Император и Крымская война  

Однако Николай чувствовал бесплодность своих усилий и метался, не зная, что предпринять. Зимой 1854 года он с Александрой Федоровной на время переехал в Гатчину, не желая никого видеть, и долгие часы проводил наедине с ней. Его тоска усугублялась тем, что императрица снова тяжело заболела, и врачи даже боялись за ее жизнь. А. Ф. Тютчева, бывшая вместе с царской четой в Гатчине, записала 24 ноября в дневнике: «Со времени болезни императрицы при мысли о возможности ее смерти несчастный император совершенно утратил бодрость духа. Он не спит и не ест. Он проводит ночи в комнате императрицы, и так как больную волнует мысль, что он тут и не отдыхает, он остается за ширмами, окружающими кровать, и ходит в одних носках, чтобы его шаги не были слышны. Нельзя не быть глубоко тронутым при виде такой чисто человеческой нежности в этой душе, столь надменной по внешности. Господь да сжалится над ним и да сохранит ему самое дорогое для него существо в ту минуту, когда у него уже все отнято». Очевидность того, что у Николая «уже все отнято» бросалась в глаза обитателям Гатчины. В тот же день Тютчева писала: «Гатчинский дворец мрачен и безмолвен. У всех вид удрученный, еле-еле смеют друг с другом разговаривать. Вид государя пронизывает сердце. За последнее время он с каждым днем делается все более и более удручен, лицо озабочено, взгляд тусклый.

Перспективу «погибнуть среди бури» Николай оставлял не только для себя. Сильно любя своих сыновей, он послал младших – Николая и Михаила – в действующую армию, чтобы воодушевить солдат и показать России, что свою страну он любит больше своих сыновей. К тому времени Николаю было 22 года, а Михаилу – 21.

Боевое крещение они получили в Севастополе. Прибыв туда 23 октября 1854 года вели себя образцово – не кланялись пулям и не отсиживались в штабах. Они бы оставались в Севастополе и дальше, но из-за тяжелой болезни матери по приказу Николая выехали в Петербург. 11 декабря братья прибыли в Гатчину. Всем, кто их видел перед отъездом в действующую армию, великие князья в эти 2 месяца показались повзрослевшими и посерьезневшими. Они рассказали отцу и матери обо всех своих впечатлениях, чем сильно приободрили императрицу. Однако несмотря на радость встречи, Александра Федоровна была недовольна, что они уехали из армии, и почти сразу же сказала: «Очень радостно увидеться, это дает нам силы для новой разлуки».

Разлука наступила вскоре. Великие князья, не дождавшись Нового года, снова выехали в Севастополь. Вместе с ними был отправлен и флигель-адъютант полковник Волков с личным письмом Николая. В нем царь требовал взять Евпаторию, куда, как он опасался, может высадиться сильный вражеский десант, и тогда армия Меншикова окажется отрезанной от континентальной части империи. Меншиков поручил взятие Евпатории 19-тысячному отряду генерала С. А. Хрулева. Нападение на город было произведено 5 февраля 1855 года в 6 часов утра, а в 10 часов утра все русские орудия, подтянутые к Евпатории на 150 саженей, открыли огонь картечью, начав подготовку к штурму. Когда штурм был отбит, Хрулев, узнав к тому времени, что гарнизон Евпатории состоит из 40 000 человек, приказал отступить, чтобы не терять напрасно людей. Неудача под Евпаторией, хотя и была частным случаем в Крымской войне, оказалась последней каплей горечи, переполнившей чашу терпения императора.