IV. Закон автономии воли (lex voluntatis)

Закон автономии воли определяет статут обязательственного правоотношения, предусматривая, что оно регулируется правом того государства, которое выбрали стороны такого правоотношения.

Ряд ученых объясняют автономию воли как институт, созданный соответствующей национальной правовой системой для разрешения коллизий законов, возникающих в международных сделках, и рассматривают волю сторон как одну из коллизионных привязок, способных определить применимый к данному случаю закон, ставя его на тот же уровень, что и другие коллизионные привязки, существующие в той же правовой системе (как, например, место заключения договора, место исполнения обязательства и т.д.).

Другие авторы выводят автономию воли из свободы договора, разрешенной соответствующей национальной системой гражданского права. Поэтому они ограничивают применимость автономии воли лишь сферой, регулируемой диспозитивными, но не императивными нормами.

Согласно третьей точке зрения, автономия воли является не коллизионной нормой, а своеобразным способом регулирования правовых отношений с иностранным элементом. Специфика положения автономий воли в правовой системе объясняется тем, что этот институт непосредственно связан с самой природой права как особого общественного явления.

В соответствии со ст.1210 ГК стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору. Соглашение сторон о выборе подлежащего применению права должно быть прямо выражено или должно определенно вытекать из условий договора либо совокупности обстоятельств дела. Выбор сторонами подлежащего применению права, сделанный после заключения договора, имеет обратную силу и считается действительным, без ущерба для прав третьих лиц, с момента заключения договора. Аналогичная норма действует и на территории государств - членов Европейского Союза, где этот вопрос разрешен в Римской конвенции 1980 г. о праве, применимом к договорным обязательствам*(27). Согласно п.1 ст.3 конвенции договор регулируется правом, избранным его сторонами. Выбор права должен быть явно выраженным или явно следовать из условий договора либо обстоятельств дела.

В связи с формулировками закона автономии воли, имеющими сходный характер, несмотря на различие в правовых системах, его включающих, возникает вопрос о существовании ограничителей относительно выбора подлежащего применению права. Будет ли признан юрисдикционным органом выбор сторонами права, не имеющего никакой связи с регулируемым договорным отношением? Сложившаяся судебная и арбитражная практика в целом дает положительный ответ на поставленный вопрос, однако предусматривает другие ограничения. Позиция англо-саксонской системы права отражена в деле Vita Food Products Inc v.

1) выбор сторонами права, подлежащего применению к договорным отношениям между ними, не должен противоречить публичному порядку государства, где это применение должно осуществляться;

2) выбор сторонами подлежащего применению права не должен быть сделан с единственной целью обойти закон, т.е. путем выбора права исключить императивные нормы, применение которых к договору в противном случае было бы обязательным.

Немецкие исследователи в области МЧП полагают, что принцип автономии воли подлежит ограничениям на трех уровнях:

- отсутствие иностранного элемента. Стороны, чьи договорные отношения привязаны лишь к одному правопорядку, не могут изменить императивные нормы этого правопорядка. При этом договор не теряет связи с данным правопорядком лишь на том основании, что стороны выбрали иностранное право и/или иностранную юрисдикцию. Считается общепризнанным, что стороны могут подчинять иностранному праву и чисто внутренние сделки. Однако императивные нормы национального права имеют здесь приоритет перед выбранным сторонами правом;

- сторона в договоре, требующая специальной защиты. В данном случае наиболее характерным примером ограничения принципа автономии воли являются потребительские и трудовые договоры. Принцип свободы воли не должен служить инструментом ограничения защиты интересов потребителей и трудящихся, которые гарантируют императивные нормы правопорядка, подлежащего применению (так называемый первичный объективный статут). Но если выбранный сторонами правопорядок гарантирует потребителям и трудящимся более эффективную защиту их интересов, чем императивные нормы объективно подлежащего применению в силу коллизионной привязки правопорядка, предпочтение отдается первому;

- "международно-императивные нормы внутреннего права".

Право, избранное сторонами договора, считается применимым правом (applicable law or the proper law of contract) и регулирует следующий круг вопросов:

порядок заключения договора;

формальную и юридическую действительность договора, а также основания для признания его недействительным;

права и обязанности сторон по договору, а также порядок его толкования;

порядок приведения договора в исполнение, а также меры ответственности сторон за его неисполнение или ненадлежащее исполнение;

порядок прекращения обязательств по договору.

Как уже отмечалось, о выборе сторонами права, применимого для регулирования договорных обязательств, говорится и в международных конвенциях, унифицирующих коллизионное право в этой области. Так, например, Гаагская конвенция 1986 г. о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров*(30), говорит о том, что договор купли-продажи регулируется правом, выбираемым сторонами. Соглашение сторон о таком выборе должно быть явно выражено или прямо вытекать из условий договора и поведения сторон, рассматриваемых в их совокупности. Такой выбор может ограничиваться частью договора (п.1 ст.7). Стороны могут в любое время договориться о подчинении договора в целом или его части какому-либо иному праву, помимо права, которым он регулировался ранее, независимо от того, что право, ранее регулировавшее договор, было выбрано сторонами.

Межамериканская конвенция 1994 г. о праве, применимом к международным контрактам, ставшая серьезным достижением в унификации коллизионного права на латиноамериканском континенте, также рассматривает начала автономии воли сторон как первооснову решения коллизионной проблемы. В качестве применимого права сторонами может быть избрано право любого государства, даже не являющегося участником конвенции. Межамериканская конвенция наряду с прямо выраженным допускает и подразумеваемый выбор права. Предметом выбора может быть право, применимое не только к контракту в целом, но и к отдельной его части. Таким правом может быть иное право, чем то, которому контракт был подчинен в момент его заключения*(31).

Как справедливо отмечает В.П. Звеков, особенностями унификации коллизионного права, касающегося принципа автономии воли, являются:

1) придание началу автономии воли значения основополагающего коллизионного правила, предваряющего другие коллизионные решения;

2) разнообразие способов выражения и пределов автономии воли сторон (воля, выражаемая в самом договоре; вытекающая из договора, поведения сторон совокупности обстоятельств дела; обозначаемая прямо, непосредственно или следующая с разумной определенностью; позволяющая определять применимое право к договору в целом или к его части, переподчинять его иному праву);

3) допущение в определенных случаях ограничения автономии воли посредством императивных норм страны суда или третьей страны, а также оговорки о публичном порядке;

4) использование в качестве субсидиарных, коллизионных норм "гибкой" привязки к праву страны, с которой договор имеет наиболее тесную связь, а также сложных систем других коллизионных правил, включая правила так называемого "характерного (типичного) исполнения" (сharacteristic performance)*(32).