16. «Критика либеральной демократии К. Шмиттом»
Ренессанс Шмитта
ПРОЦЕССЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ в 80-х - 90-х годах ХХ века, крах "реального социализма", снижение накала в противостоянии правых и левых в силу изменения социальной структуры общества (снижения численности рабочего класса и роста занятости в сфере услуг) привели к торжеству концепций "конца истории", мультикультурализма, "делиберативной демократии" и "рефлексивной модернизации", ставших путеводной звездой для либералов и левоцентристов по всему миру.
В практической политике концепции "третьего пути", отраженные в деятельности "новых демократов" в США, "новых лейбористов" в Британии и "нового центра" в Германии, были направлены на поиск эффективного баланса между интересами общества, индивида и свободного рынка. Слово "консенсус" превратилось в заклинание, которое не уставали повторять все представители гуманитарного научного истеблишмента.СМЕЩЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ в сторону критики либерализма привело к тому, что новым центром интеллектуального притяжения стало идейное наследие крупнейшего противника либерализма в XX веке немецкого юриста и политического философа Карла Шмитта (1888-1985 гг.). Политике sub specie consensus (с точки зрения консенсуса (лат.) все чаще стало противопоставляться политическое sensu schmittiano (в духе Шмитта (лат.). Шмитт открыл перед политическими теоретиками самых разных мастей возможность для осмысления окончательно оформившейся в начале XXI века дилеммы консенсус vs чрезвычайное положение. Оказалось, что развернутая американскими властями "борьба с международным терроризмом" вписывается в децизионистскую модель политики (от лат. decisio, решение): последняя связывала правовую форму с конкретным решением, исходящим от суверена. Согласно Шмитту, "суверен - это тот, кто принимает решение о чрезвычайном положении"4.
Иначе говоря, суверен стоит вне закона, поскольку его действия в случае серьезной внутренней или внешней угрозы (Ernstfall) не могут быть ограничены законами, более того, делают впервые возможным нормальное функционирование правопорядка.В трактате "Понятие политического" (1927 г.)5 Шмитт говорит, что "собственно политическое различение - это различение друга и врага". Политическое не есть некая предметная область наряду с другими, но предельная интенсивность конфликта. Со способностью к различению друга и врага (Freund/Feind, friend/enemy, amicus/hostis) начинается политическое, а с ее утратой заканчивается. Враг - не частный противник, а публичный враг: борющаяся за свое существование общность людей, которой противостоит другая общность. Основное политическое единство - это государство, и как таковое оно тотально и суверенно. Государство понимается как такое образование, куда входят различные группировки, обладающие волей к решению.
Именно за неспособность к принятию решений, выбору "или - или" Шмитт атаковал либерализм в лице британского политического теоретика Г.Ласки. В политике нужно быть готовым к чрезвычайному положению, когда дипломатические переговоры прекращаются и две стороны противостоят друг другу в бескомпромиссной и непримиримой борьбе. Политический враг не может быть союзником или другом в экономической, социальной, культурной или иных сферах. К.Шмитт исключает само понятие нейтралитета. В либеральной же системе взглядов нейтралитет по отношению к существующему положению вещей предполагает молчаливое с ним согласие.
"Понятие политического", опубликованное в годы Веймарской республики, было ответом на человеколюбивые лозунги Версальской системы и Лиги наций. Шмитт понимал, что в эпоху "нейтрализаций и деполитизаций" понятия "гуманность", "право" или "мир" оказываются предлогом для политических действий, за которым кроется господство одних групп людей над другими.
После Второй мировой войны Шмитт продолжал видеть главную опасность для мирового устройства в том, что место "политического" занимает "моральное": концепция, которая "дискриминирует" и демонизирует врага, выступая от имени "человечности". Шмитт считал, что отрицание конкретной вражды открывает путь для вражды абсолютной, ибо как раз во имя человечества ведутся самые бесчеловечные войны. Распад европоцентричного международного права (jus publicum Europaeum) влечет за собой феномен войны против войны, дискриминации противника, чреватой "всемирной гражданской войной". Возникновение нового мирового единства, таким образом, неизбежно возвращает к дилемме Шмитта: "универсум" или "плюриверсум"7.Истоки столь причудливого ренессанса Шмитта в современной политической мысли восходят к 1980 годам и связаны прежде всего с левыми кругами в США (журнал "Телос")8. Повышенное внимание к Шмитту и европейским "новым правым" в сочетании с интересом к идеям А.Грамши отражало политические предпочтения журнала: федерация органических общностей (наций, национальных культур) vs либеральная технократия.
Как же используют современные правые и левые интеллектуалы теоретический потенциал богатейшего наследия Карла Шмитта? Сразу стоит сказать, что восприятие идей Шмитта в последние два десятилетия - это сложная история взаимопритяжений и взаимоотталкиваний между правыми и левыми, а потому важно понять причины и описать различные ответвления актуального шмиттианства9.
Правые шмиттианцы
Дискуссию отличает крайне низкий интеллектуальный уровень, но отметим ряд недоразумений. Во-первых, различение между другом и врагом - differentia specifica (отличительный признак (лат.) политического - должно, согласно Шмитту, осуществляться политически, а не в сфере экономики или этики, тогда как Буш вслед за неоконами для маркировки врага использует моральную категорию "зла". Во-вторых, пришедший на смену киссинджеровскому реализму неоконсерватизм представляет собой крайне идеологизированную форму американской политики, движимой верой в собственную исключительность.
В основу движений "новых правых" в Европе - от французской Nouvelle Droite до немецкой Neue Rechte и итальянской Lega Nord - легла комбинация идей целостности и порядка - одна из главных мыслей Шмитта. "Новые правые" прямо связывают Шмитта с "консервативной революцией", объявляя его своим духовным наставником: Джанфранко Мильо в Италии, Ален де Бенуа во Франции, Гюнтер Машке и авторы газеты "Юнге Фрайхайт" в Германии. В США правые шмиттианцы немногочисленны, среди них выделяются "палеоконсерваторы", которые атакуют неоконсервативные позиции справа. Например, американский профессор Пол Эдвард Готфрид часто публиковался в газете "Юнге Фрайхайт" и выступал с критикой холокоста. Основные точки соприкосновения между К.Шмиттом и "новыми правыми" таковы:
a) понимание политического как различия "друг - враг";
б) однополярная модель мира vs плюриверсум национальных культур;
в) гомогенность и исключение гетерогенного;
г) антилиберализм и авторитарный этатизм.
С самого начала "новыми правыми" двигал страх перед исчезновением Европы в борьбе между сверхдержавами, опасение, что она потеряет способность различать между настоящими врагами и друзьями, утратит автономную политическую роль. Не изменилась ситуация и после крушения биполярной системы блоков в условиях кризиса международного права. Европейская культурная идентичность снова оказалась под угрозой, исходящей со стороны американской модели однополярного мира и режима Уолл-стрит.
Левые шмиттианцы
ЛЕВЫЕ не только констатировали глубокий кризис либеральной демократии, но и нуждались в пересмотре (в данном случае постмарксистской) теории, что позволило бы включить шмиттианские элементы в постмарксистскую критику марксизма. Вместе с тем современные левые довольно далеки от революционного радикализма, поскольку не считают, что либерализм и демократия противоположны друг другу. Шмитт для них - что-то вроде очистительного огня: либерализм должен пройти сквозь него, чтобы стать подлинным "политическим либерализмом", основанным на "агонистической (соревновательной) модели демократии" и "конфликтном консенсусе".
Для постмарксистской мысли вообще характерны оксюмороны, а потому не будет большим прегрешением против истины называть их левыми шмиттианцами.Предварительно выделим несколько основных тем левого шмиттианства, которые позволяют говорить о "глобализации Карла Шмитта":
a) признание противоположности "друга - врага" как исходной точки политики;
б) критика "делиберативной демократии" и моральной модели политики. Признание невозможности рационального консенсуса без исключения - без проведения границы между "Нами" и "Ними";
в) критика глобализации, направленная не только против глобального капитализма, истеблишмента глобального рынка, но и против "продвижения демократии", узаконивающей от имени "гуманизма" нарушение государственного суверенитета и интервенции - от торговых эмбарго до прямых военных акций - в тех частях мира, где нарушаются права человека;
г) проблема "асимметричных войн"; анализ войны с терроризмом как новым "врагом", не имеющим конкретного лица, то есть не представленного государством-субъектом;
д) ложно понятый "универсализм" (глобальный мультикультурализм) vs политический плюриверсум.
Среди наиболее ярких представителей современного левого шмиттианства следует назвать прежде всего политического философа Шанталь Муфф13. Ш.Муфф относится к движению "новейших левых", которое (как и движение "новых правых") формируется в конце 1970-х годов как реакция на неудачи "реального социализма".
Ш.Муфф критикует и стратегию Буша, показывая, что идеи Шмитта вовсе не оправдывают ее, а, напротив, позволяют вскрыть ее базовые тенденции, напоминая о том, что нет включения без исключения. Претензия либерализма говорить от имени человечности была в глазах Шмитта центральным механизмом установления западной гегемонии после поражения Германии в Первой мировой войне. Однако проблема не исчезла и в начале XXI века, только теперь основным инструментом геополитики стала идеология "универсальных прав человека".
Муфф согласна с У.Рашем, что ныне "выступать против американской гегемонии значит выступать против универсального блага и общего интереса человечества"15.Муфф также интересует будущее Европы в свете интервенционистской политики США. Одни силы утверждают, что Европа должна не следовать США, а стать их противником, положив конец однополярному миру.
Но мысль К.Шмитта напоминает об опасности триумфа либерализма в процессах "нейтрализации и деполитизации". Продуктивная отсылка к Шмитту в "левом дискурсе" - ключевой момент в обнаружении тупиков, в которые заводят постполитические тенденции. Если из постполитического универсума плюралистического обсуждения и регулирования всего посредством консенсуса исключается политическое sensu schmittiano, это чревато радикализацией политики в открытой войне "Нас" против "Них", которая присутствует в различных видах фундаментализма. Вместе с Горацием можно сказать: "Naturam expelles furca, tamen usque recurret". Изгнанное в дверь политическое возвращается обратно через окно, но в более брутальных формах. Поэтому адекватным ответом на такую "ультра-политику" (С.Жижек) оказывается не пустая толерантность и мультикультурализм, а возвращение политического как такового, то есть вскрытие и утверждение антагонизма, предполагающего плюриверсум со множеством равноправных политических единств. Таков левый ответ на "вызов Шмитта".
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ ШМИТТА обладает явным поляризующим эффектом.
Правые и левые шмиттианцы преследуют разные цели. Если первых отличает яростный антиамериканизм и борьба за европейскую культурную идентичность, то левые нацелены на спасение демократического плюрализма и сохранение реального антагонистического агонистического соперничества в обществе. Однако всех шмиттианцев объединяет одно - отстаивание идеи плюриверсума и противостояние общему врагу, новому глобальному империализму.
Влияние Шмитта подчас вызывает у сторонних наблюдателей некий священный ужас перед немецким консервативным мыслителем, обладавшим столь прозорливым умом. С одной стороны, благодаря идейному наследию Шмитта оказывается возможным обнаружить слабые места либеральной мысли, а с другой - получить необходимый теоретический инструментарий для понимания современных политических процессов в США и во всем мире.