовлетворении вещью своих потребностей. А потому по самой его природе должно обеспечивать интерес носителя права, о котором идет речь. Примером может служить ситуация, при которой владелец автостоянки использовал находящийся в загоревшейся автомашине огнетушитель. Следует особо отметить, что использование хранимой вещи без согласия поклажедателя в случае, предусмотренном ст. 892 ГК, укладывается в рамки прав хранителя, а потому возможные неблагоприятные для поклажедателя потери, наступившие по обстоятельствам, не зависящим от хранителя, должны пасть на поклажедателя. Разумеется, последний не лишен права доказывать, что условия пользования, указанные в ст. 892 ГК, отсутствовали. Например, ссылаться на то, что пользование вещью в действительности не было необходимым вообще или по крайней мере для обеспечения сохранности именно принадлежащей данному поклажедателю вещи (например, случай, когда на самом деле опасность угрожала вещам других поклажедателей или имуществу самого хранителя).

В виде общего правила пользование переданной на хранение вещью, не считая тех исключительных ситуаций, о которых шла речь, представляет собой обычное нарушение договора, которое влечет за собой предусмотренные законом негативные для хранителя последствия. В ряде случаев стороны заранее оговаривают в договоре последствия такого рода нарушений. Примером может служить спор, возникший по поводу юридической природы той суммы, которую хранитель обязан в соответствующих случаях уплатить поклажедателю за неправомерное пользование переданной на хранение вещью. Так, акционерное общество заключило с меланжевым комбинатом договор по поводу оказания услуг, выражавшихся в принятии на ответственное хранение полученной продукции и ее отгрузке. Договором было предусмотрено, что комбинат не вправе по своему усмотрению использовать переданную ему на хранение продукцию (ткань). При неисполнении этого условия он обязан был выплатить акционерному обществу двукратную стоимость использованной ткани. Комбинат нарушилданную обязанность, и тогда возник вопрос о том, что имели в виду стороны под «двукратной стоимостью». Необходимость дать на него ответ была связана с тем, что акционерное общество рассматривало указанную двойную стоимость как цену использованной комбинатом продукции. А если это так, то проценты за пользование чужими средствами (ст. 395 ГК) должны были исчисляться применительно к сумме, составляющей эту двукратную стоимость. Однако Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ с таким пониманием соответствующего условия договора не согласился. Он указал на то, что «двукратная стоимость» — это обычная неустойка, право на взыскание которой возникло в связи с допущенным комбинатом нарушением договора. А из этого следует, что базой для исчисления процентов по ст. 395 ГК должна быть именно однократная стоимость тканей1.

При отсутствии на этот счет в договоре указаний, подобных тем, которые имелись в приведенном случае, речь может идти о взыскании неосновательного обогащения (например, использование хранителем на стоянке автомашин, принадлежащих поклаже-дателю), а при повреждении вещи, утрате ее товарного вида и других последствиях, повлекших снижение стоимости вещи, речь пойдет о возмещении убытков.

Из ст. 906 ГК, закрепившей возможность существования обязательства хранения, которое возникает из закона, и приоритет норм, содержащихся в такого рода законах по отношению к гл. 47 Кодекса, следует, в частности, что хранитель может быть наделен правом пользоваться вещью и в силу закона. Такое исключение из положения ст. 892 ГК содержится в ст. 53 ФЗ «Об исполнительном производстве», которая предусматривает, что лица, кому передано на хранение имущество должника, вправе пользоваться этим имуществом, если только по причине особых его свойств использование не ведет к уничтожению или уменьшению ценности имущества. При этом фактически полученная от использования арестованного имущества выгода засчитывается в счет подлежащего выплате вознаграждения.

Или другой пример: пользование арестованными ценными бумагами при их хранении допускается, но только в интересах

1 Вестник Высшего Арбитражного Суда. 1997. № 5. С. 66-67.

своевременного полного и правильного выполнения исполнительного документа1.

Общие нормы о пределах права пользования со стороны хранителя распространяются и на fructus. Имеется в виду, что полученные за время хранения плоды, а равно и доходы должник обязан передавать поклажедателю вместе с возвращением вещи. Указанная норма (п. 3 ст. 900 ГК) является диспозитивной, допуская иное в договоре.

Договор хранения как таковой не предполагает наделения хранителя не только правом пользования, но в такой же мере и правом распоряжаться переданным ему на хранение имуществом. Специальный случай распоряжения вещью - передача ее в пользование третьему лицу - был рассмотрен выше. Распоряжение хранителем взятой на хранение вещью должно рассматриваться как нарушение договора и влечь за собой обязанность возместить поклажедателю причиненные убытки.

ГК предусматривает определенные исключения из правила, по которому не допускается распоряжение хранителем переданным на хранение имуществом. Так, в общих положениях о хранении выделены три случая, при которых хранитель обладает в строго ограниченных пределах указанным правомочием. В одном из них признание права распоряжения переданной на хранение вещью за хранителем вызвано интересами исключительно этого поклажедателя, в другом - как хранителя, так и всех вообще поклажедателей, передавших ему вещь, а в третьем - только самого хранителя.

В первом случае имеется в виду наделение хранителя правом самостоятельно решать вопрос о продаже вещи (или ее части), если она уже подверглась порче, возникла реальная угроза порчи либо обстоятельства, которые не позволяют обеспечить ее сохранность, притом ожидать от поклажедателя своевременного принятия мер нельзя. Перечень условий, при которых такая самостоятельная продажа возможна, и порядок ее осуществления определены в п. 2 ст. 893 ГК. В нем предусмотрено, что продажа должна осуществляться по цене, соответствующей той, которая сложилась в месте хранения вещи. В случаях, когда обстоятельст-

1 См. п. 8 Порядка наложения ареста на ценные бумаги // Собрание законодательства РФ. 1988. № 33. Ст. 4035.ва, вызвавшие необходимость продажи, возникли по причине, за которую хранитель не отвечает, он сохраняет право на возмещение своих расходов по продаже за счет выкупной цены. Второй предусматривает ситуацию, при которой хранитель приобретает право обезвредить или уничтожить хранящиеся у него вещи с опасными свойствами (ст. 894 ГК). При третьем распоряжение вещью выражается, как и при первом и втором, в том, что у хранителя возникла возможность собственной волей решить вопрос о ее продаже. Такая возможность порождается нарушением по-клажедателем обязанности своевременно взять вещь обратно, в том числе уклонением от получения вещи (п. 2 ст. 899 ГК).

Указанные ситуации объединяют то, что право распоряжения возникает у хранителя лишь при наличии, на что уже обращалось внимание, определенных, указанных в соответствующих нормах ГК, обстоятельств.

Иная ситуация выделена в ст. 918 ГК. В ней применительно к хранению на товарном складе предусмотрена возможность наделения хранителя правом распоряжаться сданными ему на хранение товарами (см. об этом ниже в разделе, посвященном этому виду договоров).

ГК усматривает смысл обязанностей хранителя в принятии мер по обеспечению сохранности переданной ему вещи.

Пункт 1 ст. 891 ГК, посвященный критериям, которые должны учитываться при оценке действий хранителя, ориентирует прежде всего на принятие мер, предусмотренных в договоре. И только при отсутствии в договоре соответствующих условий или их неполноте вступают в действие «каучуковые критерии». Имеется в виду, что для сохранения вещи должны быть приняты и такие меры, которые соответствуют обычаям делового оборота и существу обязательства, включая свойства переданной на хранение вещи. При этом допускаются указания в договоре и обратного характера: запрещение принятия определенных мер либо общее указание на то, что предусмотренными в договоре мерами обязанность хранителя исчерпывается. Причины появления такого рода условий могут быть самыми различными - от особенностей хранимой вещи (например, недопустимость замораживания соответствующих продуктов) до нежелания сделать более дорогим хранение. Соответственно нарушение такого ограничительного условия в одних случаях приводит к

принятию хранителем на себя риска возможных для самой вещи последствий (ее гибели или повреждения), а в других - к освобождению поклажедателя от необходимости компенсировать хранителю понесенные им для этой цели расходы.

Особо выделяются меры, абсолютная обязательность которых предусмотрена законом, иными правовыми актами или установленны ими порядком. Имеются в виду меры противопожарные, санитарные, охранные и т.п. В необходимости принятия такого рода мер проявляется уже не частный, а публичный интерес, вследствие чего любые на этот счет ограничения, указанные в договоре, юридической силы не имеют. Примером специальных мер, относящихся к хранению такого же публичного характера, могут служить те, которые предусмотрены в Положении о порядке хранения арестованного и изъятого имущества, утвержденном постановлением Правительства РФ от 7 июля 1998 г. Хранитель обязан принимать меры, обеспечивающие сохранность свойств, признаков и стоимости соответствующего имущества, а также отличительных знаков, проставленных на нем судебным приставом - исполнителем.

Основная обязанность хранителя - сберечь вещь. Однако договором, законом или иными правовыми актами на хранителя могут быть возложены обязанности предоставления, помимо основной, и ряда дополнительных, связанных с нею услуг. Связь таких услуг с основной — хранением может быть и прямой, и косвенной. Примером могут служить те услуги, которые предусмотрены в Правилах наложения ареста на ценные бумаги. В целях своевременного и правильного выполнения исполнительного производства, а также содействия реальному исполнению решений судебных органов на специализированные организации, которым передаются на хранение ценные бумаги, возложена обязанность при наступлении сроков платежа или погашения принимать меры к истребованию денежных средств с дальнейшим их зачислением на депозитный счет соответствующего подразделения судебных приставов.

Обязательства по хранению вещи относятся к числу предполагающих их личное исполнение должником. Это связано с тем, что поклажедатель, заключая договор, обычно учитывает индивидуальные особенности хранителя: заслуживает ли он доверия и, в частности, в состоянии ли по своему финансовому положениюнести соответствующую ответственность, обеспечивает ли имеющееся на складе оборудование, необходимые для данной вещи условия хранения. Учитывая особый, фидуциарный характер хранения, ст. 895 ГК, посвященная передаче вещи на хранение третьим лицам, предусматривает необходимость получения для этого предварительного согласия поклажедателя. В таком согласии, однако, нет необходимости, если возможность передачи вещи на хранение третьему лицу была заранее предусмотрена договором либо хранитель в интересах поклажедателя силой обстоятельств вынужден был передать вещь на хранение третьему лицу, а обстоятельства складывались таким образом, что получить согласие поклажедателя хранитель не имел возможности (например, склад вследствие паводка оказался затопленным водой). В любом таком случае о состоявшейся уже передаче на хранение вещи третьему лицу хранитель должен уведомить поклажедателя, притом - что важно - незамедлительно. Нарушение этой обязанности хранителем само по себе может влечь неблагоприятные для него последствия. Имеется в виду, что в случае последовавшей гибели или повреждения вещи поклажедатель получает возможность доказывать, что если бы он был вовремя уведомлен о передаче третьему лицу, происшедшей при этом гибели или повреждения вещи можно было бы избежать (например, немедленно забрав переданные на хранение вещи). И если ему удастся это доказать, он приобретает право требовать возмещения убытков, которые были ему таким образом причинены.

При передаче вещи на хранение третьему лицу договор продолжает связывать поклажедателя с первоначальным хранителем. Поскольку в таком случае речь идет не об уступке прав и переводе долга, а лишь о возложении исполнения на третье лицо, за действия последнего в полном объеме отвечает должник (хранитель), притом как за свои собственные действия (ст. 895 ГК). Кодекс не предусматривает возможности предъявления третьему лицу по-клажедателем каких-либо требований, как и третьим лицом - по-клажедателю. Все отношения связывают поклажедателя только с хранителем, а хранителя - только с поклажедателем.

В обязанности хранителя входит соблюдение предусмотренных договором условий хранения вещи. Однако в силу различных обстоятельств может возникнуть необходимость изменить в соот-

ветствующей части договор. Поскольку такого рода изменения могут затронуть интересы поклажедателя, на хранителя возлагается обязанность уведомить, опять-таки незамедлительно, поклажедателя. Однако этого недостаточно. В указанном случае для осуществления изменений в виде общего правила требуется предварительное получение согласия контрагента - поклажедателя. При этом из п. 1 ст. 893 ГК вытекает, что хранитель, самостоятельно принявший решение об изменении условий хранения (в том числе о способе и месте хранения), принимает тем самым на себя риск наступления неблагоприятных последствий такого решения, в том числе и удорожания самого хранения.

Из приведенного правила сделано, однако, исключение для случаев, когда изменения связаны с необходимостью устранить опасность утраты, недостачи или повреждения принятой на хранение вещи. Тогда хранитель, как предусмотрено в п. 1 ст. 893 ГК, вправе изменить способ, место и иные условия хранения, не дожидаясь ответа поклажедателя.

Смысл хранения состоит в том, что, заключив договор, поклажедатель поручает хранителю осуществлять за его, поклажедателя, счет необходимые меры для сбережения вещи. Соответственно понесенные хранителем расходы должны быть ему возмещены. В самом ГК (п. 2 ст. 897 ГК) указание на этот счет содержится прежде всего в отношении безвозмездного хранения. При этом виде хранения поклажедатель обязан возместить произведенные хранителем необходимые расходы на сохранение вещи, если законом или договором не предусмотрено иное.

В качестве примера можно сослаться на дело по иску частного предприятия к Управлению внутренних дел о возмещении убытков, которые возникли в связи с хранением автотранспортных средств. Истцом как раз и являлся тот, кому принадлежала платная стоянка, на которую ответчиком доставлялись на хранение автотранспортные средства, задержанные работниками Госавтоинспекции после дорожно-транспортных происшествий. Предметом иска служили суммы, составляющие стоимость хранения по установленным тарифам. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ признал такие требования завышенными, обратив внимание на то, что в данном случае речь идет о безвозмездном хранении, а потому в силу п. 2 ст. 897 ГК обязанность поклажедателяограничивается возмещением хранителю необходимых расходов, если иное не предусмотрено законом или договором1.

Другое решение приведено в той же статье ГК применительно к договору возмездному. В этом случае действует общее правило: расходы включаются в состав причитающегося хранителю вознаграждения. Тем самым хранитель должен сам для себя решать, нужно ли ему было производить такие расходы. Соответственно вопрос о том, относятся ли расходы к числу необходимых, может возникнуть именно тогда, когда речь пойдет об оценке исполнения хранителем предусмотренной в п. 1 ст. 891 ГК обязанности обеспечить сохранность переданной на хранение вещи. Таким образом, хранитель принимает на себя риск того, что расходы, от которых он отказался, были, как оказалось, действительно необходимы.

С известной долей условности можно сравнить отношение между возмездным и безвозмездным хранением с тем, которое существует между договорами подряда и возмездного оказания услуг. Имеется в виду, что хранитель в данном случае занимадт позицию, близкую подрядчику в том смысле, чтоон несет ответственность в подобных случаях (при возмездном хранении) именно «за результат».

По указанной причине прежде всего именно для данного вида хранения (возмездного) приобретает особое значение выделение категории «чрезвычайных расходов». Для их компенсации установлен особый режим ст. 898 ГК. Этот режим, в частности, определяет, что если иное не предусмотрено договором, такие расходы возмещаются сверх вознаграждения за хранение. И тогда уже интереса к тому, чтобы от них уклониться, у хранителя не будет.

Чрезвычайные расходы обладают двумя признаками: во-первых, по своему размеру они превышают обычные для такого рода хранения расходы и, во-вторых, являются неожиданными для сторон (имеется в виду, что стороны их не предвидели и, более того, не могли предвидеть при заключении договора). Порядок несения и компенсации таких расходов прямо противоположен установленному для расходов обычных. Чрезвычайные расходы подлежат возмещению хранителю только при условии, если на этот счет есть прямое указание в законе, ином правовом акте или договоре либо

Вестник Высшею Арбитражного Суда РФ. 1998. № 6. С. 44.

при отсутствии таких указаний поклажедатель дал согласие на возмещение соответствующих расходов. Такое согласие может быть дано и в виде последующего одобрения произведенных расходов.

Для получения необходимого согласия хранитель должен обратиться с запросом к поклажедателю. Молчание последнего на протяжении указанного в запросе срока рассматривается как согласие на соответствующие расходы (при условии, если по обстоятельствам дела это было возможно). Если срок для выражения согласия в законе не указан, это означает необходимость исходить из времени, нормально необходимого для ответа. Если не получено согласие поклажедателя, хотя по обстоятельствам дела это было возможно, хранитель в виде общего правила лишен права требовать возмещения своих чрезвычайных расходов. Однако в случаях, когда ему удастся впоследствии доказать, что такие расходы были понесены для предотвращения ущерба, который мог бы быть причинен вещи, если бы хранитель не произвел соответствующих расходов, эти последние должны быть ему компенсированы независимо от возражений поклажедателя (п. 2 ст. 898 ГК). Складывающаяся таким образом ситуация близка к той, которая возникает при заявлении требования, основанного на неосновательном обогащении (имеется в виду неосновательное сбережение имущества)1.

Приведенная норма ст. 898 ГК позволяет сделать вывод, что во всех других случаях, т.е. тогда, когда получено в любой из предусмотренных в этой статье форм согласие контрагента, тем самым создается презумпция целесообразности расходов. Это не лишает поклажедателя права доказывать иное (например, ссылаться на то, что хранитель намеренно или даже ненамеренно, т.е. заблуждаясь, неверно оценил обстоятельства).

Вслед за ГК-64 и действующий Кодекс устанавливает пределы требований, которые могут быть заявлены хранителю. В ГК-64 они находятся в прямой зависимости от того, являлось ли хранение безвозмездным или возмездным, а также кто выступал в роли контрагентов по договору. Так, применительно к безвозмездному хране-

1 См.: Маковский А.Л. Обязательства вследствие неосновательного обогащения // Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая. Текст, комментарии, алфавитно-предметаый указатель / Под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского, С.А. Хохлова. М.: Международный центр финансово-экономического развития. М., 1996. С. 593.нию ГК-64 между фажданами (ст. 425) было предусмотрено, что хранитель в подобных случаях должен заботиться о переданном ему на хранение имуществе, как о своем собственном. Имелось в виду, в частности, освобождение хранителя от ответственности в случае, когда ему удастся доказать, что вместе с хранимыми на складе вещами, несмотря на принятые им меры, погибло и его собственное имущество, притом по одной и той же причине. Иначе решается вопрос в п. 3 ст. 891 ГК. В нем предусмотрено: «Если хранение осуществляется безвозмездно, хранитель обязан заботиться о принятой на хранение вещи не менее (подчеркнуто мною. - М.Б.), чем о своих вещах». Из редакции ГК вытекает прежде всего, что если при описанной ситуации наряду с вещами, находящимися на хранении, погибли и вещи самого хранителя, это обстоятельство само по себе может быть признано недостаточным для освобождения хранителя от ответственности1. К этому следует добавить, что в отличие от ГК-64 действующий Кодекс устанавливает более узкие границы упречности поведения хранителя, связывая это только с одним признаком договора - безвозмездностью. Это означает, что теперь субъектному составу договора (тому, что он заключен между фажданами) Кодекс значения не придает.

Применительно к собственно хранению определенные обязанности возникают и у поклажедателя.

Как уже отмечалось, ГК выделяет необходимость возместить хранителю убытки, которые были причинены последнему свойствами сданной на хранение вещи. Смысл соответствующей нормы (ст. 903 ГК) состоит в том, что она расширяет круг оснований освобождения от ответственности: в данном случае освобождение может последовать только тогда, когда будет установлено, что, принимая на хранение вещь, хранитель знал и к тому же должен был знать о ее свойствах. Таким образом, риск случая (casus) перенесен в значительной части на поклажедателя как предполагаемого собственника вещи.

1 В проект книги пятой Гражданского уложения предполагалось ввести статью, которая предусматривала, что хранитель отвечает за случайную гибель или случайное повреждение вещи, если при общей опасности для собственных его вещей и для вещи, отданной на хранение, он спасает только свои вещи, притом не может доказать, что он не имел возможности спасти одновременно и принятые на хранение вещи.

В соответствии с общими правилами о распределении бремени доказывания между сторонами в гражданском процессе (ст. 50 ГПК РСФСР и ст. 53 АПК РФ) указанные обстоятельства (не знал и не должен был знать) обязан доказывать хранитель. В данном случае речь идет о выполнении им одной из своих обязанностей. Она состоит в том, что хранитель должен проявить активность при приеме вещей на хранение.

Особые правила об ответственности поклажедателя установлены ст. 894 ГК применительно к хранению вещей с опасными свойствами, например, легковоспламеняющихся, взрывоопасных или вообще опасных по своей природе вещей.

Прежде всего речь идет о возложении на поклажедателя обязанности предупредить хранителя при сдаче вещей на хранение о соответствующих их свойствах. Если же он не исполнил указанной обязанности, не имеет значения, поступил ли он подобным образом по своей вине или без вины (не знал и не должен был знать о таких свойствах), во всех подобных случаях на него возлагаются неблагоприятные последствия хранения вещи с опасными свойствами. Одно из них состоит в предоставлении второй стороне - хранителю права в любое время принять решение об обезвреживании или уничтожении подобной вещи. При этом по-клажедатель в подобном случае требований о возмещении причиненных ему таким образом убытков предъявлять хранителю не может. Более того, в случаях, когда был заключен возмездный договор, хранитель и после уничтожения вещей имеет право на получение вознаграждения. Это означает, что неполученное вознаграждение подлежит уплате в полном размере, а уже выплаченное обратно поклажедатель требовать не может.

Следует особо отметить, что на поклажедателя возлагается обязанность возместить убытки, причиненные хранением такого рода вещей, не только самому хранителю, но и третьим лицам. Например, если вследствие взрыва вещи сгорел принадлежащий хранителю склад, а с ним хранящиеся на нем вещи других покла-жедателей, а равно соседнее здание, пострадал прохожий и т.п.

Менее жесткие для поклажедателя правила установлены на случай, когда вещь хранилась у профессиональных хранителей, притом возмездно. Речь идет о перенесении на профессиональных хранителей части соответствующего риска. Имеется в виду,что приведенные выше неблагоприятные для поклажедателя последствия хранения вещей с опасными свойствами наступают только в случаях, когда хранителю удалось доказать, что вещи были сданы на хранение под неправильным наименованием, и тем самым хранитель был введен в заблуждение относительно подлинной опасности, которую создают переданные на хранение вещи. При этом не имеет значения, была ли передана вещь под неправильным наименованием поклажедателем умышленно или он сообщил такое наименование по ошибке. Важно и то, что в этих случаях при наружном осмотре вещей во время приемки хранитель сам не мог удостовериться в их опасных свойствах.

Статья 894 ГК выделяет ситуацию, при которой хранитель знал об опасных по своей природе свойствах вещей и все-таки согласился их принять. Если теперь, несмотря на то, что соблюдались все условия хранения вещей, они все же стали опасными для окружающих либо для имущества хранителя или третьих лиц (например, для вещей, переданных другими поклажедателями) и притом обстоятельства не позволяют хранителю потребовать от поклажедателя немедленно забрать такие вещи либо поклажеда-тель не выполнил заявленного ему на этот счет требования, хранитель, ка что уже обращалось внимание, вправе обезвредить или уничтожить вещь. Надеяться на возмещение понесенных ему убытков поклажедатель не может. И все же особенность рассматриваемой ситуации - то, что вещь была принята на хранение с ведома и согласия хранителя, учитывается законодателем. Как предусмотрено в п. 2 ст. 894 ГК, поклажедатель не несет ответственности за убытки, причиненные хранением соответствующих вещей ни перед хранителем, ни перед третьими лицами.

Основную обязанность хранителя составляет возврат вещи, полученной от поклажедателя. Возвращаемая вещь должна находиться в таком же состоянии, в каком она была передана, с тем, однако, что последствия естественного ухудшения вещи или ее естественная убыль (имеется в виду естественная усушка, утруска) либо иное ухудшение вследствие естественных свойств падают на поклажедателя. В этой связи «Правила оказания услуг по перевозке пассажиров...» специально подчеркнули, что железная дорога за естественную порчу сданных на хранение скоропортящихся продуктов ответственности не несет.

Плоды, продукция и доходы, полученные во время нахождения вещи на хранении, считаются принадлежащими поклажедателю (собственнику). В этом проявляется существенное отличие хранения от аренды с передачей вещи арендатору, при которой собственник, передавший вещь в аренду, утрачивает право на плоды, продукцию и доходы от пользования вещью (ст. 606 ГК). Причиной подобного решения служит характер соответствующей услуги: при договоре аренды пользование составляет цель договора, а при хранении указанное правомочие предполагается отсутствующим.

Плоды и доходы, полученные за время хранения, должны быть возвращены поклажедателю одновременно с возвратом вещи. Договором может быть предусмотрено и иное решение, когда плоды и доходы остаются у хранителя, в частности, в качестве вознаграждения (части его) за оказанную услугу (п. 3 ст. 900 ГК).

Ответственность хранителя за утрату, недостачу или повреждение принятых на хранение вещей наступает в соответствии с общими основаниями ответственности должника. Содержащаяся в п. 1 ст. 901 ГК отсылка по этим вопросам к ст. 401 ГК означает, что хранитель в виде общего правила несет ответственность в подобных случаях лишь при наличии своей вины. Определяя виновность хранителя, как следует из этой последней статьи, необходимо учитывать, принял ли он при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Отсылка к ст. 401 ГК означает и то, что применительно к хранителю в определенных случаях может действовать правило о повышенной ответственности, т.е. ответственности независимо от вины должника. Конкретизация соответствующей нормы для договора хранения содержится в п. 1 ст. 901 ГК. В нем правила о повышенной ответственности, которые сформулированы в ст. 401 ГК применительно к случаям исполнения обязательства при осуществлении предпринимательской деятельности, распространяются на профессиональных хранителей. Указания на то, кого следует относить к этой категории субъектов, в самой ст. 901 нет. Правда, то же понятие используется и в п. 2 ст. 886 ГК, который признает профессиональным хранителем коммерческую либо некоммерческую организацию, осуществляющую хранение в ка-честве одной из целей своей профессиональной деятельности. На наш взгляд, приведенное толкование указанного термина нуждается в уточнении, исходя из самого смысла понятия «профессиональная деятельность». Имеется в виду, что не только в отношении некоммерческих, но в равной'мере и коммерческих организаций для признания их профессиональными хранителями необходимо, чтобы хранение входило в состав осуществляемой ими предпринимательской деятельности. В противном случае нет оснований для применения правила отювышенной ответственности. Следовательно, склад несет ответственность за целостность и сохранность принятых им на хранение товаров независимо от вины, но за утрату сданного покупателем в принадлежащий складу гардероб верхней одежды - лишь при наличии его вины.

Смысл повышенной, с точки зрения ее оснований, ответственности раскрывается в ст. 901 ГК. Пределы этой ответственности оказались несколько уже тех, которые указаны в ст. 401 ГК. Имеется в виду, что расширен круг обстоятельств, при которых профессиональный хранитель освобождается от ответственности. Речь идет об утрате, недостаче или повреждении вещи, которые произошли вследствие не только непреодолимой силы, умысла или грубой небрежности поклажедателя, но также свойств вещей, о которых хранитель, принимая вещи на хранение, не знал и не должен был знать. Таким образом, во всяком случае для освобождения профессионального хранителя от ответственности недостаточно доказательств того, что он предпринял все необходимые меры обеспечения сохранности переданной на хранение вещи, о которых речь шла выше в связи со ст. 891 ГК.

Так, в соответствии с заключенным между сторонами договором трест обязался принимать и хранить на своей базе поступающие контрагенту-объединению грузы, производить погрузоч-но-разгрузочные работы, а объединение - оплачивать оказанные услуги. Трест принял определенное количество металла на хранение, но около половины было утрачено «в результате разбойного нападения». При этих обстоятельствах суд признал, что имеет место неисполнение хранителем обязанности в натуре, за которое должна быть применена мера ответственности в виде возмещения

ущерба. Оценка действий треста на предмет установления его вины вообще не производилась1.

В случаях, когда поклажедатель не взял в установленный договором срок обратно хранившиеся вещи, а впоследствии произойдет их утрата, недостача или повреждение, поклажедатель, заявляющий соответствующие требования, оказывается в положении кредитора, допустившего просрочку. В этом случае вступает в действие п. 2 ст. 901 ГК. Им предусмотрено сужение границы упречности поведения хранителя: ответственность хранителя наступает лишь при наличии с его стороны умысла или грубой неосторожности.

ГК (ст. 902) установил, что убытки, причиненные поклажедате-лю утратой, недостачей или повреждением вещи, должны возмещаться хранителем в соответствии с общим принципом, закрепленным в ст. 393 ГК, если иное не предусмотрено законом или договором. Если иметь в виду, что ст. 393 ГК, в свою очередь, отсылает по вопросу о составе подлежащих возмещению убытков к ст. 15 ГК, это дает основания признать, что в виде общего правила возмещению со стороны хранителя подлежат, если иное не предусмотрено законом или договором хранения, расходы, которые поклажедатель произвел или должен будет произвести для восстановления утраченной или поврежденной вещи, а также неполученные доходы, которые поклажедатель получил бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы договор не был нарушен. Вместе с тем ст. 902 ГК вносит определенные ограничения для ответственности, наступающей при безвозмездном хранении. Так, при утрате или недостаче вещей возмещение следует выплачивать в размере стоимости утраченных или недостающих вещей, а при повреждении вещи возмещение производится в размере суммы, на которую понизилась ее стоимость. В случае, когда вещь за время хранения по обстоятельствам, за которые отвечает хранитель, изменилась настолько, что не может быть использована по первоначальному назначению, отказавшийся по этой причине от получения вещи поклажедатель вправе потребовать возмещения ее стоимости и других убытков, если иное не предусмотрено законом или договором.

Содержащаяся в ст. 902 ГК ссылка на ст. 393 Кодекса позволяет, среди прочего, определить исходную величину при подсчете

1 Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1999. № 1. С. 22-23.убытков, причиненных утратой, недостачей или повреждением вещи. Имеется в виду, что если иное не предусмотрено законом, другими правовыми актами или договором, за основу должны быть приняты цены в месте, в котором обязательство должно быть исполнено, или на день, когда требование кредитора было удовлетворено добровольно, а в случае возбуждения дела в суде -в день предъявления иска.

Действующий Кодекс не содержит нормы, которая была включена в ст. 428 ГК-64. В силу указанной нормы, если при сдаче имущества на хранение была произведена оценка этого имущества, которая указана в договоре или ином документе, выданном хранителем, последний должен был отвечать в размере суммы оценки, поскольку не доказано, что действительная стоимость утраченного, недостающего или поврежденного имущества ниже этой суммы. Такая предварительная оценка, облегчающая положение поклажедателя на случай утраты, недостачи или повреждения вещи, весьма важна, особенно для случаев, когда стоимость вещи зависит от ее индивидуальных свойств (состояния, степени износа и т.п.). Отсутствие приведенной нормы все же не исключает возможности помещения положения о такой предварительной оценке в договор или в специальные правила. Однако поскольку аналогичной факультативной нормы в ГК нет, в случаях, когда возможность или обязательность предварительной оценки появится в условиях договора или в соответствующей норме правового акта, должно быть разъяснено значение соответствующего условия (нормы). Оптимальный вариант, на наш взгляд, все же тот, который содержался в приведенной выше ст. 428 ГК-64.

Хотя ст. 901 и 902 ГК носят расширенные названия - «Основания ответственности хранителя» и «Размер ответственности хранителя» - они, в действительности, имеют в виду только один из возможных вариантов ответственности соответствующей стороны - за утрату, недостачу или повреждение вещи. Однако ответственность на деле может наступить и при любом другом варианте неисполнения или ненадлежащего исполнения договора со стороны хранителя (например, при отказе выдать находящуюся на хранении вещь). В подобных случаях руководствуются общими нормами об ответственности за нарушение обязательств. Имеется в виду, что если такой случай не выделен специальной нор-

мой об отдельных видах хранения, вступают в действие статьи гл. 25 ГК независимо от того, содержится ли отсылка к одной из них в гл. 47. Это же относится к ответственности поклажедателя, если она не предусмотрена соответствующими нормами, которые входят в состав «общих положений о хранении».

На поклажедателя.возлагается обязанность своевременно взять свою вещь обратно. При этом по общему правилу - немедленно после истечения срока, указанного в договоре, или (в случаях, когда это предусмотрено п. 3 ст. 889 ГК) в срок, установленный поклаже-дателем. При нарушении такой, как и любой другой, договорной обязанности потерпевшая сторона (в данном случае - хранитель) вправе требовать возмещения причиненных по этой причине убытков. Примером может служить просрочка исполнения указанной обязанности поклажедателем, повлекшая за собой для хранителя невозможность заключить договор с другим поклажедателем на более выгодных для него условиях либо необходимость нести ответственность перед другими поклажедателями, которым пришлось отказать в приеме на хранение принадлежащих им вещей.

Следует иметь в виду также специальную санкцию, защищающую интересы хранителя, о которой уже говорилось. Речь идет о положении п. 2 ст. 899 ГК, в силу которого, если поклажедатель не исполнил обязанности взять обратно вещь, переданную на хранение, или уклонился от ее получения (например, отказался принять вещь, доставленную по его адресу хранителем), хранитель вправе, если иное не предусмотрено договором, после предварительного письменного предупреждения поклажедателя самостоятельно продать вещь по цене, которая сложилась в месте хранения. Для защиты интересов поклажедателя предусмотрено, что если речь идет о дорогой вещи (имеется в виду ее стоимость свыше 100 минимальных размеров оплаты труда), продажа должна быть произведена с аукциона. Порядок его проведения регулируется соответствующими общими нормами (ст. 447-449 ГК). Сумма, которую удалось выручить от продажи вещи, должна быть передана поклажедателю. При этом за хранителем признается право удержать свои расходы по продаже вещи из переданной хранителю суммы. Пункт 2 ст. 899 предоставляет хранителю лишь право продать вещь. При этом указанная норма в силу своего исключительного характера не подлежит распространительному толкованию. По указанной причинехранитель не может оставить вещь самому себе, перечислив покла-жедателю сумму, равную цене, которая сложилась в месте хранения, даже в случае, когда ее стоимость не выходит за пределы указанной выше величины.

Как уже отмечалось, во всех случаях, при которых поклажеда-тель в возмездном договоре не выполняет своей обязанности взять обратно вещь, он должен, если договором не предусмотрено иное, за все время фактического ее нахождения на хранении уплачивать соразмерно предусмотренное договором вознаграждение. При этом не имеет значения, возникла обязанность возврата вещи в связи с истечением срока хранения либо потому, что хранитель воспользовался предоставленным ему ГК или договором правом досрочно расторгнуть договор по причине нарушения соответствующей обязанности поклажедателем (п. 4 ст. 896 ГК).

Можно указать и на еще одно последствие нарушения поклажедателем все той же обязанности возвратить вещь. Имеется в виду сужение основания ответственности хранителя. Речь идет о том, что в указанном случае профессиональный хранитель, который по общему правилу должен нести ответственность за утрату, недостачу и повреждение вещи независимо от вины, при наступлении указанных последствий в период, когда поклажедатель находился в просрочке, понесет ответственность только при условии, если будет установлена его вина в таком нарушении в форме умысла или грубой неосторожности.

Специфика договора хранения (как и некоторых других поименованных в ГК договоров услуг - см., например, ст. 699) состоит в предоставлении одной из сторбн - той, которая обратилась за услугой (поклажедателю), права в любое время и независимо от причины, а также от того, заключен ли договор с точным указанием срока исполнения или по крайней мере порядка определения срока либо до востребования, отказаться от договора. В указанном случае поклажедатель обращается с соответствующим требованием к хранителю, который в соответствии со ст. 904 ГК обязан «по первому требованию» возвратить вещь. При этом хранитель не может ссылаться на то, что срок хранения в данном случае не истек. Поскольку соответствующее право поклажедателя никоим образом не конкурирует с правом его контрагента - хранителя, следует признать, что по-

клажедатель обладает им по отношению к любому хранителю, в том числе и профессиональному.

Возмездность договора выражается в необходимости для поклажедателя уплатить хранителю вознаграждение. Связанный с этим комплекс вопросов урегулирован в ст. 896 ГК. Особенность включенных в нее норм выражается в том, что все они относятся к числу диспозитивных.

В частности, предусмотрены два порядка выплаты вознаграждения. При однократной выплате расчеты производятся по окончании хранения, а при периодической - соответствующими частями в конце каждого периода. Смысл приведенной нормы состоит в том, что вознаграждение может быть выплачено и не обязательно по окончании хранения (периода). Однако факт неисполнения обязательства и вместе с тем возможность применения установленных на случай просрочки санкций определяются на момент завершения хранения или соответствующего периода.

Из указанных двух порядков оплаты при отсутствии иного в договоре используется второй.

Невыплата вознаграждения в срок, представляющая собой просрочку должника, влечет за собой обязанность поклажедателя возместить причиненные хранителю убытки (ср. п. 1 ст. 405 ГК). При^ менительно к хранению действует и специальная норма: если просрочка уплаты вознаграждения составила более половины суммы, которая должна быть выплачена за соответствующий период, у хранителя возникает право отказаться от исполнения договора. В этом случае хранитель направляет поклажедателю требование немедленно забрать сданные на хранение вещи (п. 2 ст. 896 ГК). В этом и во всех других случаях, при которых досрочное расторжение договора вызвано обстоятельствами, за которые хранитель не отвечает, за ним признается право получить соответствующую часть вознаграждения. Однако если это вызвано обнаружением опасных по своей природе свойств хранимой вещи, вознаграждение подлежит уплате в полной сумме.

При досрочном прекращении хранения, вызванном обстоятельствами, за которые отвечает хранитель, он лишается права на получение вознаграждения, а суммы, которые он получил в счет причитавшегося вознаграждения, ему придется возвратить (п. 3 ст. 896 ГК).Перед законодателем возникает вопрос о том, как гарантировать исполнение поклажедателем обязательства выплатить хранителю вознаграждение и возместить понесенные последним расходы по хранению? Можно указать на две предпосылки для установления соответствующих гарантий. Одна из них связана с тем, что вещь, являющаяся предметом договора, находится в обладании кредитора (хранителя). А для второй важным является то, что обязательства сторон (поклажедателя — возместить расходы и выплатить вознаграждение, а хранителя - возвратить взятую на хранение вещь) носят встречный характер.

В подтверждение можно сослаться на такие примеры из зарубежного законодательства.

§ 421 ГТУ признает за владельцем склада «законное право залога» на находящиеся в его владении товары. В отличие от этого ШОЗ предоставляет тому же владельцу склада право удержания. Аналогичное право удержания (в связи с требованиями о возмещении расходов и выплате вознаграждения), было включено в редакцию проекта Гражданского уложения в России.

До принятия ГК вопрос об обеспечении прав хранителя рассматривался в плане возможности применения содержащихся в ГК-22 (ст. 139) и ГК-64 (ст. 177) правил об одновременном исполнении взаимных обязанностей в двустороннем договоре (причем в ГК-22 эта статья прямо допускала возможность для стороны отказывать другой в удовлетворении до получения от нее встречного удовлетворения). При этом в литературе отношение к возможности для хранителя воспользоваться указанной статьей ГК не было однозначным. Решительным противником применения соответствующей нормы, как, впрочем, и других способов обеспечения обязательств поклажедателей, о которых шла речь, был К.А. Граве. Он полагал, что «при предъявлении хранителю ...иска о возврате сданного ему на хранение имущества... он не может отказаться от возврата имущества, ссылаясь, например, на то, что истец не уплатил ему вознаграждения за хранение. Такое право удержания хранителю не принадлежит. Не принадлежит ему и право залога на сданное на хранение имущество в обеспечение уплаты причитающегося за хранение вознаграждения, которое принадлежит, например, комиссионе-

ру»1. С принятием ГК-64 к прямо противоположному выводу пришел О.С. Иоффе: «Согласно ст. 177 ГК взаимные обязательства, по общему правилу, должны исполняться одновременно. Возмездный договор хранения носит взаимный характер, и в соответствии со ст. 177 ГК хранитель вправе задержать выдачу вещи до внесения поклажедателем установленной платы»2.

Действующий Кодекс не предусматривает в гл. 47 права хранителя на удержание3 в отличие, например, от того, что сделано в ряде других его глав4. Однако само по себе отмеченное обстоятельство не может иметь значения, учитывая, что удержание, в силу ст. 359 ГК, представляет собой способ обеспечения обязательств, вытекающий непосредственно из закона, притом включенного в «Общую часть обязательственного права». При этом соответствующая норма (ст. 359 ГК) носит диспозитивный характер. Таким образом, если иное не предусмотрено договором, в случае неисполнения должником в срок обязательства по оплате вещи или возмещению других связанных с этим издержек и иных убытков у кредитора возникает право удерживать вещь вплоть до того, как обязательство не будет исполнено; это право возникает у кредитора всегда при наличии выделенных в вышеназванной статье предпосылок. Имеется в виду, что подлежащая передаче должнику либо указанному им лицу вещь находится у кредитора.

Особенность ст. 359 ГК состоит в том, что она дает разные ответы на вопрос о пределах ее действия в зависимости от субъектного состава основного, обеспеченного удержанием обязательства. Имеется в виду, что применительно к обязательству, в котором обе стороны действуют как предприниматели (например, хранение принадлежащих предпринимателю товаров на товарном складе), удержание возможно в отношении любых требований кредитора, а во всех других обязательствах - только в случаях, когда речь идет о неисполнении должником в срок обязательства по оплате вещи или возмещении кредитору связанных с нею из-

1 Граве К.А. Указ. соч. С. 328.

2 Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 506.

3  В Грузии, например, Гражданский кодекс содержит статью об удержании в главе о хранении.

4 Имеются в виду статьи об удержании, помешенные в главы: «Подряд» (ст. 712 ГК), «Перевозка» (ст. 790 ГК), «Поручение» (ст. 972 ГК), «Комиссия» (ст. 996 ГК).держек и других убытков. Имея в виду, что сама ст. 359 ГК носит исключительный характер, она не может быть подвергнута распространительному толкованию.

В результате остается сделать вывод, что удержание в связи с невыплатой вознаграждения, в отличие от обязательства возместить убытки, кроме случаев, когда обе стороны действуют как предприниматели, может иметь место только при условии, что на этот счет есть прямое указание в договоре1.