§ 27. ПОСЛЕДНИЕ УЗНИКИ-МАТРОСЫ В КРЕПОСТИ ПО ПРОЦЕССУ 1916 ГОДА

Последними узниками Трубецкого бастиона из числа матросов были арестованные в 1916 году члены партии большевиков.

Не следует думать, что за два года, истекшие со времени военного суда над узниками 1913 года, в царском флоте все было спокойно.

Ко всем прежним условиям, развивавшим революционное настроение матросов, прибавилось за эти годы и еще одно новое условие — поражения на суше и на море, которые несли в первую мировую войну от немцев русские войска под командой бездарных генералов и адмиралов. В частности, некоторые из волнений во флоте вызывались недоверием матросов к их командирам, среди которых многие имели немецкие фамилии. Не прекращалось грубое обхождение офицеров с подчиненными им нижними чинами.

Все это подтверждается многочисленными донесениями и докладами жандармских управлений и охранных отделений как высшему военно-морскому начальству, так и руководящим чинам департамента полиции. Так, например, дело департамента полиции 1914 года за №№ 238, 288 «Наблюдение за настроением чинов Балтийского военного флота» [104] изобилует указаниями на факты недовольства матросов своим положением на кораблях, на факты их выражений недоверия к командному составу, особенно с немецкими фамилиями, их оскорбленного патриотизма при поражениях русской армии и русского флота.

В этих донесениях жандармов и охранников начали звучать и новые! мотивы, ранее не звучавшие. Не переставая отмечать рост революционных настроений среди матросов, жандармские управления оказались вынужденными силой сложившихся обстоятельств отмечать и причины недовольства моряков на кораблях флота. Так, например, начальник Эстляндского губернского жандармского управления 8 октября 1914 г.

О грубом обхождении офицеров с матросами сообщал и начальник Кронштадтского жандармского управления (30 октября 1914 г.). Он отмечал брожение среди команды на судне «Севастополь», мичман которого «обычно» звал матросов «подлецами и сволочами». Агентура с этого корабля доносила разговоры матросов о том, «что во флоте никогда не будет ничего хорошего до той поры, пока офицеры не будут видеть в матросе человека...» [105]

Тот же жандарм сообщал агентурные сведения с корабля «Петропавловск» о побоях фельдфебелем матроса, о недовольстве матросов на корабле «Гангут», где офицер, будто бы немецкого происхождения, назначает к орудиям неопытных наводчиков из запаса, а не таких, которые имеют даже отличие за стрельбу [106].,

О своем недовольстве матросы царского флота доводили до сведения своего начальства не только в форме массовых, но и единоличных выступлений. Нам попался в архиве документ, направленный начальнику главного морского штаба за подписью «предсказатель». Содержание этого письма, написанного, пови- димому, группой матросов, заставляет предполагать, что его авторы были не фабрично-заводские рабочие, а крестьяне, оторванные от земли призывом на военную службу. Автор анонимного заявления совсем не грамотей, но пишет с глубоким сознанием всей несправедливости своего положения на корабле и всего крестьянства на земле. Стоит привести из этого «письменного протеста» хотя бы некоторые его места.

Анонимный автор писал: «Здравствуйте. Во-первых, вот что,

извините, что мы вам так плохо написали на такой бумаге, потому что наша нужда.

Доносим вашему высокопревосходительству, что командир наш Стронский отобрал наши последние грошики, которые нам должны выдать за усиленную пищу; а он нам дает в неделю один раз по 1 фунту белого хлеба и все мы заявляли сколько раз и на это нету ничего, а только всячески обругают хуже чем мужика.

Когда перечитываешь это письмо, то так и представляешь себе его автора — бескозырка и белая с синим воротником «форменка», которая не скрыла деревенского парня, оторванного от земли, на которой, как он пишет, гниют брошенные в поле труды его рук, где его отец и мать во власти «урядника и старшины»... Здесь, на корабле, в тесном общении с матросами-товарищами, взятыми с заводов и фабрик, идет его революционное воспитание. Не один раз мы отмечали жалобы морских офицеров и жандармских управлений на вербовку в военно-морскую службу рабочих с заводов и фабрик, потому что они уже «распропагандированы» революционерами. Так, рядом с революционером- матросом, бывшим заводским рабочим, теперь вставал революционер-матрос из числа землепашцев.

Негодуя на корабельные непорядки, на обворовывание командиром корабля всей матросской массы, он вспоминает произвол и воровство урядников и старшин в его родной деревне. При таком союзе фабрики и деревни угроза этого анонимного автора «бунтом и мятежом» становилась реальной. Он подписал свое заявление словом «предсказатель». Он не оказался лжепророком. Но то, что он называл «мятежом и бунтом», стало революцией.

Прежде чем вспомнить последних узников из числа матросов, заключенных в Петропавловскую крепость, вспомним два крупных процесса военно-морского суда 1915 года. Первый из них связан с кораблем, который был тезкой Петропавловской крепости, так как носил имя «Петропавловск». Здесь несколько десятков матросов отказались исполнить приказ начальства «разойтись», когда они коллективно предъявили свои требования. В июле 1915 года 31 из них был предан суду и приговорен в дисциплинарный батальон на сроки от одного года шести месяцев до четырех лет !.

Более грозный характер носили волнения в том же 1915 году на линейном корабле «Гангут». Они произошли 19 и 20 октября, когда ближайшим поводом для взрыва долго накапливавшегося напряжения послужила выдача матросам на ужин вместо мака* рон каши.

Матросы объясняли поражение нашей армии на суше недостаточной активностью русского флота. Беспорядки вылились в бурное выступление, когда в офицеров полетели поленья, каменный уголь, железные болты и пр.

Участниками этого выступления явились матросы в количестве 350 человек. Уже через месяц, 27 ноября, военно-морской прокурор кронштадтского военно-морского суда сделал представление главному морскому прокурору о предании суду 34 матросов с линейного корабля «Гангут».

21 декабря 1915 г. последовала резолюция кронштадтского военно-морского суда. Матросы были признаны виновными в явном восстании, и суд приговорил двоих из общего числа осужденных к смертной казни, четырех — к каторжным работам на 15 лет, двоих — к каторжным работам на 14 лет, десятерых — на 10 лет каждого, пять человек — на 8 лет, троих — на 4 года и восемь человек были оправданы 7

На линейном корабле «Гангут» была большевистская организация. Ведя революционную пропаганду, большевики на этом корабле проводили тактику, общую с организациями большевистской партии на других кораблях, а именно подготовляли матросов к общему выступлению, удерживая их от разрозненных выступлений. Но трудно было сдержать на «Гангуте» накопившуюся революционную энергию [107].

События на «Гангуте» нашли живейший отклик и на других военных судах. В частности, матросы с крейсера «Рюрик» отказались конвоировать арестованных товарищей с «Гангута». На «Рюрике» были арестованы и преданы суду 42 матроса, из которых 27—30 марта 1916 г. были приговорены: трое к смертной казни, три человека к каторге и 34 человека в дисциплинарный батальон[108].              '

Почти ровно за месяц до этого приговора, а именно 26 и 27 февраля 1916 г., в казематы Петропавловской крепости были

заключены пять матросов.

Использованное мною архивное дело о суде над 19 матросами представляет собою особый интерес 7 Приговор над 19 матросами, вошедший в законную силу 4 ноября и приведенный в исполнение 8 ноября 1916 г., явился как бы заключительным аккордом военно-морского суда в расправе царизма с революционным движением во флоте. Через год, 7 ноября 1917 г., произошла Великая Октябрьская социалистическая революция.

Еще в сентябре 1915 года секретные агенты с различных кораблей Балтийского флота доносили начальнику Кронштадтского городского жандармского управления об усилении социал- демократической пропаганды среди матросов. Они сообщали, что эти пропагандисты стремятся «насадить во флоте возможно большее число своих сторонников», а когда «наступит время для сведения счетов с правительством», морские команды будут достаточно распропагандированы, чтобы «не стать слепым орудием в руках правительства против народа» [109]. По словам агентов, такая пропаганда поднимала настроение команд. Секретные агенты при этом добавляли, что «немало волновали матросов и случаи бестактного обращения с ними ^офицеров немецкого происхождения». Агенты сообщали о возникновении на судах матросских коллективов, руководимых комитетом большевистской партии. Однако пропагандисты всеми силами старались удержать матросов от разрозненных выступлений.

Сыщики выделяли в своих донесениях и отдельных матросов, называя руководителями и тех из них, которые скоро стали узниками Трубецкого бастиона. Следует подчеркнуть, что и в этот период секретная агентура продолжала отмечать выдающийся по своей организованности коллектив матросов на крейсере «Аврора», игравший главенствующую роль [110].

С особой яркостью в этом судебном процессе большой важности проявилась огромная роль большевистской пропаганды в царском флоте. Сам обвинительный акт отмечал это. В своей описательной части обвинительный акт указывал на постоянное возрастание волнений на военно-морских судах под влиянием пропаганды большевиков. Ведя свою пропаганду, большевистская партия настоятельно предупреждала матросов от разрозненных выступлений.

Показателем быстрого разрастания революционного движения под влиянием разъяснительной, пропагандистской работы большевиков явился тот факт, что 19 матросов, преданных военноморскому суду, были арестованы на 12 военно-морских судах: крейсере «Россия», линейном корабле «Петропавловск», тральщике «Фита», линейном корабле «Цесаревич», в учебно-артиллерийском отряде, на линейном корабле «Император Павел I», линейном корабле «Полтава», линейном корабле «Гангут», тральщике «Взрыв», линейном корабле «Император Александр III», крейсере «Диана».

В обвинительном акте указывается, что в Петербурге большевиками было намечено совместное выступление рабочих, матросов и солдат в одиннадцатую годовщину «кровавого воскресенья», а именно 9 января 1916 г.

Так, в знаменательный день начала русской революции призывались к совместному выступлению с рабочими солдаты, которые за одиннадцать лет перед этим еще не решались быть на стороне пролетариата. Обвинительный акт воспроизводил прокламацию большевиков, в которой рабочие и солдаты читали: «Товарищи-солдаты. Не пора ли задуматься над вопросом, чтобы самим положить конец этой бессмысленной бойне. Не пора ли сознать, что тирания деспотов-царей опирается на невежество народных масс и солдатские штыки. Не пора ли обернуть эти штыки против угнетателей народа — помещиков, буржуазии, насилия царизма. Организуйте ротные, батальонные дружины, приготовляйте товарищей на борьбу с царским самодержавием и кровожадно-хищными капиталистами». Прокламация заканчивалась призывом: «Да здравствует революционное объединение солдат и рабочих! Долой царское самодержавие! Да здравствует демократическая республика! Да здравствует конфискация земель!» [111].

Эта прокламация большевиков, этот призыв солдат к прекращению войны и к восстанию были одним из многочисленных приемов тактики большевиков, которые отмечаются в Кратком курсе истории нашей партии:              «Большую              работу              развернули большевики также в армии и флоте. Они разъясняли массам солдат и матросов, кто виноват в неслыханных ужасах войны и страданиях народа, разъясняли, что революция — единственный выход для народа из империалистической бойни. Большевики создавали ячейки в армии и флоте, на фронте и в тыловых частях, распространяли листовки с призывом против войны» 7

Обвинение против арестованных в 1916 году матросов было сформулировано по ч. 1 ст. 102 Уголовного уложения. Они обвинялись за участие в преступном сообществе, организованном на кораблях и «положившем в основание своей деятельности программу петроградского комитета Российской социал-демократической рабочей партии с целью добиться насильственным путем окончания настоящей войны, чтобы затем, при поддержке армии и рабочего класса, созвать учредительное собрание, для ниспровержения установленного в государстве основными законами образа правления и замены его демократической республикой».

Для нас не представляет интереса выяснение роли каждого из обвиняемых по этому делу. Достаточно сказать, что все они были связаны между собой их сочувствием к программе партии большевиков. Характерно, что при обысках у обвиняемых жандармы находили исключительно агитационную литературу РСДРП (б) [112]. Это показывает, что революционное движение в царском флоте в годы перед революцией 1917 года росло и крепло на почве вступления матросов в ряды большевистской партии или во всякОхМ случае на базе преимущественного сочувствия моряков именно этой партии.

Петроградский пролетариат мощно выступил на защиту обвиняемых матросов. Перед началом заседаний военно-морского суда петроградский комитет партии большевиков выпустил воззвание к рабочим, солдатам и матросам. Прокламация, распространенная в большом количестве по фабрикам и заводам и отвечавшая настроениям широких масс, имела огромный успех. Десятки заводов, фабрик, типографий, более чем с сотней тысяч рабочих, дружно провели политическую забастовку. Это их голос заглушал громовую речь прокурора. Это они, пролетарии столицы, вырвали из рук членов военно-морского суда, из лап тюремщиков и палачей своих братьев, товарищей-матросов.

Названная нами прокламация РСДРП(б) помечена 26 октября 1916 г. Экземпляр ее хранится в одной из витрин Ленинградского Центрального военно-морского музея. В ее тексте читаем, между прочим, следующие строки призыва к рабочим: «Товарищи рабочие! 26 октября состоится суд над теми из наших товарищей-матросов, кто захотел включить свои силы в революционное движение рабочего класса. Им осмеливаются угрожать смертью за то, что они в душных казармах сохранили ясность революционного сознания... царский суд хочет из матросов сделать преступников, но для нас они останутся примерами...». Далее прокламация говорит о жестокости расправы царских судов, особенно, когда «к ним в руки попадают матросы и солдаты». Рабочие приглашались к массовой забастовке протеста против суда над матросами и против применения к ним жестокой репрессии. Прокламация заканчивалась следующими призывами: «Долой суд насильников! Долой смертную казнь! Да здравствует стачка протеста! Да здравствует единение революционного пролетариата с революционной армией» 7

Так, рабочие призывались к единоборству с военно-морской юстицией царизма в защиту матросов. Аппарат этой юстиции, начинавший свои приговоры обычной формулой: «по указу его императорского величества», на этот раз не посмел применить смертную казнь ни к кому из подсудимых матросов.

Приговор военно-морского суда от 26 октября — 1 ноября 1916 г. был не совсем обычным. Из общего числа обвиняемых были осуждены лишь четверо, а остальные оправданы за недостатком улик. Может быть, такое большое число оправданных находит себе объяснение в условиях того времени, когда уже ясно выявлялось недовольство самых широких народных масс существовавшим «порядком», когда оппозиционные настроения росли даже в командном составе. Подтверждением правильности такого нашего объяснения приговора служит и тот факт, что сроки каторжных работ были также снижены (один приговорен на восемь лет, двое — на семь лет и один — на четыре года). Известно, что, когда реакция поднимала свою голову, она реже щадила чужие головы, а когда она поджимала хвост, она делала шаги в сторону смягчения репрессии. Эти унтер-офицеры и матросы были, как я говорил, последними узниками-матросами в

Петропавловской крепости, последними жертвами царизма в этой его твердыне. Старый государственный и общественный строй просуществовал после этого до 25 октября 1917 г.

В течение всего 1916 года департамент полиции со всеми его сыщиками, провокаторами метался по военно-морским судам, с обысками и арестами. Созданный большевиками в Кронштадте «Главный коллектив Кронштадтской военной организации» объединял работу партии среди матросов, солдат и рабочих. Аресты были уже бессильны разрушить эту организацию. Матросы шли в первых рядах в борьбе с царизмом и пошли в первых же рядах в борьбе за Великую Октябрьскую социалистическую революцию. Выстрел с «Авроры» по Зимнему дворцу возвестил о начале новой эры в истории борьбы пролетариата и всех трудящихся за счастье и свободу простых людей.