Может ли умный свет возгореться с такой полнотой? Здесь же о трех Божиих светильниках11, или о трех источниках света
Создатель света тот же, что и Создатель мира. Не зажги Он древле для мира видимый нами свет, все и поныне было бы похоронено под вечной тьмой. И если бы Он не зажег в умах свет, нам желанный, мы напрасно мучались бы вовек, жалкие и темные.
Но милостивый Отец светов зажег его и готов помочь ему разгореться - лишь бы мы своим упрямством не мешали Его делу.
Заботливая Его рука не менее требует нашего участия в этом, чем когда желает извлечь из кремня и стали или иных природных подручных средств нашими руками внешний огонь для внешних наших нужд и внешний происходящий от него свет.Рассмотрим же, как это устроено, чтобы и на этот раз свидетельствовать о Боге нашем: ничего не упустила милость Его для нашего блага; и так мы поймем, что именно может привести нас к благу.
Свет, чьих оснований мы доискиваемся, есть умный свет, озаряющий ум. Но что значит "озарять ум"? Безусловно, обучать. А так как обучение у нас возможно тремя способами, ни одного из них Бог не упустил. В самом деле, человек человека учит прежде всего примером: делая что-либо на глазах у другого, он молчаливо приглашает его к подражанию. (В этом смысле справедливо замечено: показать другому свое ремесло - значит научить его ремеслу.) Затем можно обучать наставлениями, или правилами, показывая орудия и объясняя, для чего они служат и как применяются. И наконец, вмешательством в действия другого, порицанием и исправлением ошибок, наставлением не упорствовать в ошибке.
Теми же способами угодно было просвещать нас и Богу. Ведь Он обучает нас, во-первых, примерами премудро устроенных своих творений. Их Он выставил перед нами столько, сколько есть вещей н мире. Во-вторых, Он наделил душу светом разума, непрерывно сообщающего нам правила для всего, с чем мы встречаемся. А если мы все же заблуждаемся, Он воспрещает и исправляет уклонения,юбращаясь к нам своим гласом свыше (или давая нам в руки прежние свои наставления, запечатленные Писанием).
Вот три Божиих светильника, из которых изливается на нас сияние Божие: мир, вечная мастерская Божией премудрости; наш ум, вечно показывающий и объясняющий нам основания вещей; слово Божие, вечно воспрещающее и исправляющее наши ошибки.
Эти три светильника справедливо называются также тремя книгами Божьими, и тремя Божьими ристалищами, и тремя зерцалами Божьими, и тремя законами Божьими, и тремя нашими Пандектами, и трояким источником премудрости.
Они называются книгами Божьими.
Первая из них и величайшая, книга мира, изнутри и снаружи исписана бесчисленными буквами божественной премудрости. Близко с ней связана книга ума, также обильно исписанная на все распространяющимися и все себе подчиняющими правилами, которые называют врожденными понятиями, врожденными устремлениями и врожденными способностями. Третья - книга божественных откровений, содержащая слова Божии, издревле переданные людям или внушенные человеческой душе и по велению Божиему записанные для остальных, дабы ни в одном важном деле не оставаться нам без божественного руководительства.Они называют ристалищами: ибо великолепные игры устраивает на них для нас премудрость Божия, едва ли не всякий день являя в мире новые зрелища, новые открытия человеческого ума, раскрывая все новые тайны из глубин Писания.
Они называются зерцалами, ибо в них Бог сокровенный, пребывающий в вечности, зримо являет свою незримость. Ведь мир - не что иное, как отражение скрытой мощи, премудрости и благости, оставивших на чувственной материи разнообразные отпечатки, так что в каждом творении, словно в зеркале, можно видеть саму творящую премудрость, мощь, благость. И поскольку она сотворила все в мире по числу, мере, весу согласно определенным первообразам, она запечатлела эти первообразы вещей, число, меру, вес в наших душах, дабы в них сияли основания всех вещей. Наконец, свой тайный и вечный промысел о нас она повелела занести в книги своего Писания, облекши в точные и ясные слова, чтобы оттуда он мог отражаться на нас, словно из зеркала.
Они называются также законами, ибо если мы желаем обду-мать, высказать, сделать что-то четко, разумно, благочестиво, свято - надежнее всего соразмерить это с тем, что сотворил, внушил, сказал Бог.
Наконец, мы называем их нашими Пандектами, или сводами всего, что должно быть ведомо или неведомо. Ведь мир поистине содержит Пандекты всего чувственно воспринимаемого, дух наш - умопостигаемого, а Писание - духовного и вечного. В первом пред-ставлено все, что можно воспринять чувствами, во втором - все, что можно постичь умом, в третьем - все, во что можно и должно верить ради спасения.
Если нечто не представлено, этого знать не следует.Но уместнее всего будет назвать их всеобщими источниками света, ибо ручейки всех когда-либо бывших, ныне сущих или могущих быть человеческих помыслов текут и могут течь только оттуда, и притом их довольно на все, для всех и во всех отношениях.
Этих источников света на все довольно, и что бы ни потребовалось нам узнать, это можно почерпнуть оттуда, а больше ниоткуда. Ибо как существовать может лишь то, что сотворил Бог, так и познавать можно лишь то, что явил Бог. А Он все, что нужно нам знать, явил и являет этими самыми тремя способами: через внешние творения, через внутренние веления и, сверх того, через слова, толкующие Его сплошь и рядом недопонятую волю. Так что многое нам открыто, и достаточно у нас учителей: вне нас - все творения, внутри нас - мы сами, над нами - Бог, Создатель наш, не покидающий свое творение. Все твари, силою какого-то им самим неясного побуждения, все свои дела вершат у нас на глазах, дабы мы учились, что и как может происходить. Однако еще полнее мы познаем все, что дано желать, мочь, знать, из самих себя, если всматриваемся во врожденные свои побуждения, способности и понятия. Наконец, Господь, добавляя здесь и там толкования, объясняет недопонятое и направляет нас, пуще всего предостерегая, чтоб не уклонялись мы от конечных целей. Значит, если мы уразумеем эти три Божии книги, мы станем всезнающими, но тем человеческим всезнанием, которое нам позволил и которого от нас даже требует Бог. Ведь если бы Он не желал, чтобы заключенное в них было ведомо, Он бы не явил этого на ристалищах. А раз явил, тем самым выразил желание, чтобы это видели. Но с какой целью видеть, если не познавать? Если же есть у
Бога нечто скрытое, здесь не явленное, то оно, поскольку узнать о нем мы никак не можем, не должно нас заботить. Поэтому верно, что трояким этим светом и сиянием Божиим открывается все.
Что явленное таким образом явлено всем, очевидно из того, что эти Божии светильники освещают путь всем людям.
Ведь первый светильник зажжен на всенародном ристалище мира и виден каждому под небесами. Второй заключен в душе у каждого. Третий дан людям так, чтобы его передавали из рук в руки и служил он каждому. У каждого из нас перед глазами мир, где вечно на виду у нас вершит свои дела десница Господня; и никто не может не обретаться в нем, хотя многие бесстыдно отворачиваются и расхаживают при таком свете с закрытыми глазами. А ум, полный мысли, непрестанно сообщающий нам вечные законы вещей, каждый человек ощущает в себе даже ночью, когда уснули все внешние чувства. И если бы мир устранить, а оставить лишь человеческий дух в бездне небытия, он, возможно, не переставал бы созерцать основания вещей и создавать новые миры - так жарко пылает в нас этот внутренний светоч. Что же до звучащего вокруг нас гласа Божия, то его, конечно, не все слышат в равной степени, но те, кто действительно слушает, слышат. Скоро станет ясно, что все могут и должны слышать его так же.Наконец то, что этих Божиих светочей довольно для познания всего во всех отношениях, следует из того, что зажжены они нам Богом, который есть Истина и не может обманывать или обманываться. А значит, в них - истинный свет. Стало быть, мир - не пустое видение, но создание действительнейшее, повсюду воспринимаемое чувствами; не обман и свет ума, если рассматривать его в чистом виде, хотя иногда ум, поврежденный, перегруженный, затемненный множеством и разнообразием вещей, не в силах соразмерять свои действия, впадает в ошибки. Однако глубина души, заключающая врожденные уму понятия, вечно хранит неизменные законы истины, что станет ясно чуть позже (как и об откровениях слова Божия), когда мы рассмотрим эти источники света по отдельности, дабы надежнее убедиться в их достаточности.