§ 2. Право на тайну частной жизни

Прежде всего следует дать определение понятию “тайна”. В.И. Даль трактует глагол “таить” как “скрывать от других, содержать в скрытности, в неведении от кого-либо, в сокровенности, хоронить; не говорить чего, не сказывать, не показывать; отпираться, запираться, лгать”3.

В последние годы тайна как правовое явление все чаще становит- ся объектом научных исследований4.

Желание защитить тайну частной жизни присуще всякой лично- сти с момента осознания ею себя в детстве и до последней минуты жиз- ни. Нельзя не отметить, что в какой-то мере тайна частной жизни явля- ется признаком индивидуальности человека и его адекватности общест- ву. В то же время основная цель института тайны частной жизни - это обеспечение автономии личности. Тайна частной жизни так многолика и разнообразна потому, что в ее основе лежит неповторимость каждого человека. Можно сказать, что тайну частной жизни в основном состав- ляют сведения об определенных фактах и событиях. Эти сведения, став достоянием гласности, могут исказить образ личности.

Среди элементов права на тайну частной жизни нужно выделить право на тайну частной жизни в сферах, связанных с профессиональной

деятельностью. Блок институтов профессиональных тайн еще недоста-

точно урегулирован законодательством. В последние годы вопросам его исследований уделяется особое внимание в научной литературе.

К профессиональным тайнам, прежде всего, относятся тайны,

становящиеся известными гражданину в связи с его профессиональной деятельностью.

посвящается в тайну частной жизни другого лица. Однако открывшиеся сведения должны остаться тайными для окружающих. В соответствии с

законом эти сведения становятся профессиональной тайной.

В данном исследовании право на тайну частной жизни в сферах, связанных с профессиональной деятельностью, рассматривается как право лица, которого касаются эти сведения, требовать сохранения в

тайне сведений о частной жизни, ставших известными другому лицу в связи с осуществлением его профессиональной деятельности. Дело в том, что понятие “профессиональная тайна” очень объемно и многолико,

и его раскрытие не является целью данной работы.

Так, например, банковскую тайну можно понимать как частный случай коммерческой тайны, как обеспечение недоступности сведений о финансовом положении юридических лиц и как обеспечение тайны ча- стной жизни гражданина.

Из ставших в последнее время достоянием гласности фактов, свя-

занных с правом на тайну частной жизни, следует отметить сообщение в прессе о выходе в свет мемуаров актрисы Брижит Бардо «Инициалы

Б.Б.» и последовавшим за этим судебным разбирательством по иску ее

36-летнего сына Николая Шарье, ставившего матери в вину содержа- щиеся в книге «отвратительные описания» того, как она пыталась спро- воцировать выкидыш, чтобы поставить крест на его судьбе6.

Американская гражданка Виктория Федорова, выступая в «Из- вестиях», описывала свои душевные страдания при чтении многочис- ленных книг и просмотре фильмов, искажающих сведения о частной жизни ее матери - актрисы Зои Федоровой, - и намерения снять правди- вый фильм о матери7.

Весьма показательным в этом плане является дело о запрете пуб- ликации книги Бернара Виоле об Алене Делоне. По правилам француз- ской юстиции, если речь идет о неприкосновенности частной жизни, де- ло обычно рассматривается в ускоренном темпе. 3 августа суд уведомил Виоле о готовящемся слушании, а уже 5 августа вынес запретительный вердикт.

В Конституции Франции еще с 1881 г. действует статья о свободе прессы и издательской деятельности. Но с 1970 г. закон позволяет суду

прерывать, причем в предварительном порядке, всякую деятельность,

способную привести к покушению на частную жизнь. А частной жиз-

нью во Франции считаются интимные связи, дружеские контакты, рели- гиозные пристрастия и, наконец, семейная жизнь. Именно эти сферы бытия Делона и собирался осветить бывший журналист.

Этот закон в качестве превентивной меры до сих пор француз- скими судьями не применялся. И дело Делона станет, очевидно, важным прецедентом, который заставит задуматься всех, собирающихся иссле- довать прошлое известных людей8.

Следует отметить особенность, которую выделяют литературове- ды: книга воспоминаний, написанная сыном или дочерью о своих вели- ких родителях проигрывает, если нет шокирующих эпизодов и нестан-

дартных оценок. Так, ответственно написанная Никитой Заболоцким

книга об отце «Жизнь Н.А. Заболоцкого» не оставляет такого впечатле-

ния, как книга Марии Рива «Моя мать Марлен Дитрих»9.

Психологи называют сведения об имущественном положении лица едва ли не «интимными» сведениями. Рассмотрим пример того, как

такие сведения влияют на частную жизнь граждан. В семье председателя

Абаканского городского Совета Олега Жуганова разразился скандал.

Причиной послужила публикация в газете «Южно-Сибирский вестник», в которой утверждалось, что председатель, а также глава администрации города, все заместители главы администрации получили премию в раз- мере годового оклада.

горсовета10.

В настоящей работе предпринята попытка исследования права на тайну частной жизни, которое составляют правомочия на сохранение

такой тайны в сферах, связанных с профессиональной деятельностью и не связанных с таковой.

Автор счел необходимым в рамках данной работы рассмотреть три правомочия: право на тайну частной жизни в медицинской сфере, в сфере деятельности адвокатуры и в банковской деятельности.

Право на тайну частной жизни в медицинской сфере

Для современной медицины по сей день непреходящее значение имеет этика Гиппократа (460-370 гг. до н.э.), в особенности его знамени- тая клятва11. Следует отметить, что основные положения этой клятвы входят в многочисленные этические наставления, кодексы врачей всех последующих веков. Одним из таких положений является врачебная тайна (“Чтобы при лечении - а также и без лечения - я не увидел или не услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной”)12.

Исторически сложился термин “врачебная тайна”, однако пра- вильнее говорить о “медицинской тайне”, так как обязаны обеспечить тайну не только врачи, но и другие медицинские работники. К ним отно- сятся няни, сиделки, регистраторы, студенты вузов и техникумов, про-

ходящие практику в лечебных учреждениях, фармацевтические работ-

ники.

Следует подчеркнуть, что понятие “медицинская тайна” не рас- пространяется на сообщение врачом сведений о состоянии здоровья са- мому пациенту.

Положения о медицинской тайне закреплены в ст. 61 Основ зако- нодательства РФ “Об охране здоровья граждан”14 и в ст. ст. 8, 9 Закона РФ “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее ока- зании”15. Согласно законам объект медицинской тайны составляют све- дения о факте обращения за медицинской помощью, состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания и иные сведения. Данный пере- чень необходимо дополнить включением в него информации о семей- ной, интимной жизни, состоянии здоровья родственников пациента. Та- кие сведения медицинские работники могут получить в результате ос- мотра, наблюдения, со слов пациента, его родственников, из истории болезни или другой документации, а также от других медицинских ра- ботников (например, в порядке консультации). Сведения, составляющие медицинскую тайну, частично фиксируются письменно в форме меди- цинской документации (истории болезни, карт наблюдения, журналов, дневников и т. п.), частично остаются устными.

В настоящее время расширяется использование компьютеров для сбора и хранения сведений о пациентах. В этой связи М.Н. Малеина вы- сказывает обоснованное предложение о необходимости отнесения к числу обязанных хранить медицинскую тайну тех, кто работает с ЭВМ в учреждениях здравоохранения16.

Нельзя не остановиться на особенностях сохранения тайны част- ной жизни в сфере деятельности психиатров17. Психиатрическая патоло- гия имеет особенности, вызванные настороженностью общества по от- ношению к тем, кто обращается к психиатрам. Кроме того, само обще- ние пациента с врачом носит личностный характер. При этом психиатр получает сведения о личной жизни больного18. Перед врачом раскрыва- ется внутренний мир больного. Для того, чтобы назначить правильное лечение, врачу необходимо составить развернутое жизнеописание боль- ного19.

живцами. Кроме того, рассказ пациента о себе неизбежно сопровождает- ся информацией об окружающих его людях, о фактах их личной жизни и потому затрагивают интересы третьих лиц, не подозревающих об угрозе раскрытия тайн их частной жизни.

Правомочие гражданина требовать сохранения медицинской тай- ны проявляется в возможности предупреждать обязанных лиц о своей заинтересованности в тайне20, требовать занесения условия о медицин- ской тайне в текст договора о медицинском обслуживании21, настаивать на пресечении раскрытия медицинской тайны.

А) Медицинская тайна не может быть разглашена, даже если с момента, когда она стала известна врачу, прошли десятки лет, даже, если пациент надолго исчезает из поля зрения врача.

Б) Врач не имеет права разглашать медицинскую тайну ни своим знакомым, ни своим родным. К раскрытию конфиденциальных сведений

о пациентах врача нередко побуждает стремление к самоутверждению,

желание соответствовать интригующим ожиданиям собеседников, пора-

зить их воображение шокирующими фактами и т.п.; иногда, напротив, облегчить чувство вины, нейтрализовать раздражение или гнев, компен- сировать психологическую депривацию, связанную с необходимостью хранить сведения о чужой жизни в тайне.

В) Сохранению медицинской тайны во многом способствует пра- вильная организация работы медицинского учреждения. Следует счи- тать недопустимым скопление пациентов перед кабинетами, вызов к

врачу по фамилии, вывешивание списков больных, разговоры о больных по телефону, телефонные звонки из медицинского учреждения на дом; обращения по месту работы или учебы пациента; ненадлежащее хране-

ние медицинских документов, доступ вспомогательного персонала либо посторонних лиц к картотекам, компьютерным базам данных и т.п.

Г) Особую проблему для врача составляет невозможность в со-

временных условиях лечить пациента без помощи коллег, специализи- рующихся в других областях медицины. Здесь важно решить вопрос: дает ли пациент своему лечащему врачу разрешение на свободное ин- формирование других лиц, участвующих в оказании ему медицинской помощи, или просит ограничить круг таких лиц и объем передаваемой информации.

Д) Разглашение медицинской тайны становится наиболее вероят- ным при записи различных сведений в амбулаторных картах и картах стационарного больного. В данном случае врач нередко оказывается в сложной, противоречивой ситуации: с одной стороны, от него требуется объективность и полнота изложения сведений, с другой - осторожность при их внесении в документ с учетом этического принципа “не навре- ди!”. Выход может быть в ограничении объема той информации (о третьих лицах, о сугубо интимных моментах и т.п.), которая не имеет

прямого отношения к оценке состояния здоровья пациента и к выбору терапевтической тактики. Если такие сведения нужны врачу для опера- тивных целей, то их следует отдельно фиксировать, хранить, а после то- го, как надобность миновала, – уничтожить.

Е) Согласно п. 3 ч. 4 ст. 61 Основ об охране здоровья граждан предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия

гражданина или его законного представителя допускается по запросу органов дознания и следствия, прокурора и суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством.

Нужно признать, что врач обязан известить пациента о запросе, о

неизбежности раскрытия тайны и о содержании сообщаемой информа-

ции, если иное специально не оговорено в самом запросе.

Ж) Особую сложность представляет вопрос о сохранении меди-

цинской тайны при лечении пациентов в группах. В частности, речь идет о групповой психотерапии.

Личные контакты, взаимная открытость их участников, поощре-

ние откровенности, “прозрачность” границ группы создает высокий риск утечки информации. Вероятно, в данном случае врач может ввести кон- тракты относительно конфиденциальности и объяснить пациентам не- обходимость называть друг друга только по именам.

З) По общему правилу, передача сведений, составляющих меди- цинскую тайну, допускается только с разрешения пациента. Поэтому врач должен узнать у пациента, кому и в какой мере можно сообщать о

его здоровье при инициативном обращении близких и при необходимо- сти, определяемой врачом (с целью организации семейной поддержки, сотрудничества в процессе лечения, контроля за состоянием больного,

защиты его прав и интересов и т.д.). Мнения и просьбы пациента, безус-

ловно, должны учитываться и выполняться.

Особую значимость имеет вопрос о тайне диагноза в документах о временной нетрудоспособности. Медицинская тайна, бесспорно, на-

рушается, когда в листке нетрудоспособности точно указывается диаг-

ноз или название лечебного учреждения.

В ст. 61 Основ законодательства “Об охране здоровья граждан” предусмотрены пределы правомочия гражданина требовать неразглаше- ния врачебной тайны. Закон допускает предоставление сведений, со- ставляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его закон- ного представителя:

а) в целях обследования и лечения гражданина, не способного из-

за своего состояния выразить свою волю;

б) при угрозе распространения инфекционных заболеваний, мас-

совых отравлений и поражений;

в) по запросу органов дознания и следствия, прокурора и суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством;

г) в случае оказания помощи несовершеннолетнему в возрасте до 15 лет для информации его родителей или законных представителей;

д) при наличии оснований, позволяющих полагать, что вред здо-

ровью гражданина причинен в результате противоправных действий.

Как видим, Закон стремится к ограничению конфиденциально-

сти, устанавливая множество исключений из общего требования сохра-

нения медицинской тайны, и, тем самым, оправдывает ее нарушение и даже принуждает врача к этому в определенных случаях.

Учитывая данное противоречие и пробелы в законодательстве,

некоторые ученые приходят к выводу, что регулирование конфиденци- альности в значительной мере относится к сфере профессиональной ме- дицинской этики22.

С такой позицией вряд ли можно согласиться. Необходимо со- вершенствование гражданско-правового регулирования отношений, воз- никающих в связи с медицинской тайной. Ведь здесь встает вопрос о соотношении между правовыми требованиями и моральными стандар- тами23. Очевидно, что в данном случае личное неимущественное право на тайну частной жизни должно быть защищено не только морально- этическими нормами. Выход, вероятнее всего, в создании гражданско- правовых норм, регулирующих отношения, которые возникают в связи с медицинской тайной, и включении их непосредственно в ГК РФ.

В правовой литературе неоднократно высказывалось мнение об абсолютном характере врачебной тайны, в том числе, и после смерти гражданина. Так, в труде А.Ф. Кони “О врачебной тайне” есть ссылка на решение французского суда, где говорилось, что никакие побуждения не могут оправдать оглашение врачом сведений о болезни умершего24.

Существует и другая точка зрения, согласно которой все сведе- ния о болезни, семейной и интимной жизни умершего остаются объек- том врачебной тайны с целью обеспечения охраны его доброго имени и репутации его родственников, однако, возможно раскрытие отдельных сведений, если это вызвано интересами родных, близких, наследников умершего25.

Вероятнее всего, в законе необходимо запретить обнародование в случае смерти пациента данных о его здоровье, особенно о его психиче- ском состоянии даже с согласия его родственников. В настоящее время можно с полной уверенностью говорить о не безупречности в мораль- ном плане публикации так называемой “патографии” выдающихся дея- телей, и совершенно недопустимо предоставление врачом сведений о бывших пациентах средствам массовой информации26.

При этом пациенту принадлежит правомочие передать сведения, составляющие медицинскую тайну (или их часть), юридическим лицам или другим гражданам27. Так, в нарушение закона в марте 1998 г. в сред- ства массовой информации была запущена волна сообщений о помеще-

нии бывшего и.о. генерального прокурора Алексея Ильюшенко в боль-

ницу с диагнозом “туберкулез”28.

Особую остроту принимает эта проблема, когда сведения о забо-

левании известного лица оказываются ложными. Например, австрий- ский издатель Курт Фальк вынужден был передать на благотворитель- ные цели 1 миллион шиллингов (92000 долларов), закрыв тем самым де- ло о клевете, которое намеревался возбудить против него в суде прези- дент страны Томас Клестиль. Одновременно, принадлежащая Фальку газета “Тэглих аллес” обязалась опубликовать опровержение напечатан- ной на ее страницах статьи, в которой утверждалось, будто президент болен СПИДом; Томас Клестиль, как сообщалось, был госпитализиро- ван по поводу острой пневмонии. Канцелярия президента сообщила, что после шагов, предпринятых издателем, глава государства полагает во- прос исчерпанным29.

Нельзя признать разглашением медицинской тайны ситуации, ко- гда в результате распространенных сведений не может быть идентифи- цирована конкретная личность.

Обязанность хранить медицинскую тайну не должна препятство-

вать гласности в целях развития медицинской науки. В специальной ли-

тературе, в выступлениях на медицинских конференциях может исполь- зоваться информация о заболеваниях, травмах, способах и результатах лечения, но без указания имени пациента. Могут демонстрироваться слайды и фотографии, по которым нельзя установить личность пациен- та. В таких случаях согласие пациентов на научную информацию не требуется.

До сих пор дискуссионным остается вопрос: правомерны ли со-

общения о здоровье руководителей государства, видных общественных деятелей в средствах массовой информации? Вероятнее всего, следует признать за такими лицами, как и за остальными гражданами, право на медицинскую тайну, за исключением тех случаев, когда состояние их здоровья не дает им возможность руководить государством или зани- мать другие высокие должности.

Право на тайну частной жизни в сфере деятельности адвокатуры

Слово “адвокат” произошло от латинского “advocate” - призывать на помощь, оно появилось в юридической терминологии России в 1864 г. Сложный путь российской адвокатуры не раз становился предметом пристального исследования ученых-правоведов.

Анализ вопросов, связанных с деятельностью адвокатов, весьма затруднен тем, что адвокатура – демократичный и быстро развивающий-

ся институт – в течение долгих лет принужден был действовать по По- ложению об адвокатуре30, не отвечающему современным требованиям. Возможность функционирования адвокатуры в этих условиях обеспече-

на существованием неписаных законов адвокатской этики31, которые традиционно сохраняются в их профессиональной среде.

Понятие адвокатской этики столь же старо, как и сама адвокат-

ская профессия. Правила профессионального поведения адвоката были известны адвокатам древности. И позднее, например, в королевской Франции были довольно подробно разработаны принципы приема и ве- дения дела адвокатом, его отношения к противнику, суду, правила о го- нораре и даже требования к поведению адвоката в личной жизни.

Однако, несмотря на все сказанное, по мнению

М.Ю. Барщевского, например, вопрос профессиональной этики, остается одним из самых слабо разработанных вопросов адвокатской деятельно-

сти. Это связано с тем, что никто объективно не в силах четко сформу-

лировать ответы на такие вопросы, как что такое “этичное поведение”, “нравственный профессиональный поступок” и т.п. М.Ю. Барщевский

считает, что в этой области можно лишь в той или иной мере прибли-

зиться к пониманию истины и в доказательство приводит следующее высказывание Л. Витгенштейна из его лекции по этике: “...Если бы кто-

то смог написать книгу по этике, которая на самом деле была бы книгой по этике, эта книга, взорвавшись, разрушила бы все иные книги мира”32.

Краеугольный камень учения об адвокатской этике33 – адвокат- ская тайна. Особый интерес представляет рассмотрение этого вопроса в свете гражданско-правовой защиты личного неимущественного права на тайну частной жизни.

Кто же является субъектом адвокатской тайны? Субъектом адво- катской тайны выступает адвокат как представитель юридической кон- сультации. Согласно ст. 47 УПК РСФСР защитниками обвиняемого мо-

гут быть адвокаты, представители профессиональных союзов и других общественных организаций. По определению суда или постановлению судьи в качестве защитников могут быть допущены близкие родствен-

ники и законные представители обвиняемого, а также другие лица. На непрофессиональных защитников не распространяется обязанность со- хранять в тайне сведения, которые станут им известны при осуществле-

нии защиты клиента. Представляется правильным предложение о вклю- чении непрофессиональных защитников в круг субъектов, обязанных соблюдать адвокатскую тайну, и предложение предусмотреть меры от-

ветственности при нарушении ими тайны.

В настоящее время функции адвокатов выполняют не только члены адвокатских коллегий, но и другие, так называемые, частные ад- вокаты.

В связи с экономическими трудностями, переживаемыми адво- катским сословием, появились предложения ввести институт государст- венной адвокатуры34. Вопрос о возможности создания государственной адвокатуры рассматривался в 1920-1930 гг., но и тогда35 это было при-

знано нецелесообразным, так как государство не имело возможности финансировать адвокатуру. Сохранив между адвокатами и клиентами связь материального характера, государство еще больше затруднило превращение адвокатов из представителей интересов клиента в предста- вителей интересов общества.

Нельзя не согласиться с мнением Юджина Хаски, который пи- шет, что адвокатская деятельность по своей природе связана с выраже- нием интересов индивидуума36. Поэтому сегодня для сохранения адво- катуры как института демократии, способного защищать частную жизнь граждан, необходимо отказаться от идеи создания государственной ад- вокатуры.

Как известно, юридическая помощь, оказываемая адвокатами гражданам и организациям, сводится не только к представительству в суде (или иных государственных органах) по гражданским делам37 и де- лам об административных правонарушениях, но также к участию на предварительном следствии и в суде по уголовным делам в качестве за- щитников и представителей. Помимо этого, адвокаты, оказывая юриди- ческую помощь, дают консультации и разъяснения по юридическим во- просам, устные и письменные справки по законодательству, составляют заявления, жалобы и другие документы правового характера.

Адвокат может получить сведения от доверителя во время веде- ния дела; от лиц, в деле не участвующих, но по какой-либо причине об- ратившихся за советом по вопросу, связанному со спорной правовой си- туацией; из письменных материалов, полученных по запросу юридиче- ской консультации, и т.п.

Факт обращения в юридическую консультацию отражается в ре-

гистрационной карточке, в которой со слов клиента указываются его фамилия, имя, отчество, адрес, содержание вопроса. Такая детальная фиксация сведений о личности не всегда способствует установлению доверительных отношений. Поэтому в ряде случаев возможно практико- вать анонимное оказание юридической помощи.

Обязанность хранить тайны клиентов должна распространяться также на всех работников юридических консультаций и президиума

коллегии адвокатов (бухгалтеры, секретари и др.). Для этого рекоменду-

ется брать от указанных работников обязательство о сохранении в тайне сведений о клиентуре, полученных в ходе выполнения трудовых обязан-

ностей.

С какого же момента адвокат овладевает тайной клиента и, сле-

довательно, оказывается связанным ею и потому обязан хранить ее? Ес-

ли исходить из буквального текста ст. 33 Положения об адвокатуре РСФСР, то может возникнуть представление, что начальным моментом тайны является получение информации после принятия поручения на ведение конкретного дела. Однако такой вывод нужно признать оши-

бочным, ибо при подобном понимании вся информация, полученная ад- вокатом при консультации клиента, а также во время обсуждения вопро- са о возможности ведения дела, не охватывается понятием адвокатской тайны. Но тогда следовало бы признать правомерным принятие поруче- ния на ведение дела в интересах одной из сторон в процессе, хотя ранее адвокат консультировал ее процессуального противника. Нравственная недопустимость такой ситуации совершенно очевидна, а потому, уста- новив во время беседы с лицом, которое обратилось с просьбой о веде- нии дела, что ранее у него получила консультацию другая сторона по этому же делу, адвокат должен, как уже было указано выше, отказаться от принятия поручения. В противном случае факты, которые стали из- вестны адвокату при даче консультации и которые составляют по сво- ему содержанию тайну клиента, могли бы быть использованы адвокатом при защите интересов его процессуального противника. Нельзя признать состоятельным и тот довод, что адвокат, узнавший об определенных об- стоятельствах во время консультации, сохранит их в тайне от своего до- верителя при ведении дела. Поэтому следует признать, что сведения, со- общенные во время консультации, составляют по своему содержанию адвокатскую тайну.

Таким образом, начальный момент возникновения обязанности адвоката сохранять тайну - получение информации и консультации во время обсуждения вопроса о возможности ведения дела, т.е. до принятия конкретного поручения38.

Адвокат для надлежащего выполнения своих профессиональных обязанностей, квалифицированного оказания юридической помощи должен располагать максимумом информации, позволяющей, например,

воссоздать картину совершенного преступления (или иного правонару- шения) в целом. Знание этой картины позволяет ему решить вопросы стратегии и тактики ведения дела. Воссоздавая же картину дела, адвокат

знакомится не только с фактами, отраженными, например, в обвини- тельном заключении, но и целым рядом иных обстоятельств, относя- щихся прямо или косвенно к личной жизни обвиняемого (подсудимого)

и др. Клиент, поручая защиту своих прав адвокату, знакомит его с об- стоятельствами дела и нередко посвящает его в самые интимные под- робности своей личной и семейной жизни, знание которых необходимо в

интересах правосудия, немыслимого без правильной защиты.

Следует отметить, что, как правило, адвокат имеет дело с челове- ком, испытывающим определенные психологические затруднения39. И хотя получение сведений о частной жизни обратившегося за правовой помощью во многих случаях необходимо40, адвокат должен соблюдать предельную деликатность, поскольку посетитель, скорее всего, перенес какую-то душевную травму.

В правовой литературе была высказана точка зрения о равно- значности понятий “адвокатская тайна” и “тайна судебной защиты”41. Понятия эти отождествлять нельзя, так как на прием к адвокату прихо- дят граждане для получения консультации по правовым вопросам, не связанным с судебной защитой. А сведения, полученные адвокатом во время этих приемов, также могут составлять адвокатскую тайну.

Н.С. Малеин считает термин “адвокатская тайна” условным, по- скольку речь идет, по существу, о тайне обвиняемого или подсудимо- го42.

С таким мнением вряд ли можно согласиться, ведь ранее было

показано многообразие функций адвокатуры, и можно составить пред- ставление о том, что речь идет как раз о тайне частной жизни граждани- на, а не о тайне конкретного лица, привлеченного к уголовной ответст- венности.

По мнению М.Н. Малеиной, содержание адвокатской тайны составляет любая информация, связанная с правонарушением, а также информация о личной и семейной жизни доверителя43. По мнению Л.О. Красавчиковой, содержание адвокатской тайны - это разнообраз- ные сведения, знание которых необходимо адвокату для осуществления защиты по делу и оказания юридической помощи44.

А.А. Фатьянов под содержанием адвокатской тайны понимает сведения, касающиеся самого обращения за юридической помощью и сути вопросов; сведения о преступлении, соучастниках, личной жизни обвиняемого, полученные адвокатом из уголовного или гражданского дела, в ходе общения, из личной переписки с обвиняемым45. Последнее определение нужно признать наиболее полным и содержательным.

Допускается ли разглашение адвокатом сведений о личной жизни для улучшения положения подзащитного?

Л.О. Красавчикова считает, что если сведения о личной (интим-

ной) жизни доверителя (или третьих лиц) стали известны адвокату пу- тем использования законных средств, а не от самого клиента (который не считает возможным их разглашать), то адвокат может использовать эти сведения для смягчения ответственности своего подзащитного (именно так поступил молодой адвокат в популярной кинокомедии “Мимино”). В тех же случаях, когда подробности личной жизни, сооб- щение которых может облегчить участь подзащитного, стали известны адвокату от самого клиента, который возражает против их разглашения,

то адвокат не вправе ссылаться на эти обстоятельства46. Исключитель-

ный случай описан Я.С. Киселевым. Вопреки возражениям подзащитно-

го, он ходатайствовал о вызове и допросе свидетельницы. Адвокат по- ступил правильно, поскольку его подзащитного могли приговорить к расстрелу47.

Действуя в интересах своего доверителя, адвокат может в от- дельных случаях, получив на это согласие клиента, раскрыть содержа- ние фактов, составляющих охраняемую законом тайну, если это пред- ставляется целесообразным по обстоятельствам данного дела. Например, по общему правилу, содержание переговоров адвоката с лицом, обра- тившимся с просьбой о ведении дела, не подлежит разглашению. Однако иногда оказывается полезным для дела приоткрыть завесу над такой до- верительной беседой, чтобы показать, как возникавшие при подготовке к судебному разбирательству сомнения в законности притязаний клиен- та были успешно преодолены.

Вопрос о сохранении адвокатской тайны в ходе судебного высту- пления остается очень сложным и актуальным. Так, В.Д. Гольдинер, да- вая рекомендации по подготовке защитительной речи, пишет, что «в ка- ждом уголовном процессе перед судом (и в первую очередь перед за- щитником) стоит задача раскрыть внутреннюю логику, приведшую че- ловека к преступлению, проанализировать и определить жизненные ус- ловия, под влиянием которых сформировались антиобщественные навы- ки и настроения, установить ту почву, на которой возник умысел на со- вершение преступления. Защитник должен уметь разбираться в сложных взаимоотношениях участников процесса, понимать психологический облик каждого из них, а зачастую и людей, оставшихся за пределами

процесса»48.

Нельзя не согласиться с позицией И.В. Смольковой, считающей,

что “ни с точки зрения практических интересов правосудия, ни с точки зрения правовой, ни с точки зрения нравственной адвокат не может и не должен раскрывать сведения, доверительно сообщаемые ему клиентом49.

Разглашением являются те случаи, когда полученные адвокатом сведения становятся известными хотя бы одному постороннему лицу. Иногда адвокату требуется посоветоваться с коллегами, которых нельзя

отнести к посторонним. Однако нужно стремиться к сдержанности и из- бегать разглашения излишних сведений. Такие же правила должны со- блюдаться при обсуждении результатов проверки работы адвоката на

заседании президиума или в юридической консультации и т.д.

Способы разглашения различны: сообщение в беседе или част- ном письме, в докладе или публикации50, путем ознакомления с адвокат- ским досье и т.п. Но независимо от способа, умысла или неосторожно- сти адвоката и вида оказанной им юридической помощи, виновное пове- дение адвоката противоправно и аморально, а поэтому должно быть рас- смотрено президиумом коллегии адвокатов.

В целях неразглашения личных тайн граждан необходимо не только свидание наедине защитника и обвиняемого. Требуются и иные меры, обеспечивающие секретность обмена информацией между адво- катами и лицами, обращающимися за юридической помощью51.

Адвокат не вправе представлять следователю и суду материалы, полученные с нарушением личных тайн граждан. В качестве доказа- тельств эти материалы применять недопустимо. Например, по делу о признании брака недействительным адвокат ответчицы ходатайствовал о приобщении к делу переписки истца. Убедившись в том, что ответчи- ца не является отправителем и получателем писем, суд сослался на по- ложения Конституции СССР о тайне переписки и в удовлетворении хо- датайства отказал. Суд поступил правильно, поскольку письма были до-

быты ответчицей и представлены ее адвокатом с нарушением закона52.

Как известно, суд или иной орган не вправе выяснять обстоятель-

ства личной жизни граждан, не имеющие отношения к делу. Равным об- разом нет такого права и у адвоката. Он должен учитывать, что его дей- ствия и действия других лиц, связанные с информацией о личной жизни граждан, могут производиться лишь с узко целевым назначением.

Сведения, доверительно сообщенные адвокату, не могут быть представлены не только суду. О них адвокат не вправе осведомить про-

тивную сторону, а также всех иных лиц, принимающих участие в про- цессе, либо посторонних для судебного спора. Известный английский адвокат второй половины прошлого столетия Р. Гаррис в книге “Школа

адвокатуры” писал: “Адвокат должен следить с величайшим вниманием за тем, чтобы на судебном следствии не оглашались данные, оглашению не подлежащие”53.

Введение свидетельского иммунитета для адвокатов в граждан-

ском и уголовном судопроизводстве означает, что адвокат не может быть допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением им обязанностей защитника или представителя. Указанные положения процессуального законодательст- ва имеют императивный характер, они не только дают право адвокату отказаться от дачи показаний в качестве свидетеля но и запрещают ор- ганам предварительного следствия, а также суду при рассмотрении уго- ловных и гражданских дел допрашивать адвокатов как свидетелей, при- чем даже в тех случаях, когда адвокаты, в силу тех или иных обстоя- тельств, пожелали бы дать такие показания.

Было бы целесообразно законодательно закрепить норму такого содержания:

«Адвокат не подлежит вызову и допросу в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с обращением ли- ца за юридической помощью или ее оказанием. Он не вправе давать по- казания об этих обстоятельствах, а также и иным путем разглашать по-

лученные сведения.

Запрещается требовать от адвокатов, стажеров, работников пре-

зидиума коллегии адвокатов, юридических консультаций, адвокатских

бюро, фирм, кабинетов и помощников адвокатов каких-либо сведений,

связанных с оказанием юридической помощи.

Эти лица не вправе разглашать, а также использовать данные сведения в своих интересах или в интересах третьих лиц.

Сведения, составляющие предмет адвокатской тайны, не могут служить доказательствами в производстве по уголовным, гражданским и

административным делам, по которым адвокат оказывал юридическую помощь, а также при осуществлении конституционного судопроизвод- ства с участием данного адвоката».

Адвокат не вправе оказывать конфиденциальное или иное содей-

ствие государственным органам в осуществлении оперативно-розыскной деятельности, а эти органы - обращаться к адвокату за содействием и принимать негласное участие в работе коллегии адвокатов с целью ока- зания влияния на их деятельность. Запрещается прослушивание теле- фонных и иных переговоров адвокатов, обследование их помещений, проведение иных оперативно-розыскных мероприятий, не совместимых с сохранением адвокатской тайны, а также использование помещений, где оказывается юридическая помощь, других помещений коллегии ад- вокатов для проведения оперативно-розыскных мероприятий.

Остается еще один важный вопрос: а как следует поступить адво- кату в том случае, когда клиент пришел посоветоваться по поводу гото- вящегося преступления? Конечно, адвокаты должны оказывать право- вую помощь лишь в тех случаях, когда речь идет о защите законных прав и интересов граждан. Значит, обязанность адвоката отказать в та- ковой помощи в рассматриваемой нами ситуации очевидна. Но вот во- прос об информировании адвокатом правоохранительных органов о факте подготовки к совершению преступления не так прост. С одной стороны, адвокат, как и любой гражданин, является субъектом уголов- ной ответственности по всем статьям УК. С другой стороны, он просто не вправе сообщать кому бы то ни было какую-либо информацию, став- шую ему известной в связи с осуществлением профессиональной дея- тельности, и уж особенно, если эта информация касается клиента. Веро- ятно, нужно согласиться с позицией М.Ю. Барщевского о том, что реше- ние может быть следующим: адвокат обязан разъяснить обратившемуся лицу, что готовящееся им деяние может быть квалифицировано как пре- ступление, далее, он обязан поставить клиента в известность о своей обязанности проинформировать соответствующие правоохранительные органы о факте подготовки преступления, но, вместе с тем, должен “ус- покоить” клиента, что в случае добровольного отказа от совершения преступления, тот не может быть привлечен к уголовной ответственно-

сти54.

Практически аналогичную позицию занимает известный москов-

ский адвокат С. Ария. Он пишет: “Вполне очевидно, что единственный

совет, который вправе дать такому клиенту адвокат, - это убедительно порекомендовать отказаться от осуществления замысла и указать на па- губность последствий. Как быть далее: обязан ли адвокат принять иные меры для предотвращения нависшей, быть может, страшной, угрозы или последовать профессиональному долгу сохранения тайны, рискуя на всю жизнь сохранить чувство своей вины? Здесь речь идет уже вовсе не о помощи в карательной деятельности, а о помощи другим людям, о предотвращении реально нависшей над ними беды. Здесь голос мораль- ного долга звучит уже непереносимо мощно. И устоять перед ним труд-

но…”55.

М.Ю. Барщевский поднимает еще один немаловажный вопрос. В последнее время правоохранительные органы стали создавать “подстав- ные” коммерческие и некоммерческие структуры с целью выявления коррупционеров среди государственных чиновников, обнаружения и пресечения незаконных банковских операций и т.п. Соответственно, вполне возможно и создание аналогичных “специальных” юридических консалтинговых фирм56. На такую деятельность также необходимо на- ложить запрет, используя уже приведенный выше вариант новой нормы закона.

Если доверитель адвоката по каким-либо соображениям счел возможным раскрыть содержание материалов, составляющих тайну, нельзя считать, что адвокат во всех случаях освобождается от необхо- димости ее хранить. Следует учитывать, что информация, исходящая от адвоката, может быть воспринята как несравненно более авторитетная и значимая, чем сообщение его доверителя, она может получить большой резонанс и нанести ущерб интересам лиц, в деле не участвующих. На- пример, признание клиентом своего отцовства, сделанное им в закрытом судебном заседании, не дает адвокату права публично заявлять об этом, так как подобная нескромность, не вызываемая к тому же интересами дела, может отразиться на других лицах и причинить им моральную травму.

Срок хранения сведений адвокатом не установлен. Из этого сле-

дует, что он должен хранить вверенную ему тайну не только во время ведения дела, но и после его окончания, независимо от стадии процесса, в котором участвовал адвокат, а также от мотивов, по которым поруче- ние было прекращено (по желанию клиента либо по инициативе пове- ренного).

Так, в 1997 г. шведский адвокат Пелле Свенссон заявил, что тер-

рорист Ларс Тингстрем в 1993 г. признался ему, что причастен к убийст-

ву Улофа Пальме, имевшему место 28 февраля 1986 г. Тингстрем под- робно изложил обстоятельства покушения в завещании, которое нахо- дится в сейфе адвокатской конторы, и велел обнародовать завещание через 10 лет после гибели премьер-министра. У журналистов был резон-

ный вопрос к П. Свенссону: почему он рассказал о завещании позднее? Адвокат объяснил это так: “Ларс Тингстрем хотел дать убийце большой срок для того, чтобы тот смог полностью замести следы. А я решил еще немного подождать после 10-летнего срока, чтобы перестраховать- ся...”57.

Право на тайну частной жизни в банковской деятельности

В правовой литературе банковское право традиционно признает- ся комплексным образованием58. Следовательно, банковская тайна рас- сматривается как межотраслевая категория и упоминается в различных законодательных актах59.

Остановимся на двух определениях понятия “банковская тайна”. В соответствии с п. 1 ст. 857 ГК РФ банк гарантирует тайну банковского счета и вклада, операций по счету и сведений о клиенте. Статья 26 Фе- дерального закона “О банках и банковской деятельности” предусматри- вает, что кредитная организация, Банк России гарантируют тайну об операциях, о счетах и вкладах своих клиентов и корреспондентов. Все служащие кредитной организации обязаны хранить тайну об операциях, счетах и вкладах своих клиентов и корреспондентов, а также об иных сведениях, устанавливаемых кредитной организацией, если это не про- тиворечит Федеральному закону.

Эти дефиниции имеют определенные различия, что породило на- учную дискуссию60. Действительно, ст. 26 Федерального закона о банках трактует рассматриваемое понятие расширительно: вместо понятия

«банк» здесь употреблено понятие «кредитная организация»; говорит не только об операциях по счету, но и о других операциях; по ней служа- щие кредитной организации обязываются, помимо тайны об операциях, счетах и вкладах, хранить тайну об иных сведениях, если это не проти- воречит Федеральному закону. И, кроме того, ГК РФ относит к банков- ской тайне сведения о клиенте, а Федеральный закон говорит не только о клиентах, но и о корреспондентах кредитной организации.

С одной стороны, надлежит руководствоваться Федеральным за-

коном “О банках и банковской деятельности”, так как его определение банковской тайны достаточно развернуто и соответствует современной

тенденции развития гражданского законодательства, с другой стороны,

нельзя не учитывать аксиому о примате ГК.

Вероятнее всего, сегодня решение этого спора лежит в плоскости непосредственного применения норм Конституции РФ, которая в ч. 1 ст.

23 предусматривает, что каждый имеет право на неприкосновенность

частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и добро- го имени. В то же время вопросами правового регулирования банков- ской тайны должна заниматься цивилистика.

Право на тайну частной жизни в сфере деятельности банков – это личное неимущественное право61. Следовательно, оно должно быть за- креплено в ГК РФ в разделе, посвященном институту личных неимуще- ственных прав.

По мнению А.Ю. Викулина, сложность определения понятия “банковская тайна” заключается в том, что здесь сочетаются черты, при- сущие таким различным видам объектов гражданских прав, как инфор- мация и нематериальные блага. Он относит банковскую тайну к ограни- ченно оборотоспособным объектам и видит перспективу совершенство- вания правового регулирования права на банковскую тайну в вовлече- нии его в сферу действия Конституционного права62. Однако в этой по- зиции кроется противоречие. А.Ю. Викулин признает близость понятий “банковская тайна” и “тайна частной жизни”, но не видит перспектив дальнейшего развития этих понятий в рамках предмета гражданского права.

Право на банковскую тайну подлежит гражданско-правовому ре- гулированию, поскольку налицо равенство и независимость и возможно применение гражданско-правовых способов его защиты.

В основе возникновения права на банковскую тайну лежит жела-

ние лица заключить договор банковского счета или банковского вклада, основанное на его свободном волеизъявлении. При этом такое желание формируется у лица по отношению к неопределенному кругу кредитных организаций. Затем происходит выбор той организации, которая наибо- лее полно соответствует личным интересам человека, и может наиболее полно удовлетворить его личные потребности. Решаясь вложить свои деньги в кредитную организацию63, гражданин свободен в выборе банка для размещения принадлежащих ему денежных средств, а также может

иметь вклады в одном или нескольких банках (ст. 37 Федерального за-

кона “О банках и банковской деятельности”).

Право на банковскую тайну возникает с момента обращения гра- жданина в конкретную кредитную организацию, которую он выбрал для вложения своих денежных средств или иных ценностей (например, пе- редача на хранение в банковских сейфах драгоценностей, валюты, цен- ных бумаг или других документов).

Гражданин вправе распоряжаться сведениями о своих вложениях в банках. Он может, если сочтет нужным, сообщать о них любым граж-

данам, в том числе, представителям прессы. В то же время все эти све- дения имеют прямое отношение к его частной жизни. И, следовательно, гражданин имеет право на то, чтобы они оставались тайными. Непо-

средственное отношение к частной жизни имеют сведения о внесении гражданином определенных сумм на свое или чужое имя, завещание вклада, выдачу доверенности по распоряжению вкладом, получение

вклада, начисление процентов по вкладам, продажу и покупку облига-

ций, выплату выигрышей и сведения о других операциях.

Заключая договор с банком (и даже получая предварительную консультацию у служащего банка), гражданин оказывает ему доверие,

одновременно доверяя банку и сведения о своем личном бюджете, об определенных связях и отношениях с другими гражданами. Банк обязан хранить в тайне сведения о своих клиентах и корреспондентах64.

Дискуссионным остается вопрос о продолжительности во време- ни анонимности банковских вкладов. На первый взгляд, такая аноним- ность должна быть бессрочной. Однако общественные интересы в неко- торых случаях требуют ее прерывания. Так, осенью 1996 г. гражданка США, бывшая узница Освенцима, 66-летняя Гизела Вайсхаус обрати- лась в американский суд с коллективным иском от имени жертв холоко- ста к швейцарским банкам на сумму в 20 миллиардов долларов. Она об- винила банки Швейцарии в утаивании вкладов в течение более чем 50- ти лет. Что касается собственной судьбы Г. Вайсхаус, то ее отец помес- тил вклад в «Банк насиональ сюисс» за год до начала войны, когда семья жила в Румынии. В 1944 г. их отправили в Освенцим. Из всех родствен- ников уцелела одна Гизела. На все обращения в течение последних 30 лет относительно вклада отца в Швейцарии ей отвечали, что она не мо- жет ничего получить, не зная номера счета. Швейцария - страна, где банки хранят многолетние традиции анонимности вкладов. Однако по решению швейцарских банкиров и специального международного коми- тета 23 июля 1997 г. одновременно в Германии, Англии, Франции, Ру- мынии, США, Канаде, Польше, России, Украине (газета «Известия») - всего в 20 странах мира были обнародованы списки владельцев “спя- щих” счетов, т.е. сумм, невостребованных со времени окончания Второй

мировой войны65.

Банк обязан хранить в тайне информацию о состоянии счетов и вкладов. В российской печати сообщалось о разработанных в июле

1997 г. Центральным банком РФ методических рекомендациях “по пре-

дотвращению проникновения доходов, полученных незаконным путем, в банки и другие кредитные организации”. В соответствии с этим доку-

ментом банк должен “проводить изучение личности клиента - физиче-

ского лица”, “устанавливать подлинность документа, удостоверяющего личность, на основании запросов соответствующим органам”. Кроме

того, Центральный банк разработал понятие “подозрительных и тре- бующих повышенного внимания со стороны банка операций”. К таким операциям, в частности, относятся: обмен банкнот одного достоинства

на банкноты другого достоинства, зачисление на счет наличных денег в упаковках, опечатанных другим банком. В своих рекомендациях Цен- тральный банк предоставляет возможность банку отказаться от проведе-

ния подозрительной операции или “при наличии явных признаков пре-

ступления со стороны клиента” сообщить об этом в правоохранительные органы66.

Можно предположить, что, руководствуясь такими рекоменда-

циями, банки вряд ли смогут гарантировать клиенту соблюдение бан-

ковской тайны.

Кроме того, договор банковского вклада, в котором вкладчиком является гражданин, признается публичным (ст. 834 ГК РФ). Условия

такого договора устанавливаются одинаковыми для всех вкладчиков, и банк не имеет права отдавать предпочтение одному лицу перед другими. Если у клиента не приняли вклад, основываясь на подозрениях, клиент

может через суд принудить банк к заключению с ним договора вклада.

Что касается операций с банковскими счетами, то в соответствии со ст. 845 ГК РФ “банк не вправе определять и контролировать направ-

ление использования денежных средств клиента и устанавливать другие, не предусмотренные законом или договором банковского счета, ограни- чения его права распоряжаться денежными средствами по своему ус-

мотрению”. Гарантией сохранения банковской тайны является ограни- чение круга лиц, по запросам которых могут быть выданы сведения, со- держащие банковскую тайну.

Президент РФ направил председателю Государственной Думы заключение на проект Федерального закона “О внесении дополнений в ст. 26 Федерального закона “О банках и банковской деятельности”, где говорится, что Конституцией РФ устанавливаются принципы единого

экономического пространства, свободного режима движения финансо- вых средств (п. 1 ст. 8) и конфиденциальности сведений, перечень кото- рых определяется Федеральным законом (ст. 29).

Статьей 26 Федерального закона “О банках и банковской дея-

тельности” (в редакции Федерального закона от 3 февраля 1996 г.

№ 17-ФЗ) определяется исчерпывающий список государственных орга-

нов, которым кредитными организациями и Банком России предостав- ляется информация по операциям юридических лиц и граждан. Кроме того, справки по операциям и счетам юридических лиц и граждан носят конфиденциальный характер (Указ Президента РФ от 6 марта 1997 г.

№ 188 “Об утверждении перечня сведений конфиденциального характе- ра, и доступ к ним ограничен в соответствии с ГК РФ (ст. 139)67. Тем не менее, закон “О внесении дополнения в статью 26 Федерального закона “О банках и банковской деятельности” был принят Государственной Думой 23 июня 1997 г. и одобрен Советом Федерации 3 июля 1997 г.

Отклоняя направленный ему для подписания Закон Президент РФ в своем письме от 21 июля 1997 г. указал, что данный Федеральный закон устанавливает возможность передачи банками информации по операциям юридических лиц и граждан, осуществляющих предпринима- тельскую деятельность без образования юридического лица, государст-

венным органам субъектов Российской Федерации в случаях, когда та- кие операции связаны с использованием средств бюджета субъекта Рос- сийской Федерации, а также когда такая передача предусмотрена зако- нодательными актами субъектов Российской Федерации. Это положение противоречит ст. 857 Гражданского кодекса РФ, которой установлено, что сведения, составляющие банковскую тайну, могут быть предостав- лены государственным органам и их должностным лицам “исключи- тельно в случаях и в порядке, предусмотренных законом”. Федеральный закон, предоставляя право субъектам Российской Федерации самостоя- тельно решать вопрос о возможности получения их государственными органами сведений, составляющих банковскую тайну, создает реальные предпосылки для нарушения нормы, содержащейся в ст. 8 Конституции Российской Федерации. В этой статье гарантируется единство экономи- ческого пространства России, так как в разных субъектах Российской Федерации в процессе реализации Федерального закона неизбежно бу- дет установлен различный режим реализации статьи 857 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Сама постановка в Федеральном законе вопроса о расширении круга государственных органов (за счет государственных органов субъ-

ектов Российской Федерации), имеющих право получения сведений, со- ставляющих банковскую тайну, представляется неверной. Не может служить обоснованием такого подхода факт работы юридических лиц и граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без об-

разования юридического лица, со средствами бюджетов субъектов Рос- сийской Федерации, так как в ст. 9 Федерального закона “О банках и банковской деятельности” уже установлено право контроля субъектов

Российской Федерации за использованием кредитными организациями бюджетных средств субъектов Российской Федерации68.

Существенной гарантией соблюдения банковской тайны является

установление ответственности служащих банка.

Указом Президента РФ было установлено правило, согласно ко-

торому о всех операциях физического лица на сумму свыше 10 тысяч долларов, будь то обмен валюты или открытие счета, кредитные учреж-

дения обязаны сообщать в налоговую инспекцию. Это правило противо-

речит закону “О банках и банковской деятельности”, поэтому многие банки сведений о своих клиентах в налоговую инспекцию не направля-

ют.

Тем не менее, в некоторых случаях происходит разглашение бан- ковской тайны и в отношении счетов, открытых на суммы значительно меньше 10 тысяч долларов.

Так, начальник службы безопасности одного из московских бан-

ков рассказал корреспонденту “Известий”, что в 1996 г. в ходе проверки работы обменного пункта налоговые органы обнаружили, что кассир

совершил кражу у своего банка. Боясь разоблачения, он сам предложил сообщать налоговым органам любую информацию о клиентах обменно- го пункта, и в течение трех месяцев исправно сообщал о тех, кто купил больше двух тысяч долларов69.