§ 34. ТРУБЕЦКОЙ БАСТИОН

История Петропавловской крепости после 1870 года охва-

тывает историю существования Трубецкого бастиона (1871—1917 гг.) и Алексеевского равелина (1871— 1884 гг.).

Прежде чем тюрьма Трубецкого бастиона, строительство которой было начато 19 июня 1870 г., стала тюрьмой для приема политических заключенных, их размещали в Невской и Екатерининской куртинах.

Число заключенных ц названных нами куртинах за 1872 год не превышало четырех, притом не за государственные преступления, а за участие в поединках. Это заставляет нас предполагать, что тюрьма Трубецкого бастиона уже была открыта в 1872 году, и мнение Кропоткина об ее открытии лишь в 1873 году является ошибочным. В архивном деле нам попалось указание, что в отдельном номере Трубецкого бастиона был заключен 19 октября 1872 г. Нечаев. Это подтверждает наше предположение, что в тюрьму Трубецкого бастиона прием заключенных начался уже в 1872 году.

В архивных материалах нам не удалось установить, в каком месяце 1872 года начался прием в эту тюрьму. Однако было найдено дело о приеме в комендантское ведомство С.-Петербургской крепости «вновь отстроенного в Трубецком бастионе здания для политических арестантов» 7 Первая бумага в этом деле — от 3 сентября 1871 г.

—Тюрьма -представляла—собой— пятиугольное двухэтажное каменное здание со стенами, идущими параллельно стенам Трубецкого бастиона. В каждом из этажей было по 36 одиночных камер. Кроме этих одиночных камер, во втором этаже находились комнаты для свидания заключенных с родными и для производства допросов, а также квартира смотрителя тюрьмы. Каждая камера была снабжена массивной дверью с форточкой для подачи через нее пищи в камеру, а над форточкой — щель с заслонкой для наблюдения за арестованным. Окна камеры выходили на тюремные стены; рама состояла из мелких стекол. Солнечные лучи не могли проникнуть сюда. В оконной раме имелся вентилятор. Стены камеры в целях устранения перестукивания были обиты войлоком и сеткой. Пол был асфальтовый. Для вызова надзирателя была кнопка воздушного звонка. Обстановка одиночной камеры состояла из деревянного стола, табуретки, железной кровати с матрацем и постельным бельем, умывальника и параши. Освещение производилось керосиновой Лампочкой. Таким образом, устройство камер Трубецкого бастиона было обычного типа, если не считать обивки стен войлоком и оклейки их обоями в первые годы.

Наиболее подробным из самых ранних описаний тюрьмы Трубецкого бастиона является описание, сделанное Синегубом, заключенным сюда в декабре 1873 года 1 в камеру № 54 во втором этаже. Он назвал ее большой: шагов десять по диагонали и поперек в пять-шесть шагов.

жалось два года (с 6 декабря 1873 г. по 12 декабря 1875 г.).

Ближайшим по времени к использованным нами мемуарам Синегуба является описание Трубецкого бастиона за 1874— 1876 гг., сделанное Кропоткиным. Описание камеры Кропоткиным совпадает с тем, которое было сделано Синегубом. ч Кропоткин также отмечает темноту в камере, хотя окно не было закрашено, и он мог наблюдать через него крепостную стену с будкой часового на ней.

В описании Кропоткина ттрремный ррятм л^Трубдткпм 6а^ стионе требовал:,_отааклюненного полного молчания, но тшашъ ^илсяне строго» ч Крпдотуин              ча              запрещение. мог петь

й^ГВОей одиночке,пока это ему не надоедалу. Лалеко не соазу он~ полУЧИТ ЦЦЬможность "продолжать свои научные работы. Для этого потребовались хлопоты Географического общества и разрешение Александра И. В этой тюрьме Кропоткин закончил два тома своего географического исследования, из которых первый том был издан вскоре, а второй — после побега Кропоткина — остался в архиве III отделения до 1895 года, когда Русское географическое общество получило его и переслало автору в Лондон,

Кропоткин отмечал в своих воспоминаниях страшную сырость в              йь^;;              всегда              такие^’йокрые,              что ^ казалось,

"будто их п'оливаю^^^ДЫЙ^Д^^-^Д^Д* Для" борьбы с смрвеФЫР т^ПдатаїіЖ              ^идддйлрсь«              шшытьш^ть^О^

^Карві еіДГ'больїшю страданияг чем от сырости^ХыЕШС.ть.

В первые месяцы никакого общения с товарищами у Кропоткина не было, так как из 36 камер одного из этажей всего 6 камер было занято узниками, которые были размещены между пустовавшими камерами. Но позднее у Кропоткина появились соседи с обеих сторон его одиночки, и началось .перестукивание^ Ему были разрешеньї^свидания с братом ^гтрай в пригутгтдим жандармов. Вовремя прогулок по тюремному двору он несколько |5ИТЧшдел"проходивших через этот двор дочь и сына смотрителя бастиона, квартира которого помещалась в здании тюрьмы. В более поздние годы уже не было таких возможностей прохождения через тюремный двор посторонних лиц во время прогулок арестованных.

Совершенно необычным и исключительным в истории Трубецкого бастиона было посещение Кропоткина в камере братом царя — великим князем Николаем Николаевичем, который пытался выяснить, как превратился князь Кропоткин в узника государственной тюрьмы. Но разнообразные подходы этого добровольного «следователя» к заключенному не привели к желанным результатам и он, рассерженный, вышел из камеры. После двухлетнего пребывания в Трубецком бастионе Кропоткин весной 1876 года был переведен в Дом предварительного заключения. Два года заключения превратили Кропоткина в совершенно больного человека, у которого нехватало сил подняться на второй этаж тюрьмы. Он погиб бы здесь, если бы не был переведен в военный госпиталь, откуда ему удалось совершить побег за границу.

Следующее по времени описание Трубецкого бастиона за 1876 —1871 гг. оставлено Чудновским, который, как и Синегуб, обвинялся по процессу 193-х. В основных чертах оежим новой государственной тюрьму оставался прежним, и автор называл обстановку крепостной тюрьмы «довольно сносной». Еще не было больших, строгостей за              между              собой заключенных путем

.пере^тукивания.

1 І /

Фографии Музея революции РСФСР в Ленинграде.

Петропавловская крепость. Трубецкой бастион. Переснимок с фотографии Музея революции СССР в Москве.

было многд КНИГ по беллетристике..и. жгоналов-доедшествующих гОдий.'ТГ одном"й1Г*йомёров журнала «Дело» Чудновскии имел возможность по отмеченным ногтем буквам прочесть описание Нечаевым «скорбного повествования о чрезвычайно суровом заключении в ужасном Алексеевском равелине в ручных кандалах и ножных кандалах». Отсутствие особо строгого тюремного ре- жима в те годы сказывалось, между прочим.И-И.д,рмг ченные узнавали газетные, новости из 7^              EQTPv

рые выдавались им^дл^              агшрАьamp;ени.и.

венных' потребностей. Свидания допускались раз в две недели, а* ПрбГулки происходил^'"ЇЇ^ре^ ДЦЩІІГШ Яятнядпати минут Цтмё- чая свое у до в лет в ор^и ^ІЇйтайиемм’в тюрьмеЧудновский жаловался на недостаток света и на сырость в камере. Он содержался в первом этаже. Над ~его камерой "находиЛamp;(!Ь RUMbpa Мышкина, обвинявшегося по процессу 193-х и в попытке освобождения Чернышевского. Чудновский перестукивался с Мышкиным. Повидимому, эти перестукивания не вызывали репрессий 7 Перестукиванием занимались и другие заключенные, среди которых в то время было до сорока обвиняемых по процессу 193-х.

Мышкин, кроме перестукивания, сносился с товарищами и письмами. Смотрителю Трубецкого бастиона удалось найти прикрепленный к водосточной трубе мякиш черного хлеба, и в этом мякише оказались записки Мышкина, Он писал их на маленьких клочках бумаги, повидимому, вырванных из книги. Записки писались очень сокращенно. Другие такие же записки были найдены и в постели Мышкина. Они представляют интерес не с точки уяснения тюремного режима, а для изучения политического настроения их автора.

Следующее подробное описание Трубецкого бастиона относится к 1880 году. Оно было сделано народовольцем Н. К. Бухом, осужденным по процессу 16-ти в октябре 1880 года за принадлежность к преступному сообществу, за устройство тайной типографии, за печатание «преступных сочинений» и за вооруженное сопротивление при аресте. Из этого описания видно, чтр годы1 прпщрдщир ?0 времени открытия тюрьмы, принесли ссобдй неко- торые изменения оо стано в ки"тю р ем ной камеры: находившиеся в ней кровать, стол, рмыцяньник. параша были сделаны ид жрдеяа и_ прочно прикреп-^»^ к стена уд и пплу К атому году садик, на- ходившиисявнутри пяти стен тюрьмы, состоял из молодых_де- “рёвьёв* ’Яля дрогулки заключенных шла .уакая панель шт«ь

тгеячзг'эдакия.              ——*

Новостью в порядках, отмеченной автором, было фотографирование его. Узника фотографировали в тюремном саду, усадив его на стул около бани в середине сада. Очевидно, фотографирование арестованных в Трубецком бастионе в то время только начиналось. Бух, как и его предшественники, отметил хороший

угзтяп Р              g              Г1/^уттМИ              ДДЦЦЬ              .ДРИНаДЛе-

жавщис..далжим заключенным^Шбиб лиодциг,ішли. такие журналы, Waic «Отечественные записки», «Знание», «ВестникіЕ!в52шІі^

Х5^ЩйВ~ТїнеїшяГ б’исуста'іл 6йбЛИОТЄїГЕГ"тюрьмьі 1 Труоецкого

бастиона была и Вера Фигнер, проведшая здесь время с февраля 1883 года по 12 октября 1884 г.

В конце 70-х годов в Трубецком бастионе произошли перемены в обстановке камер"и"ТЮрё'мном режиме.^^ Оі^ничение свиданий и_

пользійшіУ^

большинство было народовольцев. 3 февраля 1879 г. в бастионе “              поводу:

отказ в отпуске табака одному из заключенных. Заключенные по^_ ЧрЩШШЦ "УАуч'прния* оёжима и. когда треоования НИ 1)ЫЛИ ЙсїюГ^ нены, выразили свой протест стуком, битьем в двери, поломкой, мебелиТ Цни оыли ёвязаны и избиты солдатами. Была объявлен^ ^О^^иі^^продолжавшаяся несколько дней. В результате этогоГ трАЯпраццд^якТ^^              ::,У» УПЛЛ йМППрвНЫ HQ ЛИШЬ ча

стично 2.

концу 1880 года и к первой половине 1881 года относятся воспоминания о Трубецком бастионе Мартыновского, осужденного к 20 годам каторжных работ по процессу 16-ти. Эти воспоминания представляют особый интерес, так как описывают режим в крепости, установленный для осужденных. В то время эта тюрьма служила домом предварительного заключения для обви- ІНЯемьіХ^              ННВ1А'              1860 ГбДУ 'ёБ іДОііВЛІз-

1. Н. К. Бух, В Петропавловской крепости, «Каторга и ссылка», кн. 68.
2. См. А. Б. Предтеченский, Летопись Петропавловской крепости, М., 1932.

з овал и для временного содержания в ней осуЖД№іядА за11 ЦЦУДаи- СТШшыеЪреступленияГ! 1о обіремз *

Т-ІАрииттгиу^ |ртпрг              ____

САв6б»ушиЦ0ітральньіе

Мартыновский довольно подробно описывает свое пребывание в Петропавловской крепости на каторжном положении в течение более 7 месяцев. Но надо признать, что автору пришлось описывать очень немногое. Каторжный оежим весь целиком свелся к полной изоляции узника от внешнего миоаГ Пои такой~ изоляции главная тяжесть режима заключалась в отсутствии* впечатлений [81].

Мартыновский рассказывает, что переход его на положение осужденного начался с              емУ ингтрукЧии~-«Подвила 4ЛЯ

липт находящиеся на каторжном положении в Трубецком ба-х стионе Петропавловской крепости», определявшей режим заключённого. j^ Haрущ^ние'/п^^л поведения инструкция грозила

наказанием" розгами и даже шпицрутенами, уже отмененными ^то,время--законом. .

С содержанием данной инструкции подробно познакомила читателей Прибылева-Корба, бывшая узницей крепости в 1883 году.

Ввиду особого значения этих правил мы воспроизводим их подробно в том виде, как их изложила Прибылева-Корба.

^ ПравйЛк устанавливали, что поиговооёйНЫб Т1 ^РЦЦЦВЖГ'ЧСац* ^торжным работам содержатся в Трубецком бастионе четверть назначенного срока, а приговоренные без срока остаются здесь неопределенное время, и срок нахождения их зависит от особого распоряжения.

Один из параграфов определяет, что осужденные содержатся в бастионе на общем каторжном положении. Вместо отобранного собственного белья и платья они получали белье, платье и обувь, введенные для каторжных арестантов. Пища должна была быть обыкновенная, арестантская, покупка питания на собственные средства запрещалась. Курение табака не допускалось. Запрещалось пользование книгами из библиотеки бастиона. По правилам, постель должна была состоять из войлока вместо матраца и подушки, набитой соломой. Цитируемый нами автор, так же как и Мартыновский, особенно подчеркивает угрозу наказания шпиц-. рутенами, плетьми и розгами, и при этом,-^го"СХбвам"Прибылевой- ~Кор5а; бБШГ"Т^азано число ударов шпицрутенами до 8000, плетьми до 100 и розгами до 400 ударов. За дисциплинарные проступки администрация могла назначать каторжные плети до 20 ударов, розги до 100 ударов и карцер от 1 до 6 суток на хлебе и воде. Правила сохраняли за арестантами право прогулок и как |

«мйлость» допускали обращение к духовнику и за врачебн^

Мартыновский отмечал как особенную тяжесть режима запрещение инструкцией свиданий с родными и друзьями, переписки и ВСЯКИХ физических и умственных занятий. ^Вводилось ежемесячное бритье го^довьь Что. касается^заковывания в кандалы, то' ойо" отісізочивалось впредь до соответствующего распоряжения. Осуж^ денньнСж^              Х-него

отбі^лись.жатрац и подушка^ взамен^ их,JiaejLлись щхрад* ііаби^ ТЫИ СОЛОМОЙ© 2L. вместо по душки — мешок ??ШШМОЦ—

'^Резко изменилось в худшую сторону питание осужденных. УгрбТГ^Шданата              jssacar гд мссте;чая              нтГДЗеВд

из ц^ей или ropoxo-w

вото"супа и второго" блюда в совер шеи ноне достаточном урличе- СХІШ и яГ1і.ТЧіИТаТЄЛБн5гУ по каче^тРУ- ^ результате такого пита- нтЮГ'Т*З^Х^чённых""' развивалась цеднга. На прогулки родили на Четверть часа через ^нь или через два. Томило бездействие? При- гово]Г1к"каторжным работам гГре^аЭД^ХСГ^Й приґбвоГрІс полному фиЗййІЕЕТОАіу" 1ГуМ1*ТШ11У^^              7 мгсяцев прейьГва-

!шя'^з7^^і5^й[82]і,Ор Гт^чЮС'^для"чтения лишь евангелие и в виде особого снисхождения смотрителя тюрьмы полковника Богородского библию на очень короткое время. У Мартыновского оаз^и^ лись апатия. Физическая слабость,...боязнь., сумасшер.тamp;ия© Обще-/ ния с соседями почти не было: неизвестный заключенный с одной стороны, осужденный также по процессу 16-ти, вскоре был из бастиона переведен. Повидимому, его неизвестный сосед заболел

Когда его выносили из камеры, Мартыновский начал стучать в дверь. За этот стук и ответное обращение к смотрителю тюрьмы на «ты» он был посажен в карцер. Здесь он провел двое суток на хлебе и воде, на третьи сутки получил миску горячих щей, а на четвертые был возвращен в одиночную камеру. Пребывание в темном карцере на холодном полу усилило развитие цынги. Усилилось и тяжелое настроение.

К этому времени относится факт исключительного характера: в камере Мартыновского установили постряшюе круглосуточное дежурство жандармов. Один жандарм сменял другого через каждые 3 часа, жандарм сидел на табуретке и не спускал глаз с заключенного, лежаХ ЛЕГ Ибследашй _нд. кровати или ходил из угла

не говорили, и .даже смена" одного другим происходила в полном беэмодщШ.- JL вал7по его словам, настоящую Тіьітку от ?тргд присутствия-жандарма, не сводившего с негоглад, Можно предположить, что вновь назначенный смотритель тюрьмы (Лесник) опасался самоубий-

гтвд яак ЛЮЦ^ЦНОГО^

В первых числах июня совершенно неожиданно для Мартыновского его вывели из одиночной камеры, обрили полголовы, заковали в ножные кандалы,и отвезли на вокзал Николаевской железной дороги. Здесь он был помещен в арестантский вагон вместе с другими осужденными по процессу 16-ти. Нехватало Ширяева, переведенного в Алексеевский равелин, и Окладского, который стал предателем.

Все участники процесса 16-ти носили на себе следы пребывания в Петропавловской крепости. По словам автора воспоминаний, в ужасном виде был Тихонов: 7 месяцев назад, во времк\ суда, он был молодым и здоровым, а «теперь выглядел настоящим мертвецом» с «совсем почерневшим лицом, иссохшими руками и ногами, покрытыми цынготными пятнами». Он был внесен в вагон на руках. По состоянию Тихонова можно составить себе представление о том режиме, который был установлен в Трубщцсом бастионе для узников, на каторжном положеішиПВсе осужденные были отправлены на Кару.

Кроме названных нами Буха, Мартыновского и Тихонова, узниками Трубецкого бастиона в это же время были и другие привлеченные по тому же процессу 16-ти. В архивном деле мы встретили фамилии следующих заключенных: Кобылянский, Зуб- ковский, Евгения Фигнер, Зунделевич, Ширяев, Мария Гряз- нова, Цукерман, Окладский, Пресняков и Дриго.

На время рассмотрения военно-окружным судом процесса 16-ти, с 25 по 31 октября 1880 г., названные нами подсудимые были переведены из Трубецкого бастиона в Дом предварительного заключения. После объявления приговора они, за исключением некоторых, оставленных в Доме предварительного заключения (Евгения Фигнер, Грязнова, Дриго), были снова возвращены в Трубецкой бастион. Пятеро осужденных к смертной казни, а именно — Ширяев, Тихонов, Окладский, Квятковскйй и Пресняков, были переведены в нижний этаж Екатерининской куртины.

, В. камеру каждого из них было постамщз Ш, предупреждения ё'АмОуЬиИСТВа И ДЛЯ угураирнио пппытпк Г-ЦД1ПР. имя между              За              время пр^бьтдания этих узников здесь их

посетил начальник Петербургского жандармского управления с целью допроса. К этому времени Окладский уже стал предателем. Приговоренный к казни Квятковский написал письма своей жене и малолетнему сыну, не отправленные жандармами. В письме к сыну он, между прочим, писал: «Мой милый мальчик, скажу тебе, уважай то, что я уважал и любил. Это тебе Мое отцовское завещание» [83]. Не было отправлено жандармами и написанное Квятковским после приговора к казни письмо к матери с просьбой не горевать и знать, что он честно провел свою жизнь.

Между тем Окладский занялся систематическим предательством. В архивном деле имеется сообщение коменданта крепости о передаче ему Окладским тайного шифра, при помощи которого сносились между собой политические заключенные.

Некоторые указания на Цежим в тюрьме Трубецкого бастиона в 1880 ro^yj со держатся в записках Ко2gt;ылянского, обвиняемого и осужденного по процессу 16-ти, как было уже указано. Комендант крепости препроводил в III отделение записки Кобылян- ского. Находясь в одиночной камере Трубецкого бастиона, он при помощи металлического прута из вентилятора просверлил дыру в соседнюю камеру и через образовавшееся отверстие просунул туда несколько записок. В них он сообщал план, как завести сношения на прогулках на тюремном дворике, как вести себя на процессе. Вместе с тем он писал, что его часто заключают в карцер [84]. Так как эта соседняя камера была не занята, то записки попали в руки тюремной администрации. За какие провинности Кобы- лянского часто заключали в карцер, неизвестно.

В цитированном нами деле имеются не переданные по назначению письма Анны Долгоруковой к Ширяеву. До приговора он содержался, очевидно, в Трубецком бастионе в условиях особой изоляции, а после приговора десять дней в Екатерининской куртине.

Следующий интересный документ говорит о перемещении Ширяева из этой куртины в Алексеевский равелин, где он вскоре погиб. Комендант крепости сообщил министерству внутренних дел 10 ноября 1880 г.: «Известный вам ссыльно-каторжный преступник сего числа в 1 час с половиной ночи, при полной тишине и тайне, перемещен по назначению, указанному в отношении вашего превосходительства от 16 ноября за № 8307. Прочие восемь будут перечислены содержанием на условия каторжников со вторника 11-го числа» [85].

Из приведенных воспоминаний Мартыновского мы уже знаем, что после вступления приговора в законную силу заключенные находились в очень тяжелых условиях существования и, в частности, были лишены возможности чтения каких бы то ни было книг, кроме евангелия и библии. Оказывается, что и библия первоначально не давалась осужденным. Только в декабре 1880 года комендант крепости обратился в министерство внутренних дел с заявлением, что протоиерей собора, посещающий каторжан, просит приобрести для них библию, так как выданные заключенным евангелия некоторые из них прочли уже по нескольку раз [86]. Эта просьба была удовлетворена. Таким образом, некоторое время даже библия не имела доступа к каторжанам Трубецкого бастиона.

Мы должны упомянуть еще одну фамилию заключенного Тру- бецкого бастиона. 13 апреля 1880 г. в одну из камер этой тюрьмы был заключен Григорий Гольденберг, а через 3 месяца — 15 июля 1880 г. — он повесился в этой камере, употребив для петли полотенце. Перед смертью он имел свидание с привлеченным по процессу 16-ти заключенным Зунделевичем. Дело в том, что Гольденберг дал следственной власти «откровенное показание», Зун- делевич раскрыл Гольденбергу глаза на его предательство, совершенное из желания спасти жизнь товарищам. Гольденберг перед самоубийством написал свою исповедь, обращенную «к друзьям, приятелям, товарищам, знакомым и незнакомым, честным людям всего мира»[87]. Показания Гольденберга дали жандармам чрезвычайно важный материал против отдельных членов партии «Народная воля». Самоубийство Гольденберга не могло вытравить написанных им страниц, погубивших многих участников революционного движения 80-х годов. Однако надо признать, что он в известной степени стал жертвой различных подходов жандармов к арестованным, которые разнообразились по своему содержанию и совершались под лозунгом «цель оправдывает средство».

Установленный для каторжников режим в Трубецком бастионе не был применен к Окладскому. В награду за его предательство он содержался на тех льготных условиях, которыми пользовался до обвинительного приговора. Его посещали в тюрьме, очевидно, для допросов, жандармский полковник и товарищ прокурора.

Окладский исполнял роль не только предателя, выдав товарищей по одному с ним процессу. Он стал сотрудником департамента государственной полиции. Нам попалось в архивном деле распоряжение департамена полиции поместить в Екатерининской куртине Ольгу Любатович, отведя ей камеру рядом с камерой Окладского. Вместе с тем было предписано не препятствовать сношению названных арестантов между собой [88]. Несомненно, что такое распоряжение было вызвано желанием узнать через Окладского сведения от Любатович, нужные для целей сыска. Приказание было исполнено. Повидимому, Окладский сообщил нужные сведения, и после этого Любатович была помещена в Трубецкой бастион.

Отметим здесь, что для помещения Любатович в указанную камеру Екатерининской куртины отсюда была переведена в Трубецкой бастион Оловянникова. Осенью 1881 года эта заключенная, находясь в Трубецком бастионе, проявила признаки психического расстройства и много кричала. По этой причине она была переведена в Екатерининскую куртину, где дважды покушалась на самоубийство. Этой заболевшей женщине пригрозили смирительной рубашкой, но вместе с тем поместили к ней в камеру жену одного из жандармов для предупреждения дальнейших попыток к самоубийству. В связи с- надобностью камеры для Любатович, Оловянникова была возвращена в Трубецкой бастион [89].

В это же время в одиночных камерах бастиона содержались узники, привлеченные позднее по процессу 20-ти. Среди узников бастиона находилисьУ Михайлов, Фриденсон, Баранников, Колот- кевич, Златопольский, Тетерка, Клеточников, Тригони, Орлов, Фроленко, Арончик, Исаев, Кузьмин, Суханов, Терентьев, Якимова. Все эти заключенные названы в официальном документе террористами.

25 июля 1881 г. переведены из Дома предварительного заключения в Трубецкой бастион Морозов [90], Емельянова, Люстиг и Ланганс./

Кроме приведенных нами сведений о пребывании привлеченных по пр.оцессу 20-ти в Трубецком бастионе, имеются еще и другие материалы о них.

После Октябрьской революции в одном архивном деле был найден запечатанный пакет с письмами Михайлова, Баранникова, Тетерки, Арончика, Тригони и Морозова. Число этих писем достигло сорока пяти. Департамент полиции задерживал их, а писавшие их узники, не зная об этом, продолжали писать своим родным. Само собой разумеется, что заключенные должны были считаться с тюремной цензурой. Поэтому не приходится искать в письмах сведений о тюремном режиме *.

Только письма Михайлова составляют исключение. Одно из писем сообщает адресату о счастье свидания в тюрьме и сравнивает это переживание с радостью человека, увидевшего луч солнца после долгого нахождения во тьме. Он пишет, что хотя прожитый в тюрьме год и был проведен в чтении, но кажется ему проведенным во сне. «Среди забытья и безразличного состояния в памяти мелькают только тяжелые видения. Такое состояние не отражается на здоровье, но погружает в сон силы души» 2.

В письме к отцу и матери от 18 марта 1882 г. он успокаивает их и просит не преувеличивать тяжести его переживаний, добавляя, что помещение у него хорошее и что он пользуется своей провизией. Успокоительные строки имеются и в письмах других узников к родным.

На время суда обвиняемые по процессу 20-ти были переведены в Дом предварительного заключения, а после приговора снова возвращены в Петропавловскую крепость. Министр внутренних дел предложил царю не отправлять осужденных в Сибирь, а содержать их в крепости до открытия новой тюрьмы в Шлиссельбурге 3. Царь согласился с этим, о чем сделал надпись на докладе министра. К докладу был приложен список осужденных, на котором неизвестно кем были отмечены красным карандашом десять фамилий: Михайлова, Колодкевича, Фроленко, Исаева, Клеточникова, Баранникова, Тригони, Арончика, Морозова и Ланганса. Все эти десять осужденных в ночь на 27 марта 1882 г.

были совершенно секретно перевезены из Трубецкого бастиона в Алексеевский равелин. Пятеро из них умерли здесь до перевода в Шлиссельбургскую крепость.

За 80-е годы через Трубецкой бастион прошло большинство обвиняемыхТйо*процессам ‘партий^              Лишь немнlt;gt;

Гие йз "этйх^^нhTOb’"оставйлй~с вой воспоминания о пребывании в этой тюрьме и притом очень краткие. Для некоторых из осужденных народовольцев тюрьма Трубецкого бастиона была лишь перв*оду*м~этатом"в^А^              Нес^от^/на"т6, что'

дл^ЪольшЙЙ^ва^заключенных тюрьма Трубецкого бастиона про- * дОэвЙ%Ла~'бста^^              предварнхсА^^              до              4‘

Збтуп^ния пригов^аЗ              ДДЯ террори

стов стал более суровым. Раскрытие подготовки взрывов и поку- шФнии~на царя привело к фактам, небывалым в истории тюрем Петропавловской крепости.

В архиве департамента государственной полиции нами обнаружено интересное дело 1881 года. По случаю предстоящих похорон Александра II был произведен самый тщательный осмотр тюрем Алексеевского равелина, Трубецкого бастиона и других мест в куртинах и бастионах. Комиссия искала, не сделано ли откуда-нибудь подкопов для взрывов. Так были осмотрены, кроме названных мною Алексеевского равелина и тюрьмы Трубецкого бастиона, еще Екатерининская куртина с арестантским садом, бастион Екатерины, Васильевская куртина, подвальные этажи в Невской куртине и др. Следов (подкопов не было обнаружено [91]. Таким образом, администрация допускала возможность подкопов и взрывов даже со стороны тех, кто уже был заточен в тюрьмы с самым строгим режимом.

В самом начале 80-х годов, кроме тюрьмы Трубецкого бастиона'. местом" заключений" рлужйла. как мы говорили выше, также'Екатерининская куртина. Д ней. одна были в уровень с зем^ лей;* КамерБГбьҐли темные и сырые и було много крыс, забиравшихся' в "ТЮЁ^гели узников_^ Заключенная Якимова, у которой ІҐ^бйзбшли в такой камере роды, вынуждена была оберегать днем и ночью новорожденного ребенка от крыс [92].

К сожалению, не оставила описания Трубецкого бастиона Вера Фигнер — автор подробного описания Шлиссельбургской крепости, пробывшая в Трубецком бастионе с 15 февраля 1883 г. по 12 октября 1884 г. Она описала только тяжелую картину переодевания ее в арестантское платье, пропитанное потом и непомерно большое; указала, что имела в тюрьме свидание с родными. Фигнер очень хорошо отозвалась о библиотеке Петропавловской крепости *, но не описала состава книг в ней. По словам другого заключенного в Трубецком бастионе, Аптекмана, в оиблйотеке оказался даже «Капитал» Карла Маркса,'п^иТё^эта^ книга была" в обложке от сочвд^ния^Кёри «Социальнаяо^

4ремд. д.б*йблпотеке был журнал «Отечественные записки» [93].

О содержании Веры Фигнер в Трубецком бастионе еГТ883— 1884 гг. имеются некоторые сведения в архивном деле: департамент полиции предупреждал коменданта Петропавловской крепости, что Фигнер одна из наиболее важных государственных преступников и «похваляется» скоро быть на свободе. Поэтому департамент предписывал принять особо строгие меры наблюдения за Фигнер [94]. Может быть поэтому ей не разрешали заниматься рукоделием в ее одиночной камере, как об этом просила ее мать.

Несмотря на суровый^режим^бастиона, в период борьбы cjriagTHHMH^«Земля и воля» и «Народну воля», п р ав и те л ь ст bojtiре д пддйіamp;дл lt; в_ .особеннр даж н ых случаях использовать одиночные камеры в Екатерининской" куртине. Так, 3 апреля ‘1879 г. в полночь сюда Рыл доставлен Александр Соловьев, стрелявший в Александра II на Дворцовой площади. Верховным уголовным судом 25 мая 1879 г. он был признан виновным в покушении на цареубийство и приговорен к смертной казни через повешение. В списках арестантов Петропавловской крепости Соловьев состоял до 28 мая 1879 г., когда был казнен.

В том же 1879 году был приведен в исполнение смертный приговор над другим узником Петропавловской крепости, Владимиром Дубровиным. Он обвинялся в принадлежности к революционной организации и вооруженном сопротивлении при аресте. Он был заключен в Трубецкой бастион 22 февраля 1879 г. и по приговору военно-окружного суда был в апреле 1879 года повешен на Иоанновском валу в Петропавловской крепости.

Камерами тюрьмы Трубецкого бастиона администрация воспользовалась по самому крупному политическому процессу 80-х годов, а именно по делу 1 марта 1881 г. В числе арестованных здесь был заключен и главный обвиняемый по этому процессу — Желябов. Сюда же была доставлена 4 марта 1881 г. Геся Гельфман,

также приговоренная к смертной казни одновременно с Желябовым и четырьмя другими первомартовцами.

Судьба этой осужденной заставила говорить о себе европейскую печать. Гельфман была арестована в ночь на 3 марта в квартире, где находилась вместе с Саблиным, участником убийства Александра II. Саблин, не желая попасть в руки жандармов, застрелился на глазах Гельфман. Только после этого она открыла дверь жандармам. Доставленная в Трубецкой бастион, она пробыла в нем до 24 марта, когда была переведена в Дом предварительного заключения, отсюда после приговора к казни она подала просьбу о разрешении ей свидания с ее мужем — Колоткевичем, содержавшимся в тюрьме по обвинению в государственных преступлениях. Она хотела посоветоваться с ним, следует ли ей объявить администрации о своей беременности. По закону исполнение казни в случае беременности отсрочивалось на 40 дней после родов. В свидании ей было отказано. Она объявила о том, что беременна на четвертом месяце. Особое присутствие Сената ввиду подтверждения факта беременности отсрочило казнь на 40 дней после родов. Несмотря на беременность, Гельфман была переведена 23 апреля из Дома предварительного заключения снова в тяжелые условия тюрьмы Трубецкого бастиона. Над ней продолжал тяготеть смертный приговор. За границей эта беспощадная жестокость к беременной женщине, пятеро товарищей которой уже были повешены, вызвала протесты в печати Кропоткина, Виктора Гюго, видного французского публициста Рошфора и др. Только 2 июля, промучив осужденную 3 месяца полной неизвестностью, Александр III заменил ей казнь бессрочной каторгой. Через месяц после этого (5 августа) она была переведена в одиночную камеру Дома предварительного заключения. В больнице этой тюрьмы она и разрешилась от бремени 12 октябряДвЗІ г. Через три с половиной месяца после родов^Тельфман умерла! Та обстановка, при которой происходили роды этой молодой женщины, вызвала ряд недоумений и даже подозрений в умышленной небрежности врача, присутствовавшего при родах. По непонятным причинам таким врачом оказался лейб-акушер Баландин. Это был единственный случай, когда присутствовать при оодах в тюрьму приглашался посторонний врач-специалист, акушер, имевший практику при дворце. До настоящего времени в печати не было известно, от кого исходила инициатива приглашения в тюрьму к Гельфман этого лейб-акушера. Но в архиве Главного тюремного управления мы нашли дело о вознаграждении доктора Баландина за помоттть 7 Из документов этого дела видно, что инициатива обращения за помощью к Баландину исходила из .департамента государственной полиции. Из министерства внутренних дел было доставлено начальнику Главного тюремного управления 150 руб. для доктора и 125 руб. для акушерки. Начальник Главного тюремного управления прибавил от себя 25 руб. и переслал доктору Баландину 300 руб. с указанием, что посылается ему и акушерке по 150 руб. Доктор вернул эти деньги, заявив письменно, что акушерке должно быть выплачено 300 руб. «и это будет самой скромной платой за долгое пребывание с Гесей Гельфман», а сам он от своего вознаграждения отказывается. Было очевидно недовольство Баландина предложенным вознаграждением. Однако акушерке было выплачено 150 руб., а остальные деньги вернулись в департамент государственной полиции.

0. причинах смерти Гельфман был составлен акт, найденный в секретном деле департамента полиции. Смерть последовала от гнойного воспаления брюшины. Тюремный врач Гарфинкель говорил политическим заключенным о разрыве промежности при родах Гельфман и о предложении доктору Баландину наложить швы, но лейб-акушер счел это излишним. Между тем организм роженицы был истощен пребыванием в тюрьме и тяжелым переживанием в связи с приговором. Она кормила грудью своего ребенка до 25 января 1882 г., когда его насильственно отобрали и сдали в воспитательный дом с «высочайшим» повелением не именовать этого ребенка фамилией Гельфман 7

Через шесть дней, 1 февраля, Геся Гельфман умерла. В литературе было высказано обвинение против доктора Баландина в непринятии надлежащих мер при родах Гельфман[95]. Во всяком случае эта помилованная, пережив своих пятерых казненных товарищей на восемь месяцев, была умерщвлена всей обстановкой тюремной жизни. Восемь месяцев этой жизни были временем самых тяжелых психических и физических мучений. Даже рождение ребенка вызвало новые издевательства над Гельфман. Присланное неизвестным лицом белье для ребенка было отобрано и заменено другим — жестким и грубым.

Помещенная в воспитательный дом девочка вскоре умерла там. Конечно, 6 месяцев утробной жизни в условиях тяжелого тюремного заключения не могли сами по себе не повлиять на жизнеспособность новорожденной.

Если в 1881 году казематы Трубецкого бастиона были заняты привлеченными по делу об убийстве Александра II, то через несколько месяцев, в конце того же года, в эти казематы были заключены 22 жандарма из числа стражи Алексеевского равелина. Они обвинялись в содействии узнику равелина Нечаеву в сношениях с революционерами на свободе 7 Подробнее мы говорим об этом в нашем очерке, посвященном Нечаеву (§ 37), а здесь только отмечаем этот знаменательный факт заполнения десятков камер Трубецкого бастиона жандармами, обвиняемыми в государственных преступлениях. Число таких заключенных достигло 42 человек. Переполнение бастиона арестованными жандармами привело (с 23 апреля 1883 г.) к размещению части их по два в каждую камеру. Других случаев такого совместного заключения в Трубецком бастионе не было. Однако режим для них был обычным и, может быть, даже более суровым, если принять во внимание гнев Александра III. Суровый приговор военного суда перевел узников из крепости в дисциплинарные батальоны [96].

Приблизительно к этому же времени относятся сношения заключенных Трубецкого бастиона с товарищами на свободе. Письма передавались одним из жандармов, пока предатель Де- гаевГ нлеїГ йопблішТ^ЛЬного комитета партии «Народная воля», не раскрыл эти тайные сношения [97].

Другой случай более продолжительных и правильных сношений узников Трубецкого бастиона с волей имел место при содей; г™™™              ТруАдоткпгп бастиона Богорадского. Ймея

свободный доступ в тюрьму, где помещалась и квартира смотрителя, молодой Богорадский выносил и приносил книги, при помощи которых велась переписка. Эти тайные сношения привели к отставке смотрителя Богорадского, а сын его был сослан на поселение.

Таким образом, правительству не всегда удавалось установить поЛную' изЪляцйю от внешнего Мира узников даже Алексеевсщср

Некоторые сведения о 1 рубецком бастионе за looZ год дал народоволец Поливанов. Он был приговорен в Саратове за попытку вооруженного освобождения политического заключенного Новицкого, осужденного к смертной казни, которая была заме-

нена каторгой. Поливанов вместо ссылки в Сибирь был доставлен в Трубецкой бастион и помещен здесь в качестве каторжанина в одну из камер нижнего этажа — № 9. Описание Поливановым его пребывания в этой тюрьме не расходится с приведенными нами воспоминаниями Мартыновского и Прибылевой-Корба. Ему также предъявили инструкцию, в которой были статьи, угрожавшие шпицрутенами, плетьми и розгами. Внешний вид камеры он сравнивал с запущенным подвалом, до того сырым, что вода выступала из стен наружу а с подоконника

ВЗиРОДУ образовалось, грворя словами узника, nf пт .нйрр-іВ KV мере был полумрак, так как близко расположенная крепостная "стена не пропускала света, хотя^стекла бьїлїГ нe мaтoвьIeГ^te^a^ ", " Узнйі^после обыска^переодели в іфубое^я^та              и              аре

стантскую одежду, не по росту сшитую. Утром дали черный хлеб и кружку теплой воды вместо чая. Обед из двух блюд был очень плохого качества !, и Поливанов называл его «мерзостью». Вскоре его перевели -во второй этаж, где в камере так же, как и їв первом этаже, стояли кровать, стол в виде металлической доски, стульчак с выносным ведром и рукомойник -над раковиной. Утром приносили полотенце, мыла не давали, для чтения дали лишь новый завет. Никакой работы не было, по коридору ходили солдаты с ружьями, а в камеру входили очень грубые жандармы. В такой обстановке Поливанов прожил более полумесяца, после чего в половине ноября 1882 года он был переведен в Алексеевский равелин.

Из воспоминаний Поливанова видно, что библиотека бастиона, о которой хорошо отзывалась Вера Фигнер."нё~ 0ыла^лоступна Д^я пгуж^ннму- Очевидно, книги ия              выляпалигь

ственным. Из архивных. Д$Л видно также, что подследственным разрешались свидания и переписка*с~Ъ1Ш1Ш1й. Tfe все подследственные ^п^^овалйСь одинаковыми правами на свидание. .Все от у^птррния департамента полішии Iнапример, матеря Александра Ульянова свидания с сыном не были разрешены). В питании же их произошло значительное ухудшение, когда T|_anpgAJLjі881 г. по «высочайшему» Тювелению сумма, отпускавшаяся на....ежедневноеJшйаіше,              с зО кош

Что касается камер Трубецкого бастиона, то они не различа- лись~для ИЦДСАёДСТвеннЫХ И ДЛя осужденных. Ьолее позднее описание'своей камерьі (за 80-е~год ьіУ^оста в и л Дейч, находившийся в Трубецком бастионе в 1884—1885 гг. Как й его предшественники по заключению, он отмечал отсутствие достаточного света в камере, так как солнце в нее никогда не заглядывало, поэтому стены были влажными от сырости [98].

В период 80-х годов через одиночные камеры Трубецкого бастиона прошло, кроме названных нами народовольцев, много других узников. Одни из этих узников были известны в истории революции и по судебно-политическим процессам, но было немало и таких узников, которые оставались в крепости очень короткое время и не привлекались к судебной ответственности. Среди узников, например, за 1882—1883 гг. мы встретили следующих заключенных: Калюжная, Смирницкая, Коган-Бернштейн, Чикойдзе, Грачевский, Луговский, Романенко, Беспалова, Надежда Прибы- лева, Алексей Фомин, Камарницкий, Липман, Цицианов, Андреев, Спандони, поручики Шепелев, Егоров и Иванов, Людмила Волькенштейн, французский подданный Лесерен де-Кирвили, Владимир Бубнов, Телье, Каминский, Талапиндов, Штром- берг и др. [99].

Некоторые из этих заключенных переведены в бастион из_ Дома предварительного заключения, а некоторые из департамента гос^ударственной дддруии. МнпсиФ .ИАГдаив леченных Злознанию ^ пАШШИШЮ ° чод^даргтррнныу др^ступлениях находились в.

нтачу гГн^ий.ге гржчм для

присланных в одиночном заключении. Впрочем, в некоторыз^сл^- ’ чаях дТпТотамент1'полиіГйй считал ^необходимым тоеНовать"ог. -ткшенданга киенистиj осоїїо строгого ^а^зоод7!за' тем или другим арестованным. 1 ак было в отношении Веры Фигнер, как мы ука- УЫШ1ЛИ ЬышеГ Так же было приказано и в отношении Фомина. Омский губернатор в своем письме от 3 марта 1883 г. предупреждал коменданта крепости о предстоящей присылке к нему по распоряжению департамента полиции из Омской тюрьмы «важного арестанта для содержания его в наиболее секретном отделении крепости» [100].

В использованных нами архивных делах за 80-е годы по Трубецкому бастиону содержатся сведения о фамилиях узников, о вы-

зовах и на допросы, о разрешении свиданий и прочее, но нет сведений о содержании предъявленных обвинений. В некоторых случаях комендант сообщал о результатах произведенных обысков, о заболеваниях, о покушениях на самоубийство. Так, например, сообщалось, что при обыске у Н. А. Морозова был обнаружен в жилете рубль. У другого заключенного в подошвах ботинок 20 руб., у третьего — подозрительный порошок. Комендант крепости спешил похвастаться перед департаментом полиции своими находками.

Покушения на самоубийство обычно предупреждались. О заболеваниях в бастионе даны очень скудные сведения, явно не соответствующие действительной заболеваемости заключенных.

Из второй половины 80-х годов особое значение в истории тюрьмы Трубецкого бастиона имеет 1887 год. В этом году в связи с раскрытием подготовлявшегося на 1 марта покушения на жизнь Александра III через бастион прошли многие из тех, кто впоследствии был привлечен к ответственности по этому делу.

В то время как число узников в Трубецком ^Застионе за 18 36 годколеёа/^              месяцы              лишь              впре              делах" от

22 до "33, в 1В8Т^году2"оно"Ітоднялось доЗб. В бастионе среди уЗникоі Т887~Тода находились как те, которые были преданы суду, так и те, с которыми правительство расправилось без суда, в административном порядке.

Одиночные камеры тюрьмы Трубецкого бастиона содержали в своих стенах Генералова, Александра Ульянова, Осипанова, Андреюшкина, Шевырева, Новорусского, Лукашевича и др. На время суда их перевели в Дом предварительного заключения, а после приговора вернули в Трубецкой бастион. Из бастиона 4 апреля 1887 г. названные осужденные были вывезены в Шлиссельбургскую крепость. Как указано выше (§ 29), пятеро были там повешены, а Новорусский и Лукашевич в 1905 году после восемнадцатилетнего заключения вышли на свободу.

Из участников процесса 1 марта 1887 г. свои краткие воспоминания о месячном пребывании в Трубецком бастионе оставил Лукашевич. Он был помещен в камеру нижнего этажа. Вид камеры, довольно грязной, был такой же, какой нам уже известен из воспоминаний узников более ранних годов. На железном столе стояла керосиновая лампа. Разрешалось покупать на свои деньги в определенные дни чай, белый хлеб и некоторые другие продукты. Заключенным выдавали от казны лишь черный хлеб, а вместо чая — кипяток. Перед отправкой в Шлиссельбургскую крепость Лукашевича и Новорусского поместили в одной камере, допустив между ними разговор. Они были также помещены в одну каюту при перевозке в крепость. Это было их последнее общение перед строжайшим одиночным заключением на ряд лет

Из архивного дела известна попытка жандармов получить сведения от приговоренных к смертной казни. Вероятно, для этого их выводили из Трубецкого бастиона в другое помещение. Пребывание привлеченных к ответственности по делу 1 марта 1887 г. в Трубецком бастионе продолжалось всего несколько недель и не оставило о себе подробных сведений.

За последние 10 лет XIX века тюрьма Трубецкого бастиона сояержаЛа''ЕГ“сЙбта 'ОДИШЧ1ШТ К4м^а^дта»Штельно меньше за- ^ К:ШЧгаЯ%іхГ"чем В предшестів^ощие^

^ В 1890 год)ГвТруБёЗрюКГ'ба^ионе содержались до суда привлеченные по последнему народовольческому процессу, по делу Софьи Гинзбург, которая после ее приговора к казни, замененной бессрочной каторгой, была переведена в Шлиссельбургскую крепость.

В 90-е годы в Трубецком бастионе содержались почти исключительно npHRAfmgHHiflfr ответ(Гтвеннрсти в админист?ативщщ гіорядк^д Заключение в эту тюрьму npgg^xoлилоГпц "распоряжению департамента государственной полиции на,^ремя_п?Оизвод- сгва дознания."Но известны случаи, заклірчеция в^эту тюоьму на различные "cpetttT в виде^здаз«высочайшему» повелению. Так; B*“t8У2ггоду туда был заточен нГ'Ііяї^ "ХЄ*г 1Ю*11ОТёХеТНпо Александра III Ш. Ю. Раппопорт за «принадлежность к террористическому кружку» [101].

Через четыре года после заточения в крепость Раппопорта Александром III, его сын и преемник на престоле заточил в ту же крепость 18 февраля 1896 г. трех человек: крестьянина Ивана Распутина, мещанку Таисию Акимову и крестьянина Михаила Егорова. Несмотря на чрезвычайную серьезность обвинения, предъявленного к Распутину, Акимовой и Егорову, а именно, в приготовлении цареубийства, Николай сам выступил в данном случае в роли вершителя судьбы арестованных. Повидимому, не в интересах правительства было предавать широкой огласке дело о приготовлении покушения на убийство императора, только что вступившего на престол и готовившегося отпраздновать в Москве свое коронование. Кроме того, несомненно, что жандармерия переусердствовала по этому делу, которое не оправдало надежды вылиться в громкий процесс.

В первых числах мая 1895 года московская жандармерия начала дознание по делу, которому дала название «о террористическом кружке в числе 52 лиц». Из этого числа были заключены под стражу 30 человек, в отношении же 17 человек полиция ограничилась подпиской о невыезде из Москвы. Кроме того, пятеро были задержаны в Крыму и Чернигове 7

Из факта оставления 17 человек на свободе и из очень скорого освобождения 12 человек уже можно видеть, что жандармы ошиблись в своих расчетах на крупное дело.

Среди обысканных 4 мая 1895 г. оказалось 32 мужчин и 20 женщин. Из них 13 студентов университета и 19 человек слушателей различных курсов. Таким образом, заподозренными оказались почти исключительно представители учащейся молодежи. Московская жандармерия разбила их по степени виновности на пять групп [102]. В первую группу наиболее виновных были отнесены: Бахарев — студент-химик, Распутин, окончивший курс в Московском университете, Акимова Таисия — слушательница акушерских курсов, и крестьянин Егоров.

На дознании выяснилась активная роль этих четырех лиц, предполагавших бросить разрывной снаряд при въезде царя в Москву на коронацию в мае 1895 года. Снаряд, сделанный Ба- харевым, оказался при опытах, произведенных за Москвою, слишком слабым. Предполагали раздобыть рецепт для его изготовления от анархистов в Берлине, но не оказалось денег на поездку туда. Роль метальщицы брала на себя Акимова (показания ее 30 мая, 3 июля, 4 сентября). По словам последней, задуманная террористическая организация распалась и мысль о ней была оставлена. Так как Бахарев очень скоро умер в тюремной больнице, то репрессии подверглись трое остальных активных участников задуманного плана. Из составленной 20 января 1896 г. так называемой ведомости по делу о террористическом кружке видно, что были приговорены в административном порядке к заключению в тюрьме: Распутин — на 5 лет, Акимова и Егоров — на 3 года с последующей высылкой их на 10 лет в отдаленные места Якутской области. Таково было предположение министерства юстиции и департамента полиции о репрессии, утвержденное царем 14 февраля 1896 г. Местом для отбывания тюремного заключения была назначена Петропавловская крепость, куда и поступили 18 апреля 1896 г. названные трое административно-осужденных.

В 1895—1896 гг. Петропавловская крепость снова приняла в свои стены тех, кто был ее узниками десять лет назад. Это были: Людмила Волькенштейн, Манучаров, Суровцев, Янович, Шебалин, Лаговский, освобожденные из Шлиссельбургской крепости и предназначенные к ссылке на Сахалин и в Сибирь.

Их пребывание в Трубецком бастионе было кратковременным.

Небольшое число заключенных, содержащихся в Трубецком^ бастионе, обратило на себя внимание в 1о9б году коменданта этой

UMieilULTfl — Блисса, ин вы ступила лшедложедисм закрыть госу- ^шгтвенну^^ ^ръыи ІГ^ітбпіііітерд бантиння. УКamp;зывая на очеНіГ' ^небиЛЬШДй[103]"количесУ1Вб ЭаТГ^Ц^Цых^ТакТ/в январе Т89б года там' ЙИІАІІ ЛИйть лвг^закаченных. R мае — пятепп. в ноябре временно

ИЦЕТУЙЙЛО ПЇЇТЛ ™              ИПШУ" r^7rtiavn

с июля 1896 года стали поступать следственные арест^нтыт сту- денг^^рсист^ ^ІЇВШш              еже^невн^

imft-xnrТГ" fit яlt;гтИ(1 нп.х 10—Ж^еловек. Эти

У€ЯЕ1У^д^б?вл^Т"lt;lt;Неодно1тоатнд высказывалось, что в крепости, тЖё ТГбконтсд 1^очиршне имдепато оы ?дош1 милии, не место тюрьме^*.,

РУamp;он бастион фактически превратился в подследствен- н у юТг ю р ьм уТЧг?" е.'"^полняХ функций имеющейся в Петербурге crteipiaXbfffiff              ——              -

Утр

согласился (ГЛТрг да» цщием коменданта Петропавловской креп^^^              1              рубецкого Ьа^

"стиона, но министерство внутренних дел выступило Т'эЙбргнчным -Фіго» гкадыв*.МГЭДГ^

госуд^ост??дным

виирмяешши.

тиям и тяжесть обвиненші оправ л ывает условия содер этой тюрьме. Вместе с тем министерство указывало, чтс

ЧаЮІСЯ НіЖВЛЄЧЄИНМС'т*»НМрт4

ч22

жания в этой тюрьме. Вместе с тем министерство указывало, что ' возражеНйя о теш, что не место тюрьме там, где покоятся умершие императоры, «едва ли основательны, так как тюрьма есть учреждение государственное» 7 В подкрепление этого своего возражения министр подчеркивал, что сам Александр III в 1881 году предполагал устроить здесь военную тюрьму вместо государственной и, таким образом, не видел препятствий для существования тюрьмы в Петропавловской крепости.

Спор быть или не быть государственной тюрьме близ места погребения российских императоров был разрешен в лользусо- хранения тюрьмы^ Она была необходима для /борьбы царизма

577,

Петропавловская крепость. Внутренний двор Трубецкого бастиона. Переснимок с фотографии Музея революции СССР в Москве.

Петропавловская крепость. Коридор тюрьмы Трубецкого бастиона. Переснимок с фотографии Музея революции РСФСР в Ленинграде.

с революционным движением.^ Жандармерия могла здесь более спокойно “'прїій^види'Гб^дело розыска по государственным преступлениям. Она готовила в этой тюрьме предателей, шпионов и провокаторов — Гольденбергов, Окладских, Меркуловых и др.

Так был решен этот спор в пользу сохранения тюрьмы Тру- бецк'ЬЁб бастиона несмотря йа i:by что"числгgt; здлюч^ннь^ІГ

действительно» очоиь назначите л ьнп

На основании моего ознакомления с ежемесячными докладами коменданта Петропавловской крепости царю я составил следующую таблицу о количестве заключенных в эту крепость за период 1890—1899 гг. на первое число упомянутых в таблице месяцев.

1890. г. февраль— 11,              июль —13,              декабрь—18
1891. г. январь —22,              июль —13,              декабрь —13
1892. г. январь—              9,              июль              — 1,              декабрь—              6
1893. г. январь—              5,              июль              — 8,              декабрь—              9
1894. г. январь—              7              июль              —32,              декабрь — 21
1895. г. январь — 19,              февраль — 10,              июнь —              1

ноябрь— 2,              25 декабря — 1

1896. г.              январь— 2,              март              —              1,              июнь—13,              сентябрь —19
1897. г.              январь — 28,              21 марта—              8,              июнь—19,              октябрь —13
1898. г.              январь— 7,              апрель              —              3,              июль—11,              октябрь —20
1899. г.              январь—19,              март              —14,              июль — 20,              сентябрь — 19

декабрь— 7[104]

Итак, из таблицы видно, что самое большое число узников бастиона было 32^i?AQBeKft. Если ц^помиту.и^^оппдшГ ЧэыЛо 72° камеры, то надо признать, что никакие расходы На со* д^жаРИё^тШрУь^БГ^рубецкого бастиона не служили препятствием для сохранения правительством этой государственной тюрьмы во всей ее целостности. При этом не было никакой уверенности в исчезновении всякой надобности в Трубецком бастионе и на будущее время, и действительно наступившая вскоре первая революция 1905 гбда оправдала эти опасения жандармерии. Может быть была еще одна причина, почему департамент полиции не хотел расставаться с тюрьмой Петропавловской крепости, несмотря на незначительное число узников. Припоминается русская поговорка: «мал золотник да дорог». На арену революционной борьбы выступали представители интересов рабочего класса, и департамент полиции стремился изолировать более крупных из этих арестованных от всякого общения с остальной массой содержавшихся в Доме предварительного заключения.

Не даром в своей записке комендант крепости указывал, что в Трубецкой бастион с июня 1896 года начали поступать студенты, курсистки, наборщики и др. Это были борцы рабочего движения. В записке коменданта Элисса перечислены фамилии 52 заключенных в бастион в период с 1 января 1896 г. до апреля 1897 г. [105]. Из этих 52 фамилий я нашел 39 в «обзоре важнейших дознаний о государственных преступлениях» за 1895—1896 гг., когда департамент полиции повел усиленную борьбу с социал- демократами.

Среди подследственных заключенных Трубецкого бастиона ВТСГрОЙтаШШИНЬГ 90 Х ГОДОВ первое мести пи свивй ЧЙСЛЄННО?Хй адняли ПВПИЛЛТИПиеш ла приггатаНАУ гииАІГпетеорургских Жабоич- нъгх Й'иЗаводских рабочих рабочие-стачечники и интеллигенты- марксисты.

—•—-НёКоторйе из этих узников Петропавловской крепости этого периода начали именно здесь нести тяжелую расплату за свое служение делу рабочего класса, которому они остались верны до конца их жизни, а некоторые из них дожили и до дня Великой Октябрьской революции.

К числу таких узников принадлежал рабочий-металлист

А.              С. Шаповалов, один из организаторов известной петербургской стачки текстильщиков в 1896 году. Он прошел после Петропавловской крепости еще и через другие царские тюрьмы и в том числе через Часовую башню Бутырской тюрьмы. Шаповалов провел три года в далекой Минусинской ссылке, где познакомился с Вл И. Лениным. Вскоре после ссылки за участие в Харьковском вооруженном восстании 1905 года, снова попал в тюрьму, удачно эмигрировал за границу и вел там революционную работу. Вернулся в Россию после свержения царизма. Октябрьская революция дала ему возможность проявить свои недюжинные способности организатора.

В 1926 году Шаповалов опубликовал интересные записки ра- бочего-революционера «На пути к марксизму». Эти воспоминания представляют интерес для историка царской тюрьмы, так как их автор остановился на своих переживаниях в царских тюрьмах и в том числе в Петропавловской крепости. Его книга имеег тем большее значение, что является по своему объему единственной работой, вскрывающей условия _заточения в_Трубецком бастионе за 90-е годы. Вместе с тем она имеет особый интерес: ее автором явился рабочий от станка, один из тех многих пред-

ставителей рабочего класса, которые были в те годы новой сменой узников из числа интеллигентов, составлявших за предшествующую четверть века население Трубецкого бастиона. В лице Шаповалова-автора выступают передовые рабочие, ставшие узниками крепости, которые не оставили в печати никаких описаний своего пребывания в ней.

При сравнении воспоминаний Шаповалова с воспоминаниями его предшественников по заключению в Трубецком бастионе бросается в глаза одна особенность. Эту особенность прежде всего осознали при допросах Шаповалова хозяева Петропавловской крепости, ее тюремщики и жандармы. Перед ними вместо представителей интеллигенции, вместо учащейся молодежи предстал простой рабочий. Вместо студенческой тужурки жандармы видели перед собой засаленную рабочую блузу. Одним словом, вместо прежнего узника, в котором жандармы раньше видели в той или другой степени «барина», теперь стоял настоящий «фабричный» рабочий. В книге Шаповалова мы нашли строки, в которых прекрасно выражено настроение жандарма-следователя, негодующего на появление в крепости нового узника из рабочего класса. Этот жандарм встретился с упорным запирательством Шаповалова, отказывавшегося признать себя виновным и назвать соучастников и осмеливавшегося сказать, что будущая история осудит не его и ему подобных, а самих жандармов и им подобных. Взбешенный следователь в жандармском мундире кричал: «Такое ничтожество! Полуграмотный рабочий. Заучивший и повторяющий, как обезьяна, как попугай, чужие слова, и вдруг он осмелился сказать, что история еще рассудит, кто служит родине: мы ли, слуги царя, или он, полуграмотный неуч-забастовщик. Какая наглость! Да кто вы? Студент? Литератор? Ученый? Ведь вы просто полуграмотный рабочий, мужик!» 1.

При допросах, этого рабочего» заключенного в крепость, пред- стївители прокуратуры и_ жандармерии распоясались еще ширеГ чем При дипрОСсПГббвиняемых из числа “интеллигентов. Они были еще грубее,_нелА. всегда, и еще более щедры на всякие^хЙІЙІ. "Вероятно, они становилис^акйШ              неглерgt;^нцуgt;щит              считая,

что с обвиняемым^рабочим нечего «церемониться», что, исходя из

Допросы Шаповалова производились в одной из камер верхнего этажа Трубецкого бастиона. Он был помещен также в верхнем этаже, где между каждыми двумя занятыми камерами оставалась промежуточная, незанятая. В незанятых камерах двери были открыты, очевидно, хотя бы для некоторой их просушки от той сырости, которая была неразлучна с казематами Трубецкого бастиона с самого его основания.

Описание Шаповаловым его камеры и ее обстановки не отличается от уже известных нам описаний его предшественников, но, может быть, он как фабричный              ^ШИЙ              В

стерских,              и              1ITY™Y              аадрА'чщу              машин^              особенно              тяжело

АЕрецдєдд^уіертвую тишину тюрьмьГТрубецког^ одиночное -чяклтрченйе. Он^не один раз говорил в своих воспоминаниях об этом. Свой очерк о Петропавловской крепости он и начал характеристикой мертвой тишины в бастионе. Он писал: «Если кто-нибудь ухитрился бы в те мрачные времена, когда Россия стонала еще под игом последнего из царей, пробраться незаметно от стражи в коридоры тюрьмы для государственных преступников в Трубецком бастионе, он поразился бы могильной тишиной, царившей там. Так тихо бывает только в гробу. Редко, редко звякнут шпоры жандарма, медленно крадущегося по коридору от двери к двери; случайно забренчат у него ключи; застучат тяжелые засовы отворяемой двери, — и затем опять все погружается в безмолвие могилы» 1.

Пребывание в крепости начиналось, как и ранее, самым тща^ теяюнБТйГ о бы скозй" ницім о^узиика^Дблголетняя п раІЮШГ'Ізт^ обысков риз де гиги 'дагтала закЛІбченногоГ конСТно, «усо вершен^ rjnnnnnfteB»Twj3aiwii04eHHUMjgt; 11ри)ТО^б11В^йёрёЖйвать тяжесть не толще              "белье              з\

о6$ви*йяamp;'1гвтТШЫ его телёТ не исключая ота и заднего прохода. прй этом^ новый заключенный, для последнего акта осмотргР его тела, совершеннЗ/й^бЖЙдаІйа^ него быд перевернут жандармарё ^гаищ 'уне.р^,,, ^..-юммяьдремени уж^^ло^римё- ияться в крепости последнее достижение криминалистической

«наукиа^-(адтрп.ппм^рц-°gt; ^              тела              ВДОЛЬ              И

поперек.              ——стгиш^ -

широко развитое вымогательство признания обвиняемого и оговора его товарищей твердо вошло в практику политического сыска. Шаповалову за его упорные отказы пойти навстречу жандармским требованиям пришлось перенести немало. К нему не допускали на свидание его старуху-мать, запрещали

переписку, лишили чтения книг из тюремной библиотеки и посадили в карцер. Описание этого карцера в период 90-х годов в печати оставил лишь один Шаповалов, но далеко не одному ему пришлось испытать на себе это дисциплинарное наказание. Как увидим ниже, его не один раз испытывал товарищ по партии и узник Трубецкого бастиона Николай Бауман.

Шаповалов очень подробно знакомит своих читателей с состоянием карцера в Трубецком бастионе. Очень трудно, почти невозможно, сохранить спокойствие при чтении этих страниц книги автора. Если тюрьма Трубецкого бастиона — своего рода выставка зверств царизма, то тюремный карцер — настоящий «гвоздь» этой выставки. Велико впечатление экскурсантов бастиона при осмотре тюрьмы, а осмотр карцера не только надолго закрепляет это впечатление, но и доводит его до степени величайшего негодования.

Из книги Шаповалова я воспроизвожу прежде всего следуїц- щие его строки с описанием первых минут его пребывания в этом\ месте пытки конца XIX века: «Как только я вошел в карцер и очутился в полной темноте, я испытал настоящий, адский пронизывающий холод, такой, что меня тотчас начало всего трясти от озноба. В этом карцере, очевидно, нетопленном целую зиму, который весь промерз, впору было сидеть лишь в полушубке, шапке и валенках, а я остался здесь почти голый, в одном нижнем белье и тонком халате»              ~              *

——Даже’ Двукратная топка печи нисколько не согревала карцера, так как "ее~уст?lt;^              рассчитано              на              обогревание-,              темдой

кЬнурьГГп^даа^наченной _для заключения, в., нее. ..«дровиниудрхря» узнйкбв тюрьмы.(ХГопытки согреться хождением по этой камере натолкнулись на непреодолимые препятствия: на пространстве трех шагов по холодному, как лед, асфальтовому полу заключенный ударялся лбом в стену в одном конце и коленями в металлическую кровать, прикованную к полу, в другом конце. Ни лежать, ни сидеть на кровати не было возможности, так как многочисленные железные гайки-заклепки впивались в тело, производя впечатление «настоящего ожога». Нельзя было и прислониться спиной к стене такой же холодной, как и асфальтовый

Эта пытка револіоцііонер^-^абочего длилась трое суток. Будем помнить, что его переживания были вместе с теМ'“1!ёрёНЭД%аниями всех наказанных в этот карцер. Сила этих переживаний дала возможность Шаповалову воскресить их целиком перед своими читателями много лет спустя, после его освобождения из крепо-

сти. Добавлю, что Шаповалов посетил этот карцер вновь в 1924 году. На этот раз он посещал его в составе экскурсии, осматривавшей Петропавловскую крепость как памятник революционной борьбы лучших сынов русского народа против царизма.

Не дожил до Октябрьской революции товарищ Шаповалова по партии и по заключению в Петропавловскую крепость, арестованный также по делу «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», — Николай Эрнестович Бауман. Но он умер в славные первые дни революции 1905 года в радостном сознании наступившей революции.

Он был убит оголтелым черносотенцем, слугою реакции, в то время, когда шел во главе многотысячной демонстрации с красным знаменем в руках !. Оценивая всю тяжесть этой утраты для русской революции, В. И. Ленин в некрологе, посвященном Бауману, писал: «Вечная память борцу в рядах российского социал-демократического пролетариата! Вечная память революционеру, павшему в первый дни победоносной революции!» [106].

За последние восемь лет своей недолгой жизни Бауман перебывал в нескольких царских тюрьмах. Он начал свой тюремный стаж с тюрьмы Трубецкого бастиона. С легкой руки тех, кто заточил его сюда на 22 месяца, он затем побывал в нескольких тюрьмах и в том числе в Киевской тюрьме, где в 1902 году явился организатором знаменитого побега одиннадцати «искровцев».

Бауман был заключен в Петропавловскую крепость 21 марта 1897 г. В музее революции сохранились четыре письма Баумана, отправленные им из крепости родным на родину, в Казань. В первом из этих писем от 3 апреля 1897 г., сообщая о своем пребывании в крепости, он просил родных не беспокоиться за него и пояснял: «Никакими слезами, никакими сожалениями нельзя помочь в моем настоящем. Личная воля, личные страдания не могут хоть чуточку изменить положения» [107].

Впрочем, эти слова нового обитателя Трубецкого бастиона были лишь простыми словами успокоения его родных: через пять лет организацией удачного побега из Киевской тюрьмы он доказал, чего можно достичь силою воли, смелостью и решимостью отдельного человека.

В своем первом письме из Петропавловской крепости Бауман обронил пару слов и о своем времяпрепровождении. В своей одиночной камере он занимался чтением и философствованием: «читаю и философствую».

Через одиннадцать дней после отправки первого письма в своем втором письме от 14 апреля 1897 г. Бауман предупреждал родных, что почтовая переписка с заключенным в крепость идет медленно и что он поджидает вестей из Казани. Эти слова как будто намекают на переживания, связанные с отсутствием известий из родной семьи. Впрочем, узник закончил свое письмо успокоительным сообщением: «С тюремной обстановкой я освоился».

Еще через неделю, 21 апреля, в третьем письме он намекает на свои переживания, связанные с режимом в Петропавловской крепости, сообщая, что начал «войну с одиночеством». Он не знает, как повел бы себя в качестве ветеринарного врача на полях сражения, и при этом явно выражает свое отрицательное отношение к истреблению человека человеком. «Теперь же, ведя войну с тюремным одиночеством, прямо и храбро гляжу на своего несложного, бесстрастного, но зато действительного неприятеля — на своды тюремной камеры. План кампании выработан, тактика изобретена и проверена, и я выступил на поле сражения, твердо надеясь вести победоносную борьбу» 7 В этих немногих словах вырисовывается образ Баумана: режим Трубецкого бастиона не только не ломает его, но удваивает его энергию по борьбе с тяжестями одиночного заключения, с «тюремными сводами» [108].

Конечно, Бауман, сообщая, что выработал план и тактику своей борьбы с тюремными сводами Трубецкого бастиона, не говорил, їв чем состоял этот план и в чем заключалась его тактика. Однако мы располагаем об этом некоторыми сведениями. Уже один из товарищей Баумана по заключению в крепость, его земляк и друг — В. Сущинский — сообщал в своих воспоминаниях, что, оказавшись на короткое время уборки одиночных камер по соседству с Бауманом, он перестукивался с ним [109]. Автор воспоминаний не сообщает о теме этого разговора перестукиванием.

Теперь мы кое-что знаем и о темах разговоров Баумана через каменные стены камер Трубецкого бастиона. Мы знаем об этом из писем к нам соседки по одиночной камере Николая Эрнестовича — Т. М. Акимовой, проведшей три года в крепости. Бауман и Акимова (ныне член ВКП(б) и практикующий врач) оставались соседями долгое время.

Для историка царской тюрьмы письма Т. М. Акимовой представляют интерес не только потому, что сообщают те или другие штрихи тюремного заключения Баумана, но и потому, что дают вообще черточки крепостного режима в Трубецком бастионе как раз за интересующий нас период второй половины 90-х годов [110].

Камеры Баумана и Акимовой находились во втором этаже тюрьмы. Смотрителями тюрьмы за время пребывания в ней Акимовой (1896—1899 гг.) были Лесник, вскоре умерший, затем Подревский, вскоре оставивший службу, и после него надолго утвердившийся на своей должности Веревкин, худший, по словам Акимовой, из этих трех. Именно ко времени «царствования» Веревкина относятся некоторые воспоминания автора писем ко мне. Акимова вспоминает, как по распоряжению Веревкина в ее и Баумана камеры были прибиты объявления об угрозе различными дисциплинарными наказаниями и в том числе розгами за нарушение тюремных правил, в числе которых был и запрет перестукивания. Вскоре после этого явившийся в камеру Веревкин поинтересовался узнать о впечатлении, произведенном этими правилами. Заключенная отвечала, что авторы правил при их написании с нею не советовались и что она стучать не перестанет. Простучав к Бауману, она узнала от него, что правила украсили стену и его камеры и что он дал Веревкину почти такой же ответ, как и его соседка. Перестукивания велись все время, и темой этих «разговоров» были не только обычные темы, но даже выстукивание стихотворений, и при том в 20 строк и даже больше.

Не раз застигнутые за перестукиванием Бауман и Акимова подвергались дисциплинарным наказаниям: Баумана отправляли в темный карцер, а Акимову лишали права чтения или прогулки. Смотритель тюрьмы «галантно» объяснял, что женщин они в карцер не сажают. Дисциплинарные наказания оказывались бессильными остановить перестукивание. Однажды Бауман был застигнут на месте такого «преступления»: в обеденное время, переместившись с миской к стене, он выстукивал своей соседке.

Кроме перестукивания, _^оисходило _общение и через отду^ шины печки. Для этого ^приходилось вставать на сделанное сооружение из 'Свернутого в трубку матраца и^ книг. При одном ^йз* таких разговоров Бауман~*с грохотом свалился на пол со своего «пьедестала» и снова попал в карцер. Все это общение кончилось перемещением Баумана подальше от камеры Акимовой. Впрочем, некоторое время и после этого удавалось переписываться запи» сочками, вложенными в корешок книги. Но и этот способ ооще- ТШЯ'нё'УскоЗ^знул от администрации: последовали вновь дисциплинарные взыскания, и от Акимовой были отобраны письменные принадлежности.

Ввиду того, что Шаповалов, Бауман и другие заключенные в Петропавловскую крепость во второй половине 90-х годов проводили значительную часть времени в их одиночных камерах за чтением книг, было бы интересно выяснить состав тюремной библиотеки. Однако я не нашел для этого соответствующего материала за эти годы. Он нашелся в несколько большем размере за последние десять лет существования Трубецкого бастиона, и поэтому я остановлюсь на этом вопросе в IV томе «Истории царской тюрьмы». Здесь же ограничусь сообщением о том, что оценка Акимовой библиотеки Трубецкого бастиона не расходилась с отзывами о тюремной библиотеке и других заключенных более раннего времени. Однако такой подбор книг был заслугой самих заключенных, а нё"1то^мнои"а^?инистрgt;ации, которая не

"тратила ни копеики на покупку книг.

*Из ''письма~Акимовой мы знаем, что Бауман имел в своем распоряжении свой экземпляр «Капитала» Маркса.

Нет никакого сомнения, что читательские интересы Шаповалова, Баумана и других заключенных по делу «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» не могли быть удовлетворены библиотекой Трубецкого бастиона, в которую не могла проникнуть политическая литература, даже и прошедшая через горнило царской цензуры.

Интеллигент Бауман и рабочий Шаповалов, заключенные в крепость, явились представителями нарождавшегося в то время нового поколения политических борцов среди интеллигентов ч среди рабочих. Они оба были заключены в Петропавловскую крепость уже как марксисты, как члены «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Шаповалов перешел к марксизму от народничества, а Бауман уже студентом проходил в кружках теоретическую подготовку социал-демократа. Но оба они — Шаповалов и Бауман — стали одними из крупных практиков революционной борьбы пролетариата. С самого начала их пребывания в рядах социал-демократии они были верными учениками

В.              И. Ленина, с которым вступили в личное общение, Шаповалов за время совместного пребывания в Минусинской ссылке, а Бауман вскоре после прибытия Ленина за границу. Эти двое — рабочий и интеллигент — стали представителями авангарда марксистов, рабочих и интеллигентов, не признававших никаких компромиссов, т. е. социал-демократами — большевиками. Для них были не приемлемы методы политической борьбы народничества и какие бы то ни было меньшевистские соглашательства. Оба они вошли в Петропавловскую крепость большевиками и по выходе оттуда неуклонно шли избранным революционным путем до самой смерти.

Самым крупным событием в истории Трубецкого бастиона за 90-е годы было самоубийство Марии Ветровой. В 6 часов вечера 8 февраля 1897 г. в камере № 7 второго этажа запылал живой факел: заключенная Ветрова, облив себя керосином из лампы, принесенной в ее камеру, подожгла себя. Она умерла в страшных мучениях лишь на четвертые сутки — 12 февраля.

Ярко горел этот живой факел^ но темна история этого самоубийства 26-летней девушки в стенах Петропавловской крепости. Жандармы приняли все меры к тому, чтобы не пролить никакого света на этот факт «добровольной смерти» там, где тюремная администрация изо дня в день совершала над заключенными акты тяжелого насилия. Несмотря на безусловную смертельность полученных ожогов, Ветрова не была переведена в какую-либо лечебницу и ее оставили умирать в одиночной камере Петропавловской крепости. К ней не были приглашены другие врачи, кроме тюремного, и акушерки, в помощи которой она не нуждалась.

Прокуратура и жандармерия не позаботились известить родных об опасном состоянии заключенной. Не было произведено вскрытия трупа умершей, и она была погребена на кладбище так же тайно, как содержалась и умирала в крепости. Казалось бы, прежде всего надо было своевременно принять необходимые меры для раскрытия причин самоубийства и выяснить их путем опроса тех, кто не был непосредственно заинтересован в этом деле. Но это, как и многое другое, также не было сделано.

Результатом всего этого явились различные предположения о поводах самоубийства: одни предполагали психическое заболевание, другие — физическое насилие над заключенной. Во всяком случае правительство ничего не сделало для раскрытия всех обстоятельств самоубийства. Самоубийство было бы предотвращено, если бы была выполнена просьба Ветровой о переводе ее из Трубецкого бастиона в Дом предварительного заключения, где она раньше содержалась:

В архиве департамента полиции имеется дело со сведениями о самоубийстве Ветровой. Материал этого дела был использован Н. Ростовым в его статье, опубликованной в 1926 году.

Мария Ветрова родилась в 1870 году. Она была внебрачной дочерью нотариуса и крестьянки и воспитывалась в сиротском доме, а затем получила образование в гимназии, по окончании которой работала народной учительницей. В 1894 году она поступила на Высшие женские курсы в Петербурге. Одно время она увлекалась учением Толстого, но позднее занялась революционной работой среди рабочих. Она была арестована в декабре 1896 года по делу тайной типографии в Петербурге и помещена в Дом предварительного заключения. Из этой тюрьмы она по неизвестной причине была переведена 23 января 1897 г. в Трубецкой бастион Петропавловской крепости [111].

Ветрова была помещена в камеру № 3 первого этажа Трубецкого бастиона. Камеры в первом этаже были еще мрачнее, чем во втором. Изоляция здесь была полная, и, повидимому, в камерах, соседних с камерой Ветровой, не было заключенных. В архивном деле департамента полиции отмечено посещение Ветровой заведующим арестантским отделением штаб-ротмистром Подревским в первый же день перевода сюда заключенной. Он предложил ей выбрать книги для чтения. Она просила выдать ей журнал «Русское богатство». По официальным документам, Ветрова не проявляла признаков душевного расстройства до 4 февраля. В указанный день дежурный унтер-офицер доложил Подревскому, что заключенная № 3 кажется ему сильно расстроенной и ненормальной. По словам Подревского, Ветрова заявила ему, что испытывает очень неприятные ощущения: такие точно, какие свойственно испытывать иногда замужним женщинам. При этом добавила, что причиной этих неприятных ощущений она считает жандармов. Ветрова заклеивала глазок в двери камеры, но жандармы срывали эту бумагу. Тюремный врач Зибольд, посетивший вместе с двумя жандармами заключенную 4 февраля, показал, что Ветрова гнала жандармов и кричала, что они подлецы и ей противны и т. д. Она жаловалась врачу на жандармов, что они произносят крайне неприличные слова, и подтверждала обвинения против них, ранее заявленные ею начальнику тюрьмы. Акушерка Шахова подтверждала предположение врача о психической ненормальности заключенной, жаловавшейся на насилие жандармов «через стену».

В полном противоречии с этими указаниями на психическую ненормальность Ветровой находится донесение коменданта крепости генерала Элисса директору департамента полиции от 8 февраля. В нем комендант сообщал, что хотя Ветрова и была очень нервна последние 3 дня, но ее состояние не давало основания предполагать наличие психического расстройства.

С 4 февраля Ветрова была переведена в камеру № 7 во втором этаже, и ей предоставлены прогулки два раза в день по часу. Но, очевидно, душевное состояние ее было тяжелое, она просила о переводе ее в Дом предварительного заключения. В противоречии с утверждением о душевном здоровье заключенной до 4 февраля находится имеющееся в архивном деле указание на крики Ветровой вскоре после прибытия в крепость. Она кричала по ночам, а иногда и днем. В день покушения на самоубийство она получила разрешение увидеть прокурора, но к ней заходил жандармский полковник. Неизвестно, о чем она хотела сообщить прокурору. Она вернулась с прогулки в исходе 5-го часа вечера. Через час в ее комнату внесли зажженную лампу. Через несколько секунд после этого из камеры Ветровой раздались крики. В «глазок» двери жандарм увидел Ветрову на кровати, охваченной пламенем. Она лежала поперек кровати в одной рубашке с ногами, спущенными на пол. На столе стояла пустая лампа с отвернутой горелкой, фитиль которой продолжал гореть. Жандарм начал тушить огонь халатом. Начальник тюрьмы, немедленно прибывший в камеру, нашел Ветрову без сознания, обгоревшей, лежавшей на кровати обнаженной в прежнем положении. Недалеко от двери на полу лежали немного обгоревшие ее собственные юбки и казенные вещи.

Непонятно, почему эти вещи оказались у двери и притом лишь немного обгоревшие, а сама Ветрова лишь в рубашке и чулках на кровати и в этой странной позе. Если она предварительно до облития себя керосином разделась, то ее платье, найденное у двери, не должно было быть обгорелым. Акт произведенного расследования не разъяснил этого вопроса. Вообще произведенное дознание отличалось небрежностью.

Из архивного дела видно, что Ветрова была перенесена из камеры № 7 сначала в камеру № 8, а потом в камеру № 6. Если понятен перенос больной из камеры, где она покушалась на самоубийство, в другую камеру, то неизвестно, зачем понадобилось переносить ее в третью камеру. Как было сказано выше, к ней входили лишь чины тюремной администрации, тюремный врач, акушерка. По словам автора статьи, в качестве сиделок при больной дежурили жены жандармов. Ветрова просила тюремного врача написать о ней сестре в Черниговскую губернию.

В архивном деле имеются также показания священника, посетившего Ветрову накануне ее смерти. Священник приводит очень подробно объяснения Ветровой о причинах, побудивших ее к самоубийству. По словам этого свидетеля, Ветрова говорила: «...мне было так тяжело здесь, эта мертвая тишина вокруг, эти страшные стены нагоняли на меня тоску и уныние. Я не могла выносить этого, не могла мириться с окружающей обстановкой. А эта мужская прислуга тут же при мне, все это берет, приносит. О, как это ужасно. Мне казалось, стыдно сказать, что я попала в какой-то непотребный дом. Мне слышались все какие-то голоса, какие-то позорные предложения. Я кричала днем, кричала по ночам. Мне казалось, что эти стены не защитят меня. Мое терпение истощилось, и вот я решилась покончить с собой».

Это показание исключает предположение об изнасиловании Ветровой и подтверждает ее психическое заболевание. Однако неизвестно, насколько точно переданы слова умиравшей. В деле не оказалось объяснений Ветровой, подписанных ею. Можно предположить, что этот акт самоубийства заключенной был вызван режимом Петропавловской крепости, которая тяжело переносила наличие в тюрьме мужской стражи в лице жандармов. Она скончалась 12 февраля.

Правительство приняло все меры для сохранения в тайне самоубийства Ветровой. Но известие о ее самосожжении распространилось по Петербургу. Учащаяся молодежь распространяла прокламации с приглашением организовать 4 марта демонстративную панихиду в Казанском соборе. На демонстрацию собралось до 5 тысяч человек, и церковь была переполнена студентами высших учебных заведений. Студенты держали три металлических венка. После отказа священника отслужили панихиду студенты, пропев «вечную память», вышли из церкви. Демонстранты, не пропущенные полицией и жандармами на Невский проспект, направились по Казанской улице. Полиция и жандармы сопровождали демонстрацию. Часть демонстрантов в количестве 903 человек была загнана на двор казанской полицейской части. Из составленного полицией списка задержанных видно, что в демонстрации участвовали студенты 14 учебных заведений. Наибольшее число задержанных дали:              Петербургский университет

(244 студента), Высшие женские курсы (172 слушательницы), Технологический институт (120 студентов). Кроме учащихся, были задержаны 74 частных лица. Некоторые из переписанных были исключены из учебных заведений, другие высланы !.

Охранное отделение установило участие в демонстрации 6 профессоров, в том числе академика Бекетова. Об этом оно довело до сведения министра просвещения, предложив опросить означенных профессоров о причинах их присутствия 4 марта в Казанском соборе.

Несмотря на просьбу родных Ветровой, ее могила им не была указана.

Самоубийство Ветровой сильно взволновало круги русской общественности, вызвало демонстрации, кроме Петербурга, и в других городах. Оно направило внимание этой общественности на Петропавловскую крепость и на заключенных в ней борцов революции 7

Трагическая смерть Ветровой и волнение в Петербурге, вызванное ее смертью, привели к изданию департаментом государственной полиции двух распоряжений по Трубецкому бастиону. Было решено заменить в одиночных камерах керосиновые лампы свечами.

Почти одновременно комендант крепости возбудил в департаменте государственной полиции вопрос об учреждении в штате Трубецкого бастиона двух должностей женщин для обслуживания заключенных женского пола, он указывал, что будет назначать на эти должности вполне надежных жен жандармов. Департамент полиции согласился на учреждение лишь одной такой должности 2.

Министерство внутренних дел наводило, таким образом, экономию. Несомненно, что одна женщина в штате жандармов не была в состоянии исполнять должным образом свои обязанности. Интересы заключенных в бастионе узниц не могли быть удовлетворены с надлежащей полнотой, и мужчины-жандармы попрежнему стесняли заключенных женщин.

В истории Трубецкого бастиона С.-Петербургской крепости следует особенно подчеркнуть, что эта тюрьма была, за немно- гими исключениями, использована ukprifkoM Л ЛЯ Еб1 держания в ней на времд^дроизводства дознания, предварительного следствия Юб іїриведения прйговбраГв исполнение. Этим объясняетсялуэд;-

минаний об этой демонстрации М. Мотилянский сообщил, что переписанные в казанской части студенты были подвергнуты трехдневному аресту. См. «В девяностые годы», «Былое» 1924 г. № 24, стр. 100—101.

1. О смерти Ветровой и демонстрации по случаю этой смерти см. также у Пругавина, В казематах, СПБ, 1909, стр. 328—358.
2. ЦГИА в Ленинграде, дело управления коменданта СПБ крепости № 803, 1897. «Переписка о политических арестантах по разным предметам и препровождение их писем», на 317 листах, л. 79.

кость сроков содержания в Трубецком бастионе^. На основании Жтёриалов[112], СОбрamp;Йных' "Лёнинадским музеем"’ччреволюции, мы составили таблицу о продолжительности пребывания в бастионе 2084 заключенных за период 1873—1917 гг.[113].

СРОКИ ПРЕБЫВАНИЯ ЗАКЛЮЧЕННЫХ В ТРУБЕЦКОМ БАСТИОНЕ

В 1873—1917 ГОДЫ

Сроки              Количество

пребывания              человек

До 7 дней                 292

От 8              »              до              1              мес                 216

От 1 мес. до              3              »                432

ОтЗ              »              до              6              »                414

От 6              »              до              1              года              415

От 1 года до 1У2 лет               ...              159

От 1%              лет              до              2              »                91

От 2              »              до              2 *4              »                28

От 2*4              »              до              3              »                20

От 3              уgt;              до              3*4              »                12

От Зу2              »              до              4              »                3

От 4              »              до              4*4              »                1

От 4 У2              »              до              5              »                1

Всего. . . •              2084

Из этой таблицы видно, что на первом месте стояли краткие сроки содержания.

От 1              мес.              до              3              мес              432              чел

От 6              »              до              1              года              415              »

От 3              »              до              6              мес              414              »

От 1              дня              до              7              дней                292              »

На продолжительные сроки — от полутора лет до двух — был задержан 91 человек. От двух лет до двух с половиной — 28 че

ловек. Не было случаев содержания в Трубецком бастионе долее 'идти лет.

§ 35. СВЕДЕНИЯ О СТРОИТЕЛЬСТВЕ АЛЕКСЕЕВСКОГО РАВЕЛИНА

Официальных сведений о состоянии Алексеевского равелина за последние 15 лет его существования (1870—1884 гг.) нам удалось найти очень мало. Повидимому, за этот период не было произведено в равелине каких-либо капитальных работ по его ремонту. Тот факт, что в 70-е годы число заключенных колебалось, от одного до трех человек за год, не в_ьіШвал~ у~ администрации ЖСТаийя" ремойтйргта^ь ^'fnpg^Hbie помещения.              ^

rm^^fo .часта^адмий ^таалив^ась^^              это^п?д§?доч

к' образовавши,д,^lt;шш?,,Шр.остиІ,              ІтсалиГ* узники

-в№х годов. ^              ^

jgg'j гпла Александр III решил упраздддц^ Алексеевский              RM^r-тр              ррго              новую              тюрьму              на

Шхйссельбургском ги'ърпп^ Конечно,              решение              и’^ряТТстрОИ^

теЛБ(?ТВЄ^одаЙїТю^ьмьГ^W начатая в том же 188 I к^бДУ1 Підготовка к* этомугснйМсГЛТГ*т              іерьи^нол?

•рШбктіГ’Алексеевского равелина.

' " "СбёДе'ни^ б              бите "Алексеевского равелина имеются в двух

делах крепости. Одно из этих дел сообщает о работах, произведенных по равелину в июле и августе 1881 года1, когда в тюрьме содержалось всего трое заключенных, но когда, очевидно, уже готовились к приему других. За указанные 2 месяца были исправлены пришедшие в негодность изразцовые печи и щели в них замазаны глиной.

Стекла в рамах были заменены матовыми, и тюрьма, окруженная высокими крепостными стенами, сделалась еще более мрачной. Обвалившаяся со стен штукатурка была подмазана. Здание снаружи было покрашено. Повидимому, здание находилось в состоянии такого разрушения, что был совершенно необходим хотя бы этот незначительный ремонт.

Некоторые очень краткие сведения о состоянии Алексеевского равелина имеются в другом архивном деле 1880—1882 гг.— «Опись инвентаря, находящегося в Алексеевском равелине». Однако эти сведения относятся к характеристике бытовой стороны заключенных. Из этой описи видно, что в              и              р указанные

Шмн rQ7rbT ттрпдпджали сохраняться с давних времен ручные и ножные скандалы и даже.шейная непі* Случаи употребления этой последней не известны. В 1882 ~году, очевидно, по инициативе

^ ЦГИА в Ленинграде, управление коменданта СПБ крепости, № 218, 1881. «О ремонтных работах по дому Алексеевского равелина», на 19 листах.

Петропавловская крепость. Камера Трубецкого бастиона. Переснимок с фотографии Музея революции РСФСР в Ленинграде.

Фотография с плана второго этажа Трубецкого бастиона. Переснимок с фотографии Музея революции РСФСР в Ленинграде.

План Алексеевского равелина.

Переснимок из книги П. С. Поливанова «Алексеевский равелин» (Ленинград, 1926).

смотрителя Соколова по прозванию «Ирод», было сделано 16 железных накладок на 16 дверей одиночных камер и приобретено 16 замков для них. В 1883 году в июне, т. е. за 14 месяцев до закрытия равелина, было закуплено 14 замков для запирания окон с наружной стороны. Смотритель Соколов чувствовал себя спокойно при этих замках на дверях и оконных рамах !.

Эти замки были излишней предосторожностью. Из равелина за все время его существования никто не убежал. Однако Тб июнял Т8НТ г. произошел факт, "возбудивший подозрение коменданта крепости. Комендант донес в министерство внутренних дел о задержании на крыше бастиона Зотова, выходящего к Алексеев- скому равелину, неизвестного человека в военной форме, назвавшегося военным писарем и не давшего удовлетворительных объяснений своего нахождения на крыше бастиона. Арестованный был отправлен к градоначальнику, и дальнейшая судьба его не известна 2.

Указанные выше 16 накладок на двери тюремных камер и замки на рамы исчерпывают наши сведения о строительстве в Алексеевском равелине. Из приводимых ниже воспоминаний узника Поливанова мы узнаем, что накладки представляли собой металлические полосы шириною в ладонь. Эта тяжелая металлическая полоса накладывалась на дверь от одного косяка до другого и на одном из концов запиралась замком. Накладывание и снимание этой полосы производили большой шум. Если эти массивные полосы укрепляли тюремные запоры, то не укрепляли тюремного здания, разрушавшегося от страшной сырости в нем. Переполнение его узниками в период с 1882 до 1884 гг. не позволяло делать за это время больших исправлений, если даже они и были совершенно необходимы.

Здание Алексеевского равелина и после его закрытия в августе" 1884 года присущее і вовалсгеще несколько лет* др.ежде чем, было снесенсГв Т895 го^у/ ,

"Это~зд’анйё было снесено при царизме, и ему, таким образом, не пришлось дожить до революции и быть превращенным, как Трубецкой бастион, в Музей революции. На такое превращение это здание имело еще больше оснований, чем Трубецкой бастион, так как с ним связаны имена многих славных борцов против царизма.

Решеіще.,Хфавш^ьства здкрьіть .тюрьму Алексеевскогораве- лйна вызывает вопрос: чем было вызвано это закрытие? ро'фи-» ’дйальных материалах мы не нашли ответа на этот важный вопрос. Можно предположить, что несколько причин оказало здесь свое влияние. Не следует забывать, что Алексеевский равелин з.аме-_ нялся новбіГтіорьмой на Шлисседьбургском острове с 4(Т одиночными камерами нестарой с 10 іГамерами. Равелин же с его 20 каме- рами былуже недостаточен ввиду Проста революционного движения.

Нахождение в самом Петербурге важнейшей каторжной полити чг г г у-й-тйТрШы^              ваяло" "несомнеІШтетг^дибстн от ‘ -всегда4

..с^гщосгрроиала откГСность сношения заключенных"""^посторонними ""ЛйЦами вне тюрьмы и возможности побега из равелина^/Это под- * івердИЛбсь сношениями Нечаева через ^жандармов с товарищами на свободе. Может быть именно эта причина имела в данном случае первенствующее значение. Тюрьма же на ТТТлиггельбургском ад црпглаку/^ ДЄСЯГКОВ ВЄРСТ_ОТ_?тАИЦЫ7 1ірЄДСТсШЛЙЛаГ особое удобство по своей изолированности от вцешнега—лшра^. Вместе с тем эти“7?ВСЯТКИ”ТШрс г ¦ -не ^ЯТрУДняли осуществления над нею постоянного контроля центра.

Едва ли антисанитарные^условия старинного здания Алексеевского равелина, где заключенные почти неизбе5шо^а§олёвали~ ^Н" АшоГйё"умирал^~й1,ралтг''какую-нибудь роль при решении Тісн проса о закрытии равелина, так как, несмотря рп раппитпг ппбо^ леваний и смертности в 1883 году, правительство продолжало помещать туда политичесішх_здклюненньіх и в 1884 году.

" "Можно было бы сказать, что АдексеевскииГ равелин не закрывался, а перемещался в ^Шлиссельбургскую крепость. В новую тЮрьму^цереводили смотрителяТ/окол^овТ/^асть" жандармов^ всех^ у5"нйков 1Шреда?5 лось "нов ой‘Ш л не се л ь б у р ГГКТТ^"тюр^]^,так ж е( и_ Существо/Алексеевского равелина, каіГоб этом свидетельствует специальное архивное дело «О передаче вещей и имущества дома Алексеевского равелина в Шлиссельбургское жандармское управление» 7

С одной описью имущества Алексеевского равелина, как мы указали выше, нам пришлось познакомиться раньше в использованном нами архивном деле за 1880—1882 гг. Состав этого

Имущества С ТОГО Времени В ОСНОВНОМ НЄ ИЗМеНИЛСЯ. В ГП^КР нр-

щей, предназначенных дАя^парш^аии r Шлиссельбургскую крепость :^был Й передисленЫ пбг.тянпркя              'гфргтян-

тісая одежда,—белье— н обувь, кухонная посуда, немногие

инструменты, столовая посуда, книги тюремной библиотеки (о ней мы скажем ниже), ЯКоны и пр. Особо должно быть отмечено наличие в списке вещей, подлежащих передаче в Шлиссельбургскую крепость, уже известных нам из предшествующего изложения, пяти ручных кандалов, восьми ножных кандалов и одной шейной цепи Непонятно, почему не была уничтожена эта шейная цепь, употребление которой уже давно было отменено законом.

ТГз описи имущества Алексеевского равелина известно нали- j4He в этож дарьм^столо^ых і^чаиньїх серебряных^ложек.

Первоначально предположено было передать их в Шлиссельбургскую тюрьму. Позднее признали это неудобным, так как на каждой ложке были выгравированы буквы А. Р. Было решено превратить серебряные ложки в лом и сдать его в департамент полиции.

Говоря о состоянии Алексеевского равелина, нельзя обойти молчанием вопрос о библиотеке равелина. Этот интересный вопрос разрешился лишь теперь после нахождения нами каталога библиотеки. Один экземпляр такого каталога оказался в архивном деле о дознании относительно сношений Нечаева с революционерами на свободе, другой — в деле о сдаче имущества Алексеевского равелина в связи с закрытием тюрьмы этого равелина.

Названий принаДЛёЖит книгам религи- Тднако религиозная^лйте-

В списках книг библиотеки Алексеевского равелина перечислено 435"йТзМйІІЙ^к?иг на русском языке, и притом многие из сочиррний тпгр или другого, автора представлены полностью во мііогих томад^ А кщиги^ религиозного содержания //есколькйх э1('земдАЯоах.^Кроме жцйг‘на русской языке," в каталоге имеются" Т7Ткниг на французском языке, названия которых не приведены/ Большое место ПО числу I              “

озьГого содзджани^ ратура не вытеснила литературу научного характера и беллетристику. Книги по различным отраслям знания были представлены в библиотеке сочинениями наиболее, крупных русских и иностранных ‘авТо^вТ^Довольно полно была подобрана литература белле^* fpB?№4ecKoro содержания. Так, например, имелись полные собрания сочинений Байрона* Гете* Шиллера^ Диккенса, Шпильга- гена, Писемского, Мордовцева, Л. Толстого, ^Шекспи^ІГ, Григоровича/ Пушкина,              ^УдЬйі^*-"0шgt;9І^9го,

Достоевского, Крестовского, Майкова, Потехина, ^П^^ского, СтajHюковича, Глеба УспенМ5ІГо^й" другихТ Имелись сочинения Белинского и Добролюбова; В списке указаны многие книги по истории и в том числе труды: Соловьева, Шлоссера, Вёбергг, винуса, Дрэпе^а^ Маколея и др. Имелись сочиненц^ по географии, ботанике, физиологии, математике и другим отраслям знания.

В библиотеке имелись и выпуски «Курса уголовного права» профл Таганцев^ цздания 166) года». 1І0Д8Йamp; ЛЙИГ jje нисил (ДЕтемати- ЧЄСКОГО              т-укя^ьтяал^ня_я^.окии уровень uuj^ccm

читателей. Значительное число книг было издано в 60-е и 70-е ТодыТТЗни поступили в библиотеку большей частью по просьбам Нечаева, как это мы увидим ниже из очерка о Нечаеве. Обращает на себя внимание наличие в списке полного комплекта «Вестника Fngrmjfl^              Г/1д ^ри^жнптрка составилась частично из книг,"

Тіоина^-лржяптих га мим заключенным, предоставившим их „библиотеке при_выходе из^^в^дщ^/^стично жеГбйблиотека попол- йяхшГми и и сте^дврм,              -

г Чёй              а и Мирского). За последние 4 года

-гушр^хррвация ААімседюг«fljn j^aйришя поступлрнир НОВЫХ КЦИГ прекратилось. К сожалению, в архивных делах нет никаких све- Д№йй "б Составе *книг на иностранных языках. Следует предположить, что указание на наличие в библиотеке 175 книг лишь на французском языке не отвечает действительности; что кроме книг на французском языке должны были быть книги и на других иностранных языках. Наше предположение о нахождении в библиотеке книг на различных иностранных языках подтверждается включением в список словарей англо-русского, немецко-русского и др.[114].

Относительно судьбы библиотеки Алексеевского равелина после его закрытия мы нашли требование департамента государственной полиции представить ему список книг и передать книги начальнику Шлиссельбургского жандармского управления полковнику Покошинскому [115]. Неизвестно, какие именно книги были в действительности переданы, но известно, что в этой крепости в первые годы после открытия в ней новой тюрьмы (в 1884 г.) администрация предпочитала выдавать заключенным книги лишь религиозного содержания. Так было и в Алексеевском равелине в последние годы перед его закрытием. Таким образом, состав библиотеки еще не определял объема использования ее узниками. Здесь все зависело от произвола администрации.

В воспоминаниях бывших узников равелина, в печати, а также и в предшествующих использованных нами архивных делах не встречалось указаний на существование в Алексеевском равелине подвальных казематов. В указанном выше архивном деле мы прочли: «В одном из подвальных казематов равелина» [116] хранятся старые дела бывшего III отделения. Эти строки с несомненностью доказывают существование в равелине, кроме камер первого этажа, еще и подвальных казематов. До нас не дошли сведения о заточении в эти казематы. Можно предположить, что казематы были использованы в первые годы существования равелина, сведения о которых до нас не дошли. Во всяком случае знаменателен сам факт существования таких казематов. Может быть, шейная цепь и использовалась в этих подвалах.

Хранившиеся в одном из этих подвальных казематов 55 тюков дел III отделения были по распоряжению департамента полиции сожжены. Неизвестно, какие именно дела III отделения хранились в подвальном каземате равелина за семью дверями и семью замками.

Дела равелина в количестве 23^ были_еданы 29 сентября 1884 г/в департамент^полиции. Этим закончилось существование 'этой государственной тюрьмы. ЧНо история никогда не забудет Страшного Алексеевского равелина.

§ 36. УЗНИКИ АЛЕКСЕЕВСКОГО РАВЕЛИНА

Последний период истории Алексеевского равелина охватывает              ІХ.              Из~дв)^х‘і^              тб-

iSRTfif''нашего исследования известно, что история равелина записала на своих скрижалях много имен узников этого равелина. До 1870 года крупнейшие политические процессы дали своих представителей в казематы этого царского застенка: солдаты Семеновского полка, декабристы, петрашевцы, каракозовцы, писатели — революционные демократы сменяли друг друга.

На протяжении трех четвертей XIX века в истории русского революционного движения произошли большие изменения: развился и отжил свое время дворянский период революции, на смену которому пришел период разночинский. Этот период был представлен последними узниками равелина. Таким образом, по своему классовому составу узники последних 15 лет существования равелина менее разнообразны, чем заключенные предшествующих годов этого же века. По своей же революционной тактике эти узники представляли два крупнейших течения — пропагандистское и террористов. Поскольку те и другие были объединены в тайные политические партии и ставили своей задачей заговорщическую деятельность для ниспровержения самодержавия, они представлялись царскому правительству особенно опасными врагами. Это обстоятельство наложило свою печать на историю равелина, особенно за последние 5 лет его существования. Никогда за все предшествующее время режим равелина не был таким, каким он стал за 5 лет перед закрытием этой государственной тюрьмы в августе 1884 года. Читатель увидит ниже, что это был режим, рассчитанный на умерщвление узников.

Как ни краток период—15 лет—он должен быть разделен на две части: первая из них охватывает 70-е годы, а вторая — период с 1880 по 1884 гг. В 70-е годы, когда в равелине число заключенных спускалось до одного и не превышало трех, произошли небывалые до того времени события: заключенный сюда Нечаев успешно вел пропаганду среди тюремных надзирателей, фактически отменив типические особенности тюремного режима, и завязал сношения с членами революционной партии на свободе. Наш последующий очерк о пребывании Нечаева в равелине и посвящен этим исключительным событиям.

Несмотря на то, что вторая часть исследуемого периода охватывает всего четыре года, она характеризуется такими жестокостями режима, для осуществления которых, казалось бы, мало и полвека. Мы увидим ниже, что эти жестокости были проявлены не в бурных схватках тюремной администрации с узниками, а совершенно спокойно, продуманно и изощренно. Эти последние годы существования равелина «достойно» заключили его историю.

Обращаясь к узникам Алексеевского равелина, мы даем их список за исследуемый период. О Бейдемане, стоящем первым в этом списке и пробывшем в равелине с 1861 до 1881 гг., дан очерк во втором томе. О Нечаеве и Мирском, осужденных — первый в 1873 году, а второй в 1879 году, мы даем особые очерки. Условия пребывания в равелине всех остальных узников были настолько сходны, что мы отвели этим заключенным 80-х годов одни общий очерк.

.Выписке узников Алекде?Rf,K.OrQииа за 1870—1884 гг.

гтпят имена 26

В сгшО?ё~заключенных в Алексеевский равелин в 1882— 1884 гг., приложенном к книге Поливанова «Алексеевский равелин» (изд. 1926 г.), ошибочно помещены еще трое: Долгушин А. В. переведен с Кары в Петропавловскую крепость в июне 1883 года, а 4 августа 1884 г. переведен в Шлиссельбургскую крепость; Клименко М. Ф., осужденный по процессу 17-ти, переведен в Шлиссельбургскую крепость; Малавский В. Е. переведен из Сибири в Петропавловскую крепость 31 июня 1883 г., а 4 августа — в Шлиссельбургскую крепость.

СПИСОК

ЗАКЛЮЧЕННЫХ В АЛЕКСЕЕВ СКИЙ РАВЕЛИН В ПЕРИОД С 1870 ПО 1884 ГОД

Продолжение

Фамилия и имя

Время выбытия

Время

поступления

20. Геллис Меер[118]
21. Златопольский Савелий
22. Грачевский Михаил
23. Богданович Юрий
24. Буцевич Александр
25. Минакоз Егор
26. Мышкин Ипполит

29/IV              1884              г.

Тогда же ъ ъ

29/IV              1884              г.

Тогда же

Переведен в Шлиссельбургскую крепость 4/VIII 1884 г.

Переведен в Шлиссельбургскую крепость 2/VIII 1884 г.

Переведен в Шлиссельбургскую крепость 2/VIII 1884 г.

Переведен в Шлиссельбургскую крепость 4/VIII 1884 г.

Переведен в Шлиссельбургскую крепость 2/VIII 1884 г.

Переведен в Шлиссельбургскую крепость 2/VIII 1884 г.

Переведен в Шлиссельбургскую крепость 4/VIII 1884 г.

Из этого списка узников, приложенного к названной книге Поливанова, видно, что 14 заключенных были студентами высших или других учебных заведений. Один был помощником присяжного поверенного, один — лейтенантом флота, один — рабочим, один — служащим департамента государственной полиции. общего числа узников 17 были приговорены к смертнойлкаэйнг* *Г— к бессрочїюіГІсаторге. Из нашего списка 26 узников Алек- “сеевского равелина виднсГ,' что поступили в равелин: один — в 1861 году, двое — в 70-е годы (1873 и 1879 гг.), 23 человека — в период с 1880 по 1884 гг. Наибольшие сроки пробыли в равелине Бейдеман (20 лет) и Нечаев (10 лет). Восемь человек провели в равелине меньше года (один из них умер), семеро переведены в Шлиссельбургскую крепость. Остальные провели в равелине от одного до трех лет, из них шестеро умерли здесь, а остальные переведены в Шлиссельбург.

Из узников равелина, как мы уже отмечали, особенно замечательна судьба Нечаева, умершего в равелине после десятилетнего в нем пребывания.