Дела дальневосточные

Состоявшийся в предварительном порядке обмен мнениями по вопросу о вступлении СССР в войну против Японии и по другим вопросам, связанным с этим, в значительной степени облегчил рассмотрение данной проблемы в Ялте.

«Вступление России (в войну против Японии. – В. Б .) на такой ранней стадии, какая только была бы совместима с ее способностью принять участие в наступательных операциях, совершенно необходимо для обеспечения максимальной помощи нашим действиям на Тихом океане. Соединенные Штаты обеспечат максимально возможную поддержку, какую допускают наши главные усилия против Японии. Целями военных усилий России против Японии на Дальнем Востоке должны быть поражение японских сил в Маньчжурии, воздушные операции против собственно Японии в сотрудничестве с военно воздушными силами Соединенных Штатов, базирующимися в Восточной Сибири, и максимальные помехи японскому судоходству между Японией и азиатским континентом».

Эти соображения высшего американского командования, несомненно, в немалой степени определяли позицию Рузвельта на Ялтинской конференции.

Рузвельт ответил, что не усматривает сложностей в том, чтобы Советскому Союзу были возвращены Южный Сахалин и Курильские острова. Что же касается Дайрена, то, как он уже упоминал в Тегеране, СССР безусловно должен иметь свободный доступ к незамерзающему порту на конечном отрезке Маньчжурской железной дороги. Но он, Рузвельт, в настоящий момент не может говорить за китайское правительство. Пожалуй, он мог бы поставить перед китайцами вопрос об аренде Дайрена, который стал бы свободным портом под международным наблюдением. Этот метод, продолжал Рузвельт, он предпочитал бы не только в отношении Дайрена, но также и Гонконга. Что же касается Маньчжурской железной дороги, то он склоняется к тому, чтобы вместо аренды она управлялась совместно русскими и китайцами.

Столь уклончивый ответ никак не устраивал советскую сторону. Сталин продолжал настаивать на своем. Если его условия не будут приняты, заявил он, то советским людям будет трудно понять, зачем СССР вступает в войну против Японии. Они прекрасно понимают смысл войны с Германией, которая угрожала самому существованию Советского Союза, но они не поймут, зачем СССР понадобилось атаковать Японию. Если же его политические условия будут приняты, то дело можно будет гораздо проще объяснить как народу, так и Верховному Совету СССР, поскольку тут будут затронуты национальные интересы страны.

Рузвельт, за неимением других аргументов, принялся говорить о том, что он не успел обсудить это дело с Чан Кайши, что с китайцами вообще трудно говорить откровенно, потому что все, о чем с ними беседуешь, становится известно всему свету, включая и Токио, через 24 часа.

Сталин заметил, что нет необходимости спешить с информированием китайцев.

10 февраля Молотов пригласил Гарримана на виллу Кореиз в резиденцию советской делегации, и вручил ему английский текст советских предложений насчет политических условий вступления СССР в войну против Японии. Ознакомившись с документом, Гарриман заметил, что, как он полагает, президент пожелает сделать в нем следующие поправки: Порт Артур и Дайрен должны быть свободными портами, а Маньчжурская железная дорога должна быть в ведении совместной русско китайской комиссии. К тому же вся эта договоренность должна быть одобрена китайцами.

Вернувшись в Ливадию, Гарриман получил согласие Рузвельта на сформулированные им поправки, а весь вопрос был окончательно урегулирован после пленарного заседания конференции вечером того же дня. Сталин, оставшись наедине с Рузвельтом, сказал, что он согласен, чтобы Маньчжурская железная дорога управлялась совместной комиссией. Не возражал он и против подтверждения китайцами достигнутой договоренности. Он добавил, однако, что китайцы должны при этом подтвердить и статус кво Монгольской Народной Республики. Сталин согласился также с тем, чтобы Дайрен стал свободным портом, но настаивал, чтобы Порт Артур, поскольку там будет советская военно морская база, использовался на основе аренды. Рузвельт согласился с этим изменением, заявив, что принимает на себя ответственность за последующую консультацию с Чан Кайши, когда глава Советского правительства уведомит его, что считает время для этого созревшим.

На основе достигнутой договоренности был составлен документ, подписанный 11 февраля И. Сталиным, Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем. Руководители трех держав, указывалось в нем, согласились, что «через два три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе Советский Союз вступит в войну против Японии на стороне Союзников при условии:

1. Сохранения status quo Внешней Монголии (Монгольской Народной Республики).

2.

a) возвращения Советскому Союзу южной части о. Сахалина и всех прилегающих к ней островов;

b) интернационализации торгового порта Дайрена с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза в этом порту и восстановления аренды на Порт Артур, как на военно морскую базу СССР;

c) совместной эксплуатации Китайско Восточной железной дороги и Южно Маньчжурской железной дороги, дающей выход на Дайрен, на началах организации смешанного Советско Китайского Общества с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза, при этом имеется в виду, что Китай сохраняет в Маньчжурии полный суверенитет.

3. Передачи Советскому Союзу Курильских островов».

Далее в документе говорилось, что соглашение относительно Внешней Монголии и вышеупомянутых портов и железных дорог потребует согласия китайской стороны и что «претензии Советского Союза должны быть безусловно удовлетворены после победы над Японией».

Стоит отметить, что Гарриман, как он пишет в своих мемуарах, возражал против формулировки о преимущественных интересах и правах Советского Союза. Он даже пытался убедить Рузвельта выступить против такой формулировки. Но президент ответил отказом, считая, что в этом деле Советский Союз, совершенно естественно, имеет преимущественные интересы по сравнению с США и Англией.

Пример равноправных отношений

Крымская конференция руководителей США, СССР и Великобритании имела большое историческое значение. Она явилась одним из крупнейших международных совещаний военного времени, важной вехой сотрудничества держав антигитлеровской коалиции в ведении войны против общего врага. Принятие Крымской конференцией согласованных решений по важным вопросам вновь показало возможность и эффективность международного сотрудничества государств с различным общественным, строем. Выступая перед конгрессом США сразу же после возвращения из Ялты, президент Рузвельт заявил:

«Конференция в Крыму ознаменовала, я надеюсь, поворотный момент в нашей истории и потому в истории всего мира… Крымская конференция должна подвести черту под системой односторонних действий, замкнутых союзов, сфер влияния, баланса сил и всех других аксессуаров, которые использовались на протяжении столетий и всегда безуспешно.

Существо ялтинских решений в том, что они учитывали интересы всех сторон. Встреча в Крыму вполне могла служить примером равноправных отношений на международной арене. По существу, она означала признание принципа мирного сосуществования государств с различными общественными системами.

Подводя итоги Крымской конференции, Гарри Гопкинс говорил: «Мы действительно верили в глубине души, что это была заря нового дня, о котором все мы молились и говорили на протяжении многих лет. Мы были абсолютно убеждены, что выиграли первую великую победу за дело мира – и, говоря „мы“, имею в виду всех нас, все цивилизованное человечество. Русские доказали, что они могут быть разумными и дальновидными, и у президента, как и у всех нас, не было никакого сомнения, что мы можем жить с ними и сотрудничать в мире до самого далекого будущего, которое только мог вообразить любой из нас».

Решения Крымской конференции способствовали укреплению антифашистской коалиции на заключительном этапе войны и достижению победы над гитлеровской Германией. Борьба за всестороннее и полное осуществление этих решений стала одной из главных задач советской внешней политики не только в конце войны, но и в послевоенные годы.

В период работы Крымской конференции Советские Вооруженные Силы продолжали активные наступательные действия на всем советско германском фронте. В феврале – марте 1945 года главные усилия Красной Армии были сосредоточены на форсировании завершающего удара на берлинском направлении. С этой целью советские войска осуществляли наступательные операции против фланговых группировок противника на территории Восточной Померании, Нижней и Верхней Силезии, Восточной Пруссии и вели упорные бои за расширение занятых плацдармов на левом берегу Одера в районах Кюстрина и Франкфурта.

На ходе переговоров в Ялте не мог не сказываться огромный рост международного авторитета Советского Союза.

В целом работа Ялтинской конференции проходила в конструктивном духе, в атмосфере взаимопонимания и сотрудничества. Участники конференции могли с полным основанием констатировать: «…Совещание в Крыму вновь подтвердило нашу общую решимость сохранить и усилить в предстоящий мирный период то единство целей и действий, которое сделало в современной войне победу возможной и несомненной для Объединенных Наций. Мы верим, что это является священным обязательством наших Правительств перед своими народами, а также перед народами мира… Победа в этой войне и образование предполагаемой международной организации представляет самую большую возможность во всей истории человечества для создания в ближайшие годы важнейших условий такого мира».

Но именно эти цели, провозглашенные в Ялте руководителями трех держав антигитлеровской коалиции, не устраивали тех, кто готовился развязать «холодную войну». Потому то они и обрушились на решения ялтинской встречи.

В 70 е годы, в условиях разрядки многие буржуазные историки, в том числе и в Соединенных Штатах, начинают более трезво подходить к оценке Ялтинской конференции, критически относиться к огульному охаиванию ее итогов. На Западе появилась так называемая «ялтинская школа» международников. В отличие от представителей так называемой «рижской школы» (между двумя мировыми войнами в Риге находился основной центр по подготовке американских советологов, воспитывавшихся в резко антисоветском духе) сторонники «ялтинской школы» выступают в пользу нормализации отношений между США и СССР, справедливо отмечают, что решения, принятые в Ялте, давали альтернативу «холодной войне».

Действительно, если бы послевоенное развитие шло в духе этих решений, ситуация в мире могла бы сложиться по иному. В связи с этим теперь нередко задают вопрос: если сотрудничества, о котором заявляли участники ялтинской встречи, не получилось, то можно ли рассчитывать, что на современном этапе разрядка на международной арене может принять необратимый характер?

Разумеется, прогнозировать развитие международной обстановки – дело нелегкое. Но есть основополагающие факторы, правильное понимание которых дает возможность заглянуть в будущее. Научный марксистско ленинский анализ этих факторов позволил XXIV съезду КПСС в новых исторических условиях выработать Программу мира, поддержанную всеми миролюбивыми силами. Программа мира, развитая XXV и XXVI съездами КПСС, дает основание с оптимизмом смотреть в будущее.