§ 6. ЗАСЕДАНИЯ ВОЕННО-ПОЛЕВОГО СУДА В ТРУБЕЦКОМ БАСТИОНЕ

Мы уже знаем, что по распоряжению главнокомандующего С.-Петербургского военного округа заседания военно-полевого суда должны были происходить в здании тюрьмы Трубецкого бастиона.

Нет никакого сомнения, что выбор Трубецкого бастиона местом заседания военно-полевого суда гарантировал полную безопасность для членов этого судилища. Но богато обставленная квартира начальника государственной тюрьмы мало оправдывала название этого суда «военно-полевым», которое давало основание предполагать какую-то связь этого судилища с полем.

Военно-полевой суд не был стеснен в своей деятельности процессуальными формами. Он являлся прямым отрицанием всего того, что носило название «гарантии правосудия». Вместо публичности заседания была введена исключительная замкнутость всего процесса разбирательства при недопущении на заседание даже и тех немногих лиц (например, родных подсудимых), с присутствием которых мирилось рассмотрение дела при закрытых дверях в обычном суде. Отменялось объявление приговора в присутствии публики. Вместо обвинительного акта представлялось краткое распоряжение генерал-губернатора о предании военнополевому суду. Не было судоговорения, так как исключалось присутствие на заседании как прокурора, так и защитника. О независимости судей из числа офицеров, назначенных по усмотрению начальства, не могло быть и речи. Они были связаны требованием политики царизма выносить приговоры к смертной казни.

Известно, что попытки не подчиняться этим требованиям влекли за собой репрессии для некоторых членов военно-полевого суда.

Первым процессом военно-полевой юстиции в С.-Петербурге было «Дело о нападении 14 октября 1906 г. на помощника казначея С.-Петербургской портовой таможни».

Со времени издания 19—20 августа 1906 г. закона о военно- полерых судах прошло более полутора месяцев и даже приближался уже двухмесячный юбилей действия в империи этого исключительного закона. За это время, как видно из официального списка казненных, смертные приговоры были приведены в исполнение уже над 201 осужденным в 35 различных пунктах империи. Столица же этой империи все еще не занесла на страницы летописи своего существования ни одного смертного приговора. Мне уже пришлось отметить в предшествующем параграфе недовольство великого князя, главнокомандующего С.-Петербургским военным округом, таким отставанием места пребывания инициатора нового закона от других городов и даже местечек в деле расправы с врагами государственного строя. Наконец, 14 октября настал день, который принес полное удовлетворение и великому князю и всем жаждущим показать свою решимость и беспощадную суровость в борьбе с так называемыми нарушителями общественного строя.

По делу нападения на помощника казначея С.-Петербургской портовой таможни было предано военно-полевому суду сразу одиннадцать человек, а затем много позднее еще один. Из этих двенадцати человек — восемь были повешены. Все они были узниками Трубецкого бастиона.

Вооруженное нападение на казначея портовой таможни было использовано С.-Петербургским охранным отделением для расправы с заподозренными в принадлежности к партии «максималистов».

Из сообщения начальника С.-Петербургского охранного отделения видно, что по этому делу дознание было закончено производством уже 22 октября, что число обвиняемых, находившихся под стражей, достигло 42 человек. Кроме того, разыскивались семь и умер во время производства дознания один. Такая быстрота расследования уже сама по себе свидетельствовала, что оно никак не могло быть исчерпывающе полным и подтверждать правильность обвинения в преступлениях, за которые грозили самые тяжкие наказания.

Как ни была стремительна эта быстрота, она была недостаточна для немедленной расправы в порядке военно-полевой юстиции со всеми арестованными.

общей массы арестованных одиннадцать человек [31]. Из них восемь человек уже 18 октября были повешены, а в отношении троих военно-полевой суд передал дело на рассмотрение военно-окружного суда. К восьми осужденным 16 октября полевой суд присоединил 1 декабря еще одного.

Указанные нами главнейшие черты военно-полевой юстиции сказались и на рассмотрении в Трубецком бастионе всех других дел. Необходимо отметить, что царизму не удалось скрыть от истории свои преступления, совершенные им под прикрытием термина «приговора по указу его величества» за стенами Петропавловской крепости. Приговор по одному делу, рассмотренному 14. октября 1906 г., — один из очень немногих, делопроизводство по которым дошло до нас.

Трудно решить, что в этом «судебном деле» наиболее отступало от общепринятых процессуальных форм и от элементарных юридических требований. Это дело началось с бумажонки о предании одиннадцати человек военно-полевому суду, в которой даже не назывались фамилии этих обреченных на смерть, а лишь делалось указание, что они поименованы в протоколе жандармского дознания. Все же дело завершилось приговором к смертной казни восьми человек. Характерно, что в одной из последних бумаг этого дела имеется перечень фамилий «обвиняемых», в котором слово «обвиняемые» зачеркнуто и сверху карандашом заменено словом «приговоренные». В этой упрощенности выразилась вся сущность военно-полевой юстиции. Казалось бы, что дальше этого упрощения итти некуда. Однако служители военно-полевой юстиции пошли еще дальше. Коменданту крепости было дано приказание выдать для казни восьмерых осужденных военнополевым судом, но фамилии их не были названы. Лишь по требованию коменданта был представлен ему их поименный перечень.

В деле имеются всего два документа, проливающих свет на то, как происходило «судебное» заседание. Один из этих документов без всяких подписей представляет собой какой-то бессвязный набросок отдельных слов против фамилии каждого обвиняемого.

Такой же характер носил и второй документ. Хотя он и носил название «Журнал судебного заседания военно-полевого суда», но его содержание мало отвечало форме журнальной записи. Его автор был несомненным сторонником краткости изложения, но не сторонником ясности и даже понятности. Однако и эти краткие записи дали нам основание судить о работе военно-полевого суда. В заседании суда было опрошено тридцать семь свидетелей. Их показания, повидимому, касались различных подсудимых, установления связи их между собою и пр. Одни из свидетелей отказывались давать показания, уличавшие подсудимых, сославшись на невозможность признать в обвиняемых кого-либо из участников государственного преступления. Таких свидетелей оказалось тринадцать человек, т. е. почти треть общего числа вызванных. Другие свидетели, среди которых было много агентов охранного отделения и полицейских, опознавали тех или других из подсудимых. Сами же обвиняемые не только не признали себя виновными, но и заявили о полном незнании причины их ареста. Напрасны были бы поиски в смертном приговоре какого-либо его обоснования, выяснения, в чем состояла вина каждого из осужденных, подтверждения окончательных выводов ссылками на свидетельские показания и т. п. «Суд» после совещания объявил приговор.