XXII
Председатель Совета Министров и молодой капитан удалились, а Иванов приставил трубку к уху и расположился поуютнее у стола, чтобы' говорить с Государем. Слышна была только половина разговора, которую и отметим.
— Доложите Его Величеству, что я у телефона.
— Ваше Величество, а я только что собирался к Вам явиться, но Вы так милостивы, все меня бережете.
Уверяю Вас, меры приняты, опасности никакой.— С нетерпением ожидал. И у Вашего Величества это на сердце лежит. Слушаю, слушаю! Только, ради Бога, позвольте быть совершенно откровенным.
— Сносился телеграммой. Увы! Антонович болен, только что начал поправляться, но еще к делу не годен.
— Да, ужасно жаль. Что за болезнь, не знаю.
— Ваше Величество, вы разрешили мне... и требовали от меня правды. А что же я могу сказать? Типичный бюрократ, интриган, хитрый, ловкий. Куда ветер подует, туда и он. Финансы знает, но только в смысле административной рутины и критики. Я с ним говорил и вынес убеждение, что творчества тут и не заводилось.
— Простите, Ваше Величество, а уж этого кавалера я и совсем боюсь. Кто его знает, что у него в середке? Теперь ругает Витте на всех перекрестках, а вчера еще плакал ему в жилет и клялся, что был
диктатор. Политическая фантазия
495
его правой рукой. Про нравственную сторону я уже не говорю, но и талант под большим сомнением. Великолепный оратор, а на деле — что он после себя оставил?
— Не знаю, Ваше Величество, лично не знаком. Человек независимый, энергичный. По финансам как будто понимает. Прикажете с ним от Вашего имени поговорить?
— Ах, виноват, понимаю. Боюсь, что Ваше Величество слишком полагаетесь на мои силы. Слушаюсь-с, жду, кого Вам будет угодно назвать еще.
— Разве Вашему Величеству не известна Коркинская история? А 17 млн Прокудинских325? Нет, это имя и произносить невозможно. Человек совершенно скомпрометированный.
— Да, да, к несчастью!
— Господи, как Вас эти мошенники обманывали! Если Ваше Величество интересуетесь, я Вам эти истории подробно доложу.
— Ну, конечно, Сергей Юльевич.
— Слушаю, слушаю.
Вот уже тут, Ваше Величество, я ничего не могу сказать. Константин Петрович326, царство ему небесное, циник был великий, да и в людях тоже зачастую ошибался. Да, это человек его школы. Я читал эту вещицу, да кто у нас по финансам не писал? А по-моему это типичный петербургский тайный советник.— Ваше Величество, сами знаете, что это действительно порода, зоологический вид. Благоволите посмотреть его послужной список. Точь-в-точь, как у Коковцова, хоть в «Стрекозе» печатай. Бродил из ведомства в ведомство, участвовал в самых невозможных комиссиях, получал прибавки, аренды и Высочайшие благоволения, имеет все ордена «до Белого Орла включительно». А толку от него ни на три копейки. Уверяю Вас, что все эти господа похожи на старую затрепанную колоду карт. Как ее ни перетасовывать, все будут одни и те же фигуры. Обновить Россию могут молодые и свежие элементы, этим старцам надо предоставить присвоенную пенсию и черные рамки в «Новом Времени».
— Ну, конечно, помимо чинов! Ах, Ваше Величество, как давно это было нужно сделать! Это составило бы славу Вашего царствования. Ведь из-за чина правительство формально изолировано от всяких свежих сил.
— Слушаю, Ваше Величество! Вот это действительно имя. Он и на меня произвел совершенно такое же впечатление. Только ведь это
496
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
барин и страшный лентяй. Он может в любую минуту остыть, бросить все и уехать к себе в Сычевку или во Флоренцию.
- Да, разумеется, страшно симпатичен. И притом отличный оратор, владеет толпой. Справится с чем угодно, талант несомненный. И однако в Думе рта не разинул. А между тем, чтобы попасть в Думу, ушел из Государственного Совета.
— У меня? Продолжаю настойчиво искать. Боюсь обнадеживать Ваше Величество, но, кажется, мне придется скоро Вам докладывать и просить Вас начать упразднение чинов на деле и сделать производство довольно необыкновенное...
— Нет, нет, Ваше Величество, позвольте умолчать. Я вот его хорошенько рассмотрю да проэкзаменую. Тут надо быть страшно осторожным.
- Теперь? Сейчас принимаю депутацию объединенного дворянства. Кажется, будут граф Бобринский327, князь Касаткин-Ростовский328 и саратовский Ознобишин329.
— Слушаю-с, слушаю-с! Ваше Величество, можете быть покойны! Я сам дворянин и свое звание глубоко чту. Но этим господам маленькое нравоучение прочесть не мешает.
Разговор кончился. Иванов положил телефон на место, глубоко вздохнул и задумчиво произнес:
— Наслаждение работать с таким Царем... Какой Он славный, добрый! И что с этой добротой делали! Опутывали, всячески обманывали, наконец, оклеветали перед Россией. А Он спокоен, как праведник: «История Меня оправдает». И никто, никто не знает Его в настоящем виде! Погодите, милостивые государи, я покажу вам вашего Царя во весь рост!_
Иванов вздохнул, нажал пуговку звонка и сказал:
— Просите дворянскую депутацию.