Ь. Зависимость отдельных актов удовлетворений потребностиот конкретных благ (объективный момент)

Однако в обыденной жизни отношение между доступными распоря-жению благами и нашими потребностями обыкновенно гораздо более сложно. Здесь в большинстве случаев не одно благо, а известное количество их соответствует не одной потребности, но комплексу потребностей, и, таким образом, от обладания известным количеством благ зависит то меньшее, то большее количество удовлетворений потребности, весьма различных в своем значении, и, с другой стороны, каждое отдельное благо обладает годностью производить удовлетворение каждой из этих раз-личных по своему значению потребностей.

Изолированно-хозяйствующий земледелец после жатвы располагает двумястами мер зерна.

Таким образом, удовлетворения потребностей, в отношении которых земледелец зависит от находящегося в его руках зерна, весьма различны. Прежде всего он обеспечивает свою жизнь и жизнь своей семьи, затем обеспечивает дальнейший ход своего хозяйства, что составляет важную основу его постоянного благополучия, наконец, часть зерна он затрачивает на цели удовольствия, опять-таки имеющие для него весьма различное значение.

Перед нами, как мы видели, случай, представляющий собой обычное жизненное явление, когда удовлетворения потребностей весьма различного значения зависят от доступного нашему распоряжению количества благ вполне одинакового качества во всех своих частях, как мы это здесь предполагаем в видах большей простоты; возникает вопрос: какую ценность при таких условиях имеет определенное количество зерна для нашего сельского хозяина? Будут ли те меры зерна, которые обеспечивают ему его жизнь и жизнь его семьи, иметь для него большую ценность, нежели те, которые обеспечивают здоровье, последние — большую, чем те, которые дают возможность обрабатывать его поля, эти же опять-таки большую, нежели те, которые он употребит на предметы роскоши и т.д.?

Никто не станет отрицать, что значение удовлетворений потребностей, обеспеченных в данном случае отдельными частями количеств доступного распоряжению зерна, весьма различно и представляет собой скалу, начинающуюся значением, обозначенным нами выше цифрой 10 и кончающуюся значением, обозначенным цифрой 1; в то же время никто не станет утверждать, что одни меры зерна (например, те, которые сельский хозяин предназначает на содержание себя и своей семьи до следующей жатвы) будут иметь для него более высокую, другие того же качества (например, те, из которых он станет изготовлять напитки, составляющие предмет роскоши) — менее высокую ценность.

В этом случае и во всяком другом, где от доступных нашему распоряжению определенных количеств благ зависит удовлетворение потребностей с различным значением, мы прежде всего встречаемся с трудным вопросом: какое конкретное удовлетворение потребности зависит от определенного количества данных благ?

Разрешение этого важнейшего вопроса теории ценности вытекает из рассмотрения человеческого хозяйства и сущности ценности благ.

Мы видели, что люди стремятся к полному, а где это немыслимо, по крайней мере к возможно полному удовлетворению своих потребностей.

Если мы спросим, какую ценность для хозяйствующего лица, обла-дающего некоторым количеством благ, имеет какая-либо часть этого количества, то вопрос этот по отношению к сущности ценности точно формулируется таким образом: какое удовлетворение потребности не последовало бы, если бы хозяйствующий субъект не располагал данною частью количества благ, т.е. если бы он имел в своей власти все доступное его распоряжению количество, кроме этой части. Ответ на этот вопрос следует из предыдущего рассмотрения сущности человеческого хозяйства и гласит, что каждое хозяйствующее лицо в данном случае удовлетворило бы остающимся у него количеством благ свои наиболее важные потребности, отказавшись от удовлетворения наименее важных, и поэтому, из до сих пор удовлетворявшихся потребностей лишь те не были бы удовлетворены, значение которых для хозяйствующего лица наименьшее.

Таким образом, в каждом конкретном случае от наличности в распоряжении хозяйствующего лица определенной части всего доступного распоряжению количества блага зависят лишь те удовлетворения потребностей, которые между удовлетворениями, обеспеченными всем количеством блага, имеют наименьшее значение для данного лица, и поэтому ценность такой части доступного распоряжению количества равна для этого лица значению, которое имеют для него наименее важные из всех удовлетворений потребностей, обеспеченных всем количеством, и зависящие от этой части .

Исследование некоторых конкретных случаев вполне выяснит изложенные здесь положения, и мне не хотелось бы уклоняться от этой важной задачи, хотя я знаю, что некоторым я этим покажусь скучным.

Для того, чтобы начать с простейшего случая, представим себе изолированно-хозяйствующего субъекта, обитающего на скалистом морском острове, на котором находится единственный источник, служащий ему для удовлетворения его потребности в пресной воде. Допустим далее, что этот изолированный человек, для сохранения своей жизни, нуждается ежедневно в одной мере воды для себя и в девятнадцати мерах для тех животных, молока и мяса которых едва достаточно для его пропитания. Предположим теперь, что сверх этого он нуждается еще в сорока мерах воды, частью для личного употребления с целью не только сохранения жизни, но и поддержания здоровья, частью для содержания в чистоте своего тела, своего платья и орудий, частью для сохранения некоторых животных, молоко и мясо которых ему необходимы, т.е. всего того, что ему нужно для сохранения здоровья и вообще продолжительного благополучия; наконец, он имеет потребность еще в сорока мерах воды в день, частью для своего цветника, частью для некоторых животных, нужных ему не для сохранения жизни и здоровья, а просто для удовольствия, вызываемого более обильной пищей, или просто сообществом этих животных. Однако дальнейше-

нуждается в 10 конкретных благах или количествах блага (допустим в 10 Q.), тогда как его распоряжению доступны лишь 7 таких благ или количеств (допустим 7 Q.); после сказанного о сущности человеческого хозяйства, прежде всего ясно, что данный индивид всем доступным его распоряжению количеством (7 Q.) удовлетворит лишь те потребности, важность которых понижается от 10 до 4, а остальные, понижающиеся в отношении своей важности от 3 до 1, останутся неудовлетворенными. Какую ценность для данного субъекта будет иметь в таком случае одно конкретное благо, т.е. одно из данных 7 количеств (1 Q.)? После того, что нам известно о сущности ценности благ, этот вопрос равнозначен вопросу о значении тех удовлетворений потребностей, которые не последовали бы, если бы распоряжению данного индивида были доступны вместо 7 лишь 6 благ или количеств блага (6 Q.).

му количеству воды, превышающему сто мер, он не нашел бы уже применения.

До тех пор, пока источник богат водою настолько, что субъект имеет возможность, удовлетворяя все свои потребности, спокойно смотреть на то, как ежедневно несколько тысяч ведер воды уносится в море, короче, пока от определенного количества не зависит удовлетворение ни одной потребности (например, от того, располагает ли он ведром больше или меньше), такое количество, как мы видели, не будет иметь для него ни экономического характера, ни ценности и, следовательно, не может быть и речи о мере последней. Если же, вследствие какого-либо явления природы, в источнике внезапно произойдет убыль воды, так что наш островитянин будет в состоянии располагать ежедневно лишь 90 мерами воды, тогда как ему, как мы видели, для полного удовлетворения своих потребностей необходимы 100 мер, то ясно, что от наличности в его распоряжении каждой части всего количества воды уже будет зависеть удовлетворение потребности, и вместе с тем каждое конкретное количество получит для него значение, называемое ценностью.

Вопрос о том, какое изо всех удовлетворений потребностей зависит в данном случае от определенной части доступных распоряжению 90 мер воды, например, от 10 мер, сведется к вопросу о том: какое из удовлетворений потребностей этого изолированного субъекта не последовало бы, если бы он не располагал этой частью количества, т.е. если бы вместо 90 он обладал лишь 80 мерами.

наименьшее между другими, покрытыми всем доступным количеством (7 Q.), следовательно, то, которое мы обозначили выше цифрой 4, тогда как удовлетворения потребностей, или акты последних, значение которых понижается от 10 до 5, последовали бы теперь, как и прежде.

Не может быть сомнения в том, что хозяйствующий субъект, хотя бы он располагал в день лишь 80 мерами воды, будет в состоянии, как и прежде, потреблять ежедневно количество воды, необходимое для сохранения его жизни, а также содержать столько животных, сколько ему необходимо для той же цели. Так как на это требуется лишь 20 мер воды в день, то остающиеся 60 мер он мог бы употребить прежде всего на удовлетворение тех потребностей, от которых зависит его здоровье и вообще продолжительное благополучие. Для этой цели ему необходимы лишь 40 мер воды и, следовательно, у него ежедневно оставалось бы еще количество воды в 20 мер, которое он мог бы употребить на цели удовольствия. Он мог бы содержать ими свой сад или тех животных, которых он держит только ради своего удовольствия; выбор же между этими двумя удовлетворениями потребностей пал бы на то из них, которое ему представляется более важным.

Поэтому вопрос о том, будет ли наш Робинзон располагать 10 мерами больше или меньше при доступном его распоряжению ежедневно количестве воды в 90 мер, имеет для него то же значение, что и вопрос о том, будет ли он иметь возможность и впредь удовлетворять своим наименее важным потребностям, удовлетворявшимся до сих пор ежедневно 10 мерами воды, или нет, и, пока он ежедневно располагает всем количеством в 90 мер воды, 10 мер будут представлять лишь то значение, которое имеют для него эти удовлетворения потребностей, следовательно, значение относительно незначительных удовольствий.

Теперь предположим, что источник, снабжающий данного изоли-рованно-хозяйствующего субъекта водой, высох бы еще более, так что субъект мог бы ежедневно располагать лишь 40 мерами воды. В этом случае, как и в предыдущем, наличность в его распоряжении всего этого количества воды обусловливала бы его жизнь и благополучие; между тем положение вещей существенно изменилось. Если прежде от каждой части количества, имеющей хотя какое-либо практическое значение, например, от одной меры воды, зависело удовольствие, т.е. какое-либо удобство хозяйствующего лица, то теперь вопрос о том, располагает ли наш Робинзон мерой воды больше или меньше, является для него уже вопросом более или менее полного сохранения здоровья или вообще благополучия, так что исчезновение такого количества лишило бы его впредь возможности удовлетворять свои потребности, от которых зависит сохранение его жизни и постоянного благополучия. Пока наш Робинзон располагал многими сотнями ведер воды, одно ведро ее не могло иметь для него никакой ценности; пока он располагал еще 90 ведрами в день, каждое ведро имело для него лишь значение зависевшего от последнего удовольствия; теперь же каждая часть доступного его распоряжению количества в 40 мер имеет для него значение гораздо более важных удовлетворений потребностей, так как теперь от каждой части этого количества в 40 мер зависит уже удовлетворение потребностей, неудовлетворение которых могло бы нанести вред его здоровью и продолжительному благополучию. Ценность каждого количества благ равна значению удовлетворений потребностей, от него зависящих. Если вначале ценность меры воды для нашего Робинзона равнялась нулю, а во втором случае примерно единице, то теперь она выражается примерно числом 6.

Если же, при дальнейшей засухе, источник еще более высохнет и будет, наконец, ежедневно давать лишь столько воды, сколько необходимо для продления жизни этого изолированного человека (следовательно, в данном случае около 20 мер, так как столько воды ему нужно для себя и своих животных, без молока и мяса которых он не может обойтись), то ясно, что в этом случае всякое подлежащее его распоряжению количество воды, еще имеющее практическую важность, будет иметь для него полное значение сохранения жизни и, следовательно, еще более высокую ценность, выражающуюся числом 10.

Итак, мы видели, что в первом случае, когда распоряжению данного субъекта были доступны ежедневно многие тысячи ведер воды, часть этого количества, например, одно ведро, не имело для него никакой ценности, так как от него не зависело ни одно удовлетворение потребности; мы видели, что во втором случае одна конкретная часть доступного его распоряжению количества в 90 мер уже имела для него значение удовольствий, так как наименее важные удовлетворения потребностей, зависевшие в этом случае от количества в 90 мер, были удовольствиями; мы видели, что в третьем случае, когда в распоряжении данного субъекта ежедневно находилось лишь 40 ведер воды, уже более важные удовле-творения потребностей стали зависеть от наличности в распоряжении каждой конкретной части количества; в связи с этим, мы видели, как ценность частей поднималась; в четвертом же случае, когда от каждой конкретной части количества стали зависеть еще более важные удовле-творения потребностей, она поднялась еще более.

Теперь перейдем к более сложным (социальным) отношениям. Предположим, что на парусном судне, находящемся от земли еще на расстоянии 20 дней пути, вследствие какого-либо несчастного случая погибли почти все съестные припасы, и для каждого путешественника сохранилось лишь такое количество какого-либо предмета потребления, например сухарей, какое необходимо для поддержания его жизни в течение этих 20 дней. Это был бы такой случай, когда определенным потребностям лиц, находящихся на корабле, соответствовала бы наличность в распоряжении лишь определенных благ, так что удовлетворение данных потребностей находилось бы в полной зависимости от доступного распоряжению количества этих благ. Предполагая, что жизнь путешественников была бы сохранена лишь в том случае, если бы каждый из них ежедневно потреблял полфунта сухарей и если бы каждый из них в действительности располагал всего 10 фунтами сухарей, то такое количество съестных припасов имело бы для каждого из находящихся на судне полное значение сохранения жизни. При таких обстоятельствах никто из тех, для кого жизнь вообще имеет значение, не решился бы отдать этого количества блага, или какой-либо части его, имеющей значение, за другие блага, не являющиеся предметами потребления, даже если это такие блага, которые вообще в обыденной жизни обладают весьма большой ценностью. Например, если бы какой-нибудь богатый человек, находящийся на судне, желая облегчить страдание, испытываемое им вследствие такой скудной пищи, захотел отдать за фунт сухарей такое же по весу количество золота, — он не нашел бы среди путешественников никого, кто бы согласился принять его предложение.

Предположим далее, что каждый из находящихся на судне, сверх ука-занных 10 фунтов сухарей, располагал бы еще 5 фунтами этого предмета потребления. В этом случае жизнь этих лиц уже не зависела бы от налич-ности в их распоряжении 1 фунта сухарей, так как таковой мог бы исчез-нуть из их распоряжения, или же быть отдан за другие блага, не состав-ляющие предметов потребления, без ущерба для их жизни. Однако, если бы при таких условиях жизнь их и не зависела от наличности в их распо-ряжении одного фунта этого предмета потребления, то все же количество это не только было бы для них средством против многих страданий, но и способствовало бы сохранению их здоровья, потому что такая не-обыкновенно скудная пища, как 10 фунтов сухарей в течение 20 дней, во всяком случае должна была бы вредно отразиться на их состоянии, и ка-ждый лишний фунт сухарей имел бы для них, при таких условиях, значение, хотя и не сохранения жизни, но все же такое, какое каждый придает сохранению своего здоровья и благополучия, поскольку последние зависят от подобного количества.

Наконец, предположим, что из ресторана данного судна исчезли бы все съестные припасы, а у путешественников своих также не было бы, но что судно было нагружено несколькими тысячами центнеров сухарей, и капитан в таком безвыходном положении разрешил бы каждому питаться сухарями в неограниченном количестве. Разумеется, путешественники для утоления своего голода ухватились бы за сухари; однако, нет сомнения, что в этом случае кусок хорошего мяса имел бы для каждого из обреченных на питание сухарями в течение 20 дней довольно большую ценность, а фунт сухарей все же необычайно малую, или даже совсем не имел бы ценности.

Что является основанием того, что в первом случае наличность в распоряжении одного фунта сухарей имеет для каждого путешественника полное значение сохранения жизни, во втором — тот же фунт представляет еще весьма большое значение, а в третьем — совсем не имеет, или же имеет лишь весьма незначительное значение?

Во всех трех случаях потребности находящихся на корабле остались теми же, так как они, а вместе с тем и их надобности, не изменились. Изменившимся является соответствующее этим надобностям количеств во указанных предметов потребления, а именно в первом случае надобность каждого путешественника в предметах потребления покрывалась 10 фунтами, во втором случае — большим количеством, в третьем — еще большим, и сообразно с этим с каждым разом падало значение удовлетворений потребностей, зависящих от конкретных частей количества предметов потребления.

То же наблюдение, которое мы сперва сделали над изолированным индивидом, а затем над маленьким обществом, временно отделенным от остальных людей, равным образом относится и к более сложным отношениям народа и человеческого общества вообще. Состояние жителей ка- кой-нибудь местности после тяжелого неурожая, после среднего урожая и, наконец, в годы, которые следуют за блестящими урожаями, обнаруживает признаки, по существу своему аналогичные с вышеприведенными, так как и здесь определенному кругу надобностей в первом случае соответствует меньшее количество предметов потребления, доступных распоряжению, нежели во втором, а во втором меньшее, нежели в третьем, так что и здесь весьма различно значение удовлетворений потребностей, находящихся в зависимости от конкретных частей количества. Если после весьма обильного урожая в какой-либо местности сгорает склад с 100 тыс. мерами зерна, то следствием этого несчастия, в крайнем случае, является сокращение производства алкоголя, или же несколько менее полное питание, но не голод беднейшей части населения; если же такой случай произойдет после среднего урожая, то уже многие лица должны будут отказаться от гораздо более важных удовлетворений потребностей; наконец, если это совпадет с неурожаем, то очень многие люди обречены на голодную смерть. Во всех трех случаях от каждой конкретной части количества зерна, доступного распоряжению данных жителей, зависят удовлетворения потребностей, весьма различные по степени своей важности, и, вместе с тем, ценность этих частей в каждом из трех случаев различна.

Если мы объединим все сказанное, то в результате наших предыдущих рассуждений получатся следующие положения:

Значение, которое для нас имеют блага и которое мы называем ценностью, является перенесенным (iibertragen). Первоначально лишь удовлетворения потребностей имеют для нас значение, так как от них зависит сохранение нашей жизни и нашего благополучия; в логической последовательности мы переносим это значение на те блага, от наличности которых в нашем распоряжении мы сознаем свою зависимость при удовле-творении потребностей.

Величина значения, которое имеют для нас различные конкретные удовлетворения потребностей (отдельные акты их, вызываемые конкретными благами) — различна, и мера этого значения заключается в степени важности этих удовлетворений для сохранения нашей жизни и нашего благополучия.

Поэтому величина перенесенного на блага значения удовлетворений наших потребностей, т.е. величина ценности, также различна, и мера ее заключается в степени значения, которое имеют для нас удовлетворения потребностей, зависящие от соответственных благ.

В каждом конкретном случае лишь те из обеспеченных всем количеством блага удовлетворений потребностей зависят от наличности в распоряжении определенной части всего этого количества, подлежащего распоряжению хозяйствующего субъекта, которые для него имеют наименьшее, по сравнению с другими, значение.

Поэтому ценность конкретного блага, или определенной части всего количества блага, подлежащего распоряжению хозяйствующего субъекта, равна для него значению, которое имеют удовлетворения потребностей, наименее важные по сравнению с другими, еще обеспеченными всем доступным распоряжению количеством, и находящиеся в зависимости от этого блага. Это именно те удовлетворения потребностей, в отношении которых данный субъект зависит от наличности в его распоряжении соответственного конкретного блага, или соответственного количества блага .

Поэтому, в своих предыдущих исследованиях, мы, с одной стороны, свели различие в ценности благ к его конечным причинам, с другой стороны — нашли конечную и первоначальную меру, которой люди измеряют всякую ценность благ.

При правильном понимании сказанного уже не трудно привести к раз-решению всякую проблему, относящуюся к объяснению причины различия в ценности двух или многих конкретных благ или количеств благ.

между собою для того, чтобы согласовать заботу о снабжении себя различ-ными благами со степенью их необходимости и полезности («besoins» в этом смысле весьма часто встречается у физиократов). При оценке благ человек считается также с большей или меньшей трудностью добывания их»; вместе с этим Turgot (там же, с. 83) приходит к следующему результату: «La valeur estimative d'un objet pour l'homme isole est precisement la portion du total de ses facultes, qui repond au desir qu'il a de cet objet, ou celle qu'il veut employer a satisfaire ce desir»2. К иным результатам приходит Condillac. Он говорит (Le commerce et le gouvernement, 1776, стр. 250 и сл., Daire): «On dit qu'une chose est utile lorsqu'elle sert a quelques uns de nos besoins. D'apres cette utilite nous l'estimons plus ou moins. Or cette estime est ce que nous appelons valeur»3. В то время, как у Turgot мерою потребительной ценности является затрата трудовой силы человека на производство блага, у Condillac'a таковой является степень полезности: два основных воззрения, многократно повторяющиеся с тех пор в сочинениях английских и французских экономистов. Однако вопрос о мере потребительной ценности получил более глубокую обработку лишь у немцев. В неоднократно приводимом месте труда B.Hildebrand'a, этот автор, отвергая возражения Proudhon'a против господствующей теории ценности, говорит (Nationalokonomie der Gegenwart und Zukunft, 1848, с. 318 и сл.): «Так как потребительная ценность есть всегда отношение вещи к человеку, то каждый род благ имеет меру своей потребительной ценности в сумме и порядке человеческих потребностей, которые он (род) удовлетворяет, а где нет ни людей, ни потребностей, там нет и потребительной ценности. Поэтому, поскольку не изменяются потребности человеческого общества, сумма потребительной ценности, которой обладает каждый род благ, остается неизменной и распределяется между отдельными предметами (рода) в зависимости от всего их количества. По мере увеличения суммы предметов, уменьшается причитающаяся на каждый предмет рода доля потребительной ценности и обратно». Это объяснение, которое представляло ни с чем не сравнимое побуждение к исследованию, страдает тем не менее двумя погрешностями, которые, как мы увидим, позднейшие исследователи отчасти заметили и старались устранить. Под ценностью «рода благ» в указанном смысле нельзя разуметь ничего иного, кроме ценности, которую имеет для человеческого общества совокупность

Ответ на вопрос, почему, например, фунт воды для питья не имеет для нас никакой ценности при обыкновенных условиях, тогда как весьма малая частица фунта золота или бриллиантов имеет всегда весьма высокую ценность, вытекает из следующего рассуждения.

Бриллианты и золото столь редки, что все доступные распоряжению людей количества первых могли бы поместиться в ящике, а все доступ-

доступных распоряжению благ одного рода. Между тем такая ценность не обладает реальным характером, иначе говоря, ее в действительности нельзя нигде наблюдать, так как ценность становится явлением всегда лишь в индивиде и по отношению к конкретным количествам благ (ср. выше, с. 80). Однако, если отвлечься от этого понятия и под данной «родовой ценностью» понимать совокупность ценности, которую имеют конкретные блага какого-либо рода для отдельных членов общества, в распоряжении которых они находят- ся, то и тогда вышеприведенное положение Hildebrand'a не было бы верно, так как ясно, что различное распределение данных благ, не говоря уже об изменении доступного распоряжению количества благ, должно было бы изменять, а в иных случаях и совсем уничтожить «родовую ценность» в указанном смысле. Поэтому «родовая ценность», в собственном смысле слова, не обла-дает реальным характером, не существует, поскольку не смешивается «полез-ность» и «познанная полезность», т.е. «степень полезности» с «ценностью»; родовая ценность, в смысле совокупности ценности конкретных благ неко-торого рода для отдельных членов человеческого общества, — даже если по-требности последнего остаются без изменения, — не является неизменной величиной; поэтому основа, на которой Hildebrand строит свое рассуждение, допускает возражения. К этому присоединяется еще то обстоятельство, что Hildebrand не принимает во внимание различного значения, которое имеет для людей удовлетворение отдельных конкретных потребностей, распределяя «ценность рода» между отдельными частями рода соответственно количеству (ср. уже Knies. Tub. Ztsch., 1855. С. 463 и сл.). Истинный элемент в данном учении Hildebrand'a заключается в проницательном и правильном для всех времен наблюдении, а именно, что потребительная ценность благ растет по мере уменьшения доступного распоряжению количества их, и наоборот; однако, Hildebrand решительно идет слишком далеко, признавая везде точную пропорциональность. Попытку разрешить данную проблему в другом направлении делает Frwdlander (Die Theorie des Werthes; Dorpater Univ. Schr., 1852. C. 60 и сл.). Он приходит к тому выводу, что «средняя конкретная единица потребности (средняя между отдельными единицами потребности, найденными в пределах различных классов общества) является всеобщим выражением для объективной народно-хозяйственной потребительной ценности; дробь же, выражающая доли, в которых отдельные годности привходят в единицу

ное распоряжению людей количество второго — в одной большой ком-нате, в чем можно убедиться путем простого вычисления. Наоборот, вода для питья имеется на земле в столь большом количестве, что едва ли можно себе представить резервуар, который вместил бы всю ее. Поэтому люди имеют возможность удовлетворять лишь важнейшие потребности из тех, удовлетворению которых служат золото и бриллианты, а

потребности, и указывающая пропорциональную ценность этих годностей по отношению к средней конкретной единиц^ потребности, дает меру для объективной ценности отдельных годностей». я думаю, что против такого разрешения проблемы можно прежде всего возразить, что субъективный характер ценности благ совершенно извращается, кРгда конструируется «средний человек» со «средним кругом потребностей», так как потребительная ценность блага бывает весьма различна для двух лиц, смотря по количеству благ, необходимому для удовлетворения их потребностей, и имеющемуся в их распоряжении. Поэтому «установление потребительной ценности по отношению к среднему человеку» в действительности не разрешает данной проблемы, так как здесь идет речь о мере потребительной ценности благ, наблюдаемой в конкретных случаях, следовательно, по отношению к конкретным количествам. Поэтому, Friedlander приходит лишь к опреДелению меры «объективной ценности» отдельных благ (с. 68), в то время К21К таковая в действительности вовсе не существует. Серьезную попытку разрешить эту проблему сделал также Knies в уже упомянутой работе (Die nat.^Okon., Lehre vom Werthe, Tubing Ztsch., 1855), «Условия оценки потребительной ценности благ, — вполне правильно замечает Knies (с. 429), — не могут быть найдены ни в чем другом, как в элементах, существенных для понятия потребительной ценности». Однако то, что Knies, как мы видели выше, не достаточно узко определяет эту потребительную ценность, повело его по отношению к определению меры ценности к некоторым небезупречным выводам. «Величина потребительной ценности благ, — продолжает Knies, — зависит: а) от интенсивности человеческой потребности, ими удовлетворяемой, Ь) от интенсивности, с которой они удовлетворяют человеческую потребность... Сообразно с этим строится классификация и скала человеческих потребностей, которой соответствует классификация и скала родов благ». Однако потребность в воде — одна из самых интенсивных человеческих потребностей, так как от ее удовлетворения зависит жизнь, и никто не станет отрицать, что свежая вода из источника удовлетворяет эту потребность в самой интенсивной степени. Поэтому, если правилен принцип меры ценности Knies'a, — это благо должно было бы занять одну из самых высоких ступеней на скале родов благ, а между тем конкретные количества его обыкновенно не имеют ценности, а весь род благ, как мы показали, вообще не может иметь ценности. Если Knies в своей работе, вслед за

свою потребность в воде для питья они не только могут вполне удовлетворить, но еще спокойно глядеть, как большие количества этого блага остаются без употребления, так как нет возможности использовать все доступное их распоряжению количество. От конкретных количеств во-

обстоятельным исследованием «абстрактной ценности благ», упоминает и о частнохозяйственной конкретной потребительной ценности (с. 461), то это объясняется его желанием показать, вместе с Rau, противоположность «родовой ценности» (в действительности «полезности») и конкретной ценности благ, т.е. представить вполне верное положение, что мера полезности вещей есть нечто существенно отличное от меры их ценности. К принципу определения величины потребительной ценности в ее конкретной форме Knies не приходит, хотя подходит к этому весьма близко в одном месте своей богатой мыслями статьи (с. 441). Из другой точки зрения исходит в разрешении вопроса Schaffle (Tubing Univers. Schriften, 1862, 5 Abth. С. 12 и сл.). «Побуждение к хозяйственной деятельности, — пишет этот остроумный исследователь, — тем энергичнее, чем настоятельнее личная потребность в благе и чем труднее добыть соответствующее этой потребности благо. Чем сильнее действуют друг на друга эти два фактора: интенсивность желания и интенсивность трудности приобретения, тем сильнее проникает значение блага в руководящее хозяйственной деятельностью сознание. К этому основному отношению сводятся все положения о мере и движении ценности». Я вполне согласен с Schaffle, когда он говорит, что чем настоятельнее личная потребность в благе, тем энергичнее приводится в движение наша хозяйственная деятельность всякий раз, когда дело идет о том, чтобы добыть соответствующее благо; но с другой стороны, не менее достоверно, что многие блага (например, вода), в которых мы ощущаем весьма настоятельную потребность, обыкновенно совсем не имеют ценности, другие же блага, годные лишь для удовле-творения потребностей несравненно меньшего значения (охотничьи замки, искусственные пруды с дикими утками и т.п.), представляют немалую цен-ность для людей. Поэтому настоятельность потребностей, удовлетворению которых служит благо, не может сама по себе быть моментом, определяю-щим меру ценности, даже если отвлечься от того обстоятельства, что блага по большей части служат удовлетворению различных потребностей, интен-сивность которых равным образом различна, так что указанный принцип не даст верного указания величины, определяющей меру ценности, а в этом именно и заключается весь вопрос. Столь же мало может быть мерой ценно-сти интенсивность трудности приобретения блага сама по себе. Блага весьма малой ценности нередко приобретаются с весьма большими трудностями, и не верно, будто хозяйственная деятельность людей тем сильнее побуждается, чем более велики эти трудности. Наоборот, люди всегда направляют

ды для питья при обыкновенных условиях не зависит ни одна человече-ская потребность в том смысле, что при отсутствии в распоряжении людей этого конкретного количества ни одна потребность не осталась бы неудовлетворенной, тогда как по отношению к золоту и бриллиантам да-

свою хозяйственную деятельность на приобретение тех благ, которые, при равной настоятельности потребности в них, приобретаются с меньшими трудностями. Поэтому ни одна, ни другая часть этого двойного принципа сама по себе не является определяющей меру ценности. Правда, Schaffle говорит: «Чем больше воздействуют друг на друга эти оба фактора: интенсивность желания и интенсивность трудности приобретения, тем сильнее проникает значение блага в руководящее хозяйственной деятельностью сознание», но ясно, что если мы представим себе хозяйственную деятельность подобно Schaffle (там же, с. 7), как «направленную на сознательное всестороннее исполнение нравственно разумных жизненных целей», или иными словами — если будем считать, что блага находятся в руках разумно хозяйствующих субъектов — обстоятельство, заключающее в себе, по справедливому утверждению Schaffle, существенный момент для разрешения указанных противоречий, все же остается неразрешенным вопрос о том, как собственно «оба указанных фактора воздействуют друг на друга» и как в результате этого взаимодействия каждое благо получает определенную меру значения для хозяйствующих людей. Между новыми экономистами, занимавшимися учением о мере ценности, как частью системы, нужно указать особенно на Stein'а, ввиду оригинальной обработки им этого учения. Определяя ценность как «отношение меры определенного блага к миру благ вообще» (System der Staatswissenschaft, I, с. 169 и сл., 1852), он приходит (с. 171 и сл.) в определении меры ценности к следующей формуле: «Истинную меру ценности блага можно найти путем деления массы остальных благ на массу данного блага. Для этого прежде всего должен быть найден общий знаменатель для всей массы благ. Однако, этот однородный знаменатель или эта однородность благ даны лишь в их однородной сущности, в том, что каждое истинное благо состоит из шести элементов: материи, труда, произведения, потребности, назначения и действительного потребления, так что при отсутствии одного из этих элементов объект перестает быть бла-гом. Эти элементы каждого действительного блага опять-таки содержатся в нем в определенной мере, а мера этих элементов определяет меру отдельного действительного блага, как такового. Из этого следует, что отношение между собой меры ценности всех отдельных благ, или их общая мера ценности дана в отношении элементов благ и их массы в пределах одного блага к таковому в пределах другого. Определение и вычисление этого отношения является вместе с тем определением истинной меры ценности» (ср. также там же с. 181 и сл. формулу уравнения ценности).

же наименее важные из всех потребностей, покрываемых всем доступным распоряжению количеством, все еще имеют для хозяйствующего лица относительно высокое значение. Поэтому конкретные количества воды для питья не имеют обыкновенно никакой ценности для хозяйствующих людей, конкретные же количества золота или бриллиантов имеют весьма высокую ценность.

Все это относится к обыкновенным условиям жизни, когда вода доступна распоряжению в изобилии, а бриллианты и золото в весьма ограниченном количестве. В пустыне же, где от одного глотка воды нередко зависит жизнь путешественника, можно представить себе обратный слу-чай, когда от фунта воды зависят более важные удовлетворения потреб-ностей, нежели даже от фунта золота. Вследствие этого в данном случае ценность фунта воды должна была бы быть для такого индивида большей, чем ценность фунта золота. Опыт показывает нам, что там, где эко-номическое положение вещей таково, как мы только что изобразили, в самом деле наступает обыкновенно такое или же сходное явление.