ВВЕДЕНИЕ
"Нет доброго дерева, которое приносило бы худой плод; и нет худого дерева, которое приносило бы плод - добрый. Ибо всякое дерево познается по плоду своему"
(Евангелие от Луки).
XX век близится к завершению. Еще недавно мало кто сомневался, что главным событием его была Великая Октябрьская социалистическая революция. Но век еще не завершен, не все резервы потрясений исчерпаны - последние годы тому свидетельством.
К.Маркс любил повторять - подвергай все сомнению. Подлинные истины и ценности не боятся такой критической проверки, мнимые - смертельно опасаются. Однако, представим себе человека, смыслом жизни которого является одно сомнение. Он же как буриданов осел умрет с голоду между двумя охапками сена, или проведет свои дни в бочке, подобно Диогену. Другая крайность - абсолютная доверчивость. Не надо объяснять, к чему это приведет. Стадо таких доверчивых баранов поведет я ближайшей пропасти любой ловкий авантюрист.
Опасности этих двух крайних позиций поняли давно и искали средние варианты. Общественная практика выработала такой: доверяй, но проверяй. Причем получилось на практике, "проверяй" сверху, а "доверяй" - снизу. На словах все хорошо - демократия. Но на деле контроль снизу оказался возможен лишь друг за другом, но не за вышестоящими органами. Зато контроль сверху всеобщий и всепроникающий, но нередко, по непонятным причинам, снисходительный. Воистину, подвергай все сомнению! Но в ответ, наверх было предписано доверять слепо и без рассуждения.
Очень современно звучат сегодня слова К.Маркса: "Правительство,- писал он в 1842 году,- слышит только свой соб-
8
ственный голос, оно знает, что слышит только свой собственный голос, и тем не менее оно поддерживает в себе самообман, будто слышит голос народа, и требует также и от народа, чтобы он поддерживал этот самообман. Народ же, со своей стороны, либо впадает отчасти в политическое суеверие, отчасти в политическое неверие, либо, совершенно отвернувшись от государственной жизни, превращается в толпу людей, живущих только частной жизнью" (85, I, 69)*
Есть хорошая поговорка - "На бога надейся, а сам не плошай".
Но все же в народном сознании с давних пор живет вера в доброго царя. И многие верят до сих пор. Вдруг как гром среди ясного неба - стало понятно, что мы живем в полимифологическом мире. Но миф не допускает критического самоосмысле-кия. Нельзя жить в мифе и критически оценивать его содержание. Лишь сегодня, вдруг очнувшись, мы осознали, подобно мольеровскому герою, что говорим прозой. Мы получили возможность рефлексии над мифологемами общественного сознания XX века, осмысления элементов иллюзорного и утопического мира, который нам представлялся действительным.Нужна ли нам Правда? Что за вопрос, ответит любой, — конечно, нужна. Однако, если внимательно присмотреться, то найдется немало людей, которых подробный критический анализ сталинской эпохи не устраивает. По разным причинам. Других он как раз устраивает, поскольку отвлекает внимание от иных, пока еще затененных областей и сфер нашего общества, нашей истории, нашей жизни. Вот и получается, что правда нужна не всем. А лучше сказать, что разным людям нужна разная правда. Поэтому надо разобраться, какая правда нам нужна?
Известная формула - "Вся правда и ничего, кроме правды" - часто спотыкается о попытки конкретного анализа. Интересы и потребности людей, оказывается, настолько - существенно влияют
*Здесь и далее первая цифра в скобках обозначает номер источника в списке литературы, вторая - номер тома в многотомных изданиях, третья - страницу.
9
на получение искомой информации, что человек или группа людей легко проходят мимо очевидных, лежащих на поверхности фактов только потому, что они их не устраивают, не вписываются в заранее подготовленную схему. Но это делается чаще всего неосознанно, бессознательно.
Вот пример. Мы полагаем, что хорошо представляем себе свою внешность. Оде бы, каждый из нас ежедневно по нескольку раз смотрит на себя в зеркало придирчиво и быть может критически, более или менее удовлетворяется внешним ведом, поправляет прическу и отходит. Но парадокс в том, что мы не видим себя в зеркале! Мы видим наше представление о себе.
А оно отнюдь не всегда совпадает с реальностью. Я бы сказал — редко совпадает. Мы видим в зеркале то в себе, что хотим заметить (не отдавая себе отчета в этом), и не видим того, что не хотим, не желаем замечать. Подходя к зеркалу, мы автоматически изображаем на лице такое выражение, которое соответствует некоторому нашему представлению о том, что подходит к нашему лицу, делает его более привлекательным, серьезным или веселым, умным или в меру легкомысленным - надеваем "маску". Но если нас кто-то неожиданно сфотографировал, а мы не знали и не успели "надеть маску", или нас снимали видео- или телекамерой, - то после просмотра отснятого материала нас не покидает ощущение, что это не мы, это кто-то другой, лишь похожий на нас.Подобная ситуация складывается и в сфере сознания. Мы живем в мире, полном различных информационно-эмоциональных явлений, достоверных, действительных фактов, но и в мире иллюзий, устоявшихся и формирующихся стереотипов, слухов, сплетен, больших и малых мифологем. Все они так или иначе удовлетворяют наши познавательные и оценочные потребности. Мы производим отбор: одно нам подходит, другое нет, одно понятно, другое не понятно. Пропускаем через "сито" критического сознания или пускаем информацию в обход критического фильтра.
Поэтому, прежде чем определить "какая правда нам нужна?", необходимо разобраться в механизмах взаимодействия познавательных я оценочных сторон нашего освоения мира, нужна кор-
10
ректировке наших интересов о точки зрения общечеловеческих ценностей. Главное здесь заключается в регулярности верификации, проверки истинности к ценности. Нередко эту проверну проводят на начальном этапе освоения проблемы, и в последующем присваивают этим исходным позициям статус аксиом, поскольку мы в ним привыкаем. Но ситуация меняется, могут измениться и ориентиры и контекст, в котором известные факты могут обернуться уже чем-то противоположным. Нужна постоянная переоценка ценностей, верификация, поскольку ценностные ориентации можно подменить, и тогда рождается миф - внешне правдоподобная, но уводящая от реальности картина мира.
Как справедливо отмечает В.А. Иванов, политическое сознание в течение ряда десятилетий отождествлялось с идеологией (см.: 52, 3). В советской политологии многие явления и процессы рассматривались однобоко, с точки зрения некой абсолютной истины, обнаруженной якобы в прошлом веке К.Марксом. Анализ причин этой односторонности необходим, об этом речь пойдет в первой лекции. Представляется, однако, что одной из важнейших является преувеличение, абсолютизация роли рационалистической методологической программы, своеобразная разновидность "гностицизма", по меткому замечанию Ю.А.Щрейдера (см.: 160, 22).
Эта одномерность в подходе к рассмотрению картины мира обусловлена именно парадигмой рациональности. Поэтому, не умаляя возможностей рациональным способов освоения мира, необходимо о большим доверием относиться к иррациональным способам, обогащающим культуру человечества.
Против переоценки роля разумного начала в человеческом поведении предостерегал еще Спиноза, полагавший, что "люди скорее следуют руководству слепого желания, чем разума" (127, 2, 291). Эти мысли поддерживал и Юм, который утверждал, что "...разум есть и должен быть лишь рабом аффектов" (161, I, 556). Однако эти к им подобные замечания не могли перевесить более мощой тенденции рационалистической традиции в философии ХVII - ХVI веков. Этот подход имеет свои положительные стороны, позволяя выявить однозначные детерминанты политических отношений в политических решений. И если
11
бы в политике действовали роботы, а не люди, то результаты такого подхода были бы исключительно плодотворными. Но в политике участвует люди, с их субъективным опытом, симпатиями и антипатиями, интеллектом и обаянием - все это часто оказывает решающее влияние на политический климат. Вот почему поиски иррациональных оснований политики - чрезвычайно важное направление в политологии (см. подробнее в лекции "Политическая мифология").
Стихотворение О. Э. Мандельштама, помещенное в качестве эпиграфа к пособию, может послужить прекрасным примером того, что иррациональные способы передачи информации могут успешно конкурировать с рациональными.
Если последние имеют в качестве преимущества большую точность, однозначность, не позволяющую произвольной интерпретации, объективность, то первые — обеспечивают большую глубину, многоплановость и многосмысленность, раскрывают эту глубину и многосмысленность они тем более, чем более подготовленный в интеллектуальном отношении человек обращается к этому источнику, причем выражают то, что не в состоянии передать рациональные формы - настроение эпохи, ее дух, служат "универсальной образной моделью жизнедеятельности человека" (М.С.Каган).По образному сравнению профессора М. А. Капус-тина, руководители советского государства пытались в 1920-е годы создать "однополушарное" общественное сознание, изгнав из страны всех философов-идеалистов, полагая, что они будут мешать процессу формирования, нового человека, внедрению социалистического и коммунистического сознания в массы. Но точно тан же, как обнаружили врачи в случаях черепной травмы и нарушения функций одного из полушарий головного мозга, оставшееся постепенно накапливает опыт и берет на себя работу утраченного полушария, так и философия марксизма, очищенная такими "хирургическими" методами от идеализма, постепенно наполнилась идеалистическими и утопическими смыслами, далеко уйдя от изначальных диалектико-материа-листических принципов.
Но сегодня речь идет не столько о восстановлении чистоты марксистских истоков. Такая постановка вопроса возможна, но необходима ли? Коррекция ошибок, безусловно, нужна, но
12
более оправдано движение вперед, а не вспять. Отдавая дань уважения выдающемуся вкладу К.Маркса и Ф.Энгельса в развитие науки об обществе и диалектико-матариалистической философии, автор считает, что эта теория была обусловлена как достижениями, так и недостатками науки и философия XII века. Дав толчок развитию человеческой мысли и цивилизации, марксизм в советской науке получил одностороннюю и догматическую интерпретацию вопреки диалектическому духу этой философии. Вспомним слова Ф.Энгельса: "Для диалектической философии нет ничего раз навсегда установленного, безусловного, святого.
На всем и во всем видит она печать неизбежного падения, и ничто не может устоять перед ней, кроме непрерывного процесса возникновения и уничтожения, бесконечного восхождения от низшего к высшему. Она сама является лишь простым отражением этого процесса в мыслящем мозгу" (85, 21, 276). И дальше: "Мы знаем, что эти противоположности имеют относительное значение: то, что ныне признается истиной, имеет свою ошибочную сторону, которая теперь скрыта, но со временем выступит наружу; и совершенно так же то, что признано теперь заблуждением, имеет истинную сторону, в силу которой оно прежде могло считаться истиной" (85, 21, 303).Многие советские философы фальсифицировали и искажали марксизм, подавали под видом марксизма ортодоксально-догматические измышления, что привело к падению авторитета отечественной философии в мировом научном сообществе. То положительное, что внес марксизм в науку и философию должно быть очищено от схоластических наслоений, однако это не означает возврат к Марксу и развитие "подлинного" марксизма. Слишком много воды утекло, и снова войти в ту же реку невозможно, да и бессмысленно. Называя себя марксистами, многие философы под видом марксизма развивали нечто другое, по-существу сваливая на классиков марксизма ответственность за собственные идеи и выводы, верные или ошибочные. Автор считает это некорректным и недопустимым. Конечно, все мы выросли "под Марксом", но философия должна опираться на личностное философствование, на оригинальность философского взгляда на мир, без того, чтобы ее непременно загоняли изначально в прокрустово ложе, поме-
13
ченное соответствующим ярлыком или вывеской. Тогда и ответственность за обоснованность или ошибочность предлагаемых обществу позиций, выводов и рекомендаций должен нести философ, автор этих работ. Философия должна получить право на интеллектуальную собственность в отношении высказанных идей.
Психология политики как наука, лежащая на стыке психологии, социологии и политологии, изучает комплекс эмоционально-чувственных реакций людей в процессе политических отношений и по поводу их. В круг проблем ее включают "мотивы и формы политического участия, общественный диалог, отчуждение" от власти" (28, 378). Имеется и такое определение: "Политическая психология - это совокупность чувств, настроений, эмоций, воли, мыслей, особых черт характера, возникающих у социальных групп, классов на основе общих условий их существования, выражающих их отношение к другим классам, партиям, государствам, их политике" (114, 43).
В отличие от В.А.Иванова я других, исследующих политическую психологию как целостное явление, как науку в наиболее общих ее закономерностях (см.: 52), объектом нашего внимания будет ряд общетеоретических проблем политической психологии, нашей задачей - поиск философско-психологических оснований политики, а именно: детерминация отношений человека (как индивида, а не как представителя класса) я политическим явлениям, аксиологическая характеристика оснований политического сознания, особенности экстремистских форм поведения социальных групп я философско-психологический анализ проблемы политического выбора. По мнению автора, эти проблемы имеют в современной политической жизни не только философско-теоретическое, но в практическое значение.
14