Первые шаги нового императора
Новый император Александр II на следующий день после смерти своего отца, выступая 19 февраля 1855 года в Государственном совете, заявил: «Покойный родитель в последние часы жизни сказал мне: „Сдаю тебе мою команду, но, к сожалению, не в том порядке, как желал, оставляю тебе много трудов и забот“.
На первых порах эти многие „труды и заботы“ оказались для Александра непосильными. А. Ф. Тютчева, внимательно наблюдавшая за царской четой, менее чем через год, в январе 1856 года, записала:«Император – лучший из людей. Он был бы прекрасным государем в хорошо организованной стране и в мирное время, там, где приходилось бы только охранять, но ему недостает темперамента преобразователя. У императрицы тоже нет инициативы… Они слишком добры, слишком чисты, чтобы понимать людей и властвовать над ними. В них нет той мощи, того порыва, которые овладевают событиями и направляют их по своей воле; им недостает струнки увлечения… Сам того не ведая, он вовлечен в борьбу с могучими силами и страшными стихиями, которых он не понимает».
А русское общество (по крайней мере, просыпавшаяся российская интеллигенция), понимало, что дела в стране обстоят довольно грустно. Горько было видеть, что оставил после себя «Незабвенный» – император Николай I. И вот под названием «Грустное» в списках появилось стихотворение неизвестного автора, имевшее подзаголовок: «На восшествие Александра II на престол»:
Грустно матушке России,
Грустно юному царю.
Царь покойный гнуть лишь выи
Дворню выучил свою.
Грустно!– думаю я часто
Про отечество отцов:
Незабвенный лет ведь на сто
Под себя,– ведь это каста, —
Заготовил молодцов.
В тот же день, 19 февраля, в соборе Зимнего дворца министр юстиции граф В. Н. Панин зачитал «Манифест» о воцарении, а духовник царя и царицы протопресвитер В. Б. Бажанов привел всех присутствующих сановников к присяге.
Каждый из них приложился к Евангелию и кресту и подписал присяжный лист.Все высшие сановники империи остались на своих местах. Перемены произошли только в армии и на флоте. Из-за отставки А. С. Меншикова, который был и командующим армией в Крыму, и военно-морским министром, в Крым был назначен князь М. Д. Горчаков, а главным начальником флота и руководителем морского ведомства стал брат императора – великий князь Константин Николаевич.
В это же самое время канцлер князь А. М. Горчаков вот уже третий месяц находился на переговорах в Вене, где шла речь об условиях будущего мира. Но пока тянулись совершенно бесплодные прения, союзники активизировали действия в Крыму и 28 марта 1855 года начали самую ожесточенную бомбардировку Севастополя, продолжавшуюся 9 суток. Горчаков покинул Вену, и война в Крыму ожесточилась еще более. 26 мая союзники овладели Волынским и Селенгинским редутами и Камчатским люнетом, после чего артиллерийский огонь союзников стал убийственным: Нахимов был убит, Тотлебен тяжело ранен. Ежедневно потери составляли до 300 человек.
Горчаков под сильнейшим давлением царя вынужден был решиться на контрнаступление и 4 августа начал атаку на Черной речке, хотя и сам он, и все генералы были убеждены в неудаче. Так и случилось: атака была отбита, и русские, потеряв около 10 000 человек, отошли на исходные позиции. На следующий день союзники еще более усилили огонь по городу, сделав его практически непрерывным, в результате чего ежедневные потери стали превышать 1000 человек, а в конце августа – около 3000. После генерального штурма союзников 28 августа русские оставили южную сторону Севастополя, взорвав пороховые погреба и затопив последние корабли. Героическая оборона, продолжавшаяся 349 дней и стоившая России более 100 000 жизней, закончилась. Но Александр решил бороться дальше.
В сентябре 1855 года вместе со всеми своими братьями он посетил Крым и Николаев, демонстрируя решимость стоять до конца. Он объехал позиции, вникая во все детали истинного положения войск, приказал готовить город и порт Николаев к обороне и распорядился наградить всех участников обороны Севастополя серебряной медалью на георгиевской ленте «За защиту Севастополя».