Практика работы журналиста в горячей точке
Один из выводов предыдущей главы – признание военного корреспондента гражданским лицом согласно всем рассмотренным в главе и действующим на данный момент правовым актам. Из этого следует, что пока корреспондент не берет в руки оружие и ведет себя в соответствии со своим статусом, он находится в безопасности.
О следствиях из данного положения много говорится в указаниях, как вести себя военным журналистам. К примеру, в «Справочнике для журналистов, работающих в условиях военных действий» в главе «Советы военным журналистам» Юрий Романов, оператор, военный корреспондент, пишет: «Оружие и камера – несовместимы. Никогда, ни при каких условиях в зоне боевых действий не вооружайся. Не бери оружия в руки даже в шутку. У тебя другая профессия – ты должен быть над схваткой. Но если ты находишься на одной из сторон с оружием в руках – оставь камеру. Иди, воюй! Армия получит одного плохого бойца – миллионы потеряют журналиста».[67, стр. 87] О том же примерно пишет в том же справочнике Валерий Батуев, в главе «Успокойтесь, если сразу вас не убили»: «…не надо ехать туда (на войну) в камуфляже, как это делают сегодня российские телевизионщики. Вас могут принять за военного – и обеспечить «вражеской пулей»». [67, стр.91] То есть – нельзя не только вести себя как участник конфликта, но даже и выглядеть так. Даже сходства может быть достаточно для того, чтобы быть убитым.Необходимо, однако, отметить тот факт, что зачастую журналисты сами выступают за то, чтобы сменить свой статус с гражданского лица на участника боевых действий, аргументируя это тем, что никакой защиты от статуса непричастного к боевым действиям человека все равно нет. Военный корреспондент Сергей Говорухин на войне лишился ноги, получил две контузии и соответственно стал инвалидом. «Но в справке об инвалидности у меня написано: причина – трудовая травма. А это унизительно». [3]
Кроме того, статус участника боевых действий – это фактически официальное право на ношение оружие, которое, по мнению военных корреспондентов, куда лучше обеспечивает личную безопасность, чем международные конвенции по правам человека.
Еще один вывод из предыдущей главы – формальная независимость военного корреспондента от армии, за которой он следует и в расположении которой он находится. Журналист не обязан отчитываться перед военными в том, что он пишет, он не обязан, по крайней мере, формально, спрашивать разрешения на присутствие в части у находящихся в части военных, если он уже получил это разрешение от государства.
Однако, как пишут работавшие в горячих точках корреспонденты, на практике все эти меры дополняются системой специальной аккредитации: от отношения к журналисту у военнослужащих зависит не только то, какую информацию он получит, но и его безопасность, его жизнь.
Вот еще выдержка из советов Юрия Романова: «В зоне боевых действий с наступлением темноты будь на «базе». Что станет твоей «базой» на ближайшую ночь – номер в гостинице, штаб, госпитальная палатка, окоп – зависит от обстоятельств и твоего везения. Что бы ни случилось, передвижение по расположению военных без сопровождающих, которых знают в лицо, которые знают пароли, - самое жесткое табу».[67, стр. 89] То есть – следует помнить, что журналист на войне целиком зависит от военных. Один из армейских законов Мерфи гласит: «Существует лишь одна вещь точнее огня противника – это когда по тебе стреляют свои».[ 67, стр.89] Важно также не ошибиться в ответе на вопрос «кого вы представляете?». Если издание или канал слишком политизированы и поддерживают какую-то одну сторону в конфликте, то ошибка в выборе смертельно опасна. Еще один совет: «Держись подальше от сведений о численности войск, количестве и качестве вооружения и прочих «шпионских штучек», даже тебе их будут предлагать. Не исключена провокация. Все эти сведения получай официальным путем. Здесь, как нигде, действует принцип: «Чем меньше знаешь, тем крепче спишь». [67, стр. 89]
О том, что по данному пункту практика кардинально расходится с правовыми актами, говорят практически все.
Секретарь Союза журналистов России Михаил Федотов говорит в интервью правовому порталу «Человек и закон»: «безопасность журналиста полностью гарантирована лишь в тоталитарном обществе, где нет свободной печати, или в стабильном демократическом обществе, где развиты все социальные институты, в том числе защищающие жизнь представителей «третьей власти».
«Журналисты гибнут там, где общество продолжает развиваться, где идут процессы передела либо собственности, либо власти, либо того и другого вместе». [13]Вышесказанное касалось недостатков в законодательстве. Есть и другая сторона – редакционная политика в России по отношению к сотрудникам, едущим в горячие точки. Редакции не обязаны ни готовить своих сотрудников к военным условиям, ни обеспечивать их необходимым – бронежилетами, касками, аптечками.
Журналисты «Независимой газеты» Виктория Кручинина и Виктор Литовкин пишут в своей статье «На войне как на войне», как было бы можно усовершенствовать законодательство для обеспечения безопасности военным корреспондентам при поддержке редакций изданий, отправляющих журналистов в горячие точки. Обеспечением соблюдения законодательства по отношению к журналистам мог бы заниматься некий координирующий и справочный орган, способный обеспечить журналистам защиту командира ближайшей воинской части, представителя МЧС, МВД или ФСБ, обладающий авторитетом у представителей силовых ведомств.
В той же статье приводятся слова адвоката Павла Астахова о том, что редакция издания должна обеспечить полный социальный пакет военным корреспондентам. В качестве лучшего примера страховых гарантий, он приводит ситуацию в США, где в случае гибели рядового американской армии, семья погибшего получает 2 млн. долл. В нашей стране, в случае журналистов - максимальная выплата – это 28 тысяч рублей за ранение. Про смерть речи не идет вообще. [14]
Президент Ассоциации военной прессы Геннадий Дзюба считает, что исправить ситуацию помог бы запрет на страхование журналистов, едущих в горячую точку без прохождения курса необходимой подготовки. Так сейчас принято делать в Европейских странах. [1]
Заместитель председателя комитета ГД по информационной политике, информационным технологиям и связи Борис Резник отметил в том же материале: «основной механизм – это профессионализм самих корреспондентов: «Отправлять на войну можно только подготовленных специалистов». Однако депутат отмечает важный недостаток работы представителей СМИ в условиях военных действий: «Ни у кого из журналистов нет не только бронежилетов, а даже надписи на одежде, что они – пресса.
Их легко принять за участников боевых действий».Вот цитата Президента Фонда защиты гласности Алексея Симонова на ту же тему: «Во время абхазской войны мы выдавали всем журналистам, отправляющимся в горячие точки, бронежилеты. Пытались уговорить редакции не отправлять на войну неподготовленных людей, но эффекта все эти попытки не дали». [1]
Однако, помимо государства и редакции, журналист должен и сам озаботиться должной подготовкой к военным условиям. Из приведенных выше цитат можно сделать вывод, что журналист, попадая в горячие точки, оказывается в среде, где законодательство не действует в принципе и все, что ему остается – полагаться на волю случая. Однако это не совсем так. И, несмотря на вышесказанное, возможно, одна из основных проблем журналистов, едущих в горячие точки, как раз в незнании законодательства и основных правил по обеспечению собственной безопасности.
Вот еще одна цитата из главы Юрия Романова в «Справочнике для журналистов, работающих в районах военных действий»: «Я, возможно, выражу крамольную мысль, сказав, что только в одном случае из десяти журналисты становятся жертвами роковой случайности или злой воли. В остальных девяти репортеры гибнут или попадают в неприятности из-за собственного непрофессионализма. В каждой работе есть «правила»: дорожного движения, техники безопасности, которые необходимо соблюдать. Правда, в нашем случае сначала их необходимо для себя написать. Никогда и никому не придет в голову сунуть пальцы во вращающийся шпиндель токарного станка или под зубья циркулярной пилы. Или поехать на машине по встречной полосе движения.
Зачем же совать голову в шестеренки огромной государственной машины? Чтобы потом кричать о том, что тебя ненароком или намеренно придавило? Все эти «детские» крики – твой, прежде всего, непрофессионализм.» [67, стр. 86]
Стоит отметить, что повлиять на отдельных людей и донести мысль о необходимости военной подготовки для журналистов – проще, чем вносить изменения в законодательство.
Однако, помимо обеспечения своей безопасности и прав, есть и профессиональный аспект. Невозможно, не выезжая из штаба, получать информацию о происходящем на войне. Еще одна цитата из «Справочника для журналистов, работающих в районах военных действий»: «Одно из российских информационных агентств командировало в Чечню сразу двух журналистов: один из них работал с оппозицией, а другой – с дудаевцами. Они отправляли информацию в Москву, в свой офис, а там объединяли два сообщения в одно. И думали, что такой метод подачи информации объективен. Но на самом деле получалась полная дезинформация, полное искажение действительности. И вот почему. Мне пришлось наблюдать за работой одного из журналистов этого агентства. Он никогда не выезжал на «поле боя». Информацию получал из уст лидеров оппозиции. И те говорили ему, что в этом бою мы подбили столько танков дудаевцев.
-Оппозиция (как и дудаевская сторона) кровно заинтересована в завышении потерь противника, чтобы продемонстрировать свою мощь. Они тебе врут…».[67, стр. 92] Отсюда следует - невозможно получить необходимую информацию, общаясь в горячей точке исключительно с политиками и военным руководством. Также журналисту необходимо иметь знания о подоплеке конфликта, о ее «кулуарной стороне», чтобы как минимум правильно оценивать возможную степень достоверности поступающей информации.
Еще один пункт, о котором необходимо сказать особо – степень свободы журналиста в горячей точке. Возможна ли какая либо объективность в принципе в ситуации, когда, как, к примеру, в зоне военного конфликта, за журналистом следят военные обеих сторон конфликта, и он не имеет права раскрывать «военную тайну», не может написать как плохого о своей стороне, так и хорошее о противнике. Возможна ли объективность в таких условиях?
Есть мнение, что репортажи из горячих точек – не более, чем личные впечатления и переживания автора: «Военное искусство неотделимо от понятий военной тайны и военной хитрости, т.е. от умения скрыть от неприятеля свои замыслы и внушить ему ложное представление о своих силах и плане действий.
Абсолютная свобода сбора, получения и распространения информации на театре военных действий такому требованию явно противоречит. Освещение деятельности той армии, среди которой журналист находится, в острокритическом духе, а равно разоблачение хитростей и умолчаний, практикуемых командованием этой армии, привело бы к скорому пресечению его деятельности.(…) Деятельность военно-полевого журналиста тем самым сталкивается с неизмеримо большим количеством внешних ограничений, нежели деятельность журналиста политического, спортивного etc. Возможность взгляда на ситуацию глазами противоположных сторон исключена в принципе - туда-сюда через линию фронта не поездишь. (...)Если отвлечься от вольного или невольного соучастия в пропагандистских усилиях той стороны, где журналист находится, реальный смысл работы полевого корреспондента может заключаться либо в сборе материалов для будущей книги («теперь об этом можно рассказать»), либо в передаче самой атмосферы войны, в создании очерков, отражающих чувства и настроения ее участников, но ни в коей мере не претендующих на конкретную информативность…».[2]Забежав вперед, можно сказать, что по изучении статей из горячих точек разных СМИ: газет, телевидения, информационных агентств, можно помимо названных выше жанров материалов из горячих точек назвать еще один – информационный. Это сжатый, безэмоциональный рассказ о том, что произошло, где, сколько было пострадавших, какие это может иметь последствия – жанр, который больше всего свойственен информационным агентствам. Однако, проанализировав материалы из горячих точек, публикуемые в общественно-политических газетах, таких, как те, которые были выбраны для сравнительного анализа в этой работе – «Гардиан» и «Коммерсант», можно прийти к выводу, что их стилистика также более или менее близка к стилистике информационных агентств по информативности и отсутствию эмоциональной окраски. Подробнее об этом и о сравнении стилистики двух этих газет будет рассказано в следующей главе.