XII
Вошел добродушный толстяк, начальник Главного Управления по делам печати. Диктатор радушно подал руку и посадил его против себя.
— Как быть с печатью? — начал он. — Это главная сила и главное орудие смуты.
— Совершенно верно.
— Пока будет существовать анархистская и вообще революционная печать, ни о каком успокоении умов нечего и думать.
— Совершенно верно.
— Неужели нет возможности бороться?
— Мы и боремся, но при существовании нынешних «Временных правил» наша борьба - это ловля ветра в поле.
— Понимаю, понимаю.
Нужен серьезный закон о печати, а этот господин (диктатор указал на дверь) умышленно связал правительству руки.— Да. И мастерски связал. Пока действует чрезвычайная охрана или военное положение — борьба еще кое-как возможна. Но в обыкновенных условиях поделать ничего нельзя.
— Как вам представляется это дело? Есть возможность выработать скоро закон о печати?
— Теперь во всем такая путаница. Комиссия Кобеко304 кое-что выработала, да все это очень бестолково.
— Я прошу вас высказаться совершенно откровенно относительно моей идеи, которую я хотел бы положить в основу закона о печати. Дело вот в чем. Коренная ошибка всякого законодательства о печати заключается в том, что для законодателя нет литератора, нет писателя, а есть отвлеченный гражданин. Другими словами, под один закон подводят Каткова, Аксакова, Суворина305, Стасюлевича306 и всякого безграмотного писаря или жиденка, которому вздумается издавать газету. Ясно, что на таком принципе никакого закона создать нельзя. Вы даете простор Каткову, и этим пользуется всякий гад. Вы пишете закон для гада и душите Каткова. Думаю, что это ясно. Теперь взгляните, какая страшная сила — политическая ежедневная газета. Никакая кафедра не сравнится по значению. Неужели же любой прохвост, могущий подписать заявление и внести гербовый сбор, имеет право занимать эту кафедру? Да ведь это же вопиющий абсурд!
— Старый закон этого не допускал.
— Да, но старый закон отдавал писателя на суд чиновника и кончил тем, что убил независимую печать и расплодил литературного негодяя и хама.
Дело не в концессии, а в том, кто и почему ее дает. Закон должен определить писателя, публициста, выделить его из толпы и дать ему полную свободу слова, а толпу отстранить. Здесь не должно быть места произволу чиновника, а ясный и определенный ценз. Для публициста он должен быть троякий: общегражданский, то есть добропорядочность, несудимость и т. д., писательский, то есть прежние литературные работы и, наконец, нравственный, то есть незапятнанная личность. Самый трудный вопрос в том, кто должен все это проверить и давать на газету разрешение. Наилучшая гарантия правильной проверки — ее публичность. Это должно быть нечто вроде защиты диссертации, после которой факультет признает соискателя достойным. Но какой «фа-культет» является для этого компетентным? Очевидно, роль факультета должна играть здесь коллегия выдающихся литераторов. Если образовать такой постоянный трибунал из людей, имеющих в литературе почтенные имена, ему можно будет доверить не только проверку прав желающих стать редакторами ежедневных политических газет, но и судебные функции, например, дела об окончательном прекращении изданий. Что вы на это скажете?— Этот вопрос надо разработать.
— И как можно скорее, — добавил диктатор. — А пока необходимо принять меры к очистке печати на почве существующего закона или, если это невозможно, придется отменить или дополнить «Временные правила». Думаю, что опыт у вас уже имеется достаточный и проектировать нужные немедленно изменения вы не затруднитесь.
— Разумеется.
— Затем подумайте: нет ли какого-нибудь способа устранить из печати еврея? Ведь главная доля печатной заразы принадлежит еврейским сотрудникам и корреспондентам. Нельзя ли брать с редакции какие-нибудь подписки, что ли? Ведь пока евреи руководят печатью, она никогда не сделается ни чистой, ни честной, ни патриотичной.
— Это очень трудный вопрос, ибо его никак не сформулиру-ешь. Вы можете устранить еврея номинально, но не устраните фактически. Он будет писать анонимно. А затем и между русскими
468
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
всегда найдутся люди, которые за деньги дадут свою подпись и фирму.
— Да! Единственное спасение печати — это выдача разрешений на газеты только истинным уважающим себя писателям. Другого средства нет.
Еще по теме XII:
- ТАБЛИЦА XII
- Культура японского общества в XII—XV вв.
- Византия в XII-XV вв.
- Состав Германской империи в XII-XIII вв.
- Болгарская культура XI—XII вв.
- Вавилония в XII—VII вв. до и.э.
- Славянское правописание X—XII вв.
- 21. ЗАКОНЫ XII ТАБЛИЦ
- Манор в течение XI—XII вв.
- Индия в XII-XVII вв.
- Общие итоги политического формирования Руси к концу XII века.
- Болгаро-русские связи в XI—XII вв.
- Арагон и Каталония в XII—XIII вв.
- Испания и Португалия в XII—XIII вв.