ОБ ЭНТИМЕМАХ И ЭНТИМЕМАТИЧЕСКИХ ИЗРЕЧЕНИЯХ

Мы уже сказали, что энтимема — это силлогизм, полный в уме, но неполный в выражении40, потому что в нем опускают какое-либо из положений, как совершенно ясное и общеизвестное и как легко восполнямое в уме теми, к кому обращаются.

Таким образом, опущение одного из предложений льстит тщеславию тех, к кому обращаются, поскольку при этом в чем-то полагаются на их ум; кроме того, сокращая речь, ее делают более выразительной и более живой. Несомненно, например, что, если бы стих из

Овидиевой «Медеи»41, содержащий весьма стройную эн- тпмему:

Servare potui, perdere an possim rogas?

Я смогла тебя спасти, и разве не могла бы я тебя погубить? —

превратили в доказательство по всей форме: Тот, кто может спасти, может и погубить; я смогла тебя спасти, следовательно, я могу тебя погубитьон утратил бы всю свою прелесть. Ведь о красоте речи можно говорить лишь при условии, что она исполнена смысла и вызывает в уме мысль более пространную, нежели выражение, и напротив, один из самых больших недостатков речи — когда она скудна по содержапию и заключает в себе мало мыслей, что почти неизбежно в философских силлогизмах. Ум быстрее языка, и одного предложения достаточпо, чтобы помыслить оба; поэтому выражать второе нам нет надобности. Полные доказательства мы применяем в жизни очень редко: мы безотчетно уклопяемся от того, что паводит на нас скуку, и ограничиваемся тем, что совершенно необходимо для того, чтобы нас поняли.

Таким образом, энтимемы представляют собой обычный способ, каким мы выражаем свои умозаключения.

Иногда бывает также, что два предложения энтпме- мы заключают в одно-единственпое предложение. Аристотель называет его энтимематическим изречепием и приводит такой пример:

/ . 4 ^ , 4 ,/

Aftavaxov ор^цу \хг\фіЖаттє, flvrjTos, ov.

Смертный, не питай бессмертной ненависти42.

Полным доказательством было бы: Тот, кто смертен, пе должен питать бессмертной ненависти. Вы смертны. Следовательно, и т. д., а совершенная энтимема была бы такой: Вы смертны, и потому пусть пе будет ваша ненависть бессмертной. О СИЛЛОГИЗМАХ,

СОСТОЯЩИХ БОЛЕЕ ЧЕМ ИЗ ТРЕХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ

Мы уже сказали, что силлогизмы, состоящие более чем из трех предложений, в общем называют соритами.

Можно выделить три вида таких силлогизмов. 1. Последовательности, о которых нет необходимости говорить что-либо сверх того, что было сказано о них в I главе данной части.

Дилеммы, о которых мы будем вести речь в сле-дующей главе.

Те силлогизмы, которые греки называли эпихире- мами; они содержат подтверждение или какого-либо одного из двух первых предложений, или их обоих43. О них мы и будем говорить в этой главе.

Если нам нередко приходится опускать в рассуждении некоторые совершенно ясные положения, то часто приходится и, наоборот, выдвигая сомнительные положения, сразу же присоединять к ним подтверждения, дабы не раздражать тех, с кем мы говорим, потому что они иногда чувствуют себя уязвленными, когда их стараются убедить с помощью доводов, которые кажутся им ложными или сомнительными. Хотя мы потом и рассеиваем их сомнения, все же опасно даже на короткое время вызывать у них недовольство, и, таким образом, гораздо лучше, чтобы подтверждения не отделялись от этих сомнительных положений, а были с ними соединены. Отделяя их, создают еще одно, довольно досадное, неудобство, а именно: приходится повторять предложение, которое хотят подтвердить.

Таким образом можно свести всю речь за Милона к сложному доказательству, в большей посылке которого говорится, что позволительно убить того, кто строит нам козни. Подтверждения большей посылки берутся из есте-ственного закона, из человеческого права, из примеров. В меньшей посылке говорится, что Клодий строил козни Милону, а подтверждения меньшей посылки — это вооружение Клодия, его люди и т. д. Заключение таково: следовательно, Милону позволительно было его убить и.

Первородный грех с помощью диалектического метода доказывался бы несчастьями детей следующим образом.

«Дети не могли бы быть несчастными иначе как только в наказание за некий грех, который они несут на себе от рождения. Они несчастны. Следовательно, причиной этому — первородный грех». Затем надо было бы подтвердить большую и мепыную посылки. Большую — посредством такого разделительного доказательства: «Несчастье детей может происходить только от одной из следующих четырех причин. 1. От прошлых грехов, совершенных в другой жизни. 2. От бессилия Бога, не властного оградить их от несчастий. 3. От не-справедливости Бога, безосновательно обрекшего их не-счастьям. 4. От первородного греха. Но было бы нечестиво говорить, что оно происходит от первых трех причин. Следовательно, оно может происходить только от четвертой причины — от первородного греха».

Меньшая посылка — что дети несчастны — подтверждалась бы перечислением их несчастий.

Но легко убедиться, что святой Августин излагает это подтверждение первородного греха с большим изяществом и выразительностью, приводя следующее сложное доказательство.

«Обратите свой взор на множественность и тяжесть бед, коими угнетаются чада, на то, сколь наполнены первые годы их жизни суетой и страдапиями, обманчивыми представлениями и страхами.