МЕДИЦИНСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ О БОЛЕЗНИ И СМЕРТИ И.В. СТАЛИНА

В ночь на второе марта у И.В. Сталина произошло кровоизлияние в мозг (в его левое полушарие) на почве гипертониче-ской болезни и атеросклероза. В результате этого наступили паралич правой половины тела и стойкая потеря сознания.

В последний день болезни, при резком ухудшении общего состояния, стали наступать повторные приступы тяжёлой острой сердечно-сосудистой недостаточности (коллапс). Электро-графическое исследование позволило установить острое нарушение кровообращения в венечных сосудах сердца с образованием очаговых поражений сердечной мышцы.

Во вторую половину дня пятого марта состояние больного стало особенно быстро ухудшаться: дыхание сделалось поверхностным и резко учащённым, частота пульса достигла 140-150 ударов в минуту, наполнение пульса упало.

В 21 час 50 минут, при явлениях нарастающей сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности, И.В. Сталин скончался.

Министр здравоохранения СССР А.Ф. ТРЕТЬЯКОВ

Начальник Лечсанупра Кремля И.И. КУПЕРИН

Ілавньїй терапевт Минздрава СССР профессор П.Е.

Действительный член Академии медицинских наук профессор Н.В. КОНОВАЛОВ

Действительный член Академии медицинских наук профессор А.Л. МЯСНИКОВ

Действительный член Академии медицинских наук профессор Е.М. ТАРЕЕВ

Член-корреспондент Академии медицинских наук профессор И.Н. ФИЛИМОНОВ

Профессор И.С.ГЛАЗУНОВ

Профессор Р.А. ТКАЧЁВ

Доцент В.И. ИВАНОВ-НЕЗНАМОВ

(Газета «Правда», 6 марта 1953 г.)

* * *

В связи с тем, что методу электрографического исследования больного уделялось внимание в правительственных сообщениях и в последней истории болезни, остановимся на нём подробно. Тем более, что мне удалось установить несколько ранее неизвестных и весьма необычных фактов.

Из историй болезней следует, что за всю жизнь Сталину было сделано всего четыре электрокардиограммы. Первая и единственная (!), когда он был в сознании — 9 сентября 1926 года. Тогда «Электрокардиограмма при анализе показала правильный ритм, нормальную функцию проводящей системы и при наличии двухфазности зубца Т в 3-м отведении возможность асинхронизма в работе обеих половин сердца». (Заключение доктора Черногорова).

Вот эта электрокардиограмма:

В «единственность» такой прижизненной электрокардиограммы не верится совершенно, тем более, что проф. И.А. Ва- лединский говорил в упомянутых выше воспоминаниях об ЭКГ, сделанной Сталину в 1927 г. Мало того, что и эта ЭКГ в истории болезни отсутствует, нет также ни одной электрокардиограммы, снятой у Сталина до 2 марта 1953 года.

Перед описанием случившегося с последними «электрокардиограммами Сталина», вкратце остановимся на истории этого метода исследования сердца, тем более, что почти каждый человек рано или поздно с ним знакомится на личном опыте.

Некоторые знания помогут нам понять, что же происходило с электрографическими исследованиями до марта 1953 года и позднее.

«Электрокардиография - метод графической регистрации изменений во времени биопотенциала сердца, отведённого от поверхности тела».

За 100 с небольшим лет с 1903 года - времени изобретения этого метода голландским учёным Виллемом Эйнтховеном, в 1926 году ставшим лауреатом Нобелевской премии, произошли колоссальные научные сдвиги.

Размещая положительный и отрицательный электроды на различных участках тела, измеряют разность потенциалов между ними.

В 1912 году В. Эйнтховен зафиксировал три стандартных отведения и впервые применил сокращение «ЭКГ» (Как видно из приведённой выше первой ЭКГ И.В. Сталина, столько же отведений зафиксировано в 1926 году).

В 1932 г. были введены точки грудных отведений, а в 1942 г. Э. Гольдбергер предлагает отведения aVR, aVL и aVF. С тех и до настоящих пор в клинике принято использовать 12 отведений.»

В Советском Союзе методу электрографического исследования сердца придавалось большое значение.

Первые советские руководства и монографии по электрокардиографии написаны Л.И. Фогельсоном (1928, 1948), П.Е. Лукомским (1943), В.Е. Невзлиным и С.Е. Карпай (1948, 1959).

Центр научных разработок находился в Институте терапии, которым руководил член Академии медицинских наук СССР, директор Института терапии АМН СССР, профессор А.Л. Мясников. В начале 50-х годов там была лучшая в стране электро-кардиографическая лаборатория. Метод активно распространялся во всех лечебных и научных учреждениях. Для его популяризации и обучения медицинского персонала печатались соответствующие материалы. Так, например, в статье «Электрокардиография» подробно описаны сам метод, и все к тому времени известные отведения.

К здоровью своего «контингента» в Лечебно-Санитарном Управлении Кремля, как следует из приводимого ниже примера, относились внимательно.

«Пациент Н., 1906 г. рождения, должность - заместитель наркома (министра). Наблюдался в Центральной поликлинике и в Кремлевской больнице с 28.08.1943 г. по 27.07.1945 г. и с 24.02.1951 г. по 10.01.53 г. Основное заболевание - гипертоническая болезнь I степени, начальный коронарокардиосклероз. За этот период Н. было сделано 6 электрокардиограмм и выполнено 4 рентгенологических исследования. В течение четырех лет пациент прошел 3 диспансеризации, включавших весь комплекс медицинских исследований:

Специалисты, консультировавшие продиспансеризованного: невропатолог, отоляринголог, хирург, стоматолог, терапевт.

Специальные обследования при диспансеризации.

Лабораторные анализы: крови — общий анализ, РОЭ, биохимические: на сахар, остаточный азот, холестерин, билирубин, вязкость; серологические — РВ, Канна; на дизентерийные бациллы: мокроты — общий, на БК.

Рентгеноскопия: грудной клетки, желудка, кишечника; рентгенография: черепа, придаточных полостей носа, зубов; ЭКГ».

Судя по перечисленным обследованиям, даже к «рядовому пациенту» отношение в Лечсанупре было весьма серьёзное. Если в 40-х годах медицинский документ назывался «историей болезни», то в начале 50-х г. это — Лечебно-профилактический Журнал.

Следует отметить и такой факт. Как мы видели из описания электрографического метода исследования, по мере его совершенствования, увеличивалось количество отведений, с которых снимали необходимые параметры. Если на ЭКГ, снятой у Сталина в 1926 году, зафиксировано только 3 отведения, то в Кремлевской больнице у больного Н.: в 1943 г.— 4, в 1951 г. — 5, в 1952 - 10 января 53 гг. - 7, а 2-5 марта 1953 г. у Сталина - 9 отведений.

Документы, находящиеся в истории болезни И.В. Сталина, хотят убедить нас в том, что исследования сердца в течение всей жизни у него не проводились (и это якобы имевших место «инсультах» и «инфарктах»). «Рядовому» заместителю наркома за четыре года сделали 6 электрокардиограмм, а главе государства — за 27 лет — ни одной?

Все утверждения о том, что Сталин был человеком болезненно подозрительным, врачам не доверял, а лечился только у бывшего ветеринара своего помощника А.Н. Поскребышева, в высшей степени несостоятельны. Об этом свидетельствуют не только и не столько приведенная выше реконструированная история болезни И.В. Сталина, но, в большей степени, обилие в ней результатов лабораторных исследований и анализов, отбор которых, что знает каждый, иногда весьма специфичен.

Однако следов проведения простого и надежного метода ис-следования, не доставляющего неудобств пациенту — электрографического — нет.

Три следующие (после 1926 года), они же и последние электрокардиограммы, были сделаны Сталину уже в бессознательном состоянии.

Остальные электрокардиограммы из историй болезни, вероятно, изъяты для невозможности их сравнения с теми, которые имеются.

В рукописи о последних днях жизни и смерти И.В. Сталина член Академии медицинских наук СССР, директор Института терапии АМН СССР, профессор АЛ.

«На следующее утро, четвёртого, кому-то пришла в голову идея, нет ли вдобавок ко всему инфаркта миокарда. Из больницы прибыла молодая врачиха, сняла электрокардиограммы и безапелляционно заявила: «Да, инфаркт». Переполох. Уже в деле врачей-убийц фигури-ровало умышленное недиагностирование инфаркта миокарда у по- губленных-де ими руководителей государства теперь, вероятно мы... Ведь до сих пор мы в своих медицинских заключениях не указывали на возможность инфаркта. А они уже известны всему миру». (Жирный шрифт мой).

О «де» мы достаточно подробно говорили, когда обсуждали роль В.Н. Виноградова в гибели Калинина, Щербакова и Жданова.

Дата — 4 марта 1953 года весьма странная. ЭКГ с такой датой в истории болезни нет. Тем более, что в опубликованном в «Правде» Бюллетене о состоянии здоровья И.В. Сталина на 16 часов 5 марта 1953 г. (где, кстати, есть подпись и АЛ. Мяснико- ва) есть ссылка на ЭКГ, снятые 2 марта и в 11 часов 5 марта.

В истории болезни находятся три электрокардиограммы, якобы сделанные И.В. Сталину 2-го (время не указано) и две 5-го (в 11 и в 15 часов) марта 1953 года. В Рукописном Журнале есть упоминание лишь об одной ЭКГ, снятой в 10.20 5-го марта.

На каждом из трёх листов, размером А4 (стандартный лист) наклеены по 9 полос плёнок, каждая из которых отображает одно отведение.

Несмотря на то, что в рукописном черновике в истории болезни описания электрокардиограмм выглядят весьма правдоподобно, после выявления отсутствия трёх отведений (которых не было по объективной причине, 12 тогда еще, как выясни-лось, не делали) было проведено сопоставление сегодняшнего и прошлых описаний «ущербных» ЭКГ.

Для чистоты эксперимента копии «ЭКГ Сталина» были показаны автором безымянными пяти врачам — специалистам из разных лечебных и научных медицинских учреждений, имеющим стаж работы в электрокардиографии не менее 20 лет.

Все кардиологи, несмотря на видимые расхождения в частоте желудочковых сокращений в минуту и некоторые другие, подтвердили, в основном, те же изменения в сердце пациента, которые были описаны врачами в 1953 году.

Однако, если тогда указано, что они произошли в задней стенке левого желудочка, то сегодня все единогласно заключили, что нарушения произошли в верхушечной и передне-боковой стенке.

Из заключения врачей, выполненного в 2007 году:

«Мерцательная аритмия. R(S)T сегмент в I, II стандартных отведениях опущен, в грудных отведениях С1-СЗ — подъём выше изолинии. Снижение амплитуды зубца R в С1-СЗ.

Данные изменения на ЭКГ характерны для нарушения кровоснабжения миокарда передней стенки левого желудочка».

За 50 лет понятие о местоположении и само местоположение передней и задней стенок левого желудочка сердца не изменилось, и измениться не могло. Но тогда почему эти ЭКГ попали в историю болезни Сталина?

Быть может, и из-за этих явных разночтений изъяты прижизненные ЭКГ, снятые до 2 марта 1953 года? Их не могли не делать И.В. Сталину в более ранний период, но сравнивать не с чем. Даже с упомянутой АЛ. Мясниковым электрокардиограммой от 4 марта 1953 года. Её в документах нет. Почему? Как мог профессор-кардиолог забыть про другие электрокардиограммы?

Как мы видели в Рукописном журнале истории болезни И.В. Сталина, подробнейшим образом (иногда буквально через несколько минут) отражено состояние больного и все действия медицинского персонала. Но упоминание о снятии электрокардиограммы в Рукописном журнале есть только один раз — 5 марта в 10 ч. 20 м.: «Взята кровь на анализ и сделана электрокардиограмма». Несмотря на наличие ешё двух электрокардиограмм за 2 и 5 марта (15 часов) записей о них, как и об упомянутой Мясниковым ЭКГ за 4 марта, в Рукописном Жур-нале нет.

Было обнаружено ещё одно весьма красноречивое обстоятельство — в печатном виде на описаниях ЭКГ стоят даты 2 и 5 июля 1953 г.

Можно объяснить «июль» на описаниях ЭКГ и на черновике П.Е. Лукомского понятным желанием привести в порядок, «отполировать», медицинские документы. А как быть с переменой мест задней и передней стенок левого желудочка сердца, если следом за Рукописном Журналом есть черновик, в котором указана задняя стенка?

Всё это может свидетельствовать только об одном — все электрографические исследования, выполненные 2 и 5 марта 1953 года сфальсифицированы.

Для иллюстрации вновь открытых фактов впервые публикуются копии черновиков описаний ЭКГ за 2-е и окончательного варианта за 5-е июля, а также копии всех электрокардиограмм, находящихся в историях болезни. На обратной стороне одного из листов, на котором наклеены 9 плёнок, тонким карандашом написано «5 июля 1953 г.»

Электрокардиограмма от 2/Ш-53 г.

Мерцание предсердий тахисвстолическая форма. Чиело желудочковых сокращений около 105 в 1 минуту*

Сегмент S - Т в 2~П отведениях незначительно опущен.. Комплекс QRS - 0,08 - 0,09*. ^ ^ „

Зубец 1 тведеннїх^-іГлосяий в Ш отведе-

нии. С^

едениях сегменты И308Л?КТрйЧНН, ^правильные ПО ^ftrvucZ С I

Зубец Т положительный достаточного вольтажа.

Диагноз: мерцательная аритмия - тахисистоличеекая форма* Число желудочковых сокращений около 105 в 1 минуту.

врач - (Ветрова)

2/УЙ-53 г.

40 Р—

Электрокардиограмма от 2/Ш-53 г.

"ikr-Мерцание предсердий тахисяетслипеекая форма. Число желудочковых сокращений около 105 в 1 минуту¦

Сегмент S - ї в 1-П отведи^незначительно опущен. Комплекс 5 - 0,0^4?09и

ЗубецТ 2-х фазнвй в 1-П отвед^и^слоский в Ш отв^г^ч^

В гpiofvtсегменты изоелекїричня, правильные по форме»

Зубец Т положкудостаточного вольтажа

4 6 кис

"л 1?Уе- наctJb ы.^visi-и.

UUiL - • " ' • * -- - 'л ' ~ -..

ОЛАві ех/ е^ьлЛ с^U^JLC^m^J Cjj^t б ^ s

ЪААЛ&Л^У <149 bif>CLU/-t„

о tsUI? / о S* / Syj^f^ 3 <1 Оut -г'

Данные электрокардиографического исследования: 1SB

і ип ЭКГ: левожелудочковый, правожелудочковый, лежачее еевдде, срединное сердце.

Ритм- Частота сокращений^іїШЗІЯ®

около 120 Б одну минуту

Интервал P-Q« - (норма до 0,18')

11 «»

Интервал QRS- . 0,у 0t 9 «І (нооиа до 0.09* )

расщеплен в ваде буквы М.

QRS I, II, IV деформирован, яет. Вольтаж.^ ~ — —.

ЗУБЕЦ р, ~ р» г. , РШ г

резко

R(S)T сегмент К И, Ш, IV приподнят, орущей, изозлектричен*

зубец и ^їШМлТи шшь.тш івдхфмяадмщен

І Іродолжи'тельвость систолы*QRST — - ^ _

грудине отведениявй'льтАД А.У.БДА...Т НИАЯМ^В отвйд&ниях

СЇ1- 2 -3 "и двухфазен с первой отрицательной Се'гме'нт'"RJSJ0 опущен

Экстрасистолы, исходящие из — .....

Прочие изменения

ЗаключсняеІРіІІ^^^^

щения е_очаговнми_изменениями миокарда преиму-щественно в задней стенке левого желудочка. /2. Мерцательная аритмия.

3. При сравнении с предыдущей электрокардиограмм

шгMwawra^ Ьвшвт

вще ниже ОПУС^jkie^rnfwwtkСШAS^^^S'^RUP^Д ^ ^ И 15 часов дня ГШ^Л-іі^ . JL/. .їй 194§3г. Петрова

329—333

207 Не только кардиографические исследования, но и значительная часть историй болезней И.В. Сталина имеет разночтения, неточности и пробелы, то есть не удовлетворяет требованиям объективного источника информации, способного обеспечить беспристрастное изучение картины здоровья, болезней и смерти этого человека. Возникает больше вопросов, чем предоставляется ответов.

Как видно из Рукописного журнала, у постели И.В. Сталина дежурили врачи, которые в то время представляли цвет не только советской, но и мировой медицины. Среди них — выдающиеся терапевты-кардиологи Е.М. Тареев, АЛ. Мясников, П.Е. Лукомский. Павел Евгеньевич Лукомской был не только крупнейшим специалистом по электрокардиографии, но и «принци-пиальным и честным человеком». Как могло получиться, что такие специалисты перепутали или не заметили подмены электрокардиограмм с указанием задней стенки левого желудочка, а не передней? Как П.Е. Лукомский, на описаниях электрокардио-грамм не увидел указанных на них дат: 2 и 5 июля 1953 г.? А если увидел, то почему не исправил? С учётом порядочности П.Е Лу- комского, может быть, для того, чтобы заметили?

Если допустить, что И.В. Сталин умер от старости своей смертью, то зачем нужно было вносить столько «изменений» в истории болезней?

Без ведома первого лица государства, коим после сентября 1953 года являлся Хрущёв, никто к тайнам смерти И.В. Сталина и к истории его болезни и прикоснуться не мог. [К месту заметить, что П.Е. Лукомский был единственным именитым врачом, которому доверял Хрущёв до самой своей смерти. «Он ка-тегорически отвергал всех, кто хоть в какой-то степени был связан с его бывшим сподвижником и другом Брежневым и новым руководством страны. Единственное исключение он делал для профессора П.Е. Лукомского, которого он давно знал».

Л.П. Берия к фальсификации историй болезни никакого отношения иметь не мог по простой, но трагической причине — 26 июня 1953 года он был убит. В том числе, вероятно, и для того, чтобы не дотянулся до посмертных медицинских докумен тов Сталина, которые бы по свежим следам (до июля, указанного на описаниях ЭКГ) многое прояснили бы о причинах его гибели. А Берия к этому был очень близок.

Но с какой целью надо было творить эти фальсификации? Если с целью сокрытия факта убийства Сталина, то результат по-лучился прямо противоположный. В связи с тем, что настоящие электрокардиограммы не могли не зафиксировать факт отравления Сталина, причина их отсутствия становится обоснованной.

Фундаментальные медицинские исследования прямо связывают отравления с нарушениями сердечно-сосудистой системы. В Центральной научно-медицинской библиотеке этой теме отведён специальный раздел: «Действие лекарственных веществ, биопрепаратов и ядов на ЭКГ».

Вывод из анализа имеющихся ЭКГ и их описаний представляется таким: врачи, выполняя указание о фальсификации, подменили настоящие электрокардиограммы И.В. Сталина на чужие, которые должны были скрыть факт его отравления. Под руководством П.Е. Лукомского указание выполнили, электрокардиограммы заменили, но такими, которые из-за различий должны были сказать о фальсификации и, следовательно, об отравлении Сталина.

Они через полвека и сказали.

А как иначе объяснить перемену задней стенки левого желудочка на переднюю?

Рассмотрим также «Акт анатомического исследования тела Иосифа Виссарионовича Сталина» и приключения с ним. Хранящийся в Истории болезни документ гласит:

«Исследование произведено 6 марта 1953 года. Начато в 4 часа утра и окончено в 13 часов того же дня.

Третьяков А.Ф. Куперин И.И.

Аничков Н.Н.

Скворцов М.А.

209

Исследование проводила комиссия в составе: Министр здравоохранения СССР Начальник Леч. Сан. Упра Кремля Президент Академии Медицинских наук СССР академик Действительный член Академии Медицинских наук СССР профессор

14 3714

Член-корреспондент Академии

Медицинских наук СССР профессор Струков А.И.

Член-корреспондент Академии

Медицинских наук СССР профессор Мардашев С.Р.

Главный патолого-анатом

Министерства здравоохранения СССР

Профессор Мигунов Б.И.

Профессор Русаков А.В.

Доцент Усков Б.Н.

При исследовании присутствовали:

Главный терапевт Министерства здравоохранения СССР

Профессор Лукомский П.Е.

Действительный член Академии

Медицинских наук СССР, профессор Коновалов Н.В.

Действительный член Академии

Медицинских наук СССР, профессор Мясников АЛ.

Профессор Евдокимов А.И.

и сотрудники Лаборатории при Мавзолее В.И. Ленина

Профессор Кушко В.М.

Доцент Авцин А.П.

Кузнецов И.С.

Дебов С.С.

Обысов А. С.

Шестаков И.Д.»

Отрывок из упомянутой рукописи профессора А.Л. Мясни- кова:

«Шестого марта в 11-12 часов дня на Садово-Триумфальной во флигеле во дворе здания, которое занимает кафедра биохимии 1-го МОЛМИ, состоялось вскрытие тела Сталина. Присутствовали из состава консилиума только я и Лукомский. Были типы из охраны. Вскрывал А.И. Струков, профессор 1-го МОЛМИ, присутствовал Н.Н. Аничков (президент АМН), биохимик профессор С.Р. Мардашев, который должен был труп бальзамировать, патологоанатомы: проф. Скворцов, Мигунов, Русаков».

Понятно, что всю бригаду из 19 человек запомнить трудно (хотя министра и можно было бы). Бог с ней, с большей половиной, в 11 человек и персональным составом. Все устали. Кто- то и поспать поехал, чтобы снять чудовищное напряжение по следних дней. А подписать бумагу и потом можно, кто же осудит? Тем более, что главного судью не лечить, а вскрывать повезли. Это понятно. Но кто из них мартовскую ночь с днём пе-репутал? По Акту, в котором указан и Мясников, вскрытие начато в 4 часа утра, когда на дворе ещё темно, а в воспоминаниях он пишет, что было «11-12 часов дня».

Необходимо отметить, что в Протоколе № 1 заседания Комиссии по организации похорон т. Сталина сказано, что «1. Комиссия считает целесообразным вскрытие и долговременное бальзамирование тела товарища Сталина произвести в специальной лаборатории мавзолея В.И. Ленина».153 Если допустить, что вскрытие производили именно там, то непонятно, что делал Мясников в 11-12 часов дня на «Садово-Триумфальной во флигеле во дворе здания, которое занимает кафедра биохимии 1-го МОЛ МИ», находившейся неподалеку от площади Восстания. Однако в воспоминаниях охранников тоже фигурирует именно это место. И маршрут в Дом союзов, по описанию сопровождавших тело, начинался от площади Восстания.

Бальзамирование (а не вскрытие) тела И.В. Сталина проводили, как записано в Протоколе №1 заседания Комиссии по организации похорон действительно в лаборатории мавзолея В.И. Ленина. Из докладной записки министра здравоохранения СССР А.Ф. Третьякова:

«Докладываю, что 10 марта с.г. приступили к бальзамированию тела И.В. Сталина для длительного хранения.

...К бальзамированию тела И.В. Сталина мною привлечены: профессор Мардашев С.Р. (биохимик, директор лаборатории при Мавзолее)...».154

А вот, что рассказывал в 1995 году писателю Ф. Чуеву бывший фактический начальник охраны Сталина, тогда заместитель Министра государственной безопасности СССР B.C. Рясной:

«...я снарядил машину с задней дверью, в неё положили тело на носилках, рядом - две машины охраны, и поехали. Подъезжаем к Ки-

РГАСПИ. Ф. 558, опись 11, ед. хр. 1483, л. 150.

14*

Н.С. Черушев. Коменданты Кремля в лабиринтах власти. М., 2005, с. 554.

211? евскому вокзалу, а там народ гуляет, танцы, пляски, свадьба, что ли... Никто еще ничего не знает, по радио объявят только утром. Свадьба нас не пропускает*

Товарищ генерал, выпейте с нами рюмочку!

Знали б они, что я везу в машине тело мёртвого вождя! Упросили, толпа разошлась, машины поехали на Садовое кольцо к площади Восстания.

Привезли и долго ждали врачей. Третьяков звонит, волнуется...». Это тот, который в 4 часа утра уже вскрытие начал. Ф. Чуев продолжает: «А Рясной заранее отправил своих помощников на десяти машинах по разным адресам за врачами... Кое-как собрали человек пять врачей (а где же ещё 14?), и стали они полосовать мёртвое тело Сталина. Рясной видел всё, ему полагалось по службе, но не выдер-жал и отошёл в сторону. Ждёт Хрущёва, он должен был приехать, как договорились, ко вскрытию, но появился только утром, когда Сталина уже одели в привезённый из чистки мундир. Почему-то опоздал Никита Сергеевич на несколько часов. Назначено было ехать по кольцу к площади Маяковского, оттуда — по улице Горького в Колонный зал Дома союзов.

Нет, так мы не проедем, - говорит Хрущёв, - уже народу полно, объявили! И решили «обмануть» народ. Поехали по улице Качалова, как говорится, «дворами» к Колонному залу».

И что же получается? По Акту начали вскрытие в 4 часа утра комиссией в составе 19 человек, закончили работу в 13 часов. По Рясному ночью «кое-как собрали человек пять врачей», а утром уже обрядили Сталина в мундир и с Хрущёвым поехали в Дом Союзов. И вот тогда в «11-12 часов дня» подъехал Мясников, и с бригадой в восемь врачей, что стал делать-то? Тем более, что Комиссия по организации похорон постановила вскрытие проводить в лаборатории Мавзолея.

Теперь посмотрим фактуру Акта вскрытия.

Одиннадцать листов размером А4 напечатаны через 1,5 интервала на пишущей машинке № 89 и с левой стороны вверху имеют несколько отверстий от степлеров.

На двух последних, несколько тёмноватых по сравнению с другими, листах напечатан патолого-анатомический диагноз и эпикриз и находятся по виду оригинальные подписи всех членов комиссии. На этих листах слева вверху имеются отверстия, но неровные, типа дыр, размером более 2 мм, при толщине скрепок 0,5 и 0,7 мм. Они свидетельствуют о том, что эти листы многократно прикреплялись к различным, каждый раз к разным вариантам Акта вскрытия, степлерами большого и малого размера. v»--^;--^- Я

-V4 : 1 /

' \ -х- ¦щр Действительный член Ака дщинских Наук СССР пр ¦ммнш

ШШШШШШШШШШ Чденгкорреспонден® Акад< # дщияекюс Еауи СССР тої

а

Слева в верхней части листа с подписями врачей, подписавших «Патологоанатомическое исследование тела И.В. Сталина», видны многочисленные отверстия — следы металлических скрепок, свидетельствующие о том, что листы неоднократно прикреплялись к разным вариантам Акта вскрытия

На последнем листе, на котором стоят подписи врачей, на обратной его стороне, сверху слева простым карандашом написано: «19.1.1954 г.», ниже, синей шариковой ручкой наискосок: «5.111.1953 г. 21 час 50 мин.».

Особого внимания заслуживает шрифт и сама пишущая машинка № 89.

В процессе печатания шрифт испытывает значительные на-пряжения. Сплавы, из которых изготавливали различные шрифты в 1940—50 годах, состояли из свинца, сурьмы, олова и цинка; содержание их в сплаве характеризует твёрдость, вязкость и истирание, т.е. физическую стойкость и его износ.

В процессе изготовления и под влиянием механических нагрузок во время работы происходит индивидуальный износ каждой буквы шрифта. Поэтому она, как и отпечаток каждого пальца человека, имеет только этой букве присущие отличительные признаки.

Если в 1953 году, когда первоначально подписывали Акт, пишущая машинка, хоть и имела характерные особенности, но была новая или почти новая.

Впоследствии её не берегли только для печати вновь изменяемого и редактируемого текста Акта, а использовали регулярно для повседневной работы. С хозяйственной точки зрения это было разумно. Но для сохранения первоначального вида документа это было неправильным, потому что механический износ всех её агрегатов и частей постоянно увеличивался. На последнем, дошедшем до нас экземпляре Акта, пишущая машинка выглядит весьма потрёпанной и состарившейся — изменились расстояния между буквами как по горизонтали, так и по высоте. Стало иным их расположение при различных буквосочетаниях. А характерные дефекты самих букв остались почти такими же, как и прежде. Это прекрасно видно при сравнении с листами, на которых остались оригинальные подписи, — должности и звания подписавших документ напечатаны на той же пишущей машинке № 89, но, видимо, очень давно.

Вероятно, работу по изменению Акта в каждый временной период выполняли разные люди, которые выполняли каждый раз только одну конкретную задачу. В связи с этим они видели только последний вариант Акта и не могли знать, что сделано их даже совсем близкими предшественниками. Поэтому столько дыр от степлеров на листах с подписями академиков. Но зачем это нужно было делать, если всё соответствовало действительности?

В Акте весьма подробно, даже слишком натуралистично (не буду цитатой травмировать читателя), описан каждый палец ног. Но составителям последнего варианта Акта скорее всего и не положено было знать, что содержится в другой папке. А в ней есть документ, в котором, как видел читатель, врачи ещё в 1926 году отметили сращение двух пальцев на левой ноге. Об этом в Акте нет ни слова.

Вот и всё о сохранившихся медицинских свидетельствах.

Специалисты-врачи, в том числе кардиологи и токсикологи смогут не только квалифицированно прокомментировать эти данные, но и оценить действия своих коллег на уровне достижений медицинской науки того времени.

При изучении этих материалов нужно не забывать, что с мо-мента болезней, событий прошло уже больше 50, а то и 80 лет. За это время изменились не только методы лечения, но и понимание причин и следствий болезней. Далеко шагнула вперёд не только наука, но и техника их диагностики и лечения.

Особенно, конечно же, хотелось бы, чтобы подумали токсикологи. Почему, например, бактериологические анализы в 1946, 1947 и 1950 годах давали отрицательные результаты? Или почему не делали химических анализов материала, взятого в 8.20 утра 5 марта 1953 г.?

* * *

...Вспоминается Колонный зал Дома Союзов в морозные мартовские дни 1953 года. Мне было тогда 9 лет, но помню всё так, как будто это было вчера. Если вы, читатель, вспомните Событие, когда были в таком же возрасте, то легко поймёте меня.

Мой отец участвовал в подготовке и проведении похорон.

8 марта на служебном автобусе вместе с отцом и сестрой мы подъехали к шестому подъезду Дома союзов со стороны Пушкинской улицы. (По прошествии 50 лет ни я, ни сестра не вспомнили о присутствии каждого из нас в Колонном зале - само Событие вычеркнуло нас из памяти).

В зале приглушённо звучали траурные мелодии, было сумрачно.

От хвои венков и, казалось, от слёз воздух в зале был терпким и горьким. С правой стороны от возвышения, на котором стоял гроб, стояло несколько рядов скреплённых между собой кресел с от-кидывающимися сидениями, которые, как рассказывал мне потом отец, принесли из кинотеатра «Стереокино». Кто-нибудь, наверное, ещё помнит этот кинотеатр напротив Дома Союзов.

Перед рядами кресел стояли обычные стулья, на которых сидели дети Сталина, их родственники и знакомые.

За ними, в рядах, было много людей, но все сидели очень тихо, разговоров не было. Лишь иногда слышалось журчание жидкости, наливаемой в поминальные рюмки.

Сиденья у кресел были откидные и я, пробравшись между рядами, сел почти рядом с военным в иностранной форме (советскую военную форму мы, мальчишки, знали хорошо).

Мы долго сидели и смотрели на Сталина, который лежал совсем близко в ярких лучах прожекторов.

Когда настало время уходить, я неловко соскочил с сиденья, и оно с громким стуком встало в вертикальное положение. Я с опозданием придержал его и, словно извиняясь, посмотрел на военного. В этот момент он повернулся ко мне, мы встретились глазами. Тогда я первый раз в жизни увидел, как плачет взрослый мужчина. По щекам седого военного текли самые настоящие, большие блестящие слёзы.

Поражённый, я застыл и стоял, пока меня дважды не окликнули.

Военный слегка кивнул мне головой, и я, наверное, только после его молчаливой команды закрыл распахнутый от удивления рот и направился к выходу.

Его слёзы произвели на меня ошеломляющее впечатление. Такое же неизгладимое, как спящий в гробу Сталин.

Полное ужасной скорби лицо плачущего военного я запомнил на всю жизнь. Его имя мне сказал отец.

Моим соседом по печальной скамье был Маршал Советского Союза, а в то время ещё Маршал и Министр обороны Польши Константин Константинович Рокоссовский.