Расследование социально-бытовых преступлений
Социально-бытовыми называются преступления, совершенные на почве взаимоотношений между людьми в совместной обыденной жизни (за пределами выполнения ими служебной, профессиональной деятельности).
Расследуя такое преступление, журналист, как правило, пытается выявить его механизм, причины, значимость для общества, последствия. Журналистские расследования социально-бытовых преступлений не стоит путать с сенсационными материалами типа «Черная вдова съела шестерых мужей» – бездоказательными «страшилками», которыми переполнены страницы желтой прессы. От других видов (экономического, криминального, политического и т.д.) эти расследования отличаются не только предметом, но и характером источников информации, их большей (как правило) доступностью для использования, возможностью применять более широкий спектр методов сбора информации (включая обычное прямое наблюдение) о событиях и ситуациях, которые оказываются предметом расследования.При всей кажущейся безобидности и ясности такого понятия, как «социальный быт», за ним может стоять необъятное число исключительно важных и сложных, а порой и опасных для всего общества явлений, событий, происшествий, преступлений. Именно на уровне социально-бытовых отношений проверяются верность проводимых в обществе преобразований, их положительное или отрицательное значение для общества. Поэтому журналистика, в том числе расследовательская, ни в коем случае не может обойти эту тематику.
Рассмотрим черты журналистского расследования социально-бытовых преступлений на примере публикации Альберта Плутника «Гражданская война на трех сотках».
«Логинов исчез в ночь с 13 на 14 августа 2000 года. Ушел из дому, когда жена еще спала. И не приходил. Наступил вечер, другая ночь прошла. Галина подумала, что муж пошел из Ботеева в Фурманов, в райцентр, к своей сестре, и задержался. Мало ли что.
Собралась и тоже пошла туда. Но там его не оказалось. Стало не по себе. Заглянула в больницу. Потом – в милицию. И, наконец, – в “мертвецкую”. Санитар сказал, что “свежих поступлений не было”. Кроме одного мужика, вроде бы ботеевского, привезли откуда-то с водоема. Нашли совершенно голого. Сидел, привалившись к ольхе. Галина взглянула. Так это тот, которого она уже видела. В деревне слышали про убитого ночью вора. Некоторые ходили смотреть, пока не увезли. Галина тоже ходила. И тогда, и теперь подумала с облегчением: не мой.Потом и один из братьев Константина Ивановича Логинова заходил в морг. Интересовался. На всякий случай просил показать того единственного покойника. Ушел, не признав, однако с некоторым сомнением. Последнее слово оставалось за родной сестрой: “Я Костю сразу узнаю. С ног начну и ногами кончу... У нас с ним ноги одинаковые. У меня шишка на пальце и у него”. Едва приоткрыли ноги, она и увидела “родовую” примету. Вот ведь как: и родня не сразу признала в убитом мужа и брата. В таком он был виде. Помимо внешних травм – перебиты все ребра, проломлена грудина... Определенно, поработал садист.