Историческое становление правового режима делимых и неделимых вещей
Статья аспиранта Современной гуманитарной академии Е.Ф. Евсеева посвящена становлению, развитию и особенностям правового режима делимых и неделимых вещей. На основе анализа судебной практики автор исследует особенности применения статьи 133 ГК РФ, проводит разграничение между естественной, законной и договорной неделимостью вещи, выявляет недостатки формулировки указанной статьи и предлагает ее новую редакцию.
В древние времена, когда культура делала свои первые шаги и техника была малоразвита, деление некоторых вещей в силу особой прочности материи или их особо малых размеров представляло значительные, а иногда и вовсе непреодолимые трудности.
Стоит ли говорить, что деление вещи на бесконечное количество все меньших частей в практическом плане было вообще исключено. На сегодняшний день известно, что любая вещь делима на сколь угодное количество частей, так как делимость вещи суть объективное свойство ее материи: поскольку делима любая материя, постольку делима любая вещь. В свою очередь, современная техника позволяет делить почти любую материю: от податливых бумаги и воска до очень прочных инструментальной стали и алмазов. Даже атом, само название которого означает "неделимый", в лабораторных условиях может быть разделен на еще более малые тела, которые, как было недавно установлено, также делимы.Итак, физически любая вещь делима. Иной взгляд на делимость вещи имеет место с точки зрения права. Преследуя цель организации и поддержания стабильности гражданского оборота, законодатель устанавливает признаки, позволяющие признать вещь делимой, тем самым одновременно очерчивая круг вещей, признаваемых делимыми и неделимыми. "Право, - справедливо замечает Н.Н. Аверченко, - вопреки естественной логике называет условия, при которых конкретная вещь считается неделимой"*(1), ввиду чего "юридическое понятие делимости имеет самостоятельное значение, не совпадающее с физическим понятием делимости"*(2), которое в контексте нормативных предписаний приобретает особенное, отличное от физического, содержание.
"Юридическая делимость вещи, таким образом, есть не что иное, нежели физическая делимость: тогда как физически раздельность каждой вещи может простираться до бесконечности, юридически раздельность эта ограничивается свойством, назначением вещи и определением положительного законодательства"*(3).Примечательно, что различие вещей делимых и неделимых известно уже древнеримскому праву, т.е. в то столь далекое время, когда бесконечная делимость материи, хотя и была безусловно осознана, на практике была недостижима.
Сущность делимых вещей в римском праве (равно как, с определенными оговорками, и в современном гражданском законодательстве) наилучшим образом отражена в классической формулировке Ульпиана: каждая отдельная часть делимых вещей представляет прежнее целое, только в уменьшенном объеме*(4). Делимые вещи обозначалась римскими юристами описательно как "res quae divisionem recipit". Для обозначения неделимости использовались два термина - "individuus" и "indivisus", первый указывал на отсутствие самой возможности деления, а второй - на актуальное состояние вещи. Неделимость вещей выводилась из того, что их нельзя разделить, не уничтожив или не повредив - "quae sine interitu (sine damno) divi non possunt"*(5). Таким образом, "делимыми вещами (res divisibiles) были вещи, которые могли быть разделены на составные части без уменьшения их общей имущественной ценности и экономической функции. Напротив, неделимые вещи (res indivisibiles) при разделении на составные части теряли свою ценность и функциональные свойства целого"*(6).
Неделимость вещи по римскому праву обусловливала установление особого порядка удовлетворения требований нескольких кредиторов в отношении ее. В таком случае один из кредиторов получал непосредственно саму вещь, оставшимся же он компенсировал ее стоимость пропорционально причитающихся им долям*(7). Делимыми же вещами (например, зерном) сособственники обладали в делимых долях (partes pro diviso), а после раздела общей собственности каждый из них получал точно фиксированные ее части (certae pertes)*(8).
"Существенный признак деления в этом смысле тот, чтобы из делимой вещи образовалось несколько предметов, из которых каждый составил бы отдельный объект самостоятельного правового господства"*(9).Российскому законодательству различие делимого и неделимого имущества (вещей) известно давно. "Уже в Русской Правде упоминается один род нераздельных недвижимых имуществ; на основании ее двор отцовский должен без раздела во всяком случае принадлежать меньшему сыну"*(10).
Для обозначения неделимости имущества российское дореволюционное законодательство оперировало термином "раздельность", но применительно не к вещам, а к имуществу. Статья 393 X тома Свода законов Российской империи 1832 г. (далее - СЗРИ) давала следующее определение раздельных и нераздельных недвижимых имуществ: "Недвижимые имущества, когда они могут быть разделены на особые части таким образом, что каждая может составлять отдельное владение, именуются раздельными; когда же они по существу их или по закону не могут подлежать такому раздроблению, то называются нераздельными". Согласно статье 394 СЗРИ к нераздельным по закону имуществам относились: фабрика; завод; лавка; участки земли не более восьми десятин, полученные в собственность бывшими государственными крестьянами по правилам 20 февраля 1803 г.; аренды; золотые прииски, указанные в статье 427 Устава горного; имения майоратные в Западных губерниях; участки, отведенные по правилам 20 июля 1848 г., по высочайшим повелениям малоимущим дворянам для поселения; железные дороги со всеми их принадлежностями*(11).
Данные нормы были подвергнуты справедливой критике Е.В. Васьковским, который замечал, что, во-первых, понятие делимости относится, по сути, только к недвижимым вещам, а во-вторых, что исходя из формулировки статьи 393 СЗРИ делимым может оказаться всякое имущество, поскольку даже лошадь можно разрезать на части и предоставить владение ими разным лицам*(12).
Недостатки статьи 393 СЗРИ предполагалось исправить в Проекте Гражданского уложения Российской империи 1905 г. (далее - ПГУ). Статья 46 ПГУ устанавливала, что имущество, как движимое, так и недвижимое, суть раздельное или нераздельное. Имущество признается раздельным, если оно может быть разделено на самостоятельные части. Когда же имущество по своей природе или по закону не может подлежать такому разделению, оно признается нераздельным. По поводу же отсутствия в ПГУ конкретных примеров нераздельных имуществ в прилагаемом к нему разъяснении указывалось следующее: "Проект дает лишь общее определение понятия об имуществах нераздельных, находя неуместным подробное перечисление их в гражданском уложении"*(13).
Советское законодательство специальных норм о делимых и неделимых вещах не содержало*(14).
Такова ретроспектива российского законодательства о делимых и неделимых вещах. Теперь же рассмотрим, каким образом урегулированы отношения по их поводу на сегодняшний день.