VIII

Познакомившись в предыдущем изложении с работой сновидения,

читатель, пожалуй, будет склонен рассматривать ее как совершенно

особенный процесс, не имеющий, насколько известно, подобного себе;

на работу сновидения как бы переходит то странное ощущение, которое

обыкновенно вызывается у нас продуктом этой работы, т.

сновидением. Но в действительности работа сновидения впервые

знакомит нас лишь с одним из целого ряда психических процессов, на

почве которых возникают истерические симптомы, навязчивый страх,

навязчивые и бредовые идеи. Сгущение и прежде всего смещение

являются всегда характерными чертами также и для этих процессов;

наоборот, наглядное представление остается своеобразной чертой работы

сновидения. Если это объяснение ставит сновидение рядом с созданиями

больной психики, то тем важнее для нас узнать существенные условия

возникновения таких процессов, как сновидение. Читатель, вероятно,

будет удивлен, когда услышит, что к этим обязательным условиям не

относятся ни состояние сна, ни болезнь; целый ряд явлений

повседневной жизни здоровых людей == забывчивость, обмолвки,

промахи и известный род заблуждений == обязан своим возникновением

такому же психическому механизму, как и сновидение.

Среди отдельных функций работы сновидения более всего

поразительно смещение, являющееся центральным пунктом всей

проблемы. При исследовании в проса мы узнаем, что явление смещения

обусловливается чисто психологическими моментами: оно является чем-

то вроде мотивировки. Чтобы обнаружить последнюю, необходимо дать

оценку тем фактам, с которыми мы неизбежно сталкиваемся при анализе

сновидения. Так, при анализе первого сновидения я вынужден был

прервать изложение скрытых мыслей ввиду того, что среди них, как я

признался, были такие, которые я по важным соображениям

предпочитаю скрыть от посторонних.

данного сновидения взять для анализа какое-нибудь другое, это делу не

поможет: в каждом сновидении с темным или спутанным содержанием я

натолкнусь на скрытые его мысли, требующие сохранения тайны. Но

если я продолжаю анализ для себя самого и не принимаю во внимание

других, для которых ведь и не предназначено такое личное переживание,

как сновидение, то я добираюсь, наконец, до таких мыслей, которые

ошеломляют меня, которых я в себе не знал и которые мне не только

чужды, но и неприятны; я готов энергично оспаривать их, но

протекающая в анализе ассоциация идей непреодолимо навязывает мне

их. Это общее положение вещей я могу объяснить только тем, что мысли

эти действительно содержались в моей душевной жизни и обладали

известной психической интенсивностью или энергией, но находились в

своеобразном психологическом состоянии, в силу которого не могли

сделаться сознательными. Я называю это особенное состояние в ы-

теснением. Ияне могу не видеть причинной связи между неясностью

сновидения и вытеснением некоторых скрытых мыслей, т. е.

неспособностью их достигнуть сферы сознания; а отсюда я заключаю,

что сновидение должно быть неясным для того, чтобы не выдать

запретных скрытых мыслей. Таким образом, я прихожу к представлению

об искажении сновидения, которое является продуктом работы

сновидения и имеет своей целью замаскировать, т. е. скрыть, что-нибудь.

Я попытаюсь теперь на примере избранного мною для анализа

сновидения спросить себя, какова же та скрытая мысль, которая

'проявилась в этом сновидении в искаженном виде и которая, будучи не

искажена, вызвала бы с моей стороны самое резкое возражение. Я

вспоминаю, что даровая поездка в карете напомнила мне о дорого

обошедшихся мне в последнее время поездках в карете с одним членом

моей семьи; далее, что толкование сновидения привело меня к мысли ==

"мне хотелось бы испытать разок любовь, которая мне ничего не стоит",

и, наконец, что я незадолго перед сновидением истратил на это самое

лицо большую сумму денег.

что мне жаль этих денег. И только когда я признаюсь в этом чувстве,

приобретает смысл то обстоятельство, что я во сне хочу любви, не

требующей от меня никаких расходов. И все-таки я вправе искренно

сказать себе, что при решении затратить ту сумму я не колебался ни

одного мгновения; сожаление об этом, т. е. обратное побуждение, не

достигло моего сознания; по каким причинам не достигло, это во всяком

случае другой вопрос, ведущий далеко в сторону, и известный мне ответ

на него принадлежит к другой связи идей.

Подвергая анализу не свое собственное, а сновидение другого

лица, я приду к тем же выводам, хотя соображения, на которых будут

основываться мои выводы, будут иными. Если я имею дело со

сновидением здорового человека, то у меня нет иного средства заставить

его признать обнаруженные и неосознанные им скрытые мысли, как

указать на общую связь всех скрытых мыслей сновидения. Если же я

имею дело с нервнобольным, например истериком, то признание

вытесненной мысли является для него обязательным ввиду связи этой

последней с симптомами его болезни и ввиду улучшения, наступающего

у него при замене симптомов болезни неосознанными мыслями.

Например, у больной, которой принадлежит последнее сновидение с

тремя билетами за 1 фл. 50 кр., анализ должен допустить, что она не

ценит своего мужа, сожалеет о браке с ним и охотно заменила бы его

другим; она, конечно, утверждает, что любит его и что ее сознание

ничего не знает об этой низкой оценке мужа (в 100 раз лучшего!); но все

симптомы ее болезни приводят к такому же заключению, как и это

сновидение. И после того как у больной были разбужены вытесненные

воспоминания о том времени, когда она сознательно не любила своего

мужа, болезненные симптомы исчезли, а с ними исчезло и ее

сопротивление против вышеупомянутого толкования сновидения.