Зарубежные исследования семейного контекста шизофрении. Теория двойной связи Г.Бейтсона. Современные концепции эмоциональной экспрессивности К.Вон и Д.Лефа.
В копенгагенском исследовании групп риска (Медник, Сильвертон) был сделан вывод, что матери тех детей, которые позднее заболели шизофренией, отличались меньшей ответственностью и меньшей эмоциональной стабильностью, чем матери детей, позднее не имевших отклонений от нормы или заболевших шизотипическим расстройством личности.
Представители психоанализа уже давно пытаются идентифицировать нарушенные отношения между родителями и детьми, которые ответсвтвенны за возникновение в последующем шизофрении.Западные исследования семейного контекста шизофрении
Особенно большую роль на первых этапах становления сыграла группа из Пало-Альто во главе с Д. Джексоном: психиатры Дж. Хейли, В. Сатир, антрополог Г. Бейтсон – Калифорния
Теория двойной связи Бейтсона
(double-bind theory) - концептуальная модель, предложенная Г. Бейтсоном в 1956 г. и развитая исследовательской группой Института ментальных исследований г. Пало-Альто, объясняющая возникновение и развитие шизофрении особенностями общения в их семьях. В силу того, что любое общение может осуществляться разнообразными способами и на разных уровнях (уровень вербального текста, уровень телесной экспрессии и пр.), то возникает возможность противоречия между идущими от одного субъекта разноуровневыми сообщениями. В нормальной ситуации такое противоречие отслеживается общающимися, и у них есть принципиальная возможность выйти на метауровень и обсудить правила своих коммуникаций. Но в семьях шизофрениковобращение к метауровню запрещено и негативно санкционируется. Бейтсон приводит такой пример. Мать при посещении своего сына-шизофреника в клинике в ответ на его радость сначала выражает - на невербальном уровне, мимикой и жестами, - негативное отношение к нему, так как ей неприятно быть вместе с ним. Но когда он вполне адекватно реагирует на это разочарованием и снижением настроения, она начинает - уже на уровне вербальных реакций - упрекать его за то, что он не хочет помочь врачам в своем излечении и остается скованным и лишенным эмоциональности.
При этом все возможные упреки сына по поводу ее собственной неискренности будут восприниматься ею как проявление его умственной неполноценности. Таким образом, в отношении одного и того же предмета или явления происходит применение разных, противоречащих друг другу, систем оценивания ("двойная связь"), являющихся к тому же директивными. Невозможность ребенка разобраться и отнестись к данной противоречивости обусловливает, по мнению авторов, уход в болезнь, в которой наилучшей стратегией становится "девальвирование" продуктов собственного восприятия, что характерно для шизофрении.Постоянный патологический способ общения внутри семьи. Двойная связь – способ коммуникации мать – больной, при этом есть три участника: мама, ребенок и молчащий папа.
Двойная связь (двойное послание):
1 – двое или больше участников. Один – «жертва». ДП-ситуация создается НЕ исключительно матерью; может складываться и при участии обоих родителей или, возможно, братьев и сестёр.
2 – повторяющийся опыт. Это повторяющийся сюжет в жизненном опыте «жертвы». Гипотеза связана с действием не единичного травматического переживания, а некоего повторяющегося опыта, в результате которого ДС-ситуация становится привычным ожиданием.
3 – первичное негативное предписание. Оно может принимать одну из 2-х форм:
А) «не делай того-то, иначе накажу», или
Б) «если не сделаешь того-то, накажу».
Контекст обучения, основанного на избегании наказания, а не на стремлении к награде, хотя для этого, м.б., нет формальных оснований. Вероятно, наказанием может послужить холодность матери (родителей), либо там выражение ее гнева… кроме того, проявление родителями полной беспомощности, вызывающей у ребенка чувство катастрофической незащищенности.
4 – вторичное предписание, которое вступает в конфликт на более абстрактном уровне и так же как и первое, подкрепляется наказаниями. Вербальные формулировки: «не считай это наказанием», «не сомневайся в моей любви, мой запрет является ее выражением» и т.п.
Возможны также случаи, когда ДС создается не одним индивидом, а 2-мя. # один из родителей может отрицать на более абстрактном уровне предписания другого.5 – третичное негативное предписание, лишающее «жертву» возможности покинуть поле. Если ситуации ДС имеют место в раннем детстве, то очевидно, что ребенок не может их избежать. Однако в некоторых случаях невозможность для «жертвы» бегства из ситуации обеспечивается с помощью специальных средств, которые не являются чисто негативными # с помощью внезапного обещания любви и т.п.
6 – наконец, полный набор составляющих перестает быть необходим, когда «жертва» приучается воспринимать мир в стереотипах ДП. Почти любой фрагмент ДП-паттерна м.б. достаточным для того, чтобы вызвать панику или ярость.
Намного легче можно эмпирически проверить предположение, что для семей, где есть больной шизофренией, характерен недостаток ясности коммуникаций между её членами. Так, Винн и Зингер обнаружили явные различия в коммуникативном поведении родителей пациентов с шизофренией и родителей детей без отклонений от нормы. Эти различия были выявлены на основе многозначного теста, который должны были заполнит родители. Они были настолько ярко выражены, что большая часть семей была правильно классифицирована только на основе протоколов. Такие исследования стиля мышления и речи родителей хотя и помогли уточнить компоненты нарушенных коммуникаций, но всё же им не далось однозначно указать, какое именно значение имеют эти нарушения для развития шизофрении.. проблема состоит с одной стороны в том, что такие нарушения могут возникнуть как следствие психического заболевания одного из членов семьи, а с другой стороны, в том, что непосредственная коммуникация между членами семьи и пациентом редко становилась предметом исследования.
Лонгитюдное исследование Гольдштейна охватило родителей 50 детей, которые обратились в консультационные центры из-за трудностей воспитания детей. С помощью метода, близкому к использованному Винном и Зингером, оценивалось наличие нарушений мышления и речи.
С помощью отзывов родителей о своём ребёнке оценивался «аффективный стиль» самих родителе. Подросшие дети обследовались снова. Для родителей, дети которых теперь страдали психическими расстройствами, тогда в большей степени были характерны коммуникативные нарушения, чем для родителей детей, у которых потом не обнаружилось отклонений от нормы. При этом характеристики непосредственной интеракции имели наибольшее прогностическое значение. Правда, диагностическая категоризация при этом основывалась на широком понятии «спектр шизофренических расстройств». После этого исследования стали широко пользоваться понятиями коммуникативных расстройств и отвергающего аффективного стиля для характеристики особенностей родителей испытуемых, у которых во взрослом возрасте развились близкие к шизофрении расстройства.Lidz: решающим фактором являются симбиотические отношения с матерью, а психотерапия – процесс разрушения этих отношений на основе построения чувства собственной идентичности, самостоятельности и т.п. (эмпирических исследований нет)
Bowen: человек не существует изолированно, а всегда в системе отношений и связей (семья – система, которая функционирует по собственным законам). «Дифференцированность членов семьи»: Ш в контексте взаимодействия родителей – болезнь как конфликт между взрослением и симбиозом (возникновение Ш как разрешение этого кофликта). Мать – доминирующая, отец – пассивен, ребенок – беспомощный. Терапия направлена на восстановление эмоционального разрыва между родителями и изменение симбиотических отношений. Изменение всей семейной системы, ее структуры, т.е. изменения отношений доминантности. Восстановление позиции отца.
Bateson: исследование самих коммуникаций в семьях, где Ш болен подросток. Концепция двойной связи (doublebind). Не прошлая травма, а постоянный патологический способ общения внутри семьи. Двойная связь – способ коммуникации мать – больной, при этом есть три участника: мама, ребенок и молчащий папа.
Признак: - расхождение между вербальным содержанием коммуникативного акта и его эмоциональным подтекстом;
- запрет на метакоммуникации, т.е. неявный запрет на то, чтобы разница подтекстов стала предметом обсуждения;
- не может выйти из ситуации