ВВЕДЕНИЕ

Реформа 1861 г. явилась рубежом, отделяющим Россию феодальную от России капиталистической. Падение крепостного права В. И. Ленин назвал «крупным историческим переломом» [1]. В работе «Крестьянская реформа» и пролетарски-крестьянская революция» он писал: «19-ое февраля 1861 года знаменует собой начало новой, буржуазной, России, выраставшей из крепостнической эпохи» [2].

Подготовка реформы проходила в условиях кризиса феодально-крепостнической системы, в обстановке первой революционной ситуации в России. Как и почему феодальная монархия подготовила и провела реформу, как отразилась в самом законодательстве расстановка классовых сил в стране — коренные проблемы не только истории реформы 1861 г., но и истории российского абсолютизма. В литературе специально не ставился вопрос о деятельности правительственного аппарата в связи с подготовкой реформы 1861 г. и потому остались не выявленными те изменения, характеризующие кризис «верхов», которые произошли в функционировании политических институтов абсолютной монархии, их структуре, в составе бюрократии. Не ставился специально вопрос и о правительственной программе отмены крепостного права на всех этапах подготовки реформы. Этот пробел тем более ощутим, что программы различных направлений общественной мысли исследованы достаточно полно.

Задача данного исследования — выявить классовую сущность правительственной программы отмены крепостного права, проследить связь этой программы с предшествовавшим законодательством (реформой государственной деревни П. Д. Киселева, юго-западными инвентарями 1847—1848 гг., реформами в Прибалтийских губерниях) и либеральными буржуазными идеями 50-х годов, а также выявить общее и особенное в решении аграрного вопроса в России и других европейских странах. Только в результате изучения истории подготовки реформы становятся до конца ясными многие статьи «Положений 19 февраля» и их связь с буржуазным законодательством 1860—1870-х годов.

тельной степени определили характер всех буржуазных преобразований.

Подготовка реформы 1861 г. проходила в Губернских дворянских комитетах, в Секретном и Главном комитетах по крестьянскому делу, в Министерстве внутренних дел, в Государственном Совете и, в основном, в Редакционных комиссиях. Именно в Комиссиях окончательно сложилась правительственная программа отмены крепостного права и были разработаны те проекты, которые с некоторыми существенными поправками составили «Положения 19 февраля». Деятельность политических институтов абсолютной монархии по подготовке реформы была выражением кризиса «верхов», который проявился наиболее ярко в учреждении и работе Редакционных комиссий. Отношение Комиссий к проектам Губернских дворянских комитетов, призыв депутатов этих комитетов в Комиссии выявляет другие стороны кризиса «верхов» — кризиса в среде господствующего класса и в политике власти по отношению к дворянству.

Исследование истории самодержавия в связи с отменой крепостного права имеет большое значение для решения важнейших дискуссионных проблем современной отечественной историографии — о путях буржуазного аграрного развития России, об эволюции феодальной монархии в буржуазную, а также способствует решению недостаточно изученных в литературе вопросов, таких как кризис «верхов» накануне падения крепостного права, роль либеральной бюрократии в проведении буржуазных преобразований, влияние крестьянства, непосредственное и опосредованное, на подготовку реформы и характер законодательства 1861 г.

Историография реформы 1861 г. обширна. В ней можно выделить 3 основных направления: изучение объективных социально- экономических причин и предпосылок реформы, ее подготовки и реализации. Наименее исследованной до настоящего времени остается подготовка отмены крепостного права [3].

Первая в отечественной литературе монография о подготовке реформы — «Падение крепостного права в России» И.

Однако недоступность архивов, почти полное отсутствие в то время источников личного происхождения и частного характера ограничивало возможности прочтения и истолкования опубликованных официальных материалов. Время выхода работы Иваню- кова было знаменательно в истории реформы. Завершался растянувшийся на 20 лет процесс перехода крестьян на выкуп, завершалась ликвидация феодальной системы, начатая реформой. В работе Иванюкова отразилось понимание связи идеи выкупа крестьянских наделов в собственность в законодательстве 1861 г. с прекращением феодальных земельных отношений. Вместе с тем на рубеже 70—80-х годов характер аграрного строя, который шел на смену феодальному, не был понятен современникам. И в труде Иванюкова оценка социально-экономической сущности реформы подменялась либерально-народнической критикой недостаточности крестьянских наделов и разорительности повинностей. Иванюков ставил задачу «выяснить отношение правительства, дворянства и литературы — этих трех деятелей в крестьянской реформе — к преобразованию сельского быта»[5]. Он исходил из идеалистических представлений об определяющей роли «гуманно-прогрессивных идей» и государственной власти, вооруженной этими идеями, опирающейся на просвещенное, либеральное дворянство — бескорыстного защитника интересов крестьян. Крестьянство не учитывалось как сила, влияющая на разработку реформы, хотя в ходе изложения приводились факты крестьянских выступлений.

Еще оппонент Иванюкова В. Ленский указал на слабость данной концепции. Ленский утверждал, что крестьянская реформа предписывалась «государственной необходимостью», которая проявилась в силе влияния главного социально-политического фактора — крестьянского движения. Но такая широкая постановка вопроса оказалась у Ленского сведенной к глубоко ошибочному выводу о том, что государственная власть, феодальная монархия, выражает интересы народа [6].

Другой историк реформы, А. А. Корнилов, писал в иное время — в канун и в период первой русской революции. Политическая ориентация его определенна: он был одним из руководителей кадетской партии. Методологические позиции Корнилова созвучны либерально-буржуазной идеологии начала XX в.[7] Он поставил вопрос о «материальных факторах» как предпосылке отмены крепостного права. Однако, раскрывая это понятие, полностью опустил наличие товарно-денежных отношений, буржуазных тенденций в экономике, а в оценке реформы — ее буржуазное содержание, как и буржуазный характер развития порефор-

менного аграрного строя. Корнилов не отрицал роли классовой борьбы и значения крестьянского движения в истории реформы. Но стержень этой классовой борьбы видел в столкновениях либерального и реакционного дворянства в Губернских комитетах, причем решающее влияние на разработку реформы государственной властью оказывало, по его мнению, либеральное дворянство. Реформа рассматривалась уже не как независимый акт самодержавной власти, воспринявшей гуманные идеи времени, а как государственная необходимость и вместе с тем забота о «благосостоянии крестьян». Концепция осталась либеральной, но утратила цельность. Корнилов привлек мемуарные и эпистолярные источники, опубликованные в 1880—1890-х годах, однако большая часть архивного материала оставалась еще недоступной.

В начале XX в. реформа 1861 г. еще не стала прошлым русской жизни. Борьба классов и партий за тот или иной путь аграрного развития России сделала оценку реформы объектом острой политической борьбы[8]. В исторической литературе наметились поиски нового подхода к ее изучению. Редакторы шеститомного юбилейного издания «Великая реформа» (А. К. Дживилегов, С. П. Мельгунов, В. И. Пичета) указывали на необходимость исследования причин отмены крепостного права, развития крепостной деревни и истории государственных крестьян в предре- форменный период, крестьянских волнений накануне реформы, хода ее реализации. Однако все эти вопросы остались фактически неизученными.

Подлинно научное понимание реформы 1861 г. дал В. И. Ленин. В его работах об отмене крепостного права прослеживается преемственность с оценками и методологическими положениями К. Маркса ,0. В трудах В. И. Ленина содержится всесторонняя характеристика реформы, ее причин и последствий, раскрыта социальная природа монархии в период осуществления буржуазных преобразований, сформулированы важнейшие методологические положения о первой революционной ситуации, о кризисе «верхов», о реформе как побочном продукте революционной борьбы. Ленинские оценки складывались в связи с разработкой общей концепции истории России XIX в. и особенно развития ее аграрного строя п. Основные этапы развития ленинской концепции от-

мены крепостного права в России: 1890-е годы, период борьбы с народничеством; начало XX в. и революция 1905—1907 гг.; десятилетие между двумя революциями. Принципиальное значение имеют ленинские положения о переходе России от феодализма к капитализму, высказанные в работах послеоктябрьского периода.

Работы классиков марксизма-ленинизма о реформе 1861 г. изучались с первых лет становления советской исторической науки и изучаются в настоящее время. Они являлись предметом специального исследования в трудах Б. Г. Литвака, М. В. Нечкиной, П. Г. Рындзюнского [10].

В 1920—1930-е годы происходит становление марксистско- ленинской историографии. Намечаются основные направления конкретно-исторических исследований: реализация реформы, начатая изучением уставных грамот под руководством И. И. Полосина, но не получившая тогда развития, и подготовка реформы, начатая работами Н. М. Дружинина и В. И. Пичеты.

В 1926—1927 гг. вышла монография Дружинина «Журнал землевладельцев». Исследуя позицию дворянства и его влияние на подготовку реформы, историк пришел к заключению: «План, который с различными вариантами чертило поместное дворянство, оживает перед нами в законодательном тексте 19 февраля 1861 г.»[11].

В 1937 г. была опубликована книга Е. А. Мороховца «Крестьянская реформа 1861 г.» Она ввела многие ленинские научные понятия и оценки в изучение реформы: оценку борьбы либерального и консервативного дворянства как борьбы внутри одного класса «из-за меры и формы уступок», понятие о кризисе феодальной формации и развитии капитализма как причинах ре

формы, раскрыла роль массового крестьянского движения1Ъ. Книга способствовала изучению таких вопросов, как движение крестьянства, реформы в национальных районах. Обращает внимание, что в специальной работе о крестьянской реформе совсем не рассматривалась ее подготовка. Это ограничивало изучение истории отмены крепостного права и отразилось на последующей историографии. М. В. Нечкина, давая высокую оценку работы Мороховца, указывала вместе с тем, что тезис В. И. Ленина о реформе как побочном продукте революционной борьбы остался им незамеченным так же, как и понятия «революционная ситуация» и кризис «верхов». Без освоения и конкретно-исторической разработки этих понятий невозможно было найти новый подход к изучению подготовки реформы. Мороховец рассматривал реформу 1861 г. как «значительный сдвиг от феодально-крепостнического строя к буржуазному» (не перелом, не поворотный пункт). В характеристике реформы Мороховец на первый план выдвигал ее ограниченность, крепостнические черты, затем отмечал ее буржуазный характер. Борьба крестьян, которую с таким умением и так полно показал Мороховец, оказалась не связанной с разработкой законодательства. Он заключал, что «победителями из борьбы между различными группировками дворянства вышли в конце концов магнаты-крепостники», но вместе с тем были учтены и интересы других групп дворянства [13].

В 1940—1950-е годы история реформы изучалась преимущественно на местных материалах, были написаны кандидатские диссертации и статьи о подготовке реформы в почти половине губерний Европейской России [14]. В этих работах много интересного ма-

териала о позиции дворянства, либерального и крепостнического, о классовой борьбе крестьянства, о проектах Губернских комитетов, об отношении дворянства к местной администрации и к правительственной политике. В некоторых работах ставился вопрос о влиянии проектов Губернских комитетов на разработку «Положений 19 февраля». Эти исследования дают много для понимания кризиса в среде господствующего класса накануне отмены крепостного права. К сожалению, материал их обычно несопоставим и трудно поддается обобщению.

Особого внимания заслуживает статья Н. М. Дружинина «Московское дворянство и реформа 1861 года», опубликованная в 1948 г. Автор подчеркивает, что к деятельности Московского комитета «присматривалась и прислушивалась вся помещичья Россия», что в ней отражались интересы и требования российского дворянства в целом. Рассматривая проекты крепостнического большинства и либерального меньшинства Комитета, Дружинин пришел к выводу общего характера: подготовка реформы в Редакционных комиссиях, которые составили проект «Положений 19 февраля», пошла по пути, предложенному либеральным меньшинством Московского комитета. Этот путь состоял в компромиссном сочетании двух проектов: одного — наделения крестьян полевой землей в пользование за феодальные повинности, т. е. сохранение старой феодальной системы, другого — буржуазного, основанного на необязательном, зависящем от воли помещика выкупе. Величина полевых наделов в обоих проектах была минимальная. В Редакционных комиссиях были внесены только отдельные изменения — несколько увеличивались нормы наделов, уменьшались нормы повинности, помещики лишались непосредственного влияния на органы крестьянского управления [15]. Этот вывод вызывает размышления о характере трудов Редакционных комиссий. С одной стороны, не меняли ли принципиально внесенные в Комиссиях поправки разработанный ими проект по сравнению с предложениями меньшинства Московского комитета? С другой стороны, равнозначно ли наличие двух проектов (пользование землей и выкупа) компромиссному сочетанию двух программ (феодальной и буржуазной) или оба проекта были связаны единой программой? Ответ на эти вопросы может дать изучение деятельности Редакционных комиссий.

Другие исследователи, сопоставляя проекты отдельных Губернских комитетов с «Положениями 19 февраля», дают свое решение вопроса. Так, М. А. Розум пришел к заключению, что постановление Главного комитета о выкупе крестьянской земли в собственность в октябре — ноябре 1858 г., так же как и положение о выкупе в проектах Редакционных комиссий, принято под влиянием требований либерального большинства Тверского коми-

тєта. В. И. Крутиков делает вывод, что разногласия между крепостническим большинством и либеральным меньшинством Тульского комитета отступали на второй план перед противоречиями с Редакционными комиссиями, что в тульских проектах выдвигались более тяжелые условия «освобождения» крестьян, чем в «Положениях 19 февраля». Аналогичные наблюдения встречаем в исследованиях Л. Н. Бакусовой о подготовке реформы в центральных черноземных губерниях, Ф. Чебаевского — в Нижегородской губернии. Н. Н. Улащик и В. И. Неупокоев, сравнивая требования помещиков Литвы и Западной Белоруссии с проектами Редакционных комиссий и «Положениями 19 февраля», видят основное отличие их в том, что помещики стремились к безземельному освобождению крестьян, а правительственная программа исходила из необходимости обязательного наделения крестьян землей. Все локальные исследования в конечном итоге подходят к вопросу о разработке законодательства в правительственных учреждениях, особенно в Редакционных комиссиях. Но именно эта тема в советской литературе специально не изучалась.

Значительным явлением в историографии реформы, и в частности ее подготовки, стала работа П. А. Зайончковского «Отмена крепостного права в России» (1954)—единственная общая работа о реформе после книги Е. А. Мороховца. В самой структуре книги Зайончковского намечается новый подход к изучению реформы. В главах II и IV четко выделяются две темы — подготовка отмены крепостного права и реализация реформы. Первая из них как бы восстанавливается в своих правах. Опираясь главным образом на опубликованные материалы, Зайончковский вместе с тем вводит и новые архивные источники о деятельности Секретного комитета. Эта часть расширена в последующих изданиях (2-е изд.— 1960 г., 3-е изд.— 1968 г.). Другая тема — реализация реформы — была новой.

В 1948 г. В. К- Яцунский на страницах журнала «Вопросы истории» выступил с призывом к исследователям обратиться к массовому изучению уставных грамот. Дело, начатое И. И. Полосиным, получило развитие. Проблема реализации реформы 1861 г. стала ведущей в историографии отмены крепостного права. Первым исследованием реализации реформы для России в целом на материале уставных грамот и выкупных актов явилась монография П. А. Зайончковского «Проведение в жизнь крестьянской реформы 1861 г.» (М., 1958). В своих общих выводах Зайончковский обращает внимание историков на необходимость полнее раскрыть буржуазное содержание реформы. Решение этой задачи связано с изучением не только реализации реформы, но и истории разработки законодательства.

За последние 20 лет вышли работы по реализации крестьянской реформы, истории крепостного крестьянства в период кризиса феодально-крепостнической формации и первой революционной ситуации, которые существенно расширяют наши представления о причинах и характере крестьянской реформы. Результа-

ты этих исследований убеждают в необходимости и актуальности изучения истории подготовки реформы.

Большое место реформа 1861 г. занимает в работах Н. М. Дружинина. Еще в труде «Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева» (т. I. М., 1946; т. II. М.-Л., 1958) поставлены вопросы, которые требуют решения и сегодня. «Установить историческое преемство между николаевскими законами 1837— 1841 гг. и деятельностью Редакционных комиссий — такова одна из важнейших задач, выдвигаемых настоящим исследованием»,—- пишет автор 19. Дружинин пришел к заключению, что влияние реформы Киселева на отмену крепостного права было двояко. Эта реформа облегчала постановку вопроса об отмене крепостного права, однако, явившись как бы законодательной предшественницей крестьянской реформы, особенно в вопросе административного устройства, она «сыграла реакционную роль, заполнив нормы новой эпохи устаревшими пережитками феодального прошлого» [16]. Во-вторых, Дружинин восстанавливает первоначальные проекты реформы Киселева, которая мыслилась как двуединая — помимо преобразования государственной деревни она предусматривала перестройку и крепостной деревни. Эта вторая, неосуществленная часть общей программы сводилась к обязательной инвентаризации помещичьих имений не только Западного края, но и Центральной России, что означало регламентацию феодальных поземельных отношений и сближение крепостных крестьян в правовом положении с государственными. Дружинин установил преемственность, родство этого неосуществившегося проекта Киселева с рескриптом 20 ноября 1857 г., который сохранял феодальные отношения в помещичьей деревне. В более поздней статье о ликвидации феодальной системы Дружинин так определяет соотношение феодальных и буржуазных принципов законодательства об отмене крепостного права: «Как известно, Положения 19 февраля 1861 г. были компромиссным сочетанием двух проектов реформы, отражавших основные борющиеся тенденции в недрах землевладельческого класса»[17] (имеется в виду программа рескрипта 20 ноября 1857 г. и требования либерального дворянства). Этот вывод подтверждается и в последующих работах ученого [18]. В них отмечается также влияние отмены крепостного права на реформы государственных и удельных крестьян. Сейчас правомерно поставить вопрос о том, в какой степени реформа Киселева определяла крестьянскую реформу и, с другой стороны,— социально-экономическая и социально-политическая программа «Положений 19 февраля» определила буржуазные преобразования

удельных и государственных крестьян. Это важно для изучения истории реформы и пореформенного аграрного развития России. В работах Дружинина поставлены и другие вопросы, которые требуют изучения целей и задач правительственной программы отмены крепостного права. Например, такой кардинальный для истории реформы вопрос, как необязательный выкуп по «Положениям 19 февраля» привел к обязательному выкупу крестьянских наделов в 1883 г.[19]

К новым существенным выводам для изучения истории отмены крепостного права пришел И. Д. Ковальченко. Он заключает, что товарно-денежные отношения в период кризиса феодально-крепостнической системы оказывали большое воздействие на положение не только помещичьих, но и крестьянских хозяйств: «Едва ли не самой важной особенностью социально-экономического развития деревни в эпоху разложения и кризиса феодально-крепостнической системы в России являлось то, что основным производителем сельскохозяйственной продукции, носителем поступательно-прогрессивных сдвигов и наиболее рациональной в общественном масштабе формой организации сельскохозяйственного производства было крестьянское хозяйство» [20]. Это характерное для русской дореформенной деревни явление имело своим следствием, по мнению автора, ряд важных особенностей в историческом развитии нашей страны, которые «прежде всего проявились в крестьянской реформе»,— оно делало невозможным безземельное освобождение крестьян. «По своей социально-экономической сущности,— пишет Ковальченко,— реформа 1861 г. представляла собой промежуточный вариант аграрных преобразований, с одной стороны, она сохраняла и расширяла основы для буржуазно-помещичьего («прусского») пути буржуазной аграрной эволюции, а с другой — сохранила крестьянское хозяйство как самостоятельную форму общественного производства, т. е. не устраняла основ для буржуазно-крестьянского («американского») пути аграрного развития, хотя и резко ограничила возможности такого развития. Короче говоря, реформа 1861 г. в целом была историческим компромиссом, отразившим собой особенности социально- экономического строя деревни предреформенной эпохи» [21].

В дальнейшем автор расширил рамки исследования вплоть до 1917 г. и распространил его на все категории крестьян, которые в процессе аграрных реформ слились. В статье «Соотношение крестьянского и помещичьего хозяйства в земледельческом производстве капиталистической России» [22] и в работах об аграрном рынке Ковальченко подтверждает и развивает мысль о значи-

тельной роли крестьянского хозяйства в сельскохозяйственном производстве, которая в пореформенный период еще больше усилилась [23].

Исследование Ковальченко о крепостном крестьянстве, подтвержденное в своих выводах изучением основных тенденций развития пореформенного аграрного строя, доказывает объективную необходимость сохранения крестьянского хозяйства как самостоятельной формы общественного производства, что представляет первостепенный интерес для понимания программы реформы и социальной политики монархии.

К мысли о своевременности изучения подготовки реформы подводят и новые работы о реализации реформы, особенно книга Б. Г. Литвака «Русская деревня в реформе 1861 г. Черноземный центр. 1861 —1895 гг.» (1972). Она имеет значение не только для понимания социально-экономических процессов пореформенной деревни, но и для характеристики «Положений 19 февраля». Автор реконструирует суть законодательства 1861 г. по результатам его реализации и приходит к новым выводам. «Отмену крепостного права в России можно рассматривать как единовременный акт только с точки зрения формально-юридической,— заключает он.— В действительности это был процесс, на начальной грани которого провозглашалось освобождение личности от власти помещика (что, однако, вовсе не идентично ликвидации всего феодально-правового комплекса, опутывавшего крестьянство), а на конечной — создание общинной и подворной поземельной собственности, что расширяло возможности для возникновения парцеллярной собственности и, следовательно, сельскохозяйственного капитализма»[24]. Это определение реформы, сделанное на основе изучения массового документального материала ее реализации, требует обращения к истории законодательства с тем, чтобы уточнить место и роль выкупа надельной земли крестьянами в собственность по «Положениям 19 февраля».

Интересен и другой общий вывод Литвака: «Освобождение крестьян с землей произошло не только потому, что крестьянское хозяйство в России представляло самостоятельный и ведущий сектор товарного производства, но и потому, что, как правило, хозяйство помещиков, классовые интересы которых защищали «Положения», не было подготовлено эволюционировать в капиталистическом напразлении без привычного объекта эксплуатации, который не мог быть сохранен при полном отделении его от земли» [25]. Здесь историк реализации реформы обращается к итогам исследования кризиса феодально-крепостнической формации в работах И. Д. Ковальченко. Изучение подготовки реформы и в этом случае позволяет дополнительно аргументировать, а частично и уточнить эти наблюдения.

Ряд других наблюдений Литвака о характере реформы по материалам ее реализации подтверждается анализом хода подготовки законодательства. Так, например, выводы о том, что ни один крестьянин не остался без надела, что с переходом на выкуп надел сохранялся за некоторым исключением без изменений и никакого «бегства от земли» не было, полностью совпадают с запрограммированными задачами реформы.

Прибалтийские историки М. М. Духанов и Ю. Ю. Кахк поставили вопрос о соотношении остзейского законодательства (законов об освобождении крестьян в прибалтийских губерниях) и «Положений 19 февраля 1861 г.»[26] и пришли к заключению об их существенном отличии. В общей литературе об отмене крепостного права в России этот вопрос не рассматривался.

Социальная политика монархии и правительственная программа отмены крепостного права зависели от расстановки классовых сил в стране, состояния и развития общественного движения и общественной мысли того времени. Результаты изучения первой революционной ситуации представлены многотомным изданием под редакцией М. В. Нечкиной «Революционная ситуация в России в 1859—1861 гг.» [27] Подавляющее большинство статей посвящены истории крестьянского движения, революционной демократии, восстанию в Польше 1863 г. (крестьянское движение в период отмены крепостного права вообще основательно изучено в нашей литературе) [28], есть статьи об оппозиционном движении в среде дворянства, о крупной буржуазии, о правительственной политике в области просвещения, суда. В коллективной монографии «Революционная ситуация в России в середине XIX века» в главах Ю. И. Герасимовой и Е. Л. Рудницкой рассматривается подготовка реформы 1861 г. и внутренняя политика самодержавия накануне падения крепостного права [29]. Однако необходимость специального изучения правительственной программы отмены крепостного права и деятельности политических институтов абсолютной монархии на всех этапах подготовки реформы остается своевременной и научно актуальной.

В последние 20 лет история реформы 1861 г. привлекала внимание зарубежных историков. Вышел ряд исследований о россий-

ском дворянстве и освобождении крестьян, о подготовке реформы и ее деятелях, по историографии отмены крепостного права.

В американской литературе выделяются два исследования: Т. Эммонса «Русское поместное дворянство и освобождение крестьян в 1861 году» (1968) и Д. Филда «Конец крепостничества. Дворянство и бюрократия в России. 1855—1861» (1976).

Книга Эммонса освещает роль дворянства в подготовке и проведении реформы 1861 г. Она охватывает десятилетие с 1856 по 1865 г. На примере деятельности ряда Губернских комитетов (особенно Тверского), двух призывов членов Губернских комитетов в Редакционные комиссии, истории дворянских собраний в конце 1859 — начале 1860 г. и в 1862—1865 гг. Эммонс показал различные течения в среде поместного дворянства. Более основательно исследовано либеральное движение, которое рассматривается как основной фактор, определивший подготовку реформы; явно идеализируется деятельность Тверского комитета. Влияние крестьянства — опасность, которая исходила от его тревожного настроения и волнений, влияние борьбы революционной демократии как сил, в первую очередь определявших общественно- политическую ситуацию в стране и оказавших, в частности, значительное воздействие на степень и характер развития дворянского либерализма, не учитываются американским историком. Спорной представляется оценка Т. Эммонсом «прогрессивных чиновников», в том числе Н. Милютина, как противников либерального дворянства [30].

Книга Д. Филда основана на большом фактическом материале источников, в значительной части опубликованных. В ней есть интересные и убедительно аргументированные выводы об эволюции правительственной программы отмены крепостного права, о соотношении трудов Губернских дворянских комитетов и Редакционных комиссий, о роли бюрократии в подготовке реформы и др. Однако ряд общих выводов концептуального характера представляется спорным или ошибочным. Филд рассматривает реформу 1861 г. как конец крепостничества, но не как начало нового этапа развития России и считает «Положения 19 февраля» «компромиссом между крепостничеством и идеями законодателей о свободе и всеобщем благополучии», сделкой между прошлым и будущим при значительных уступках помещикам[31]. Из этих определений как бы изымается буржуазное содержание реформы. И вполне логично автор приходит к заключению об обособленности реформы от опыта Европы. Большое значение Филд придает сохранению общины, которую он называет «самоуправляющейся коммуной», «постоянным профсоюзом, направленным

против помещиков». Гипертрофируя особенности реформы 1861 г., Филд не видит общего в путях развития России и других стран Европы. Он считает, что реформа привела к «коллективизации» русского сельского хозяйства, и «крестьяне снова были приписаны к своим деревням». Отсутствие определения буржуазной сущности реформы связано в книге с оценкой расстановки классовых сил в стране, роли государства и причин реформы. Отмена крепостного права в России объясняется не объективными социально-экономическими причинами, не боязнью крестьянского восстания или настроениями и борьбой крестьянства и даже не борьбой либералов и крепостников в Губернских дворянских комитетах, а инициативной ролью государства, которое проявляет себя как всесильный, самодовлеющий надклассовый институт[32].

Западногерманский историк Дитрих Бейрау так же отрицает наличие в России кризиса крепостничества и сколько-нибудь серьезное влияние борьбы крестьянства на подготовку и исход реформы [33].

В зарубежной литературе есть и специальное исследование, посвященное историографии реформы 1861 г. Это книга западногерманского историка П. Шайберта «Русская аграрная реформа 1861. Ее проблемы и состояние их исследования»[34]. Фундаментальный по охвату историографических источников труд Шайберта посвящен главным образом характеристике помещичьего и крестьянского хозяйства и реализации реформы. Вопросы ее подготовки занимают незначительное место, что отражает состояние историографии.

В последние годы американские историки обратились к изучению бюрократии и чиновничества в России. Некоторые из работ этой проблематики представляют интерес для исследования истории монархии в период отмены крепостного права, особенно работы Б. Линкольна, Д. Орловского, У. Пинтнера и др.[35]

Подведем итоги. В обширной историографии отмены крепостного права подготовка реформы 1861 г. изучена еще недостаточно. Результаты, достигнутые в этой области, отстают от итогов исследования реализации реформы, ее социально-экономических предпосылок и последствий, а также первой революционной ситуации. До сих пор остаются нерешенными или спорными важнейшие вопросы истории подготовки реформы: каким образом

добровольный для помещиков выкуп по «Положениям 19 февраля» привел к обязательному выкупу крестьянских наделов в 1883 г.; заключало ли законодательство 1861 г. в себе цель перехода всех помещичьих крестьян на выкуп, т. е. была ли реформа «процессом» или только единовременным актом 19 февраля, освобождающим крестьян от крепостной зависимости; каково отношение реформы 1861 г. к предшествовавшему законодательству о крестьянах, в частности к «остзейскому опыту», и к опыту аграрного развития других европейских стран; каково место и значение общины в законодательстве; заключала ли программа реформы цель наряду с сохранением помещичьего хозяйства развитие и крестьянского хозяйства как самостоятельной формы общественного производства; в чем проявлялся компромиссный характер реформы; каково соотношение законодательства, выработанного правительственными учреждениями, особенно Редакционными комиссиями, и проектов Губернских дворянских комитетов? За этими вопросами встают общие проблемы: отношение законодательства 19 февраля к вопросу о путях аграрного развития пореформенной России, а также влияние расстановки классовых сил в стране на ход подготовки реформы. Совсем малоисследованную область представляет история политических институтов самодержавия в связи с отменой крепостного права, без чего нельзя полно раскрыть проблему кризиса «верхов» в период революционной ситуации. Этот перечень вопросов и проблем можно было бы дополнить. Но и отмеченного достаточно, чтобы убедиться в актуальности исследования подготовки отмены крепостного права на современном этапе развития отечественной и зарубежной исторической литературы.

* *

*

Значительная часть источников по истории подготовки реформы 1861 г. опубликована, однако далеко не все они изучены. Кроме того, нами выявлено и введено в научный оборот немало ценного архивного материала.

Первостепенное значение имеют официальные документы правительственных учреждений, занятых подготовкой реформы: Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу, Государственного Совета, Редакционных комиссий, Министерства внутренних дел и особенно его Земского отдела.

«Журналы Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу» не предназначались для публикации и были изданы только в 1915 г.40 Уверенность в секретности журналов располагала иногда членов Комитетов к полной откровенности в суждениях. Вопрос о характере записей журналов специально обсуждался в Секретном комитете 17 января 1857 г. Было решено

40 Журналы Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу, т. I— II. Пг., 1915; Приложения к журналу Главного комитета по крестьянскому делу. Пг., 1915.

«вести краткие записи о бывших в Комитете рассуждениях» и «составлять подробные журналы Комитета не по заседаниям, но по предметам, Комитетом окончательно рассмотренным»[36]. Такая установка обедняла содержание записи журналов и исключала их полноту. Сопоставление «Журналов» с другими документальными источниками, опубликованными и архивными, особенно с материалами хорошо сохранившегося фонда Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу (ЦГИА СССР, ф. 1180) восполняет существенные пробелы в изданных «Журналах», позволяет выявить расхождения и противоречия в правительственной среде, между Секретным, а потом Главным комитетом, с одной стороны, и Министерством внутренних дел и Редакционными комиссиями, с другой. Обнаруживается, что в «Журналах» не нашли отражения ряд важных в истории подготовки отмены крепостного права сюжетов, что обсуждение вопросов, связанных с недовольством крестьян и их волнениями, с оппозиционными выступлениями дворянских собраний и Губернских комитетов, не фиксировались в записях «Журналов» или же отражались в них неполно, тенденциозно. Ценным дополнением к «Журналам» являются «всеподданнейшие» доклады председательствующего в Секретном и Главном комитетах кн. А. Ф. Орлова и другие архивные материалы из фонда этих комитетов. Они позволяют хотя бы отчасти показать влияние общественно-политической обстановки в стране на деятельность правительственных органов, раскрыть механизм их взаимодействия. В исторической литературе «Журналы» мало изучены, так же как и «Журналы и мемории» Государственного совета[37] и архивные материалы этих учреждений, большинство которых впервые вводится в научный оборот.

Фундаментальным источником по истории подготовки реформы и истории монархии являются «Материалы Редакционных комиссий»— первое издание в 18-ти частях с приложениями и второе в 3-х томах (6-ти книгах) не законченное[38].

Первое издание «Материалов» печаталось непосредственно вслед за происходящими заседаниями. В них включались доклады Отделений Комиссий, журналы Общего присутствия (журналы Отделений не велись), своды проектов Губернских комитетов, кодифицированные проекты Комиссий. Большой интерес представляют 4-томные приложения к трудам Комиссий, в которых собраны отзывы дворянских депутатов первого и второго призывов на доклады Комиссий [39].

Запись заседаний Общего присутствия лаконична, она не передает прений, сущности разногласий при обсуждении докладов. На первых заседаниях Комиссий было принято предложение Н. А. Милютина: в журналы Общего присутствия «включать одни общие черты, не делая публику свидетельницей домашней, так сказать, деятельности Комиссий»[40]. По распоряжению Александра II от 27 мая 1859 г. в журналах не помещались также мнения, противоречащие позиции большинства, «дабы избегать всякого гласного проявления разномыслия Комиссий, как органов правительства» [41]. 13 журналов заседаний, в которых проявлялись существенные разногласия, не подлежали огласке. Их называли «дополнительными», чтобы избежать слова «секретные». Они сначала литографировались, а затем были напечатаны особо, но не рассылались. Это издание редкое[42]. На тех же основаниях печатались мнения членов Комиссий, в которых выражалось принципиальное несогласие с позицией большинства [43]. Некоторые экстренные заседания Комиссий не вошли ни в какие журналы Общего присутствия [44].

Второе издание «Материалов» было предпринято Министерством внутренних дел под наблюдением Н. А. Милютина. Оно было начато, когда основные положения реформы в Комиссиях вчерне определились. Вышедшие три тома его охватывают период деятельности Комиссий только до сентября 1859 г. Материал второго издания более систематизирован, снабжен оглавлением, каждый доклад имеет комментарий, однако опущены подписи членов Комиссий в журналах заседаний. В определенной степени первое и второе издания «Материалов» дополняют друг друга.

Архив Комиссий (ЦГИА СССР, ф. 1180) содержит много интересных документов, существенно дополняющих «Материалы», Это особенно относится к учреждению Комиссий, комплектованию их состава, деятельности председателей Комиссий, созыву депутатов Губернских комитетов.

«Материалы Редакционных комиссий» и приложения к ним еще далеко не изучены. В дореволюционной литературе, начиная с И. Иванюкова, они использовались главным образом в переложении А. Скребицкого, который систематизировал их по определенной схеме в своем 4-томном труде[45]. Обращение непосред-

ственно к первоисточнику, к «Материалам», изучение их в сопоставлении с другими источниками открывает новые возможности для исследования истории реформы и истории монархии, осуществлявшей ее подготовку. Труд Скребицкого, напротив, ограничивает эти возможности, дает определенный угол зрения в подходе к материалу, что и сказалось на развитии дореволюционной историографии. Система обработки материала у Скребицкого подчинена задаче дать исторический комментарий ко всем статьям «Положений 19 февраля». Эту специфику труда Скребицкого, фундаментального и ценного в пределах намеченной задачи, отметил еще М. И. Семевский в 1885 г.[46] Материал о подготовке реформы сгруппирован у Скребицкого по каждой статье закона. В этой мозаике исчезает целостное впечатление о требованиях дворянства, о программе правительства, об общем замысле реформы.

Уникальным источником по истории отмены крепостного права является 3-томное издание «Освобождение крестьян в царствование императора Александра II. Хроника деятельности Комиссий по крестьянскому делу Н. П. Семенова». В основание этого труда были положены записи, которые вел во время заседаний Н. П. Семенов, один из членов Комиссий, по поручению их первого председателя Я. И. Ростовцева. Неофициальная запись Н. П. Семенова фиксирует весь ход заседаний подробно, без преднамеренных изъятий, в лицах. Она передает прения, прямую речь присутствующих в заседании членов Комиссий, их реакцию на выступления товарищей, реплики, шутки, характер их взаимоотношений. Н. Семенов не опускает и бытовые подробности и детали, описывает помещения, где проходили зимние и летние заседания, одежду членов Комиссий, их привычки и манеру поведения, и все это вместе воссоздает ту атмосферу, в которой протекала деятельность этого нетрадиционного в России учреждения.

В приложениях к хронике Н. Семенов дал ценный документальный и справочный материал — списки членов Редакционных комиссий и Губернских комитетов, депутатов этих Комитетов, «дополнительные журналы» Общего присутствия, особые мнения членов Комиссий, «всеподданнейшие» адреса депутатов первого призыва, записки председателей и членов Комиссий. Особенно большое значение имеют программные по своему характеру записки министра внутренних дел С. С. Ланского, председателей Редакционных комиссий Я. И. Ростовцева и В. Н. Панина и др.[47]Н. Семенов поместил в своем труде не все записки членов Редакционных комиссий программного характера. Некоторые из них,

столь же содержательные, опубликованы в других изданиях или хранятся в архиве.

Ценным и своеобразным источником для изучения подготовки реформы и истории монархии в этот период являются «Материалы для истории упразднения крепостного состояния...»53 В них дана подборка различных по своему характеру источников и отрывков из них в хронологической последовательности. В ряде случаев сообщаются сведения, отсутствующие в других публикациях, что способствует поискам архивного материала. Необходимо учитывать, чго «Материалы для истории» выражают определенную тенденцию в подборе документов, утверждая жизненность позиции либеральной бюрократии (среди составителей были Н. А. Милютин, В. А. Черкасский, Д. П. Хрущов). Публикация их способствовала появлению издания «Бумаги по крестьянскому делу М. П. Позена» в 1864 г. в Дрездене, которое, в свою очередь, оправдывало позицию представителя реакционных сил.

Большой официальный документальный материал имеется в архивных фондах государственных учреждений. Это в первую очередь ф. 1180 в ЦГИА СССР, в котором хранится весь архив Секретного и Главного комитетов по крестьянскому делу и Редакционных комиссий. Это фонды Министерства внутренних дел: ф. 1284 (Департамента Общих дел), ф. 1286 (Департамента полиции исполнительной), ф. 1291 (Земского отдела) ЦГИА СССР. Из них наиболее важный фонд Земского отдела, и учреждение и деятельность которого непосредственно связаны с подготовкой реформы 1861 г. Интересный материал дает ф. 1162 (Государственной канцелярии) ЦГИА СССР, в котором содержатся формулярные списки всех членов Главного комитета и некоторых членов Редакционных комиссий. Большое значение имеет ф. 109 III отделения собственной его императорского величества Канцелярии в ЦГАОР СССР. Здесь хранятся еще неопубликованные сводки сведений жандармских офицеров о настроениях крестьян, об их выступлениях, об отношении крестьян и дворян к рескриптам и другим правительственным мерам по подготовке реформы. Отложившаяся в фонде перлюстрированная переписка дает много интересного о деятельности Редакционных комиссий и отношении к ним дворянства.

Среди источников по истории отмены крепостного права воспоминания, дневники, частная переписка представляют значительную и ценную группу. Немалая часть из этих источников опубликована[48]. Некоторые из них достаточно известны, другие мало изучены. Особенно выделяются по своему значению записки товарища министра внутренних дел в 1856—1858 гг. А. И. Лев- шина, записки непременного члена Земского отдела в годы подготовки реформы Я. А. Соловьева, воспоминания ГІ. П. Семенова,

заведовавшего делами Редакционных комиссий, записки М. А. Милютиной, жены и друга Н. А. Милютина. Неповторимая ценность этих мемуаров заключается в передаче субъективных впечатлений современников и активных участников подготовки реформы, их оценок и восприятия фактов и событий внутренней политики и общественной жизни страны, в раскрытии мотивов действий составителей законодательства, в живых характеристиках их личностей. К этой группе мемуаров близок дневник П. А. Валуева, тогда директора двух департаментов Министерства государственных имуществ, который сам не участвовал в подготовке реформы, но, будучи хорошо осведомленным человеком, описывал правительственную политику с позиций, враждебных либеральной бюрократии и большинству Редакционных комиссий. Среди мемуаров, специально посвященных истории реформы, есть небольшие по объему, но также интересные и ценные воспоминания и записки: Ф. П. Еленева (псевдоним — Скалдин), близко знавшего Я. И. Ростовцева, члена Редакционных комиссий Н. Н. Павлова, депутата первого призыва П. Д. Стремоухова, А. М. Унков- ского и др.

В архивах имеются ценные источники этой группы, мало использованные в литературе. Это дневники чиновника Министерства внутренних дел А. И. Артемьева, директора Комиссариатского департамента Морского министерства кн. Д. А. Оболенского (близкого ко дворам вел. кн. Константина Николаевича и вел. кн. Елены Павловны и связанного со средой либеральной бюрократии) (ОР ГПБ, ф. 37, 170, 1000), члена Секретного и Главного комитетов кн. П. П. Гагарина, вел. кн. Константина Николаевича и кн. А. С. Меншикова (ЦГАОР СССР, ф. 722, 728). Дневник вел. кн. Константина Николаевича особенно интересен для характеристики тех противоречий и разногласий в «верхах», которые проявились в период обсуждения проектов Редакционных комиссий в Главном комитете и Государственном совете. Дневник Артемьева раскрывает внутренний механизм деятельности Министерства внутренних дел, в котором он служил. Дневник Гагарина (на французском языке), регулярный и подробный, рисует состояние «верхов» в период всей истории подготовки реформы[49].

Современники и участники реформы оставили большое эпистолярное наследие. Многие письма опубликованы в периодических изданиях, особенно в «Русской старине», в специальных изданиях, посвященных жизни и деятельности В. А. Черкасского, П. Д. Киселева, М. П. Погодина, М. П. Позена, А. М. Унковского и др. Но еще больше писем хранится в личных архивных фондах: в ЦГИА СССР —ф. 869 (Милютиных), ф. 908 (II. А. Валуева), ф. 982 (С. С. Ланского), ф. 851 (А. В. Головнина); в ЦГАОР СССР — ф. 815 (В. А. Арцимовича), ф. 1155 (Ростовцевых), а также ф. 722 (Мраморного дворца), ф. 728 (Зимнего дворца);

в ОР ГБЛ — ф. 169 (Д. А. Милютина), ф. 231 (М. П. Погодина), ф. 327 (В. А. Черкасского), ф. 265 (Самариных); в ОР ГПБ— ф. 652 (Я. И. Ростовцева), ф. 287 (С. М. Жуковского), ф. 208 (А. В. Головнина) и др.

Мемуары и письма ценны не только сами по себе, они помогают прочесть и проанализировать документальные источники, увидеть за бесцветными канцелярскими фразами подлинные цели законодателей, борьбу различных направлений в «верхах».

В работе использована периодика и публицистика всех направлений общественно-политической мысли второй половины 50-х годов XIX в.