Протестантская этика
мул, чтобы сломать свой природный характер и наложить на себя аскетическое предписание. Тогда что же?
Это сделала религия. Для доказательства Вебер привел пример из католического монашества.
Как только пуританство перенацелило аскетизм, достижение конечной цели ревностных сторонников — гарантия спасения — оказалась связанной с выполнением их профессионально-технических обязанностей. Бог призвал христиан служить ему таким образом, для чего подарил времени, способности и ресурсы, призвал трудиться и беречь ресурсы, чтобы его слава могла проявиться в их использовании и приращении. Безделье и расточительность поэтому стало смертельным грехом, а плоды аскетически предписанного усердия и бережливости — возрастающая прибыль и экономическое расширение — стали оцениваться как признаки благословения Бога и таким образом обеспечивать правоверным гарантию спасения.Именно потребность в гарантии вынудила людей предпринимать аскетизм, ибо пуританские доктрины о спасении внушали страстное стремление. Пуритане считали, что Бог предоставлял спасение как подарок либо через предопределение меньшинства, как в кальвинизме, либо в предложении, сделанном непосредственно индивидуумам, как в других традициях. В любом случае верующие стали стремиться к обеспечению себе места среди спасенных. Бог имел дело непосредственно с индивидуумами, и доказательство нельзя было установить через посредничество или священное духовенство церквей. Оно должно было прийти через индивидуальное убеждение, развитое верой и демонстрацией того, что Божья милость преобразовала человека из природного состояния этической несогласованности в состояние изящества, доказанное аскетическим профессионально-техническим поведением. Человеческий характер был таким образом изменен; страх нарушил природный характер и вынудил людей стать безжалостными аскетами, посвященными труду, бережливости и приумножению.
Пуританство поэтому снабдило капитализм некоторыми сигнальными связями: сформировало тип характера, идеально подходящий для расширения системы; сделало обязанностью, угодной Богу, индивидуальную погоню за наживой; узаконило разделение труда, превратив профессиональную деятельность специалиста в обязанность; оправдало капиталистическую эксплуатацию и трудовую дисциплину, ибо добросовестный труд стал обязанностью; создало культурный климат, в котором бедность могла рассматриваться как результат индивидуальных моральных недостатков, то есть безделья и расточительности, и тем освободило систему от ответственности за бедность. Капитализм, однако, скоро отделался от религиозного происхождения своего духа. В развитой форме он опирается на соб-