ОБ ИДЕЯХ, ПРИБАВЛЯЕМЫХ УМОМ К ТЕМ,КОТОРЫЕ СОСТАВЛЯЮТ ТОЧНОЕ ЗНАЧЕНИЕ СЛОВ
Добавочными можно также считать идеи другого рода, которые ум по каким-либо соображениям прибавляет к точному значению терминов. Часто бывает, что, помыслив соответствующее слову точное значение, ум не останавливается на нем, если оно является слишком смутным и общим, а простирает свой взор дальше, чтобы рассмотреть еще другие атрибуты и другие стороны представившегося ему продмета и, таким образом, помыслить его посредством более отчетливых идей.
Так бывает, в частности, при употреблении указательных местоимений, когда вместо имени пользуются местоимением среднего рода — hoc, это.
Ясно, что это означает «эта вещь» и что hoc означает haec res, hoc negothim67. А слово «вещь», res, обозначает весьма общий и весьма смутный атрибут всякого предмета; ведь опо неприменимо только к «ничто».Но указательное местоимение hoc не просто обозначает вещь саму по себе, а представляет ее как наличную, и потому ум обычно не останавливается на этом единственном атрибуте—«вещь», а присоединяет к нему некоторые другие, отчетливо мыслимые атрибуты. Например, когда посредством слова это указывают на алмаз, ум не довольствуется тем, чтобы рассматривать алмаз как наличную вещь, а прибавляет к идее наличной вещи идеи твердого и сверкающего тела такой- то формы.
Все эти идеи, как первая и основная, так и те, которые ум к ней прибавляем вызываются словом hoc, примененным к алмазу. Однако оно вызывает их раз-личным образом: идея атрибута «наличная вещь» вы-зывается как собственное значение слова, другие же — как идеи, которые мыслятся умом связанными и отож-дествленными с первой и основной идеей, но не составляют точного значения местоимения hoc. Поэтому в соответствии с тем, что термин hoc употребляют применительно к различным предметам, различны п добавления. Если я говорю hoc, указывая на алмаз, данный термин всегда будет означать: эта вещь, но ум дополнит эту идею и добавит: «которая есть алмаз, т.
е. твердое и сверкающее тело», а если это вино, ум прибавит идеи жидкого состояния, вкуса и цвета вина; так же и с другими вещами.Таким образом, нужно строго отличать подобные прибавляемые идеи от идей обозначаемых; ибо, хотя они содержатся в одном и том же уме, они неравносильны, и ум, прибавляя эти более отчетливые идеи, вместе с тем понимает, что термин hoc сам по себе обозначает только смутную идею, которая, хотя она и соединена с более отчетливыми идеями, всегда остается смутной.
Исходя пз этого, можно разоблачить одну пзвест- пую уловку протестантских священников, на которой они основывают главный аргумент в пользу своего толкования образа евхаристии, и не следует удивляться тому, что мы воспользуемся здесь этим замечанием, чтобы прояснить их аргумент, поскольку он относится скорее к логике, чем к теологии.
Они утверждают, что в речении Иисуса Христа Сие есть тело мое** слово сие обозначает хлеб. Но 4 А. Арно и П. Николь хлеб, говорят они, не может действительно быть телом Иисуса Христа; следовательно, речение Христа пе означает Сие есть действительно тело мое.
Наша задача не в том, чтобы рассмотреть здесь меньшую посылку и показать ее ложность,— это уже сделано в другом месте69; речь идет только о большей посылке, в которой утверждается, что слово сие обозначает хлеб. А на это мы должны сказать, что, согласно установленному нами принципу, слово хлеб, обозначающее отчетливую идею, не есть в точности то, что соответствует термину hoc, обозначающему только смутную идею наличной вещи, но совершенно справедливо, что, поскольку Иисус Хриотос, произнося это слово, обратил внимание своих апостолов на хлеб, который он держал в руках, они, вероятно, прибавили к смутной идее наличной вещи, обозначаемой термином hoc, отчетливую идею хлеба, каковая лишь вызывалась, а не составляла точное значение этого термина.
Неразличение идей вызываемых и идей в точности обозначаемых — единственная причина возникшего у этих священников затруднения. Они всеми силами пытаются доказать, что, поскольку Христос указывал на хлеб, л апостолы видели хлеб, и их внимание было обращено на него словом hoc, они не могли не помыслить хлеб.
Мы согласны с тем, что апостолы явно мыслили хлеб и что у них было основание мыслить его. Чтобы это доказать, не нужно прилагать столько усилий; вопрос не в том, мыслили ли они хлеб,—вопрос в том, как они его мыслили.А на это мы ответим, что если апостолы мыслили хлеб, т. е. если у них в уме содержалась отчетливая идея хлеба, то это была не идея, обозначаемая словом hoc,— что невозможно, ибо данный термин всегда будет обозначать одну лишь смутную идею,— а идея, прибавленная к этой смутной идее и вызванная в силу обстоятельств.
В дальнейшем читатели уяспят для себя важность этого замечания. Здесь же нужно добавить следующее: отмеченное различие столь несомненно, что, когда пытаются доказать, что слово сие обозначает хлеб, его как раз и устанавливают. Сие,— говорит один священник, последним обсуждавшпй этот вопрос,— означает не просто «эта наличная вещь», по «эта наличная вещь, которая, как вам известно, есть хлеб»10. Он пе видит, что в данном предложении слова которая, как вам известно, есть хлеб именно прибавлены к слову наличная вещь в виде придаточного предложения, а не обозначены в точности словом наличная вещь, так как субъект предложения не означает всего предложения целиком, и, следовательно, в предложении, имеющем тот же смысл: Сие, что, как вам известно, есть хлеб,— слово «хлеб» именно прибавлено к слову сие, а ие обозначено им.
Но разве важно, скажут эти священники, чтобы слово сие в точности обозначало хлеб? Ведь апостолы действительно подумали, что вещь, которую Христос назвал сие, есть хлеб.
Да, это важно, и вот почему: слово сие, само по себе обозначающее не более как точную идею наличной вещи, хотя и ограниченную до хлеба посредством отчетливых идей, прибавленных к ней апостолами, всегда может быть подвергнуто иному ограничению — тогда оно окажется связанным с другими идеями, а ум может не заметить замены предмета. Когда Иисус Христос сказал: «Сие есть тело мое», апостолам нужно было только отбросить добавление, которое они сделали к этому слову посредством отчетливых идеи хлеба. Удерживая в уме ту же самую идею наличной вещи, они, после того как Иисус Христос произнес свои слова, подумали: «Эта наличная вещь теперь есть тело Иису-са Хрпста» и, таким образом, связали слово hoc, сие, которое они Посредством придаточного предложения связывали с хлебом, теперь уже с атрибутом «тело Иисуса Христа». Отбросив прибавленные идеи, апостолы не изменили идею, в точности обозначаемую словом hoc, а просто подумали: «Это ест$> тело Иисуса Христа». Вот и вся тайпа этого предложения; ее порождает не темнота слов, а замена, произведенная Иисусом Христом, у которого субъект hoc был подвергнут двум различным ограничениям, как мы это разъясним в гл. XII второй части, когда будем говорить о единстве вследствие смешения субъектов.